Текст книги "Твоя нелюбимая (СИ)"
Автор книги: Ульяна Дейзи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 17
Выхожу за калитку и вспоминаю, что не позвонила на работу в бар. Набираю номер администратора и говорю, что больше не выйду.
Объясняю ей про маму и про необходимую операцию. Зоя еще не дослушав, начинает на меня кричать, что работать некому, что я поздно сообщила об увольнении и теперь не получу никакого расчета.
Я понимаю ее негодование, потому что у нас почти каждый вечер аврал. Персонала не хватает, плюс к этому, не все хорошо справляются со своими обязанностями, но возвращаться в этот бар мне на самом деле опасно. Тем более в моем положение.
Как и договаривались водитель Лаврикова ждет меня на площади. Сажусь в машину, коротко здороваюсь и отворачиваюсь к окну. Всегда страшно начинать что-то новое, особенно, когда даже обстановка вокруг должна кардинально измениться.
Водитель привозит меня к элитной многоэтажке и вручает конверт с ключами.
– Десятый этаж, квартира двести восемьдесят семь.
Быстро киваю, забираю свой рюкзак и выхожу из машины. Даю себе несколько минут полюбоваться окружающей обстановкой, аккуратными подстриженными кустами и чистыми дорожками, а потом захожу в подъезд.
Здороваюсь с консьержем, судя по его ответной улыбке, он уже в курсе, кто я такая, и поднимаюсь на лифте на десятый этаж. Дрожащими руками открываю дверь в квартиру и жму на выключатель.
Комната заливается ровным белым светом, и я выдыхаю воздух, скопившийся в легких от напряжения. Здесь столько места в одной прихожей, что можно играть в футбол. Куда мне такие хоромы?
Оставляю рюкзак в прихожей, снимаю обувь, чтобы не испачкать идеально чистые полы, и прохожусь по комнатам. Гостиная очень большая и она соединена с кухней. В зоне отдыха стоит большой серый диван, небольшой зеркальный столик и стильная тумба с телевизором.
Кухня сделана полностью в светлых тонах, с различной встроенной техникой, которой, похоже, никто никогда еще не пользовался. Открываю холодильник и шокировано застываю от изумления. Он весь заполнен продуктами. Даже доставку заказывать ненужно.
Желудок в ответ на это изобилие урчит от голода, и я решаю приготовить ужин. Посуды здесь тоже на любой вкус. Выбираю глубокую сковородку и обжариваю кусочки мяса. На гарнир отвариваю молодой картофель, выкладываю его на тарелку и посыпаю свежей зеленью.
В шкафу нахожу свежий зерновой хлеб и делаю несколько тостов. Запах стоит потрясающий, жаль, что ужинать мне приходится в гордом одиночестве.
Вымыв посуду и прибравшись на столе, достаю телефон и пытаюсь разобраться в настройках. Загружаю приложение банка, к которому привязана моя карта и проверяю баланс в надежде, что расчет мне все-таки отправили.
Растерянно хлопаю глазами, даже несколько раз их протираю, потому что на моем счете лежит огромная сумма денег. Это точно не мой расчет из бара. Неужели от Лаврикова?
В душе появляется гадкое чувство, которое не поддается объяснению. Я не хочу брать от него больше, чем он уже мне дал. Помог с медицинским центром и квартирой, на этом все.
Уверена, Лавриков принадлежит к тому типу людей, которые ничего не делают просто так. И чем больше он мне помогает, тем сильнее я чувствую себя обязанной.
Телефон в руках вибрирует и на экране высвечивается какой-то незнакомый номер телефона. После секундных сомнений все-таки принимаю вызов.
– Добрый вечер, Алина, – узнаю голос Лаврикова и морщусь.
– Здравствуйте.
– Устроилась на новом месте?
– Да, спасибо.
– Твою маму уже перевели в новый медицинский центр, можешь позвонить ей и успокоить. Она немного в шоке от такого внимания, но в целом ее показатели улучшились. Оперировать будут через три дня, дальше тянуть в ее случае опасно. Вечер, на котором тебе отведена особая роль, тоже состоится через три дня. Но я хочу, чтобы ты четко понимала, что врачи будут делать свою работу, а ты свою. Нужно максимально сосредоточиться на выполнении задания. В этот раз промахов быть не должно.
