Текст книги "Мальчик Джим"

Автор книги: Тони Эрли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Выражение признательности

Автор выражает признательность людям и организациям за различную поддержку, благодаря которой появилась эта книга: Гордону Като, Чарльзу и Ребе Эрли, Дональду и Рут Белл, Тринити-колледжу, Институту Сисайд, Университету Юга и Университету Уандербилта.

Для обсуждения в группах

Мальчик Джим. Роман Тони Эрли.

«Тони Эрли порадовал читателей, подарив им еще одного молодого человека, проживающего в небольшом местечке в те времена, когда все было проще, но слаще. Однако за кажущейся простотой стоит блестящая картина жизни как она есть, написанная тонко и с юмором… Эрли мастер небольших зарисовок, но в них – поворотные, решающие моменты в жизни, нарисованы яркими, выразительными штрихами».

«Филадельфия инквайерер».

Интервью с Тони Эрли.

– Кто и что повлияло на вас как писателя?

– Моя жена отметила, что в нашей семье все знают, как рассказать историю. Очевидно, так бывает не во всех семьях. Поэтому я думаю, что самое раннее и самое значительное влияние на меня оказала именно семья. Тот факт, что я смог писать о периоде Великой депрессии, не проводя особых исследований, объясняется тем, что большая часть истории моей семьи как раз относится к этому времени. Меня не покидает ощущение, что я сам жил в это время. Когда моя бабушка рассказывает о том, как все происходило, мне кажется, что я вижу все воочию. Влияние на меня других писателей проследить труднее. Я прочел тысячи книг и, вероятно, у каждой из них чему-то научился. Но как определить, чему именно? Две мои любимые книги – «Моя Антония» и «Смерть приходит за архиепископом» – написаны Уиллой Кэсер. Не знаю, самое ли большое влияние они оказали на меня, но именно без них я не хотел бы остаться.

– Вы считаете себя писателем Юга? Вы ассоциируете себя в большей степени с великой традицией литературы Юга или с молодыми писателями?

– Я считаю себя писателем Юга, именно потому что здесь родился и о нем пишу. У меня есть и специализация – писатель Северной Каролины. Даже в тех моих рассказах, где действие разворачивается не в Северной Каролине, речь идет все равно о ней. Что же касается следования какой-то традиции, я не склонен загонять себя в узкие рамки. Я многогранен, и каждая из граней соответствует определенной традиции. Конечно, все большие писатели Юга, и старые и новые, бесспорно, оказывают на меня определенное влияние. Однако во всем, что бы я ни сказал и ни сделал, надеюсь, имею свой собственный почерк. Думаю, что самое неприятное слово, которое может услышать писатель о своих произведениях, это «подражание».

– «Гранта» и «Нью-Йоркер» назвали вас одним из лучших молодых писателей нашего времени еще до того, как был опубликован ваш первый роман. Как вы почувствовали себя, получив столь высокое признание уже в начале карьеры?

– Признание со стороны «Нью-Йоркера» меня развеселило. Когда нас снимали, то наняли целый трейлер, чтобы проехать пятьдесят кварталов до места съемок. Для нас организовали угощение и пригласили мастеров макияжа. Я чувствовал себя как рок-звезда, хотя все равно не мог представить себе, что рок-звезда рассказывает о том, как ей понравилась паста или салат. А вот признание «Гранта» чуть было не нанесло мне сокрушительный удар. Как только они заявили, что я один из лучших молодых писателей в стране – а я тогда еще не закончил роман и не знал, смогу ли закончить, – то не почувствовал ничего, кроме давления. В последовавшие за этим полтора года я, каждый раз садясь за компьютер, думал: «Боже! Так что ж теперь?»

– Когда вы в первый раз поняли, что станете писателем?

– Я решил, что стану писателем, когда мне было семь лет, после того как учительница во втором классе сказала, что я должен буду стать писателем, когда вырасту. Я тогда подумал: «Хорошо. Буду писателем». Считаю, что мне чрезвычайно повезло: я никогда не отказывался от своих детских амбиций, в отличие от большинства людей. Все мои друзья хотели стать бейсболистами – но ни один из них не стал. Не представляю себе, что при этом чувствуешь, и благодарен судьбе, что мне не пришлось этого испытать.

– Что в вашей писательской карьере было самым захватывающим моментом?

