Текст книги "Всадник без головы(изд.1955)"

Автор книги: Томас Майн Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава XXXVI
ТРОЕ НА ОДНОМ ПУТИ

Никто не станет отрицать, что путешествие по устланной мягкой травой прерии является одним из лучших удовольствий на свете.

Друг, который скачет бок о бок с вами, восхищенный, как и вы, красотами и величием природы, сделает для вас это путешествие незабываемым на много-много лет.

Итак, вы направляетесь в прерию, и стоит выехать за черту сеттльмента и свернуть в сторону от большой дороги, обозначенной следами пяти-шести лошадей, и вы будете ехать часами, неделями, месяцами, а может быть, и целый год, не повстречавшись ни с одним человеком.

Только тот, кто сам путешествовал по огромной равнине Техаса, может действительно оценить всю необъятность его прерий. Даже океан не создает впечатления такого бесконечного пространства. Двигаясь по океану, вы не замечаете признаков того, что продвигаетесь вперед. Обширная лазорево-синяя поверхность с опрокинутым над ней куполом, тоже лазоревым, но только на несколько тонов светлее, все время остается вокруг вас и над вами, и вы не видите перемен. Вам начинает казаться, что вы просто стоите в центре огромного свода и у вас нет возможности воспринять целиком всю грандиозность необъятного водного простора.

Иное дело – прерия. Островки леса, холмы, деревья, горные хребты, скалы, точно вехи, сменяют друг друга и говорят вам о том, что вы преодолеваете необъятное пространство.

Путешественник по прерии, и особенно по прерии юго-западного Техаса, редко рискует любоваться ее дикой прелестью в одиночестве; здесь ездят обычно вдвоем, но чаще группами в десять или двадцать человек – иначе ездить опасно.

Только в редких случаях вы можете встретить здесь путешественника-одиночку.

Так, например, в ту самую ночь, когда разыгралась драма около Каса-дель-Корво, три всадника поодиночке переехали равнину, простирающуюся к юго-западу от берегов Леоны.

В то самое время, когда Кольхаун отъезжал от хакале мексиканца-мустангера, можно было видеть, как первый из этих путешественников пробирался по окраине сеттльмента. Свой путь он держал в направлении реки Нуэсес или одного из ее притоков.

Пожалуй, лишним будет добавлять, что он был верхом на лошади, так как по Техасу никто не ходит пешком, за исключением тех, кто остается в пределах города или плантаций.

Всадник сидел на прекрасном коне. Сильные и эластичные движения животного говорили о том, что оно без напряжения может выдержать очень длительное путешествие.

Седок был одет так, как обычно одет любой из техасских всадников, собирающийся проехать один-другой десяток миль. Серапэ, небрежно наброшенное на плечи, предназначалось для защиты от ночной сырости. Но так как воздух в ту ночь был совсем сухой, то возможно, что он действительно собрался в далекий путь, тем более что в том направлении, куда ехал всадник, не было ни одного сеттльмента поблизости.

Несмотря на это, он совсем не спешил, словно ему было безразлично, когда он достигнет цели своего путешествия.

Поглощенный своими мыслями или, быть может, воспоминаниями, он как будто не обращал никакого внимания на окружающий его внешний мир.

Конь был предоставлен самому себе, поводья свободно спускались по его шее, но он не останавливался, а шел уверенным шагом, словно по знакомой тропе.

Так ехал невозмутимый путешественник, пока не исчез в туманной дали, едва освещенный месяцем.

Почти в тот самый момент, когда скрылся первый всадник, на окраине сеттльмента появился второй, ехавший по той же дороге.

Судя по его одежде, он, вероятно, тоже отправлялся в дальний путь. На нем был темный широкий плащ, плотно облегающий спереди и свободными складками ниспадающий сзади.

В отличие от первого, этот всадник явно куда-то торопился и все время подгонял своего коня кнутом и шпорами. Казалось, что он хотел кого-то догнать.

Возможно, что он догонял всадника, который проехал впереди. Время от времени он наклонялся вперед и внимательно смотрел вдаль.

Через некоторое время второй всадник тоже исчез, и как раз в том же месте, где скрылся из виду его предшественник. Так показалось бы тому, кто наблюдал бы за ним из пределов форта или сеттльмента.