– Я понимаю, – твердо отвечаю, сжимая руки в кулаки. Ненужно мне лишний раз напоминать об этом, я и так переживаю, что иду на подлость.
– Хорошо. Подробную инструкцию получишь за день до нашей операции. В этот же день к тебе приедет наш визажист, который слегка поколдует над твоей внешностью.
Лавриков прощается со мной и первым кладет трубку, а я чувствую навязчивое желание сходить помыться. Кладу руку на живот и уговариваю себя, что это все временно. Уверена наступит момент, когда я буду просто жить, ни о чем не волнуясь, и наслаждаться своей беременностью.
Кстати, по поводу беременности. Сейчас, когда у меня есть деньги, можно встать на учет в платный медицинский центр. Я все время переживаю, что без наблюдения врача, ребенок может страдать, а я об этом даже не узнаю.
Но, с другой стороны, сейчас Лавриков о моей беременности не знает. А если я надумаю обратиться в перинатальный центр, а он начнет отслеживать мои траты, то обо всем догадается. Может, попробовать снять с карты наличные? Тогда точно вопросов будет не избежать.
Смотрю на часы и понимаю, что еще не очень поздно для звонка маме. У нее слегка растерянный голос по телефону, но в целом она держится бодрячком. Я рассказываю ей ту же версию, что и тете Нине. Мне ни по себе столько врать дорогим мне людям, но сейчас я стараюсь не думать об этом. Все во благо.
Долго ворочаюсь и не могу уснуть, несмотря на очень удобную кровать. Звонок Лаврикова натянул мои нервы до предела. Стараюсь настроить себя на то, что нужно просто пережить этот сложный момент, а потом все образуется и я смогу вернуться к нормальной жизни.
На следующий день сразу после завтрака еду к маме. Хочу лично убедиться, что здесь все под контролем.
Лавриков не обманул, заведение очень серьезное и любая помощь оказывается очень оперативно. Раньше нам такое даже не снилось.
Провожу с мамой целых три часа, а потом иду к лечащему врачу на беседу. Он уверяет меня, что все пройдет на высшем уровне и мне не о чем переживать.
Наверно, мне были необходимы эти слова, потому что в день операции я буду занята выполнением задания от Лаврикова. Все свои переживания придется держать под контролем и думать о том, чтобы не случилось проколов.
Глава 18
На задание меня привозит водитель Лаврикова. Останавливает машину, немного не доезжая до здания ресторана, где будет проходить банкет, и сам лично провожает до черного входа.
Неужели думает, что я сбегу в последний момент?
Я с самого утра ужасно нервничаю. В девять маму должны были увезти на операцию, сейчас уже двенадцать дня и пока нет никаких новостей. У меня от сильного волнения трясутся руки и периодически подгибаются колени.
Водитель сам нажимает на кнопку звонка и бесследно исчезает. А мне открывает дверь охранник и приглашает войти в здание.
Осматриваюсь вокруг и замираю от восхищения. Интересно, я когда-нибудь смогу привыкнуть к такой роскоши. Мне кажется, люди, которые все время живут в таких условиях, не понимают, сколько работы подразумевает весь этот лоск.
В глаза бросаются старинные подсвечники, отполированные полы и глянцевые поверхности новенькой мебели. Хрустальные люстры и настенные светильники ослепляют блеском и красотой.
Нас встречает администратор, проверяет регистрацию в списке и сравнивает все остальные данные. Имя, фамилия у меня ненастоящие и паспорт Лавриков выдал мне совсем другой. Это нервирует еще больше, потому что я нарушаю закон. Хотя несомненно то, что я собираюсь сделать, тоже преступление.
Сегодня я не похожа на себя, визажист все утро колдовала над моим лицом. Мне кажется, у меня даже разрез глаз другой. Цвет изменили с помощью цветных линз. Не представляю, как буду сама их снимать, потому что так и не научилась ими пользоваться. Вставить линзы мне помогла все та же девушка визажист.