– На память приходят сразу три эпизода. Когда я вынул из почтового ящика первый экземпляр книги «Здесь мы в раю». Я подержал ее в руках, открыл и понюхал. Это впечатляло. И еще, когда я впервые увидел свое имя напечатанным в «Нью-Йоркере». Но самыми волнующими были те минуты, когда я заканчивал последнее предложение в «Мальчике Джиме». Я откинулся на спинку стула и подумал: «Ну вот, теперь я – беллетрист». А до этого было много трудных лет, когда мне казалось, что этого никогда не случится.

– Есть ли в «Мальчике Джиме» такие герои, к которым вам хотелось бы вернуться в ваших следующих романах? Последует ли за ним «Взрослый Джим»?

– Мне еще далеко до расставания с Джимом, его дядями и мамой. Они мне сами об этом сказали. Иногда мне кажется, что «Мальчик Джим» будет первой книгой в трилогии, что продолжение следует. Две следующие книги будут называться «Джим влюбился» и «Джим возвращается домой». Но потом более амбициозная, заботящаяся о карьере часть моего сознания говорит: «Прекрати! Даже и не думай! Хочешь идти по проторенной колее? Напиши лучше что-нибудь совсем другое».

– Когда вы учите, как писать, какие мудрые слова вы приводите, чтобы вдохновить ваших учеников?

– Я говорю им, что работа – в первую очередь. Сидение в кафе в черном свитере с трагическим выражением лица еще никого не сделало писателем. Неврастеником – возможно, но не писателем. Писать – непросто. Чтобы научиться хорошо писать, нужно потратить на это много времени. Хорошие ученики это сразу понимают. Как обязательную литературу, которую нужно читать и перечитывать, я рекомендую ранние рассказы Хемингуэя. Это потрясающие рассказы, а так как они написаны очень простым языком, по ним легче понять механизм создания рассказа, чтобы потом написать собственный.

Вопросы для обсуждения в группах и темы для дискуссий

1. Какую роль играет каждый из дядей Джима, заменяя ему отца? Являются ли они все вместе заменой отца для Джима? Как вы считаете, когда у матери Джима появился шанс выйти замуж во второй раз, чтобы дать Джиму «настоящего» отца, следовало ли ей это сделать?

2. Почему дядя Зино взял Джима с собой в поездку из городка? Какой опыт приобрел Джим, столкнувшись с убитыми лошадьми, и как повлияла на него первая встреча с океаном?

3. Мать Джима отвергла предложение о замужестве потому, что считала, что она уже встретила свою единственную и вечную любовь, вышла замуж за этого человека раз и навсегда. Вы верите, как она, в идею вечной любви?

4. Почему Джим так остро воспринимал соперничество с Пенном? Что в их прошлом и в прошлом их семей определило их особую связь?

5. Были случаи, когда Джим вел себя как эгоист. Как получилось, что он стал чувствовать ответственность за свои поступки?

6. Пройдет не более года, и как в судьбе Джима, так и в Соединенных Штатах, произойдут огромные перемены. Каким образом Эрли включает развивающееся общество в рассказ о Джиме? Вспомните об образовании, хозяйстве, электричестве, транспорте, расовых взаимоотношениях, полиомиелите. С чем еще из того, что не увидят его мама и дяди, столкнется Джим по мере развития общества? Чем будет отличаться мир взрослого Джима от их мира?

7. Какую роль играет образ Авраама? Какие уроки преподал он Джиму – и в поле и в переулке?

8. Каково значение финальной сцены с дедушкой Джима и его кузинами? Что понял Джим во время этой встречи?

9. Вспомните истории, которые рассказывали Джиму о его отце. Каково представление Джима о его отце как о человеке?

Тони Эрли советует почитать:

Уилла Кэсер. «Смерть приходит за архиепископом»;

Уилла Кэсер. «Моя Антония»;

К.С. Льюис. «Хроники Нарнии»;

И.Б.Уайт. «Паутина Шарлотты»;

Л.И. Уайлдер. «Маленький домик в прериях». Сборник.

Об авторе

Тони Эрли – автор книг «Мальчик Джим», «Здесь мы в раю» и «Вот так и получается семья». Он живет со своей семьей в Нешвилле, Теннесси и работает адъюнкт-профессором английского языка в Университете Уандербилта.