И по какой-то странной преемственности, если таковая только была, как раз в тот момент, когда скрылся второй всадник, на окраине сеттльмента показался третий и взял то же направление, что и два первых всадника. Как и они, он был одет так, словно собрался в далекий путь. На нем был красный плащ, совершенно скрывавший его фигуру. Из-под широкой полы виднелось короткое ружье, прикрепленное к седлу.

Как и первый всадник, он совсем не спешил, а ехал медленно, настолько медленно, что его перегнал бы любой путешественник. Но в то же время он проявлял большое беспокойство, и в этом отношении он был похож на всадника, который ехал непосредственно впереди него.

Однако была и большая разница в поведении этих двух людей. В то время как второй всадник, весь устремившись вперед, казалось, догонял кого-то, третий всадник, наоборот, все время оборачивался назад, как будто прислушиваясь, не догоняет ли его кто-нибудь. Иногда он делал полуоборот в седле, иногда поворачивал коня и все время внимательно всматривался в следы, по которым ехал.

Вскоре и этот всадник скрылся вдали, не догнав никого и не будучи сам настигнутым.

Разделенные почти одинаковым расстоянием, все три всадника двигались по прерии, не видя друг друга. И никто не мог бы сразу охватить взглядом всех троих, разве только сова, наблюдавшая с верхушки высокого дерева, или же козодой, охотящийся в небесах за ночными мотыльками.

* * *

Час спустя на расстоянии десяти миль от форта Индж взаимное положение трех путешественников значительно изменилось.

Первый всадник только что подъехал к длинной просеке, врезавшейся наподобие аллеи в гущу лесных зарослей. Заросли эти простирались направо и налево насколько мог охватить взор. Просеку можно было бы сравнить с широким проливом. Ее зеленая поверхность обрамлялась более темной зеленью деревьев, точно поверхность воды, граничащая с берегом. Она была освещена луной только наполовину. Дальше же просека круто сворачивала в темную тень, падающую от деревьев.

Прежде чем въехать в эту просеку, первый из трех всадников сдержал своего коня и секунду или две всматривался. Его внимание всецело было обращено вперед; назад он не оборачивался.

Но он недолго оставался в таком положении. Повидимому, впереди не было ничего, что могло бы помешать ему продолжать путь в этом направлении. Он пришпорил коня и поехал вперед.

Как раз в этот момент его заметил второй всадник, ехавший за ним по той же дороге; теперь он был от него на расстоянии полумили.

Увидев всадника впереди себя, человек в темном плаще слегка вскрикнул. Еще сильнее пришпорив коня, он тоже въехал в просеку. Но первый всадник уже исчез среди темных теней на повороте просеки.

Без колебаний второй всадник последовал за ним.

Третий всадник подъехал к этому же месту, но только через более продолжительный промежуток времени, чем второй. Он не въехал в просеку, как два других всадника, а повернул в сторону, к опушке зарослей, и скрылся в них. Здесь он привязал свою лошадь и через заросли вышел на просеку.

Попрежнему он продолжал оглядываться назад, как будто бы то, что делалось сзади, интересовало его гораздо более того, что было впереди. Он подошел к затененному месту просеки и скрылся в темноте, как и два других всадника.

Неугомонный хор ночных голосов, дважды прерванный звуком лошадиных копыт и один раз шумом человеческих шагов, продолжал звучать в ночном воздухе тропических зарослей.

И вдруг раздался выстрел.

Вой степного волка, мяуканье тигровой кошки, даже рычанье ягуара – все замолкло при этом звуке.

Но не последовало ни стонов раненого человека, ни рева подстреленного животного, и ягуар снова начал пугать обитателей леса своим хриплым рычаньем. А его друзья и враги – птицы, звери, насекомые, пресмыкающиеся, – не обращая внимания на рычанье хищника, снова затянули свой оглушительный концерт.

Глава XXXVII
ЧЕЛОВЕК ПРОПАЛ

Колокол Каса-дель-Корво уже дважды прозвонил, созывая людей к завтраку.

Невольники, работавшие вблизи гасиенды, расположились на траве и не без удовольствия принялись за еду.

