Текст книги "Невинная для Альфы (СИ)"

Автор книги: Тоня Рождественская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17. Прошлое и настоящее

Артем резко оборачивается и недоуменно втыкается взглядом в огромный силуэт Марка, склонившегося над ним как скала.

– Вы кто такой? – спрашивает он.

– А вы кто такой? – парирует здоровяк.

– Вообще-то ее жених, – вызывающе отвечает Артем голосом, в котором все-таки слышится некая настороженность.

– Бывший жених, – встреваю я, наконец-то сбросив с себя наваждение его столь желанного для меня признания.

– А, бывший? – ухмыляется Марк, нависая над немного стушевавшимся музыкантом со всей вышины своего небывалого роста. – Ну так а я – нынешний. Идем, – добавляет он, уже обращаясь ко мне, и ловко выхватывает из-за моей спины чемодан.

– ЧТО? – на лице Артема искренний шок.

Он, конечно, мог ожидать чего угодно, но только не этого. И дело даже не в том, что между нашей несостоявшейся свадьбой и этим моментом прошло совсем немного времени. А в том, что он привык к тому, что в наших отношениях я – зависимый человек. Он всегда был свободной птицей, позволяющей себя любить, а я той, кто любила несмотря ни на что. И в его понимании, эта аксиома была нерушима.

Даже не знаю, хочется ли мне оправдаться. Объяснить ситуацию и как-то обелить себя. Прежняя Ника безусловно сделала бы это. Она бы просила прощения даже за то, что не совершала. Но теперь мне не хочется ничего говорить. Не то, чтобы стало совершенно плевать, но внутри образовалась такая пустота, что словно ветер завывает. Последние события будто выжгли все эмоции, не оставив уже ничего. Предательство, опасность, страх, унижение, смерть… все это навалилось таким комом, что какое-то жалкое недопонимание между бывшими возлюбленными уже просто ничего не значит.

К тому же в душе мне немного приятно от того факта, что теперь Артем знает, что он не единственное, ради чего я существую. В кои то веки побудет на моем месте.

Да и что я могу ему сказать? Как объяснить все то, что со мной произошло? Все то, что еще произойдет? Артему сейчас в принципе не стоит быть где-то в непосредственной близости от меня. Для его же блага. По крайней мере, пока все не наладится… (наладится ли?)

Так что я просто киваю и послушно следую за Марком к его байку.

Бывший что-то кричит мне вслед, он пытается меня остановить, но я стараюсь не слушать. Я знаю, что если развернусь и отвечу, то не смогу сдержаться и расплачусь. А мне нужно быть стойкой.

– Ника! – Артем схватил бы меня за руку, но опасается Марка, который хоть и молчит, но выглядит так сурово, что невольно стараешься его не злить.

– Извини, – говорю я, усаживаясь на байк. – Мне нужно ехать…

– Ника!

– Я не могу сейчас, – отвечаю срывающимся голосом. – Прости…

И мы рвем с места. Я оборачиваюсь и вижу посеревшее лицо своего жениха. Таким растерянным, пожалуй, я не видела его никогда. Даже сердце разрывается…

Да уж, худшего расставания и не представить. Но что я могу сделать?

Мне плохо, очень плохо. Всю дорогу до дома Марка я терзаюсь. Я не вижу ничего вокруг, мое сознание как будто отключилось от внешнего мира и сконцентрировалось на внутренних переживаниях. Артем, Сергей, Данте и его леденящие душу предложения, Малькольм, требующий, чтобы меня убили, странные сделки… Столько всего и сразу, что голова пухнет и кажется, что вот-вот разорвется… Лишь когда мы оказываемся внутри, я прихожу в себя, возвращаясь в реальность.

– Ты плохо слушала меня?! – недовольно спрашивает Марк, захлопывая за мной дверь.

Он очень зол, но не распален, как тогда, а скорее наоборот, обжигает ледяной яростью.

– Мне снова нужно посадить тебя на цепь?

Я сглатываю, вспоминая то ощущение зверушки на поводке и неосознанно потираю шею.

– Прости! – говорю я, чуть пятясь назад.