И недавно вышел еще один его роман.

История Джима Гласа продолжается в новом романе Тони Эрли «Синяя звезда», получившем высокую оценку и поступившем сейчас в продажу в виде книги в мягкой обложке от «Бэк-Бэй букс». Предлагаем отрывок из этого романа.

На вершине

Они были старшими и заслужили это право. По этой причине Джим и его друзья стояли на небольшого размера площадке, к которой поднимались ступени у входа в школу, прямо перед двойной красной дверью. Любой ученик, будь то мальчик или девочка, должен был их обойти, чтобы попасть в школу. Ребята притворялись, будто не замечают, что мешают проходу, и отходили в сторону только в том случае, если по ступеням поднимался учитель. С тех пор как они стали главными в школе, прошло менее месяца, но ребята уже более-менее освоились в этом важном положении. В первые несколько дней в школе Джиму иногда казалось, что вот сейчас придут мальчишки постарше и скажут им убираться восвояси. Однако за последовавшие за этим три недели к нему постепенно пришло ощущение, что ребят старше его больше здесь нет. Теперь старшие – он и его друзья.

Школа смотрела на город с вершины холма с крутыми склонами. Немного склонив голову, Джим подставил лицо солнечному свету и с нежностью осмотрел мир, простирающийся внизу. У подножия холма, вокруг небольших запутанных улочек города, были разбросаны дома, сараи и фермы Элисвилла. В центре города плечом к плечу стояли дома трех его дядей. (Джим с мамой и ее старшим братом дядей Зино жили в среднем доме. Дядя Корэн и дядя Эл, близнецы, жили на другой стороне.) За городом, после железнодорожных путей, кукурузные и хлопковые поля дядей тянулись по песчаным низинам на всем их протяжении до самого конца пахотных земель. За тщательно ухоженными рядами полей вставали густые изогнутые перелески, через которые змейкой вилась река. Кукуруза, еще густого зеленого цвета, была ростом с человека, а темные хлопковые поля пестрели ярко-белыми пятнышками. В западной части города виднелся ползущий к небу дымок прибывающего паровоза.

Джиму было не разглядеть ни дядю Зино с дядей Элом в поле, ни дядю Корэна в лавке. Однако он знал, что они сейчас там, точно так же, как и то, что, когда придет время собирать урожай хлопка, они не будут просить его пропускать школу, чтобы им помочь. Только он подумал, что же его мама сейчас делает, как она вышла из передней двери дома дяди Зино с ведерком и ковшиком и начала поливать цветущие хризантемы в горшочках, что стояли на крыльце и ступеньках дома. Мама посмотрела на оранжевый автобус из Линз-Маунтин, который свернул с главного шоссе и проезжал сейчас по ухабистой дороге. Джим был рад, что она не смотрела дальше, через всю дорогу, на его школу. Если б она его разглядела и помахала рукой, он не только смутился бы, но и испытал желание поплакать от какой-то странной, радостной ностальгии. Теплый луч солнца, упавший ему на лицо, казалось, о чем-то ему напомнил. Джим не мог объяснить, о чем именно, но некое смутное и приятное желание наполнило его грудь. Он уже чувствовал, что эти деньки приближаются к концу очень быстро, совсем как почтовый поезд с новостями, которых никак не ждешь.

– Эй, Джим, – сказал Бастер Бернет, – вон твоя мама.

Дэннис Дин, прищурившись, посмотрел вниз:

– Что это она там делает?

– Отстань, Дэннис Дин, – сказал Джим. – Тебе же отсюда ни черта не видно!

– Мне и видеть не нужно, – отозвался Дэннис Дин. – У меня третий глаз.

Все усмехнулись, но никто ничего не сказал. Понимали, о чем идет речь.

Дэннис Дин невинно вытаращил глаза:

– Хочешь узнать, где она сейчас.

– Ни капли не хочу, – покачал головой Джим.

– Трусы! – проговорил Дэннис Дин и повел носом. – Все, как один! – Он прочистил горло. – Итак, на чем я остановился?

– Женские секреты, – подсказал Ларри Лоутер.

– О да! Как я и говорил, я знаю секреты женщин. Я могу сделать так, чтобы любая женщина, какую бы я ни захотел, в меня влюбилась!

– Вранье! – сказал Бастер.