Семья плантатора, собравшись в столовой, уже готова была сесть за стол, но оказалось, что не все еще в сборе: одного члена семьи не хватало – не было Генри.

Сначала этому не придали никакого значения, и все ждали, что он вот-вот появится в столовой. Но несколько минут прошло, а Генри все не появлялся. Плантатор выразил свое удивление по этому поводу, не зная, чем объяснить отсутствие сына.

На юго-западе Америки принято, чтобы к утреннему завтраку вся семья собиралась одновременно к определенному часу. Поэтому удивление плантатора было вполне естественно.

– Где же это мальчик пропадает? – спросил отец уже в четвертый раз.

Ни Кольхаун, ни Луиза ничего не ответили.

С тех пор как Кольхаун вошел в комнату, он сохранял полное молчание. Его глаза в это утро не поднимались на Луизу.

Он сильно нервничал, сидя за столом, и один или два раза при входе слуги даже вздрогнул. Не оставалось сомнений, что капитан был чем-то сильно взволнован.

– Очень странно, что Генри, нет за столом, – чуть ли не в десятый раз повторил плантатор. – Неужели он все еще спит? Нет, нет, Генри никогда так поздно не встает. Но если он даже куда-нибудь ушел, то должен же он слышать рожок, если не слыхал колокола. Может быть, он в своей комнате?.. Плуто!

– Я здесь, мистер Вудли!

На Плуто вместе с обязанностями кучера были возложены также обязанности прислуживающего за столом лакея.

– Пойди в спальню Генри и, если он там, скажи ему, что мы уже кончаем завтракать.

– Его там нет, мистер Вудли.

– Ты разве был у него в комнате?

– Да… то есть я хотел сказать – нет. Я не был у него в комнате, но я был в конюшне – хотел накормить его лошадь. Лошади его я там не нашел, и седла нет, и уздечки нет, и массы Генри нет. Он выехал, наверно, уже давно.

– Ты в этом уверен? – спросил плантатор, серьезно взволнованный этим сообщением.

– Конечно, уверен, мистер Вудли. Там, в конюшне, стоит только одна лошадь массы Кольхауна. Крапчатая бегает в загоне. А лошади массы Генри нет.

– Это еще не означает, что мастера Генри нет в его комнате. Иди сейчас же и посмотри.

– Я иду туда сию же минуту, мистер, но вы увидите, что Плуто говорит правду. Молодого господина там нет. Я знаю, что мастер Генри там, где его лошадь.

– Ничего не могу понять, – сказал плантатор, когда Плуто вышел из комнаты. – Генри уехал из дому, да еще ночью. Куда же он поехал? Я не могу себе представить, чтобы он мог к кому-нибудь поехать в такое позднее время. Надеюсь, не в таверну…

– О нет, он, конечно, туда не поедет, – вмешался Кольхаун, как будто бы не меньше озадаченный, чем сам плантатор.

Капитан ни слова не сказал о сцене, разыгравшейся в саду.

«Надо надеяться, что Кассий ничего об этом не знает, – подумала Луиза. – Если так, то это должно остаться тайной между мной и братом. Мне кажется, мы сговоримся с Генри. Но почему же его нет до сих пор? Я просидела всю ночь, ожидая его. Он, наверно, догнал Мориса, и они помирились. Я надеюсь, что это так».

В этот момент в дверях показался Плуто. Вид у него был настолько мрачный, что его можно было бы и не спрашивать.

– Ну что же, – закричал плантатор, не дожидаясь доклада слуги, – там он?

– Нет, мистер Вудли, – ответил негр тоном, который обнаруживал большое волнение. – Его там нет, массы Генри нет. Но, но… – Плуто колебался. Плуто должен сказать что-то…  Его лошадь там.

– Его лошадь там? Надеюсь, не в его комнате?

– Нет, сэр. Но она и не в конюшне. Она около ворот.

– Его лошадь у ворот? Но почему же ты этим опечален?

– Потому что, мистер Вудли, потому что… лошадь эта массы Генри… потому что животное…

– Ну, говори же, черномазый, как следует! Что «потому что»? Надеюсь, что у лошади голова цела? Или у нее, может быть, хвоста не хватает?