Чтобы не красить и не стричь волосы, мне нацепили парик. Теперь я шатенка с кошачьими зелеными глазами. И каждый раз, подходя к зеркалу, я вздрагиваю с непривычки и пугаюсь.
Мне выдают объемный пакет с униформой и называют зал, который я буду обслуживать. Ожидаемо мне достается тот самый зал для переговоров, про который говорил Лавриков.
Форма более, чем скромная и это меня очень радует. Черные брючки, которые с трудом на мне застегиваются из-за слегка округлившегося животика, и удлиненная рубашка темно-зеленого цвета.
Я переодеваюсь, беру поднос с напитками и встаю возле входа в нужный мне зал. В кармане рубашки спрятан телефон, на который должен поступить сигнал от Лаврикова.
Бокалы на подносе немного дребезжат от того, как сильно меня сейчас потряхивает. Делаю дыхательное упражнение, чтобы справиться с собой, но у меня пока не очень хорошо получается.
Вокруг снуют богатые мужчины и разодетые в пух и прах женщины, а я до ужаса боюсь встретить здесь Руслана. Мне кажется, ему хватит мимолетного взгляда, чтобы меня узнать. Хотя сама бы я себя ни за что не узнала в таком виде.
В зал переговоров заходят несколько человек, после чего он закрывается, а меня сменяет другая официантка, очень на меня похожая, с таким же подносом. Наверно, конспирация, потому что я теперь должна спрятаться в подсобке и выйти, когда официальная часть закончится.
Гости уйдут на фуршет, а я должна буду зайти в зал с запасного входа и сфотографировать документы из синей папки. Отправить их Лаврикову и так же незаметно исчезнуть.
Пока прячусь, снова проверяю телефон, потому что переживаю за маму. Лавриков обещал написать мне сразу, как закончится операция. Специально тянет время, чтобы держать меня на крючке? Такой, как он, вполне может играть на человеческих чувствах и нервах.
Телефон в моих руках вибрирует от входящего сообщения, и я понимаю, что пришло время выходить из заточения и приниматься за дело. Делаю глубокий вздох и открываю дверь.
Поднимаюсь на третий этаж по запасной лестнице, чтобы лишний раз никому не попадаться на глаза и замираю возле входа в зал. Прислушиваюсь, наклонившись к дверям, но сейчас здесь от непривычной тишины, даже в ушах звенит.
Беру в руки ведро, швабру, спрей для обработки глянцевой поверхности мебели и захожу внутрь. Здесь никого нет, поэтому я небрежно сваливаю весь инвентарь у стены, а сама подбегаю к столу и ищу ту самую темно-синюю папку.
Руки трясутся от волнения, пульс колотится где-то в затылке, но я достаю телефон и начинаю фотографировать каждый лист, сразу проверяя, чтобы изображение не было смазанным.
Документов много, некоторые из них скреплены степлером, это усложняет мне задачу, но я упорно фотографирую все, что просил Лавриков. Нужно постараться ради мамы и своего спокойного будущего.
Когда мне остается сфотографировать всего два листа, совсем рядом из коридора слышатся мужские голоса. Закусываю губы от страха, но упорно снимаю дальше.
Если я не доделаю свою работу до конца, уверена, Лавриков исполнит все свои угрозы и перестанет помогать маме. А если меня здесь застукают, есть шанс выкрутиться, притворившись уборщицей.
Глава 19
Делаю последний кадр, захлопываю папку, хватаю инвентарь и вместе с ним прячусь в ближайшем шкафу.
Не знаю, каким чудом мне удается это сделать, но я успеваю вовремя. В следующий момент дверь открывается и в зал входят двое мужчин.
В дверце шкафа, куда мне удалось спрятаться, как раз на уровне глаз расположены три маленьких отверстия, через которые я сразу узнаю одного из присутствующих.
Это Руслан.
У меня сердце уходит в пятки от страха. Какого черта? Лавриков говорил, что его здесь не будет. Опять форс-мажор. Немного ли их за последнее время?