– Помяни мое слово! – заявил Дэннис Дин. Я – Большой Опоссум – король белок.

– Ты всего лишь их орешек, только и всего, – заметил Джим.

– Я – Главный Орех! – заявил Дэннис Дин. – Меня так просто не раскусишь! Попробуйте разочек – и поймете почему.

Автобус, грохоча, остановился у школьной лестницы. Дверцы его открылись, и ученики с Линз-Маунтин вылезли наружу и столпились перед автобусом. Невдалеке, у переезда, поезд заявил о себе длинным резким свистком. Этот поезд привлек внимание Джима, потому что следовал не по расписанию. Как и все жители Элисвилла, Джим знал расписание поездов и отмечал, когда они проходят, даже если спал в это время.

– Вот и докажи, – сказал Ларри. – Что ты там говорил про женщин? – Он указал головой в сторону автобуса. – Как насчет одной из тех девчонок с гор?

– Возьмем вон ту! – сказал Бастер, кивая в сторону новенькой с пронзительным взглядом зеленых глаз. Она уже обошла автобус, крепко прижимая к груди учебники. Несколько мальчиков из третьего и четвертого классов болтали с ней, поднимаясь по ступеням школы. На старшеклассников наверху лестницы девочка даже не смотрела, но Джиму было ясно, что она про себя отметила, что они там стоят.

Дэннис Дин искоса взглянул на нее.

– Кто это? – спросил он. – Как ее зовут?

– Элли, – ответил Бастер. – Какая-то там Элли.

– Хорошо, – сказал Дэннис Дин. – Элли-какая-то-там. – Смотрите и учитесь, мальчики!

Когда девочка дошла до площадки, Дэннис Дин сказал:

– Эй, Элли-какая-то-там! – Когда она посмотрела на него снизу вверх, он закрыл глаза, сморщившись, состроил невероятную гримасу и проговорил: – Поцелуй меня!

Увидев испуганное выражение на лице Элли, Джим заморгал и отступил в сторону, освобождая ей путь к отступлению. Она быстро открыла одну из створок двери и забежала внутрь.

– Не следовало тебе этого делать, Дэннис Дин, – заметил он. Однако, несмотря на свое правильное рассуждение, он посмеялся вместе с остальными.

– Так и знал, что это не сработает, – заявил Бастер.

– Да все сработало, – сказал Дэннис Дин. – Элли-какая-то-там теперь в меня влюблена. Хотя, да будет благословенно ее маленькое сердечко, она никогда, никогда в этом не признается. Слишком уж она робкая.

Отис Шин и Хорас Джентайн поднялись по ступеням и присоединились к группе. Мальчики с гор тоже теперь были старшеклассниками.

– Привет, старики! – проговорил Хорас. – Как живется-можется?

– Попробуй вот на той, – сказал Ларри, кивая в сторону Кристины Степпе.

«Нет, не надо!» – подумал Джим, но ничего не сказал.

Что касается Джима, так для него видеть, как Кристина Степпе поднимается по лестнице, было самым желанным моментом дня. И по той причине, что это было для него так важно, – он никогда ничего не говорил другим ребятам.

– Что на ней попробовать? – спросил Отис. – Я бы ничего не стал на ней пробовать. Это девочка Баки Бакло.

– А мне не важно! Пусть хоть Франклина Рузвельта, – отозвался Дэннис Дин. – Эй, Крисси Степпе! Поцелуй меня!

Он сильно зажмурил глаза и скорчил морду.

Крисси остановилась, ее большие темные глаза медленно заморгали, и она внимательно посмотрела на Дэнниса Дина. Черные волосы доходили ей почти до пояса. Она переложила книги в левую руку. Джим заметил, что ее правая рука сложилась в опасного вида кулак.

– Эй-эй! – сказал он, встав прямо перед ней. – Не надо его бить!

Дэннис Дин вздрогнул.

– Бить меня? – сказал он, не открывая глаз. – Кто-то собирается меня побить?

Плечи Крисси поднимались и опускались – она часто дышала.

– Я всех вас побью в школьном дворе, ничтожные козявки! – сказала она. – Никто не посмеет так со мной разговаривать!

Дэннис Дин закрыл руками голову и запричитал:

– Не бей меня! Ты такая большая и сильная! Девица хоть куда!