– О, мистер Вудли, ваш негр не этого боится! Пусть бы лошадь потеряла и голову и хвост. Плуто боится, что она потеряла своего всадника.

– Что? Лошадь сбросила Генри? Чепуха, Плуто! Невозможно, чтобы лошадь сбросила такого наездника, как мой сын. Невозможно!

– Я и не говорю, что она его сбросила. О дорогой господин, я больше ничего не скажу. Выйдите сами к воротам и посмотрите.

Голос и жесты Плуто становились все более тревожными.

Все с большой поспешностью направились к воротам гасиенды. Негр их сопровождал.

То, что им пришлось увидеть, могло возбудить лишь самые мрачные предположения. Один из негров-невольников стоял, держа за уздечку оседланную лошадь. Животное было совсем мокрым от ночной росы. Лошадь била копытом, храпела и вся была обрызгана и замазана чем-то темнее росы, темнее ее гнедой шерсти. Весь корпус, ноги, седло – все было в темных пятнах запекшейся крови.

Откуда примчалась лошадь?

Из прерии. Негр поймал ее на равнине. Она инстинктивно направлялась к гасиенде. Поводья волочились у нее между ног.

Кому она принадлежала? Этого вопроса никто не задал. Все присутствовавшие знали, что это была лошадь Генри Пойндекстера.

Никто не спросил, чьей кровью была запачкана лошадь. Отец, сестра и двоюродный брат не сомневались в том, что темные пятна, на которые они смотрели растерянным взглядом, были пятнами крови Генри Пойндекстера.

Глава XXXVIII
НА ПОИСКИ

Обезумевший отец вскочил в окровавленное седло и поскакал прямо к форту. Кольхаун на своей лошади последовал за ним.

Весть о совершенном преступлении скоро облетела всю округу. Всадники разнесли ее вверх и вниз по реке, к самым отдаленным плантациям сеттльмента.

Индейцы уже вышли на разбой – Генри Пойндекстер был их первой жертвой. Генри Пойндекстер, этот тихий и кроткий юноша! У него не было ни одного врага во всем Техасе. Кто же еще, кроме команчей, мог пролить эту невинную кровь?

В толпе всадников, собравшихся на площади форта Индж, никто не сомневался, что это преступление совершили команчи. Вопрос был только в том – как, где и когда?

Кровавые пятка виднелись по преимуществу на правом боку лошади. Они были чем-то размазаны – скорее всего, телом всадника, когда он падал безжизненным на землю. Его либо застрелили, либо закололи копьем.

Некоторые из присутствующих довольно уверенно определяли даже время, когда совершено было преступление. По их догадкам, кровь была пролита не больше десяти часов назад. Был уже полдень – значит, убийство было совершено в два часа ночи.

Третий вопрос был, повидимому, самый сложный.

Где было совершено преступление? Где искать труп? И где искать преступников?

Вот вопросы, которые обсуждались на совещании военных и штатских обитателей сеттльмента, спешно созванном в форту Индж под председательством командира форта. Убитый горем отец стоял безмолвно в стороне.

Где же искать преступников и место преступления?

Кочевья команчей находились на западе. Но это было слишком неопределенно, так как площадь этих кочевий измерялась сотнями миль.

Ехать наугад было бы просто неразумно.

Кроме того, индейцы находились теперь на военной тропе, а в таком случае возможно, что они появятся и с востока. Еще более вероятно, что они пустятся на какую-нибудь стратегическую хитрость.

Предложение разделиться на небольшие отдельные группы и выехать по разным направлениям не встретило одобрения, и майор его отклонил.

Индейцев могла быть целая тысяча, а против них можно было выслать лишь десятую часть этого количества. Налицо было пятьдесят драгун, и такое же количество всадников можно было набрать среди мирных жителей сеттльмента.

Необходимо было держаться всем вместе, чтобы не оказаться в слишком ничтожном меньшинстве.

Довод казался основательным. Даже Пойндекстер и его племянник присоединились к этому мнению, авторитетно поддержанному самим майором.

Итак, было решено, что на розыски поедет одна сплоченная группа.

Но в каком же направлении ехать?