– Разве я не сказал, что все это необходимо? – он делает шаг ко мне. – Что все это ради твоего же блага?!

– Прости, – снова пищу. – Я не хотела…

– Ты не хотела?! – почти что взрывается он, но тут же успокаивается, хотя дается это ему непросто.

Марк разминает шею и глубоко дышит, неотрывно глядя на меня своими глубокими карими глазами.

– Послушай, мелкая. Ты могла бы отсидеться тут, а потом возвращаться к своей убогой жизни, и забыть обо всем, как о страшном сне. Но ты все испортила. Можешь больше даже не надеяться на то, что все вернется на круги своя. Потому что этого не будет.

– В смысле?

– В прямом, – Марк снимает с себя свитер, не глядя кидая его на край дивана. – Теперь ты моя невеста.

– Но это же просто бред какой-то! – восклицаю я. – Ты ведь меня совсем не знаешь! Зачем тебе на мне жениться?

– Затем, что я дал слово. И не имею права его нарушать.

– Но кому какое дело до…

– Мне есть дело! – рявкает он, прерывая меня.

Марк проходит к креслу и плюхается в него с высоты своего роста, снова разваливаясь в непринужденной позе. Я смотрю на его огромную фигуру со смесью страха и восхищения. Такое могучее телосложение должно было достаться какому-то спортсмену или бойцу. В каждом его даже самом просто движении скрывается сила, и кажется, что такому человеку по плечу абсолютно все.

– Но ты ведь несерьезно?! – я осторожно присаживаюсь на краешек дивана с другой стороны от него. – Это же было не на самом деле, правда?!

С надеждой смотрю на Марка, но его лицо по-прежнему непроницаемо и холодно.

– Ты же сказал это только для того, чтобы меня отпустили. Правда? Мы ведь не собираемся жениться!

– Ты теперь моя невеста, – повторяет он с ледяной решимостью. – И не покинешь этого дома.

Глава 18. Невероятная правда

– Зачем?! – только и спрашиваю я, все еще находясь в шоке от услышанного.

– Я уже сказал – я дал слово.

– Но…

– Хватит! – Марк вскакивает и сжимает кулаки.

Я прекрасно вижу, что он очень зол. Красноватая аура снова расходится по нему едва заметным облаком. От страха я ежусь, но не могу отступить, поэтому тоже встаю, стараясь хоть немного уменьшить давление из-за в разницы в росте.

– Иди наверх! – говорит он сдавленно, едва контролируя чувства.

– Нет! – отвечаю упрямо, хотя внутри всю колотит. – Пока ты мне все не объяснишь!

– Я сказал, иди наверх! – повторяет он и хватает меня за руку, начиная тянуть в сторону.

А дальше происходит что-то чего я не могу понять. Потому что я вдруг разворачиваюсь и со всего размаха влепляю ему пощечину. Никогда прежде не делала этого, и меньше всего собиралась злить подобного человека, но это происходит само собой. Мне так надоело что все указывают что мне делать и куда-то тащат без моей на то воли, что эта капля, видимо, оказывается последней.

Его щека каменная, я с таким же успехом могла приложиться к балке или стене. От боли я вскрикиваю, но не увожу взгляд. Мне кажется, что глаза Марка желтеют. Он издает какой-то утробный звук, а аура увеличивается почти что вдвое. Клянусь, что не просто вижу его ярость, а чувствую каждой клеточкой своего тела.

Мужчина смотрит на меня секунду, и в эту секунду мне кажется, что все пропало, что он прикончит надоевшую ему девчонку прямо на месте. Но вдруг он рвет меня на себя, и я снова оказываюсь спиной к нему. Огромное тело как будто обтекает, хотя я отчетливо чувствую сталь его мышц. Эти объятия и сами как клетка. Нет ни единого варианта сбежать.

Марк глубоко дышит мне в затылок, с силой выпуская воздух из ноздрей. Он словно успокаивает себя и одновременно вдыхает мой аромат. Я дрожу в его руках, и далеко не только от страха. Внутри пульсирует странная смесь эмоций, сплетенная в плотный клубок, стоящий где-то посреди груди.

– Никогда не делай так, мелкая, – говорит он наконец, овладевая собой.