Задыхаюсь от непривычных эмоций, разглядывая его мужественный профиль. Я так давно его не видела, что вопреки всем обидам и злости, очень соскучилась. Почему такой жестокий по жизни человек, настолько красив и харизматичен?
Силой воли сбрасываю с себя оцепенение, пытаюсь прислушаться и понять, о чем они говорят.
– Руслан, не ожидал тебя здесь увидеть сегодня. Ты вроде не собирался приезжать?
– Не собирался, но появилось свободное время и я решил лично проконтролировать, как идут дела. Вопрос очень серьезный. Я лично поручился за это дело перед губернатором.
– Мы все подписали. Можешь сам посмотреть. Я лично все проверил.
– Спасибо, Алексей, – Руслан берет в руки ту самую синюю папку и начинает листать ее содержимое, – здесь все в порядке. Не зря я доверил тебе это дело. Когда будет первая поставка нового оборудования в детскую больницу?
В этот момент меня пронзает ужасом, потому что речь идет ни о каких-то обычных сделках между богачами, похоже, речь идет про спонсорскую помощь детским больницам.
– Уже через неделю поступит первая часть, а через две-три недели больница будет полностью укомплектовано. Врачи проходят специальное обучение, думаю через месяц они уже смогут оперировать на новом оборудовании.
Зажимаю рот ладонями, чтобы сдержать крик отчаяния. На лбу выступает холодный пот, хотя меня трясет, как в лихорадке.
Я чуть не лишила детей необходимой помощи, а может кого-то и жизни. Господи! Какой кошмар. А Лавриков сам в курсе, что творит? Наверняка в курсе. Он еще то чудовище.
Пропускаю дальнейший разговор мужчин мимо ушей, потому что мне становится реально плохо. Голова начинает кружиться, к горлу подкатывает тошнота. Здесь и так в шкафу дышать нечем, а с учетом того, что я услышала, мне совсем тяжко.
В какой-то момент мне начинает казаться, что у меня сильно тянет низ живота и ломит спину. Пугаюсь, что могу потерять ребенка и начинаю дышать глубже. Постепенно прихожу в себя и слышу последний обрывок разговора.
– Хорошо, тогда я спокоен, – отвечает Руслан, – документы все собери и увези в офис. А мне нужно еще подойти поприветствовать некоторых гостей.
Мужчины покидают зал, плотно закрывая за собой дверь, а я вываливаюсь из шкафа и начинаю рыдать в голос. Сейчас мне плевать, если меня кто-то здесь найдет и рассекретит.
Снимаю с себя ненавистный парик и с трудом поднимаюсь на ноги. Выхожу через запасную дверь и спускаюсь в туалет. Умываюсь холодной водой, потом беру салфетки и тщательно протираю лицо от макияжа. В раздевалке снимаю униформу и переодеваюсь в свою обычную одежду.
А потом решительно достаю телефон и удаляю все фотографии, что успела отснять в зале переговоров. Надо бы и телефон куда-то выкинуть, чтобы он не попал в руки к Лаврикову.
Вижу на полу большой горшок с цветком, ложкой рою ямку в земле и прячу туда ненавистный гаджет. Жаль, что воды нет поблизости, но это ничего.
Придет уборщица, польет цветок и телефон совсем перестанет работать.
Выхожу из здания через черный вход и сквозь заросли деревьев пытаюсь покинуть территорию ресторана. Пока меня никто не должен искать, слишком мало времени прошло с момента моего задания.
Сейчас главное в больницу попасть, чтобы узнать, как прошла операция. Телефона-то теперь нет. А потом я обязательно что-нибудь придумаю.
Добираюсь на метро до медицинского центра и захожу в здание больницы. Хорошо, что у меня в прошлый раз был оформлен пропуск и сейчас проблем не возникло. Поднимаюсь на третий этаж и ищу ординаторскую. Надеюсь, застану там врача, который оперировал маму.
Несмело стучусь и открываю дверь. Врач на месте.
– Можно? – спрашиваю, тяжело сглатывая волнение, – здравствуйте. Как все прошло?
– Здравствуйте, Алина. Операция прошла успешно. Можете выдохнуть, но у нас впереди еще долгий путь реабилитации.