Рассудительный капитан пехоты предложил расспросить об этом тех, кто последними виделись с Генри Пойндекстером.

Кто же последним виделся с Генри Пойндекстером? Без сомнения, его отец и двоюродный брат.

Плантатор в последний раз видел сына за ужином и предполагал, что он после этого пошел спать.

Ответ Кольхауна не был столь точен. Он беседовал со своим кузеном после ужина, и потом юноша, повидимому, пошел спать.

Почему Кольхаун скрыл то, что действительно произошло? Почему он умолчал о свидании в саду, которому был свидетелем?

Как бы то ни было, но правда была скрыта.

Но тут совершенно неожиданно дело получило новое освещение. Хозяин гостиницы, Обердофер, не дожидаясь приглашения, сам пришел на это экстренное совещание. Пробравшись через толпу, он объявил, что хочет дать некоторые показания. У него есть сведения, которые, вероятно, помогут ответить на вопрос, когда в последний раз видели Генри Пойндекстера и в каком направлении он выехал.

На ломаном английском языке немец рассказал следующее.

Морис-мустангер, остававшийся в его гостинице с момента дуэли с капитаном Кольхауном, в эту ночь куда-то уехал. То же самое он делал и в течение нескольких предыдущих ночей. Вернулся он обратно очень поздно. Гостиница была открыта, так как там кутила молодежь. Мустангер попросил подать ему счет, чего он давно уже не делал, и, к удивлению хозяина, уплатил по счету все до последнего пенни.

Где он достал эти деньги, никому не известно, и почему он так поспешно уехал, тоже неясно. Обердофер знал только, что Морис Джеральд, покидая его гостиницу, захватил с собой все свое снаряжение, которое он обычно брал только тогда, когда отправлялся на охоту за дикими мустангами.

Двадцать минут спустя после того, как уехал мустангер, в двери постучался Генри Пойндекстер. Он хотел видеть Мориса Джеральда. Когда ему сказали, что тот уехал, он спросил, когда и в каком направлении отправился мустангер. Получив соответствующие сведения, молодой Пойндекстер быстро поскакал в указанном ему направлении, как бы намереваясь догнать Мориса Джеральда.

Хотя в полученном сообщении и были некоторые неясности, все же эти сведения были взяты за основу для розысков. Если исчезнувший человек уехал вместе с Морисом-мустангером или же вслед за ним, то, значит, его надо искать на той же дороге, по которой должен был бы ехать мустангер.

– Где дом Мориса-мустангера? – спросили немца.

Никто точно этого не знал. Некоторые предполагали, что это, должно быть, где-нибудь в верховьях реки Нуэсес, на притоке Аламо.

Итак, чтобы найти следы пропавшего Генри или его труп, решено было двинуться в сторону Аламо: быть может, там найдут и труп самого Мориса-мустангера. И тогда надо будет отомстить за зверское убийство.

Глава XXXIX
ЛУЖА КРОВИ

Группа, отправившаяся на поиски, подвигалась с чрезвычайной осторожностью. К этому были серьезные основания: индейцы были на военной тропе.

Вперед были высланы разведчики и профессионалы-следопыты, на обязанности которых лежало находить следы и разгадывать их значение.

В окрестностях Леоны не было найдено никаких следов.

На расстоянии десяти миль от форта равнину пересекали лесные заросли, которые тянулись далеко, уходя на северо-запад и юго-восток. Это техасские джунгли, обвитые лианами и почти непроходимые для человека и лошади.

Через эти заросли, как раз против форта, шла прямая просека, по которой была проложена тропа. Это наиболее короткий путь к верховьям Нуэсес. Окаймленная правильными рядами деревьев, просека производила впечатление настоящей аллеи. Была ли это случайная «игра природы» или же аллея была искусственно насажена рукой человека? Быть может, это была старая военная тропа команчей, проложенная во время их воинственных походов на Тамолипу, Коагуилу и Новую Леону.

Следопыты знали, что аллея эта вела к Аламо, и поэтому вся экспедиция решила двинуться именно по этой просеке.

Вскоре один из следопытов остановился у опушки зарослей, как будто собираясь что-то сказать.

– В чем дело? – спросил майор, подъехав к нему. – Следы?

