Текст книги "Твоя нелюбимая (СИ)"

Автор книги: Ульяна Дейзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 21

Если он здесь, значит в курсе, что я успела его обчистить и самовольно заплатить за реабилитацию. Внутри все сжимается от страха, но я стараюсь не подавать вида. Наверно, если бы он хотел меня убить, сделал бы это сразу.

Не вижу смысла больше сопротивляться, молча захожу в гостиную и сажусь в ближайшее кресло.

– Удивила, – начинает хлопать в ладоши Лавриков, – не ожидал от тебя такой прыти. Только поэтому ты все еще жива.

От этих слов вдоль позвоночника проходит ледяной озноб, но я стараюсь и дальше сидеть с непроницаемым лицом. Может, он ждет, что у меня начнется истерика или я начну умолять его о пощаде. Не дождется.

– Что вам от меня надо? – прерываю это затянувшееся шоу, чтобы поскорее узнать о его планах.

– Все то же самое. Фотографии документов, которые ты сделала в ресторане.

– Я все удалила, когда узнала, что это за документы. Я не могу лишить детей возможности получить медицинскую помощь.

– Ненужно так драматизировать. Они получат помощь, просто оборудование будет немного другое. Вот и все.

– Другое, это какое? Не качественное или бракованное? Я так не могу, – упрямо повторяю, опустив глаза в пол. Там стоят слезы, потому что в такой ситуации пусть он лучше прикончит меня.

– Можешь. Ты вернешься в ресторан, найдешь телефон и принесешь его мне.

– Там все стерто.

– Это не проблема. Фотографии можно восстановить с помощью специальной программы. А вот маму твою вернуть не получится, если я позвоню и попрошу отключить ее от аппаратов. Она в отделении интенсивной терапии и ее жизнь пока поддерживают специальные приборы. Один звонок, Алина и все… Решай. У тебя есть три минуты на раздумья.

– Врач не пойдет на такое преступление.

– Проверим?

Лавриков не спеша достает телефон из кармана, ставит его на громкую связь и кому-то звонит.

– Слушаю вас Игорь Николаевич, – узнаю голос врача, с которым разговаривала вчера вечером и зажмуриваюсь от страха.

– Ну что Алина, – задает мне вопрос Лавриков, – будем сотрудничать или отключим твою маму от приборов?

Врач по ту сторону молчит, и я с ужасом понимаю, что он ждет указаний.

– Хорошо, – сдавленно отвечаю, – я все сделаю.

– Отбой, – говорит Лавриков в трубку и сбрасывает звонок.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и чувствую, как неприятно тянет низ живота. Стараюсь не делать резких движений, чтобы не ухудшить свое состояние.

– Поехали, – командует Лавриков и показывает рукой на выход.

Пока еду до ресторана стараюсь успокоиться и принять неизбежное, иначе могу загреметь в больницу и потерять ребенка. А потом…, я не знаю, что буду делать потом. Может, программа даст сбой и фотографии не получится восстановить?

У здания ресторана практически нет машин, значит, сегодня здесь не запланировано никаких мероприятий. Это к лучшему. Мы подъезжаем к черному входу и паркуемся в зарослях деревьев.

– У тебя минут пять не больше, Алина. И помни там в самом здании за тобой тоже следят. Везде есть камеры. Твоя задача найти телефон и сразу принести его мне.

– Я поняла, – выхожу из машины и подхожу к железным дверям. Они оказываются не заперты, поэтому я без проблем попадаю внутрь.

Забегаю в туалет и морщусь, потому что здесь сильно пахнет моющими средствами. Значит, приходила уборщица. Будем надеяться, что она и цветы поливала.

Трогаю землю и с облегчением понимаю, что она влажная. Роюсь в горшке с цветком и достаю оттуда телефон.

Сверху он мокрый, но я не знаю, успела ли вода проникнуть внутрь. Помня о времени, выбегаю из туалета и с размаху впечатываюсь в какого-то мужчину в черном костюме.

Отступаю на шаг назад, чтобы сбежать, но он ловко перекрывает мне дорогу и хватает за предплечье. Не знаю почему, но сейчас я уверена, что это уже не люди Лаврикова.

Охранник достает из кармана рацию, нажимают какую-то кнопку и докладывает.

– Шеф, я нашел кое-что интересное… Сейчас поднимусь к вам.

Мне страшно до дрожи в коленях, но кричать и вырываться из рук этого амбала не вижу смысла. Он молча ведет меня по длинному коридору и останавливает возле грузового лифта.