– Ника, – упорно поправляю я.

– Ника, – повторяет он хрипло, и я ощущаю как его ладонь расслабляется.

Он поворачивает меня к себе лицом. Не знаю, что за импульс мной руководит, но я почему-то провожу рукой по его шершавой щеке, там, где виднеется красное пятно. Будто прошу прощения, или пытаюсь унять причиненную боль. Правда, не думаю, что он ощутил что-то подобное от моего удара, в то время как моя ладонь все еще пылает…

В первую секунду он вздрагивает от неожиданности, но не отстраняется, позволяя мне продолжать. Просто смотрит на меня все с той же внимательностью. А я, в свою очередь, не могу оторвать взгляд от него, изучая красивые, хоть и суровые четы. И отчетливо вижу, как с каждым мгновением радужка его глаз темнеет, возвращаясь к естественному карему цвету.

Непохоже на нормальную реакцию простого человека. Верно же?!

– Они не люди? – наконец спрашиваю я, все также глядя на него. – Данте и Малькольм. Верно?

Марк качает головой.

– Вампиры?

На сей раз кивок.

– Но это же невозможно…

– В этом мире много невозможного, – только и говорит он, немного отступая.

– Но ты не вампир, – уточняю я.

– Слава богу нет, – отвечает Марк с некой долей презрения. – Ликан.

– Оборотень?!

– Именно.

Я была готова услышать нечто подобное. И все-таки это ошеломляет. Как жить, если все устои мира, в которые ты свято верила, оказались неправдой?

– И как ты стал оборотнем? Тебя покусал волк или что-то такое?

– Нет, – хмыкает Марк. – Я был таким всегда. С рождения.

Он снова плюхается в кресло. Его вид становится более расслабленным, аура практически исчезла, и я понимаю, что теперь самое время для пояснений.

– Кстати не стоит верить всему, что слышала, – добавляет тот с легким смешком. – От укуса волка можно разве что бешенство подхватить. Ликантропия так не передается.

– А как?

– Это сейчас так важно?

– Нет, – соглашаюсь я. – Важно другое. Зачем ты сказал им, что я твоя невеста?

– Затем, что иначе ты была бы уже мертва. Или даже хуже…

– Не понимаю.

– Ты не в стае, и всего лишь человек, а значит под угрозой. Единственный способ обезопасить тебя от них, сделать своей. А это значит сделать тебя ликаном или невестой ликана. Ты предпочла бы первое?

– Я все равно не понимаю… – почти что шепчу я, в голове стучит брошенная им фраза «сделать тебя своей».

– Они не могут тронуть того, кто связан с волком, это будет считаться нарушением договора. А открытые конфликты сейчас никому не нужны.

– Значит, теперь я в безопасности?

– Да, пока…

– Пока?!

– Я не доверяю Данте. Он способен на необдуманные действия. А ты, похоже, ему очень приглянулась.

– Но почему?

– Ты вкусно пахнешь, – отвечает Марк, пожимая плечами.

Это звучит странно и несколько волнительно. Как-то чрезмерно интимно что ли.

– В смысле?

– В прямом. Некоторые люди могут источать нечто такое… В общем, вы становитесь для них более привлекательными. В плане еды, – уточняет он. – Волки тоже чувствуют это, но по-другому.

– То есть у тебя нет желания накинуться на меня и съесть? – спрашиваю я с нервным смешком.

– Съесть? Нет, – говорит он как-то двусмысленно, заставляя покраснеть до самых корней волос.

– А какое есть? – робко уточняю я.

– Ты правда хочешь это узнать?

Внимательный взгляд впивается в меня, отчего я неосознанно сглатываю. Дыхание учащается, а сердце начинает колотиться чуть чаще.

– Не уверена… – отвечаю я сдавленно, пытаясь добавить своему голосу чуть больше громкости.

– Вот и славно, – говорит он и встает. – Надеюсь, я ответил на все твои вопросы?

– Кроме одного.

– Задавай.

– Ты ведь не собираешься жениться на мне на самом деле, верно?

– Волк не может нарушить данное слово. Именно поэтому мы не разбрасываемся ими понапрасну.