– Он ничего плохого не имел в виду, – сказал Джим. – Ну, он просто немного не в себе. Вот и все.

– У меня есть третий глаз, – заявил Дэннис Дин. – Хочешь – покажу!

Крисси отвернулась от Дэнниса Дина и в упор посмотрела на Джима, как ему показалось, с выражением легкого разочарования на лице.

– И ты его друг?

– В некотором роде, да, – сказал он. – Точнее – его страж. Типа того.

Джим уловил легкий запах ванили, и ему захотелось, чтобы она подошла ближе. Он почувствовал, что сам начал улыбаться, и в голове пронеслось: «Мы так близко, что можно поцеловаться»…

Крисси не улыбнулась в ответ, но кулак разжала.

– Хорошо, скажи своему маленькому другу, что любому, кто со мной будет так разговаривать, не поздоровится. Никогда! И скажи ему, что, если он еще раз так со мной заговорит, я выдеру его как сидорову козу.

– Хи-ха! – проговорил Дэннис Дин за спиной у Джима.

– Дэннис Дин, – проговорил Джим через плечо, предупреждая. – Замолчи сейчас же!

– Я сделаю, как сказала, Джим Гласс, – проговорила Крисси.

– Знаю, что сделаешь, – отозвался Джим.

– Объясни ему.

– Да, объясню.

Крисси кивнула, развернулась на каблуках и открыла дверь. И вот она ушла, и никто не смеялся. Хотя Джиму хотелось смеяться. Совершенно неожиданно он почувствовал себя прекрасно, почувствовал, что счастлив.

Дэннис Дин вышел из-за спины Джима и демонстративно поправил воротник рубашки. Подул на ладонь, проверяя дыхание.

– Ну вот, – заявил он. – Она меня любит. Запишите это в большую книгу, мальчики. Она меня любит.

– Она чуть не послала тебя в нокаут, – сказал Ларри.

– Не нужно было ее останавливать, – заметил Джим.

– Не связывайтесь с этой девчонкой, – сказал Отис. – Серьезно вам говорю. Если она вам не надерет зад, то Баки это сделает, когда придет в отлучку.

– Баки Бакло, – усмехнулся Деннис Дин. – И ты думаешь, что я испугаюсь кого-то с таким глупым именем?

Ларри показал с холма вниз, на длинный пассажирский поезд, протянувшийся через городок толстой серебристой лентой.

– Эй, посмотрите-ка вон туда, – сказал он.

Окна вагонов были открыты, и из многих высовывались люди в униформе, с закатанными рукавами рубашек. Солдаты. Они занимали весь поезд. Джиму стало интересно, на что они смотрят, проезжая Элисвилл. Произвело ли на них что-нибудь такое впечатление, которое стоит запомнить? Интересно, куда они едут?

– Поезд с солдатами, – сказал он.

– Что? – спросил Дэннис Дин. – В поезде – солдаты?

Прозвенел звонок. Ребята подхватили свои учебники.

– Ты же слеп, как крот, – сказал Джим.

– А мне и не нужно ничего разглядывать. У меня есть третий глаз.

Урок истории

В начале пятого года учебы Джим уже сидел на уроке истории, когда в дверь вошла Крисси Степпе. Каждый день она садилась за парту прямо перед ним. И это была еще одна, хотя и совершенно иная причина, из-за которой Джим считал, что уроки истории – его любимые. Глядя, как она проходит по классу, Джим двигал свою парту вперед, пока она не стукнулась о спинку стула Крисси. Он открыл учебник истории, мало заботясь, на какой странице, и подтолкнул его вперед таким образом, чтобы он тоже уперся в спинку стула. Когда она подошла, Джим открыл рот, чтобы что-нибудь ей сказать, но она даже не взглянула на него, и он закрыл рот, не успев и придумать, что бы такое произнести.

Опустившись на стул, Крисси наклонилась вперед, завела руки за шею, подхватила снизу волосы и, чтобы не прижать их к стулу, отбросила назад, через верхнюю перекладину, едва не задев Джима по лицу. Они рассыпались на страницах его открытой книги – именно на это он и надеялся. Джим сидел и смотрел на них, разинув рот. Волосы Крисси практически закрыли страницы с рассказами о блокаде Уилмингтона во время Гражданской войны[17]17
  Политическая, военная и экономическая акция властей Соединенных Штатов Америки против Конфедерации.