Послушно выдыхаю напряженный воздух и опускаюсь на ближайший диванчик, как подкошенная. Хорошо, что самое трудное позади. Дальше мы обязательно справимся.
Я найду нормальную работу, и сама смогу оплатить реабилитацию.
А потом до меня вдруг доходит, что … у меня на карте есть деньги Лаврикова. Там очень внушительная сумма. Можно воспользоваться этими деньгами и оплатить оставшуюся часть долга перед больницей.
Конечно, это чужие деньги, но ситуация безвыходная. Потом со временем я заработаю деньги и все верну Лаврикову.
– Подскажите, пожалуйста, на сколько дней у нас оплачено пребывание в этой больнице? – со страхом задаю вопрос.
– Две недели после операции, а потом должна начаться реабилитация. Но она пока не оплачена.
– Сколько еще нужно заплатить?
Врач называет сумму, а я с облегчением выдыхаю. Как раз хватает.
Нужно оплатить, как можно быстрее, пока Лавриков не очухался, и проблема с маминым здоровьем будет решена.
– Хорошо, могу я прямо сейчас внести недостающую часть суммы?
– Да, пожалуйста. Только нужно пройти в бухгалтерию. Второй этаж, левое крыло. Чек потом мне занесите. А перед выпиской я дам рекомендации, в каком санатории вам будет лучше продлить реабилитацию.
Я почти бегом срываюсь с места и ищу нужный мне кабинет. Подписываю необходимые документы и оплачиваю. Когда вижу надпись «оплата прошла успешно» чувствую желание разреветься от облегчения.
Слава Богу, все получилось. Заношу чек врачу и беру у него номер телефона, по которому можно звонить, чтобы узнавать о состоянии мамы, пока она в реанимации.
Сейчас меня к ней не пустят. А потом… я не знаю, что со мной будет потом.
* * *
Глава 20
Выхожу из ординаторской и чувствую, что меня покидают последние силы. Опираюсь на стену и съезжаю по ней на пол. Он теплый, с подогревом, поэтому простудиться не боюсь.
Мне нужно немного времени прийти в себя, а потом бежать, куда глаза глядят, пока меня не нашли. Жаль, что мои немногочисленные вещи остались в квартире Лаврикова, но они особой ценности не представляют. Забирать точно не поеду.
Можно будет съездить в наш с мамой дом и взять там всю необходимую одежду. А потом снова думать, где спрятаться.
Вспоминаю, что обещала сообщить тете Нине про исход операции. Но не представляю, как можно это сделать. Телефона у меня больше нет. А она будет нервничать и переживать, они же с мамой почти всю жизнь подруги.
В конце коридора появляется медсестра со штативом, на который крепятся капельницы. Она замечает меня, оставляет капельницу возле поста и подходит ближе.
– Вам плохо? – приседает рядом на корточки и заглядывает в лицо, – может воды или нашатырь?
– Нет просто…, – ненадолго теряюсь, а потом решаю обратиться к ней за помощью, – потеряла где-то свой телефон. А мне срочно нужно позвонить.
Она облегченно улыбается и выпрямляется во весь рост.
– Это не проблема. Возьмите мой. Я поставлю капельницу и вернусь.
Девушка уходит, оставив мне свой гаджет, а я пытаюсь вспомнить номер телефона тети Нины. Сотовый наизусть не помню, конечно, но домашний точно знаю.
– Да, – слышу сонный голос и понимаю, что не ошиблась с номером.
– Тетя Нина, это Алина. Извините, что разбудила.
– Да, ничего. Просто я после смены сегодня устала.
– Маму прооперировали, все прошло хорошо. Дальше реабилитация, а потом мы в санаторий поедем.
Шумно сглатываю, очень надеясь на то, что у нас все получится.
– Ой, как я рада, Алиночка. Спасибо, что позвонила.
– Тетя Нина, это не мой номер, я попросила телефон у медсестры. Так что вы на него не звоните, я сама буду вам сообщать новости.
– Как скажешь.
– Мне пора бежать. Всего хорошего.