– Но…

– Я уже все сказал тебе, Ника. Ты моя невеста. И если я не придумаю, как это изменить без последствий, то ею ты и останешься.

– Без последствий для кого?

– Для всех сторон этого конфликта.

– А ты придумаешь? – интересуюсь с надеждой, но тот лишь качает головой и отвечает.

– Не уверен…

Глава 19. Скука и душ

Уже не помню, когда моя жизнь была нормальной. За последние дни произошло столько всякого бреда, что мне кажется, будто я всегда вертелась в этом хаосе. Однако, если сознание уже начало потихоньку привыкать к этому, то тело все еще не способно выдерживать такое количество стресса. Так что стоит мне оказаться наверху, я просто падаю на кровать и проваливаюсь в сумбурный сон.

Я даже не удосуживаюсь узнать у Марка, где он будет проводить эту ночь. Он ни на что не намекает, не требует, не предлагает, и мне этого словно бы достаточно. Не знаю, отчего рядом с ним я ощущаю такое спокойствие и расслабленность, чтобы слепо довериться и отпустить контроль. В моей ситуации это несколько, точнее – совсем, недальновидно. Но ничего не могу с собой поделать. Я знаю, что он опасен, но почему-то чувствую, что не для меня. Даже когда он зол, мне страшно, но я все же не испытываю такого же ужаса, как с другими.

Я, наверное, совсем идиотка, раз доверяю первому встречному. Тем более первому встречному оборотню. Но кому я вообще могу доверять?! Он хотя бы меня не предавал…

Когда утренний свет будит меня, я понимаю, что снова осталась одна. С кухни приятно пахнет чем-то печеным, и я опять понимаю, что в последний раз ела ровно сутки назад… Не удивительно, что меня едва ноги держат…

Оглядываю дом по пути вниз, изучая детали. Раньше я смотрела вскользь, видя лишь стены и двери своей клетки, теперь же с интересом подмечаю детали. Такие, как, например, маленькая фигурка волка на комоде, или картина елового леса, написанная акварелью. Марк обещал, что это единственное место, где вампиры до меня не доберутся, так что я должна оставаться здесь. Что ж, теперь я хотя бы знаю зачем. Хотя и не до конца понимаю всей сложившейся ситуации.

Уплетая вкусные сырники, в очередной раз дивлюсь кулинарным талантам Марка. Мужчины за плитой не редкость, и все-таки его образ совсем не вяжется с подобными интересами. Да и вообще, представить, что суровые оборотни едят что-то помимо сырого мяса, которое недавно только дышало, достаточно трудно…

Тщательно осмотрев кухню, отправляюсь на дальнейшую экскурсию. Из гостиной ведут две двери – ванная комната и кабинет, в котором обнаруживаю достаточно приличную по размерам библиотеку. Никак не могу представить, как наевшись собственноручно приготовленных сырников, хозяин дома усаживается в кресло и берет томик Бродского. Но мысль об этом забавляет.

Делать мне особо нечего, так что, найдя пару произведений для себя, в том числе и очень занятную книгу о вервольфах, возвращаюсь наверх. Я никогда не была особо тусовщицей, и все же надеюсь, Марк поскорее придумает что-то, чтобы изменить наше положение. Пускай книг у него и навалом, но думаю, что через пару недель такой жизни я взвою от безделья. Как бы это не звучало в моем случае…

То ли от скуки, то ли от волнения или, не знаю, отчего еще, но, когда вечереет, я начинаю прислушиваться к каждому звуку, надеясь услышать рев мотора. Однако, Марк все не едет… Не то, чтобы я так уж сильно хочу видеть его… Или, не знаю, может быть, и хочу… Наверное, мне просто опостылело сидеть в четырех стенах без возможности с кем-то поговорить.

Но часы все тикают, а я все также одна. Мне не ведомо, что происходит, но он явно не торопится домой. Кто знает, может быть, мужчина и вовсе не живет тут, а бывает лишь наездами, или просто не жаждет возвращаться туда, где его ждет возникшая так неожиданно обуза… Мысль об этом почему-то по-настоящему мне неприятна… Но в любом случае безвылазно сидеть в одиночестве совсем не то, чего я могла пожелать. Хорошо хоть книги как-то скрашивают мой бесконечно длинный день…

В итоге я так и засыпаю над очередной страницей, пытаясь разобраться в путанной легенде о «бешеном волке» какой-то народности.