[Закрыть].

Мисс Браун, которая учила маму и всех троих дядей и, как подозревал Джим, Моисея и Арона, шаркающей походкой вошла в класс до того, как прозвонил звонок, и начала проверять по списку. Она была высокая, сутулая и худая, как ручка швабры. Сколько бы ученики ни жаловались, мисс Браун никогда не дожидалась звонка, а сразу начинала проверять по списку. Большая часть ее учительской жизни прошла в двух-трех школах, где не было электричества, и она, очевидно, так и не поняла, зачем нужен звонок, или просто-напросто отказывалась принимать во внимание его существование. Когда она дошла до имени Джима, он громким голосом сказал: «Присутствует». Ему нравилось говорить «присутствует» вместо «здесь», ибо это раздражало его дружков, и Дэнниса Дина особенно, – он считал, что так говорят только учительские любимчики.

В этот день темой урока были первые исследования европейцами Америки, но внимание Джима было чрезвычайно рассеянным. Вместо этого он с настойчивостью сосредоточенного на одном предмете школьника изучал проблему отражения света в черных волосах Крисси. За день до этого Джим отметил, что, когда солнце падает на них под определенным углом, они загораются всеми теми насыщенными цветами, которые получаются в призме, висящей на окне в кабинете физики. Сегодня он хотел проверить, не игра ли это его воображения. Джим рассматривал их так близко, что взгляд его расфокусировался, и очертания комнаты на какой-то миг расширились, и все стало огромным. Он вдруг почувствовал себя микроскопически крошечным существом, плывущем в капле воды. Но в этот момент волосы Крисси, казалось, обрели бесконечную глубину, а также теплую и роскошную пространственность, в которую, казалось, можно было упасть и затеряться. Откуда-то издалека донеслось до него произнесенное мисс Браун слово «конкистадор». «Р» у нее всегда вибрировало, а букву «а» в конце слова она так растягивала, что многие ученики подсмеивались над ее произношением. Но Джиму казалось, что это звучит романтично и очень подходит для приключений: в самый раз для тех людей, которые переплывали океаны и бродили по загадочным джунглям в поисках затерянных золотых городов. «Конкистадор» – проговорил Джим шепотом, растягивая «а» на конце слова. Он подался вперед, совсем немного, и слегка склонил голову в направлении солнечного света, падающего из окна.

Вот так. Есть.

Все цвета спектра вспыхнули в волосах Крисси, засветившись надеждой еще не открытых звезд. Джим сидел очень тихо, затаив дыхание, понимая, что попал в волшебное место, где невозможно надолго задержаться. Цвета и огни закружились вокруг него по своим собственным орбитам. Он был уверен, что знает нечто такое о Крисси Степпе, о чем не знает больше никто и, возможно, больше никто во всем мире никогда и не узнает. Джим, конечно же, сомневался, что Баки Бакло, будучи таким простофилей, знал хоть что-нибудь о волосах Крисси. Однако стоило ему подумать о Баки Бакло, как краски в волосах Крисси замигали и исчезли, а размеры комнаты, закружившись, обрели прежнюю величину. Джим снова оказался в Северной Каролине, в Элисвилле, за партой, на уроке истории, где учебник его закрывали волосы девочки, которую он едва знал и которой, возможно, он не нравился. А у мисс Браун тем временем люди Понс де Леона[18]18
  Хуан Понс де Леон – известный испанский конкистадор, основал первое европейское поселение на Пуэрто-Рико и во время поисков источника вечной молодости открыл в 1513 г. полуостров Флорида.


[Закрыть] пробирались через болота Флориды, пока в конце концов не провалились, так как легкие их были забиты комарами, не вдыхать которых они не могли. У них не было выбора. Они так и не открыли фонтан молодости[19]19
  В легенде говорится, что американские аборигены рассказали Понс де Леону о фонтане молодости, способном вернуть молодость каждому, кто попьет из него воды.


[Закрыть].

Джим вздохнул.