Сбрасываю звонок и возвращаю телефон медсестре. А потом с трудом поднимаюсь на ноги и подхожу к кулеру с водой. Выпиваю целый стаканчик и иду искать выход из отделения.
Ехать на лифте не решаюсь, потому что вокруг много народу. А мне сейчас лучше избегать толпу. Открываю дверь, ведущую на лестницу, и начинаю спускаться вниз.
Останавливаюсь на втором этаже. Здесь огромные двери и другое отделение. На стене висит большая табличка «Гинекология». А я, как назло, понимаю, что хочу в туалет. Из-за беременности я хочу туда почти постоянно.
Взвешиваю все за и против и понимаю, что другой возможности сходить в туалет у меня может просто не быть.
Открываю дверь отделения, с облегчением понимая, что они не закрыты, и тихонько крадусь по коридору в поисках заветных дверей. Натыкаюсь на них почти сразу и захожу внутрь. Делаю свои дела, мою руки и быстро переплетаю волосы.
Выхожу обратно и уже поворачиваю, чтобы уйти в обратном направлении, но внезапно до меня доносится знакомый голос, который ассоциируется у меня с опасностью.
Этого не может быть.
В голове звенит тревожный колокольчик, сигналя о том, что пора убираться отсюда, но я не могу. Меня будто держит что-то на месте.
Крадусь дальше по коридору и дохожу до дверей, которые слегка приоткрыты. Заглядываю внутрь и понимаю, что мне не показалось.
Баринцева Анна. Мой кошмар из прошлого и невеста Руслана собственной персоной.
* * *
Прячусь за дверями и прислушиваюсь.
– Мне вас очень рекомендовали, Евгений Борисович, – щебечет блондинистая стерва сахарным голосом, – как лучшего специалиста в этой области.
– Слушаю вас, Анна Витальевна.
– Понимаете, доктор, через три месяца я выхожу замуж, и мне нужна стопроцентная гарантия, что я не забеременею. Мой будущий муж очень хочет наследника, а я не готова. Не планирую заводить детей еще лет десять. У меня молодость, карьера, возможности, сами понимаете. Противозачаточные таблетки тоже пить не могу. Если он случайно найдет их у меня, то будет скандал. Помогите мне, пожалуйста, подобрать надежный способ контрацепции.
Она вытаскивает из сумки белый конверт и протягивает врачу. Деньги, наверно, предлагает. Вот стерва.
– Могу предложить внутриматочную спираль или гормональную инъекцию.
– Расскажите подробнее, пожалуйста.
– Есть обычная внутриматочная спираль, есть спираль гормональная. Вторая более надежная. Срок использования составляет пять лет. Можно извлечь раньше. Но вы женщина нерожавшая, поэтому лучше сделать выбор в пользу инъекции.
– Спираль будет видна на УЗИ?
– Да, конечно.
– Тогда она мне точно не подходит. Существует риск, что муж пойдет вместе со мной на обследование, если беременность не наступит в первый год после брака. И тогда правда станет ему известна. Я не могу так рисковать. На сколько хватает одной инъекции?
– На три месяца, поэтому нужно не забывать делать повторную через двенадцать недель, иначе появится риск забеременеть. Если хотите, наша медсестра будут присылать вам напоминание.
– Вот и договорились, тогда давайте сделаем все прямо сейчас.
Врач уводит Анну в процедурный кабинет, а я в это время тихо продвигаюсь к выходу. Значит, она решила обмануть Руслана, а он даже не догадывается об этом. Вот гадина.
А мне нужно убраться отсюда, как можно быстрее, чтобы случайно не встретиться здесь с этой стервой.
Спускаюсь на первый этаж и иду в сторону проходной, но потом резко останавливаюсь, осознав, что мне негде ночевать. В ближайший час меня хватится Лавриков и будет искать в квартире, которую любезно мне предоставил, и в нашем с мамой доме. Черт.
И если я сейчас выйду из здания медицинского центра, то ночевать мне придется на улице. Осматриваюсь по сторонам и замечаю, что слева на первом этаже находится еще одно крыло. Подхожу ближе и читаю большую табличку на стене.