– О да, майор, и много следов. Посмотрите сюда! Вы видите?

– Следы лошади!

– Двух лошадей, – сказал следопыт, снисходительно поправляя майора.

– Правильно.

– Дальше идут как будто бы четыре следа, но они все оставлены этими же двумя лошадьми. Они идут сперва вверх по этой просеке и затем возвращаются назад.

– Хорошо, друг мой Спенглер. Что же ты по этому поводу думаешь?

– Многое еще остается загадочным, – ответил Спенглер, который служил в военном лагере разведчиком, – но все же мне ясно, что совершено убийство.

– Какие у тебя доказательства? Разве ты нашел труп?

– Нет, трупа я еще не нашел.

– Что же тогда?

– Кровь. Большая лужа крови, точно ее выпустили из жил бизона. Идите и посмотрите сами. Но, – добавил он, – если вы хотите, чтобы я как следует разобрался в следах, распорядитесь, чтобы все другие оставались на местах.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – ответил майор. Затем, обращаясь к членам экспедиции, майор сказал:

– Я прошу всех остаться на несколько минут на своих местах. Мой следопыт должен сейчас произвести одно расследование, которое требует, чтобы весь участок был в его распоряжении.

Требование майора было беспрекословно выполнено даже теми, кто не находился в непосредственном подчинении ему.

Проехав шагов пятьдесят, Спенглер остановился.

– Видите это? – сказал он, указывая на землю.

– Я был бы слепым, если бы не видел, – ответил майор. – Лужа крови, как ты сказал, настолько велика, что можно подумать, будто зарезали бизона. Если же эта кровь вытекла из вен человека, то я утверждаю, что его уже нет в живых.

– Умер, – сказал следопыт. – Умер прежде, чем эта кровь потемнела.

– Как ты думаешь, Спенглер, чья это кровь?

– Это кровь того самого человека, которого мы сейчас разыскиваем: сына старика-плантатора. Я поэтому и не хотел, чтобы он шел сюда.

– Мне кажется, что от него не надо скрывать правду. Все равно он узнает ее со временем.

– Это правильно, майор. Но мне кажется, что нам сначала надо выяснить обстоятельства, при которых это убийство было совершено. В этом я никак не могу разобраться.

– Как не можешь разобраться? Дело ясное. Он убит индейцами. Его убили команчи.

– Ничего подобного, – ответил следопыт уверенно.

– Почему ты это говоришь, Спенглер?

– Если бы здесь были индейцы, то мы нашли бы следы не двух, а сорока лошадей.

– Это, конечно, верно. Сомнительно, чтобы команчи рискнули нападать в одиночку.

– Ни один из команчей и вообще никто из индейцев не совершал этого убийства. На просеке видны следы только двух лошадей. Как вы видите, это следы подкованных копыт. Команчи не ездят на подкованных лошадях. На обеих лошадях были бледнолицые всадники, а не краснокожие. Один ряд следов сделан мустангом, другой – американской лошадью. На пути к западу мустанг шел впереди. На обратном пути американская лошадь впереди, а мустанг за ней. На каком расстоянии один всадник следовал за другим, трудно установить. Наверно, это станет понятнее, если мы отправимся к тому месту, где оба они повернули назад. Это должно быть недалеко.

– Хорошо, идем туда, – сказал майор. – Я сейчас распоряжусь, чтобы все оставались на своих местах.

Отдав распоряжение, майор последовал за следопытом.

Следы тянулись еще на протяжении почти пятисот шагов. Предположение следопыта, что в направлении к западу впереди шел мустанг, а на обратном пути он следовал за американской лошадью, подтвердилось. Следопыт остановился.

Дальше этого места следы не шли; здесь обе лошади повернули и пошли обратно.

Следопыт сошел с лошади и стал внимательно изучать этот участок земли.

– Они здесь были вместе, – сказал он через несколько минут, продолжая разглядывать землю. – И довольно долго. Но оба оставались в седлах. Они дружески беседовали – это тоже видно. Все это еще больше запутывает дело.

– Если ты говоришь правду, Спенглер, то ты настоящий колдун. Скажи, пожалуйста, как ты узнал все это?