Вместе заходим в кабинку и едем на третий этаж. А потом вместе заходим в зал переговоров. Только не в тот, где я фотографировала. В другой. Здесь очень холодно, наверно, потому что открыто окно, и пахнет знакомым парфюмом, от которого у меня сжимаются все внутренности.

За столом сидит Руслан. Охранник тут же обходит меня и кладет на стол телефон, который успел у меня забрать.

– Это она, – коротко сообщает Руслану и выходит из зала.

– Ты поразительно настойчива, Алина, – напряженно выдавливает Руслан и включает мой телефон, – я даю тебе возможность самой во всем признаться. Пока мои специалисты не восстановили всю информацию на телефоне.

– Там ничего нет, он пустой, – глухо отвечаю, но в глаза не смотрю. Не могу. Я еще помню, каким он был со мной в ту единственную ночь. Другим я его видеть не хочу.

– Не хочешь, значит… Тогда между нами будет совсем другой разговор.

Глава 22

Молчу, потому что не знаю, что хуже. Попасть в руки Руслана или Лаврикова. Обе участи незавидные, особенно с учетом беременности, про которую никто не знает.

Но хочется надеяться, что Руслан более человечный, не способен причинить физический вред человеку. Женщине.

Хотя я ведь предатель, а с предателями разговор короткий.

Руслан сканирует меня внимательным взглядом еще несколько минут, а потом вызывает охранника. Отдает ему мой телефон с просьбой «вытащить» из него всю информацию, а потом приказывает меня увезти. Куда не озвучивает, надеюсь не в полицию.

Меня выводят на улицу два охранника. Мой взгляд невольно скользит в ту сторону, где стояла машина Лаврикова. Сейчас там пусто. Слинял значит сразу, как запахло жареным. Но потом я замечаю темную фигуру в зарослях кустарника и понимаю, что это он стоит там и смотрит, как меня уводят люди Руслана.

Его рука поднимается в темноте, замечаю это по бликам от дорогих часов. Он прикладывает указательный палец к губам, призывая меня молчать, а потом ладонью чертит поперек горла. Намекает, что мне конец, если я его сдам? Отлично.

Сам же сунул меня в это дело, а теперь умывает руки.

Меня усаживают на заднее сидение. Один из охранников садится на место водителя, рядом с ним Руслан. Второго я больше не вижу. Куда они меня повезут? В полицию? Из их короткого разговора я ничего не поняла.

Руслан всю дорогу разговаривает по телефону, на меня никто внимания не обращает. В разговор не вслушиваюсь принципиально, потому что шпионить ни за кем больше не собираюсь. Хватит с меня, наигралась. Итак, наверно, срок светит не маленький.

Интересно для беременных предусмотрены поблажки?

Машина останавливается у высоких ворот, за которыми видна красивая верхушка шикарного дома. Растерянно хлопаю глазами, потому что такой дом даже с натяжкой не похож на полицейский участок.

Неужели Руслан привез меня к себе домой? В голове выстраивается целая цепочка подходящих вариантов. Может, у него в подвале пыточная камера? Или просто камера?

Не хотелось испытать это на себе. И пленницей его я быть не хочу, потому что наверняка он живет в одном доме с этой белобрысой, которая давно ведет на меня охоту.

Ворота плавно открываются, и мы въезжаем на территорию дома. Вокруг так красиво, что у меня перехватывает дыхание, несмотря на страх неизвестности.

Охранник выходит из машины, обходит ее и открывает дверь с моей стороны. Руслан сразу уходит в дом, продолжая разговаривать по телефону. Зависаю рядом с работающим фонтаном. С разноцветными фонарями включенной подсветки зрелище получается очень завораживающее.

Охранник указывает мне рукой в нужном направлении, и я понимаю, что мы идем не в большой дом. Мы обходим его и останавливаемся возле одноэтажной маленькой постройки. Охранник отпирает дверь и ждет, когда я пройду внутрь.

Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что, если это тюрьма, то очень даже шикарная. Здесь современная мебель и хороший ремонт. Чем-то на квартиру похожа, в которой я жила по желанию Лаврикова.

– Располагайтесь, – обращается ко мне охранник, – Руслан, как освободится, придет сюда.

Мужчина уходит, но я сразу обращаю внимание, что дверь он за собой не запирает. Хотя я заметила, что возле ворот стоят несколько охранников. В общем, даже если захочешь отсюда сбежать, не получится.