Просыпаюсь я от легкого шума. Слышу звук закрывающейся двери, тяжелые шаги и шуршание одежды. Даже не понимая этого, я отчего-то тут же вскакиваю с кровати, и спускаюсь вниз. Не знаю, что ведет меня в этот момент. Не желаю же я в самом деле поприветствовать Марка, как делают в нормальных семьях?!

Его нигде нет, но на диване лежит небрежно брошенная знакомая кожаная куртка. На полу около нее я замечаю несколько темных пятен. Осторожно подхожу, уже заранее зная, что именно увижу.

Неужели кровь?! Но что случилось?

Сердце колотится пока я медленно иду по весьма заметной алой дорожке. Довольно приличная рана, раз он потерял так много крови! Взволнованная и смятенная практически втыкаюсь в дверь, ведущую в ванную. Вдруг сквозь звук льющейся воды я слышу очевидный не то рык не то полустон. Не задумываясь, я хватаюсь за ручку…

Внутри так много пара, что на мгновение я растерянно оглядываюсь, пытаясь разобрать хоть что-то помимо плотных клубов. Но как только мои глаза привыкают, я начинаю видеть все достаточно четко. Слишком четко, чтобы мое дыхание тут же остановилось…

В большом полностью стеклянном душе прямо передо мной стоит совершенно обнаженный Марк, наслаждаясь обжигающе горячими струями воды, льющимися на него из «тропического ливня». Его светлые волосы облепили могучую шею, а по невероятно огромному и невероятно прекрасно сложенному телу катятся капли, очерчивая все выпуклости и все невероятные мускулы.

Я нервно сглатываю и начинаю пятиться назад, пытаясь не издавать лишнего шума, и вдруг он оборачивается прямо на меня…

Глава 20. Неудобный разговор

Я краснею до корней волос. Ситуация мягко сказать провокационная.

Совершенно голый Марк, глядящий прямо на меня, и я, абсолютно ошалелая, в глупой практически детской ночнушке, закрытые в тесном пространстве ванной комнаты.

От нервозного стыда я издаю какой-то странный звук, похожий на писк и хрип одновременно, и резко срываюсь с места, желая поскорее завершить эту донельзя стремную ситуацию. Но тут же поскальзываюсь на чем-то мокром и стремительно валюсь на пол.

Не знаю, как мужчине удается оказаться рядом так быстро, но Марк каким-то чудом подхватывает меня, и не успев даже понять, что происходит, я оказываюсь в его руках. Он резко поднимает меня как пушинку и ставит на ноги. А затем вдруг начинает приближаться, заставляя отступить. Втыкаюсь лопатками в закрытую дверь, а он нависает надо мной всем своим огромным телом, вколачивая в нее ладони так, что я оказываюсь в капкане его мощных рук.

Я едва могу дышать, находясь так близко от него. Не смею опустить взгляд, глядя строго ему в глаза, но практически чувствую его наготу кожей. А еще знакомый жар, ставший теперь куда очевидней. Пьянящий аромат сандала и дерева окутывает, как облако.

– Оказывается, ты весьма любопытна, – говорит мужчина, склоняясь ко мне.

– Я не хотела… я просто… – слова путаются в голове, не позволяя объясняться внятно.

– Просто что? – переспрашивает он многозначно.

– Я думала, что ты ранен! Что тебе нужна помощь!

– Ранен? – снова переспрашивает он, но на сей раз несколько озадаченно.

А затем хмыкает и неожиданно отходит на пару шагов назад. Опускаю по нему взор, неосознанно следуя за направлением его взгляда, и останавливаюсь на нескольких достаточно глубоких порезах, пересекающих скульптурный пресс от бока до бока. Ранение безусловно неприятное, однако не настолько внушительное, чтобы быть опасным. Да и не такое, чтобы потерять столько крови…

Едва удерживаюсь, чтобы не спуститься чуть ниже дозволенного, но все-таки вновь поднимаю глаза. Марк в ответ оглядывает меня, поочередно останавливая взгляд на коротких шортах с рюшами, глупой картинке на майке и пылающих щеках. Он смотрит на меня с интересом, изучая реакцию, не знаю, что он видит кроме безмерного смущения, но мне кажется, я замечаю на его лице усмешку.