«Дневной стационар»
Если он дневной, значит и пациенты там только днем. Ночью здесь никого не должно быть. Дергаю за ручку и понимаю, что здесь закрыто.
Сажусь на небольшой диванчик рядом с дверью и начинаю всерьез задумываться о том, чтобы переночевать прямо на нем. Но неожиданно в конце коридора слышатся шаги. Вскакиваю с места и прячусь за угол. Здесь небольшое углубление в стене, надеюсь, что с учетом полумрака, меня не заметят.
К дверям дневного стационара подходит медсестра, разговаривающая по телефону.
– А где ты его оставила, помнишь? – спрашивает у собеседника в трубке, – точно? Сейчас поищу.
Она открывает дверь и заходит внутрь. Включает верхний свет и проходит дальше по коридору. Я быстро забегаю за ней на отделение и, пока она меня не заметила, прячусь в ближайшей палате. Хорошо, что они здесь не запираются.
Даже если меня сейчас здесь закроют, утром в любом случае придет персонал, и я смогу выйти. А пока к моим услугам комфортная палата, туалет, душ и даже кулер с водой.
По стуку каблучков слышу, как медсестра уходит и запирает дверь. Набираюсь смелости и выхожу в коридор, осматриваясь по сторонам. Свет не включаю, чтобы не вызвать подозрений, но фонари с улицы достаточно освещают мне все вокруг.
На посту медсестры замечаю небольшой поднос со всякими вкусняшками. Печенье, пирожки, конфеты и пряники. Беру всего понемногу, мысленно извинившись за такую наглость, набираю в одноразовый стаканчик воды и ужинаю.
Потом принимаю душ и застилаю себе кровать. Постельное белье и подушку нахожу в шкафу. Ложусь спать и, когда уже начинаю проваливаться в крепкий сон, думаю о том, что проснуться мне надо раньше, чем сюда кто-нибудь придет.
Естественно, у меня не получается встать вовремя. Меня будит громкий крик медсестры, которая заходит в палату вместе с пациентом. Резко вскакиваю с кровати и бегу в туалет, пока меня не перехватили. А когда выхожу оттуда, меня уже ждет врач этого отделения и старшая медсестра.
– Девушка, что вы здесь делаете? И как вы сюда попали?
– У меня мама лежит в этом центре. Я приехала поздно и не хотела уходить, пока не узнаю, как у нее дела.
– А в палату как попали? Здесь же закрыто все было.
– Открыто, – вру, глядя ему в глаза, – забыли запереть, наверно.
Врач просит меня назвать фамилию, чтобы проверить, не вру ли я. Любезно предоставляет мне последнюю информацию о состоянии мамы и уходит заниматься своими больными.
Я быстро умываюсь, выпиваю горячий чай, которым меня любезно угощает медсестра, и выхожу из медицинского центра.
Теперь при дневном свете затеряться на улице не так просто. Но зато я сразу смогу понять дежурит ли Лавриков возле моего дома. Добираюсь на автобусе до окраины, но до дома иду по старой дороге. Она сильно заросла кустарником, поэтому меня почти невидно.
Замираю, не доходя несколько метров, и внимательно осматриваю улицу. Никаких незнакомых машин поблизости нет. Людей тоже невидно. Выхожу из своего укрытия и быстро переходя дорогу, захожу во двор своего дома.
Замок на месте, значит, меня здесь точно не искали. Достаю ключ, спрятанный за старыми досками, и открываю дом. Но едва захожу в прихожую, чувствую запах мужского парфюма. Этот запах я ни с чем никогда не перепутаю. Дергаюсь и пячусь обратно, но за моей спиной внезапно слышатся шаги.
Оглядываюсь и вижу охранника Лаврикова. Откуда они здесь взялись? Машины нет, дверь входную не трогали.
Охранник подталкивает меня в комнату, и быстро исчезает, а там на диване уже сидит сам Лавриков. Неужели через окно забрался в наш дом?
– Что даже на чай не зайдешь? – слышу ехидный голос, насквозь пропитанный злостью, и вжимаю голову в плечи.