Сажусь на мягкий удобный диван и понимаю, что сильно устала. Наверно, ничего страшного не случится, если я немного полежу. Выбираю подушку, которая по цвету идеально сочетается с диваном и закутываюсь в плед. Глаза сразу закрываются, а напряженное тело расслабляется и будто погружается в какую-то заманчивую невесомость.

Глава 23

Руслан

Голова гудит от напряжения и от недостатка сна. Сразу после командировки поехал на встречу, сам лично перепроверил все документы, а на десерт получил подарочек в виде Алины. Да еще и со странным телефоном в руках. Очень дорогим, к тому же, который этой девочке официантке, точно не по карману.

Разбираться с ней прямо сейчас у меня возможности нет, но и из виду выпускать ее опасно. По части сбежать Алина большой специалист. Телефон сразу забрали и отдали на проверку, а девочку поселили в гостевом домике.

Отосплюсь немного и займусь этим делом вплотную. Очень интересно мне покопаться в ее голове и выяснить на кого она работает.

В кармане пищит телефон, достаю его и читаю пришедшее сообщение. Не могу поверить своим глазам.

Списание с карты. Но сумма какая-то странная, совсем небольшая … И название учреждения очень смахивает на медицинский термин. Какого хрена?

Если не ошибаюсь, списание прошло с той самой карты, которую я вручил Анне три месяца назад. Я хотел, чтобы она сама купила себе что-нибудь от меня в подарок, потому что мне заниматься такой ерундой некогда.

Ну и что она там в медицинском центре себе купила? Что-то мне подсказывает, что мне не понравится ответ на этот вопрос.

Зачем Анне понадобился новый медицинский центр, да еще в таком отдаленном районе. Но самое странное, что она воспользовалась моей картой, чтобы расплатиться, это вообще для нее не характерно. У нее достаточно денег, поэтому она всегда пользуется своими.

Она явно перепутала карты, когда расплачивалась, потому что сумма небольшая. И это напрягает еще сильнее.

Она молодая, здоровая женщина. Какая необходимость вынудила ее обратиться к врачу. В голове сразу крутятся нехорошие мысли, например… про аборт. Неужели она бы осмелилась… Не может быть.

Набираю ее номер, даю возможность реабилитироваться. Я очень хорошо ее знаю, слишком хорошо, потому что мы вместе росли.

– Да, Русланчик, – поет своим сладким голосом, явно надеясь запудрить мне мозги.

– Привет, ты где? – сразу перехожу к делу, не давая ей возможности подумать.

– Эм…, – мнется она, – ты хотел встретиться?

Так… кто-то явно пытается соскочить.

– Да, хотел, не видел тебя давно, соскучился.

Сразу обозначаю причину своего звонка, чтобы понять, готова ли она к постельным утехам. Обычно никогда не отказывается, но сейчас чувствую меня ждет большой облом. Хотя я и сам с трудом держусь на ногах.

– Так где тебя забрать?

– Русланчик, я не могу сегодня. Записалась к косметологу, к ней практически невозможно попасть.

– Променяла меня на косметолога? – произношу якобы с иронией, но внутри уже закипаю. Чувствую, что врет и изворачивается.

– Ну, зайчик, – тянет приторным голосом, а меня передергивает. Еще кличек мне всяких не хватало, – ну, не обижайся, у меня все равно месячные.

– Значит, порадуешь меня оральными ласками.

– Рус, прости, я правда не могу. Все, моя очередь подходит. Пока.

Отключается стерва. А я снова погружаюсь в безрадостные мысли.

Мы с Анной знаем друг друга всю жизнь, потому что наши родители дружили и планировали наш брак с самого детства. Я дал ей возможность получить образование и поработать моделью.

Сейчас она повзрослела, наигралась в бизнесвумен и была готова создать семью. По крайней мере сказала, что готова.

В юности мы были очень увлечены друг другом, несколько раз сходились и расходились. Но полгода назад пересеклись на одной вечеринке, провели ночь вместе, потом еще одну... и начали встречаться. В итоге поняли, что готовы попробовать еще раз. Но уже серьезно и основательно.

Аня знает, что я хочу от этого брака, прежде всего. Слияние наших компаний, это не основная причина узаконить отношения. Я хочу семью и детей. Сам я единственный ребенок в семье, но всю жизнь мечтал о брате или сестре. Чтобы можно было разделить не только семейный бизнес и ответственность, но еще и досуг.

Сомневаюсь еще несколько минут, потом вызываю к себе Алексея.

– Леша, нужно выяснить, что делала Анна в этом медицинском центре. Тихо и осторожно, как умеешь только ты.