– По следам, майор, по следам. Это довольно просто. Я вижу, что следы местами находят друг на друга. По-видимому, всадники были близко друг к другу, но лошадям не стоялось, и они топтались на месте. Всадники оставались здесь довольно долго – успели выкурить по целой сигаре. Вот здесь и окурки. Вы видите, сигары выкурены до конца.

Следопыт наклонился, поднял окурок сигары и передал его майору.

– По этому-то признаку, – продолжал следопыт, – я и заключил, что оба всадника, кто бы они ни были, не могли быть враждебно настроены друг к другу. Люди обычно курят вместе не для того, чтобы через минуту перерезать друг другу глотку. Ссора могла произойти только после того, как они кончили курить. То, чего она была, в этом для меня нет сомнения. Я совершенно убежден, что один из них прикончил другого. Кто из них это сделал, пожалуй, довольно ясно. Бедный старик Пойндекстер, он никогда больше не увидит своего сына в живых!

– Все это очень загадочно, – заметил майор.

– Да, чорт возьми!

– Но труп – где же он может быть?

– Вот это и путает меня больше всего. Если бы это были индейцы, то меня бы нисколько не удивило, что труп пропал. Они могли унести его с собой. Но здесь нет никаких признаков индейцев. Поверьте мне, майор, что один из этих двух всадников укокошил другого. Но что он сделал с трупом, это для меня загадка.

– Чрезвычайно странно! – воскликнул майор. – Чрезвычайно загадочно!

– Возможно, что мы еще сможем разгадать эту тайну, – продолжал Спенглер. – Для этого надо найти следы лошадей после того, как они покинули место, где было совершено преступление. Может быть, и удастся что-нибудь узнать. Здесь же нам больше нечего делать! Как вы думаете, нужно об этом сообщить ему?

– Мистеру Пойндекстеру, ты хочешь сказать?

– Да.

– Ты убежден, что убит именно его сын?

– О нет! Я в этом далеко не убежден. Я только убежден в том, что старик Пойндекстер приехал сюда на одной из двух лошадей, которые были свидетелями преступления. Я сравнивал следы. Если только молодой Пойндекстер сидел именно на этой лошади, то я боюсь, что мало надежды увидеть его живым. Мне не нравится, что спутник ехал позади него.

– Спенглер, есть ли у тебя какие-нибудь подозрения, кто был убийцей?

– Понятия не имею. Если бы не рассказ старика Обердофера, я никогда бы не подумал о Морисе-мустангере. Правда, это след подкованного мустанга, но я не могу ручаться, что это именно его мустанг. Конечно, этого не может быть. Молодой ирландец не из тех вздорных людей, которые могут убить из-за пустяка. Но мне кажется, что он из тех, кто мог это сделать с холодным расчетом.

– Я думаю, ты прав.

– Так вот, если молодой Пойндекстер был убит и убит Морисом Джеральдом, то между ними, наверно, произошла честная борьба, и сын плантатора оказался побежденным. Вот как я это понимаю. Что же касается исчезновения трупа и количества пролитой крови, то это мне совершенно непонятно. Необходимо пойти дальше по следам. Может быть, можно будет прийти к какому-нибудь разумному заключению. Следует ли сказать старику о том, что я думаю?

– Нет, пожалуй, не стоит этого делать. Он уже достаточно много знает. Может быть, ему легче будет постепенно прийти к этой ужасной правде. Не говори ему ничего о том, что мы видели. Ты займись изучением следов, а я постараюсь отвести всех от этого места.

– Хорошо, майор, – сказал следопыт. – Мне кажется, я догадываюсь, откуда должен начинаться обратный след. Дайте мне десять минут на это дело, а потом подойдите ко мне по моему сигналу.

Сказав это, Спенглер поехал обратно к тому месту, где была кровь. Там он опять внимательно всматривался в следы, а потом повернул в боковую просеку.

В условленное время раздался его резкий свист. По звуку можно было судить, что следопыт отошел почти на целую милю в сторону и совсем не в том направлении, где находилась лужа крови.

Майор отдал распоряжение двигаться. Он ехал впереди со стариком Пойндекстером и еще с несколькими людьми из местной знати. Но предводитель отряда никого не посвятил в жуткие и загадочные открытия следопыта.