От неловкости ситуации и бессильной злости от подобного поведения меня аж колотит. Но я не знаю, чем ответить, так что просто возмущенно выдыхаю и кидаюсь вон из комнаты. И, мне кажется, слышу вслед тихий смешок.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Наверное, я выглядела как настоящая идиотка. Бегу к лестнице в желании забиться в угол где-нибудь наверху и никогда не вылезать, но замираю на первой же ступеньке. Нельзя показывать слабину, от этого я буду выглядеть только еще глупее. Так что собираю волю в кулак и возвращаюсь в гостиную, усаживаясь на диван.

Буквально через пару минут в халате на голое тело появляется Марк. Не знаю, где он взял такой размер, но тот выглядит на нем достаточно свободно и даже не трещит по швам.

Мне кажется, мужчина удивлен, что застал меня здесь, но ничем не выдает это, разве что одобрительно поднимает брови. Он ничего не говорит, а просто садится в кресло напротив меня. Мысленно хвалю себя, что не дала слабину. Не хочу, чтобы он считал меня жуткой трусихой.

Какое-то время мы молчим. Не знаю, о чем думает он, но я так просто собираюсь с силами и заодно любуюсь видом. Не знаю почему, но такой домашний образ идет ему, хотя сложно было представить мужчину в чем-то не таком сурово-мужицком.

Наконец, я спрашиваю, указывая на кровавые пятна.

– Что случилось?

– Ничего особенного, – отвечает он, пожимая плечами. – Небольшая стычка.

– Небольшая?! – восклицаю я. – Тут столько крови. Надеюсь, где-то в душе не припрятан труп?

– Не волнуйся … – отвечает он с легким смешком. – Она моя.

– Не знаю, с чего ты решил, что такое заявление должно меня как-то успокоить, – бурчу я. – Ты уверен, что тебе не нужно в больницу?

Мой вопрос забавляет его еще больше.

– Уверен, – говорит он и внезапно встает.

Я чуть не вскрикиваю от неожиданности, когда он стягивает халат с плеч, заставляя верх болтаться на подвязанном на пояснице поясе.

Гляжу на его удивительный торс и с удивлением замечаю, что раны на животе стали значительно меньше.

– Ноооо… – тяну неуверенно. – Я ведь видела буквально пять минут назад…

– Слышала выражение: «Зажило как на собаке?» – спрашивает с улыбкой Марк.

– Но это же невозможно!

– То есть тебя только это удивляет? – хмыкает он.

Я задумываюсь на мгновение. И правда, я, кажется, начинаю забывать, насколько в принципе ненормален сам факт того, что я живу дома у оборотня, прячась тут от вампиров.

И все-таки подобная невероятная регенерация не может не изумлять. К тому же на ум тут же приходит мысль, какими же ужасными были эти раны до того, как я увидела их там, в душе, если от них остались подобные следы.

Меня настолько сильно раздирает любопытство, что я мгновенно забываю об осторожности и своем желании выглядеть отстраненно и беспечно. Не могу сдержаться, чтобы не узнать о подобной удивительной способности побольше, так что вскакиваю с дивана и медленно подхожу к нему.

– Больно? – спрашиваю, легонько касаясь воспаленной вокруг порезов кожи.

– Уже нет, – отвечает тот хрипло.

Однако я вижу, как мышцы его напрягаются, превращаясь в камень.

– Прости! – извиняюсь я, и все-таки продолжаю осмотр.

– Лучше не делай так, – говорит он как-то сдавленно, заставляя поднять на него глаза.

– Почему? – спрашиваю, смутно понимая, что дело действительно совсем не в боли.

– Потому, что я не железный, Ника, – отвечает он таким тоном, что по телу пробегает дрожь. – А ты очень и очень вкусно пахнешь…