– Понял, – кивает и забирает распечатку, – а что насчет этой девушки, которая сейчас в гостевом домике?

– Телефон пробили?

– Работаем еще.

– Как только будут результаты, сразу мне покажи. А потом я сам с ней поговорю.

Поднимаюсь на второй этаж, принимаю душ и без сил падаю в кровать.

Просыпаюсь от стука в дверь и сразу смотрю на часы. Три часа проспал, а будто минуту назад отключился. В комнату заходит Алексей с распечатками.

– Посиди пока, – показываю ему на кресло, – я сейчас.

Умываюсь холодной водой, чтобы проснуться окончательно и звоню горничной, чтобы принесла кофе.

Раскладываю бумаги и понимаю, что это информация по телефону Алины. Мать твою, я так и думал.

– На кого она работает? Предположения есть?

– На Лаврикова, думаю. Это его методы.

– Ясно. Я так понимаю информацию он в итоге не получил?

– Нет, она не успела выйти из здания, наш Сева ее перехватил.

– Посмотри еще завтра видео с камер наблюдения. Что там с Анной?

– Она заплатила врачу за анонимный прием.

– Даже так?

– Да. Документов никаких на нее не заводили, но я поговорил с доктором лично. Она делала противозачаточную инъекцию.

– Стерва, – выдыхаю сдавленно, – это точно?

– Точно.

Кажется, кто-то считает меня круглым идиотом. А я ведь могу и разозлиться, меня даже тот факт, что наши родители дружат не остановит.

Чувствую, что завожусь не на шутку и отправляю сообщение Анне, что нам нужно срочно поговорить. Ответа нет в течение пятнадцати минут, более того, сообщение продолжает висеть непрочитанным.

Злость растекается по венам, но пока не время сходить с ума. Чтобы отвлечься, захожу в кабинет и включаю ноутбук. В гостевом домике установлены камеры, именно поэтому я и поселил туда Алину.

Увеличиваю изображение и замечаю ее на диванчике в гостиной. Во дает, девчонка. Ее поймали с поличным, притащили в чужой дом, а она спокойно спит. Мне бы такие крепкие нервы.

Рассматриваю ее внимательнее.

Красивая девочка, свежая, не затасканная. И красота у нее настоящая. Никаких накаченных губ и наращенных ресниц. Лицо чистое, с полным отсутствием макияжа.

Алина дергается во сне, словно чувствует, что за ней наблюдают и переворачивается на другой бок. Длинная копна волос красивого шоколадного цвета выбивается из заплетенной косы и свисает с дивана.

Чувствую, как колет кончики пальцев от желания запустить туда руки. Снова перевожу взгляд на ее лицо и зависаю на губах. Они яркие и пухлые от природы, чуть приоткрыты во сне. В голове рождаются порочные ассоциации, и я морщусь от неожиданной эрекции. Черт. Еще не хватало так остро реагировать на эту девчонку. Она предатель, прежде всего.

Я хорошо помню все, что происходило со мной во время нашего первого секса. Конечно, помню, это громко сказано. События и их последовательность так и остались сильно смазаны. Но я помню, что чувствовал в этот момент. Было сладко, жарко и волнующе.

Так волнующе, что мое тело настойчиво требует продолжения.

Алина

Открываю глаза и не могу сразу понять, где нахожусь. Сначала в поле зрения попадает поднос с едой, потом дорогие мужские ботинки и темно-синие брюки.

Растерянно хлопаю глазами и сжимаюсь сильнее. В кресле напротив дивана сидит Руслан и не сводит с меня напряженного взгляда.

– Поговорим?

Вздрагиваю от звука его голоса. Он на меня так действует, что кожа покрывается мурашками. Хочется растереть ее руками, но при нем я делать этого не буду.

Странно, но рядом с Русланом мне не страшно, даже с учетом того, что он считает меня предателем. А вот с Лавриковым наоборот, всегда сердце в пятки уходит, когда он появляется в поле зрения.

– О чем? – отзываюсь хриплым голосом.

– Итак, теперь я выяснил, что ты работаешь на Лаврикова. Зачем? Что он пообещал тебе деньги? Услугу? Или что-то еще?

– Деньги, – отвечаю правду, потому что они мне на самом деле были нужны, чтобы вылечить маму.

– Значит, ты просто продалась? За сколько, если не секрет?

Эта формулировка мне не нравится, она слишком больно колется, хоть и полностью отражает мой поступок.

Молча игнорирую вопрос, но чувствую, как он ощупывает меня взглядом. У меня по всему телу растекаются горячие дорожки. Только этого мне сейчас не хватало.