Он открыл тетрадь и написал: «КОЖ З.СИФ» печатными буквами в верхней части чистого листа. Затем он написал: «КРАСНЫЙ ОРАНЖЕВЫЙ ЖЕЛТЫЙ ЗЕЛЕНЫЙ СИНИЙ ИНДИГО ФИОЛЕТОВЫЙ». Он посмотрел на написанное и понял, что это вряд ли ему поможет подготовиться к тесту по истории. Он заставил себя переключить внимание на мисс Браун, которая от Понс де Леона перешла уже к Эрнандо де Сото[20]20
  Эрнандо де Сото – испанский мореплаватель и конкистадор, возглавил первую завоевательную экспедицию европейцев к северу от Мексики, вглубь территории современных Соединенных Штатов.


[Закрыть]. Джим записал «де Сото» в тетради.

– Мы, жители Северной Каролины, – сказала мисс Браун, – говорим с объяснимой гордостью о сэре Уолтере Рэли[21]21
  Уолтер Рэли (1554–1618) – английский придворный, государственный деятель, поэт и писатель, историк, моряк, солдат и путешественник, фаворит королевы Елизаветы I.


[Закрыть] и о потерянной колонии, о бедной Вирджинии Дэар, родившейся на жестоких берегах Нового Света, о которой потом ничего не было известно. Но о чем мы постоянно умалчиваем, возможно, по той причине, что мы потомки английских переселенцев, – так это об экспедиции великого Эрнандо де Сото в начале сороковых годов пятнадцатого века в то самое место, которое сейчас называется Северная Каролина. Это произошло за годы до того, как наш любимый Рэли был рожден. Вы можете сколько угодно искать в учебнике по истории, что у вас на парте, но не найдете ни одного упоминания об экспедиции де Сото в Тархил-Стейт. Почему так происходит? Дети, я не знаю. Большинство решений, принятых Рэли, кажутся мне не просто нелогичными, а довольно загадочными. Но, повернись история немного по-иному, этот урок сегодня проходил бы полностью на испанском языке. Вы не находите это странным?

Мисс Браун все это казалось забавным. Она положила руку на грудь и фыркнула; лицо ее раскраснелось.

– О, боже! – сказала она. – Muy bueno[22]22
  Очень хорошо (исп.).


[Закрыть].

Джим написал в тетради «СК» рядом со словом «де Сото». Это по крайней мере был факт, достойный запоминания.

– Позвольте мне рассказать вам одну историю, – продолжила мисс Браун оправившись.

Ну вот, начинается, подумал Джим.

– Моя бабушка по матери выросла недалеко отсюда, под Трионом. Ее семья владела небольшой плантацией, от которой впоследствии благодаря ее потомкам по мужской линии не осталось и следа – все им удалось промотать, до последнего клочка земли. А тогда у семейства моей бабушки были во владении рабы. Немного, полагаю, не более десяти одновременно, так как плантация была небольшая. Но таких плантаций у них имелось несколько. Один из этих рабов, старик по имени Биг Уокер, сказал тогда моей бабушке – маленькой девочке, что в то время, когда он еще был молодым человеком, на соседней плантации плуг его наткнулся на стальной шлем и прекрасный меч. И шлем, и меч были испанского происхождения, а это неоспоримо доказывало, что де Сото проходил не просто на западе Северной Каролины, а через нашу часть запада Северной Каролины. И шлем, и меч Биг Уокер, естественно, передал своему хозяину, в чьей собственности они находились, пока не началась война между штатами. По рассказам моей бабушки, когда этот джентльмен ушел воевать на стороне Конфедерации, он заново закопал шлем и меч, дабы эти артефакты не попали в руки какому-нибудь фуражиру-янки в его отсутствие. Увы! Он никому не сказал, где именно закопал эти сокровища, и откапывать их после войны уже не вернулся. Как я понимаю, они до сих пор спрятаны где-то в Полк-Кантри, ожидая, кто откроет их заново.

Мисс Браун театрально вздохнула.

– Подумать только! – сказала она. – Я знала кого-то, кто знал того, кто держал в руках меч и шлем человека из армии Сото!

Джим держал карандаш над тетрадкой, готовый к записи; брови его нахмурились. Он задумался над тем, не могут ли какие-нибудь испанские артефакты лежать сейчас нераскопанными в полях его дядей. Но вот что ему сейчас записать в тетрадь, он плохо понимал. Мисс Браун действительно редко рассказывала о том, что написано в учебнике истории. После месяца уроков с ней Джим все еще смутно себе представлял, какие вопросы она задаст на экзамене. Она даже консультации с ними пока не проводила. Так что Джим решил все-таки почитать учебник – так, на всякий случай. Он опустил глаза на книгу и задумался о том, как пахнут волосы Крисси.