Может, есть смысл рассказать ему правду, про то, что продалась я за операцию для матери? Но мне страшно открывать практически незнакомому человеку всю правду и подвергать маму опасности. Если он окажется хуже, чем я думаю, у него будет еще один рычаг давления на меня.

– А если я тебе заплачу, мне продашься? – неожиданно звучит вопрос, от которого перехватывает дыхание. Хорошо, что не ляпнула ничего лишнего.

– В каком смысле? – отзываюсь еле слышно и несмело поднимаю на него взгляд.

– В прямом. Будешь моей любовницей?

Эти слова, как пощечина. Во-первых, тошно от самого предложения, во-вторых, вдвойне тошно от того, что у него есть невеста, которую он при мне называл «любимая», а теперь предлагает стать его постельной игрушкой. Или это проверка? Он проверяет, на что я способна ради денег. Кошмар.

Чувствую, как мои бледные щеки заливает краской стыда, но контролировать свое состояние не могу, потому что к глазам подступают слезы. Неужели все мужчины такие сволочи?

– А у меня есть выбор? – горько спрашиваю.

– Пока есть.

– И до каких пор он у меня есть?

– Пока я не раскопаю истинные причины, по которым ты пошла против меня и вступила в сговор с Лавриковым. Или с ним ты тоже спишь?

Снова удар словами. Кем он меня считает. Думает я во всем такая продажная дрянь? Горько и больно осознавать все это.

– Я отказываюсь … от вашего предложения.

– Зря, у тебя была возможность немного смягчить наказание. Потом ее не будет.

– Я уже поняла, – не совсем вежливо обрубаю его слова. Пусть катится со своим предложением, куда подальше.

Руслан больше не задерживается. Встает с дивана и окутав меня облаком своего сногсшибательного парфюма выходит из домика.

Откидываюсь на спинку и ненадолго прикрываю глаза. В животе урчит от голода и снова вспоминаю про поднос с едой. Возможно, в другой ситуации я бы проигнорировала еду и объявила этому говнюку с манией величия голодовку, но я не одна, нужно думать про ребенка.

Открываю крышку и вдыхаю аппетитный запах. Сырный суп-пюре с сухариками и картофельное пюре с тефтельками. Домашняя обычная еда, не ресторанная. Все, как я люблю.

Набрасываюсь на еду так, будто неделю не ела. Очень вкусно и на удивление все до сих пор горячее.

Съедаю все до последней крошки и наливаю себе ароматный чай. Беру чашку в руки и решаю пройтись по комнатам, чтобы осмотреться.

Сразу из гостиной попадаю на кухню. Здесь все оборудовано по последнему слову техники, но вокруг такая стерильная чистота, будто этой кухней никогда не пользовались. Кроме гостиной и кухни, есть еще спальня с большим стеклянным балконом, больше похожим на оранжерею, и еще одна комната, напоминающая гостевую.

На кухне замечаю радиотелефон и решаю позвонить маме. Не хочу, чтобы она волновалась лишний раз, ей это не на пользу. Вспоминаю номер его мобильного и звоню, надеюсь, ее уже перевели из реанимации в обычную палату.

– Да, – тихий до боли знакомый голос цепляет до глубины души, и я закусываю губы, чтобы не расплакаться прямо в трубку.

– Мама, это я, Алина. Как ты?

– Дочка, – выдыхает расслаблено, чувствую, как улыбается, – я нормально. Уже в палате сегодня. Ты придешь?

– Мамочка, – обессиленно зажмуриваюсь и с трудом сглатываю, – мне нужно работать, чтобы потом все у нас с тобой было замечательно. Меня в командировку отправляют.

Отвечаю первое, что приходит в голову, потому что мне нужно как-то объяснить ей свое отсутствие. Надеюсь, она не в том состоянии, чтобы вникать в подробности.

– Но я буду звонить тебе. И как только вернусь, мы сразу поедем в санаторий. Вместе.

Помню слова врача о том, что нужно будет после реабилитации поехать в санаторий.

– Это же так дорого, Алинка, – сомневается мама.

– Я заработаю, мам. Даже не сомневайся.

После разговора обессиленно валюсь на диван и начинаю думать о том, что возможно стоит согласиться на предложение Руслана. У меня будут деньги и возможность долечить маму. Это ли не самое главное. А дыра в душе и сломленная гордость это уже мелочи.

Можно попробовать к его предложению добавить еще несколько своих условий. Например, чтобы я могла выходить отсюда и навещать маму.