– Мне всегда хотелось бы знать, – продолжала мисс Браун, – как получилось, что эти меч и шлем были оставлены их владельцем. Не подлежит сомнению, что для солдата, оказавшегося на враждебной земле, нет ничего важнее меча и шлема. Без них он будет беззащитен перед своими врагами. Очевидно, с ним произошла какая-то трагическая история. Единственным правдоподобным ответом на столь трудный вопрос может быть предположение, что он был заколот индейцем из племени чероки, землю предков которого испанцы в те времена объявили принадлежащей испанской короне. Мисс Степпе, у вас наверняка в роду были представители чероки, не правда ли?

Джим увидел, как Крисси замерла.

– Я не знаю, – ответила она.

– Ваш отец разве не чероки? Я слышала об этом. Это объяснило бы происхождение ваших прекрасных волос.

– Я не уверена. Он никогда не говорил.

Джим записал в тетради: «ИНДИАНКА?»

– Возможно, он был лишь отчасти чероки? – продолжала мисс Браун.

– От какой части? – спросил Дэннис Дин под веселое подкашливание и подфыркивание забавлявшегося класса.

Это уж слишком, Дэннис Дин, подумал Джим. Он заерзал на месте, прочистил горло и спросил:

– Мисс Браун, как вы думаете, могло так случиться, что де Сото со своей армией проходили через Элисвилл?

– Интересный вопрос, мистер Гласс, – заметила мисс Браун. В дальнейшем, пожалуйста, дождитесь, пока я разрешу задавать вопросы.

– Да, мадам, – ответил Джим.

– Я отвечу на ваш вопрос, несмотря на грубоватую форму, в которой он был задан. Не исключаю вероятности того, что Сото проходил через Элисвилл, хотя в те времена, это, конечно же был еще не Элисвилл. Если у этого местечка вообще было какое-то имя, то это было индейское имя, и у нас нет надежды его отыскать. И все же река наша проходит мимо Триона, где Биг Уокер нашел испанский шлем и меч. И если Сото проследовал вдоль реки на запад – что, на мой взгляд, является вполне вероятным, – он вполне мог проходить именно здесь. Стоит над этим поразмыслить, как вы думаете?

– Да, мадам, – сказал Джим.

– И в самом деле, возможно, Сото забирался на этот холм, чтобы обозреть окрестности, так как это единственное удобное место на возвышенности. При этом он увидел нашу синюю гору вдалеке и подумал, что именно там он со своими людьми найдет золотые города, которые они здесь разыскивали.

В своей тетради Джим написал слово «золото», затем посмотрел на слово «ИНДИАНКА» и подчеркнул его. Несколько лет назад Джим слышал, что отец Крисси – чероки, но он совсем забыл об этом и вспомнил только сейчас. Крисси ходила в школу в Элисвилле до третьего класса, а потом переехала с папой и мамой далеко в горы к западу от Элисвилла. Оттуда они потом переехали в Оклахому. И хотя он и Крисси учились тогда в одном классе, мальчик мало что о ней помнил. Волосы у нее и тогда были очень длинные, и вела она себя очень тихо. Одно только яркое воспоминание из того времени, которое сохранилось о ней, – случай перед каникулами, как раз перед тем, как она переехала. Это был последний день в старом здании школы, до того, как осенью открылось новое здание (то самое, в котором они сейчас сидят). Джим еще до этого увидел, что Крисси стоит одна во дворе школы. Что-то в том, как она стояла сама по себе, разозлило его, и внезапно его охватил гнев. Сам не зная почему, он вихрем пронесся перед ней, прокричал: «Счастливого пути!» – и толкнул ее. Крисси расцарапала обе коленки и расплакалась, но на него она не пожаловалась. Джима так никогда и не наказали, хоть он и знал, что заслужил. Джим так и не извинился перед ней, хотя и жалел о своем поступке. После этого он не видел Крисси до того самого дня – первого дня в этом школьном году, когда наблюдал, как она обходила автобус с Линз-Маунтин и поднималась потом по лестнице к тому месту, где он стоял. И теперь, сам не зная почему, с того самого момента, он всегда отыскивал ее глазами.