Текст книги "Спрячу вас! (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Я продолжила ритуал шаг за шагом: очищение пространства, благодарность, просьба о защите. Всё получилось, но ощущения были другими. Словно я молилась через прозрачную ткань – слышала и чувствовала ответ, но не напрямую, а приглушённо.

В груди жгло странное беспокойство. То ли облегчение, что свет не наказал, то ли тревога – потому что связь с ним стала… иной.

Я закончила, потушила свечи и долго сидела в тишине. Обычный ритуал, но не обычное ощущение. Я была по-прежнему светлой – но внутри словно поселилась тень.

На кухне пахло чем-то тёплым и пряным. Я вошла и застала привычную уже картину: Неш у плиты, а Макс, развалившись на стуле, наблюдает за ним, как за каким-то чудом.

– Доброе утро, малышка, – дракон поднялся, подошёл и легко коснулся губами моей макушки. От этого невинного жеста я вся вспыхнула. – Обычно это жёны готовят мужьям завтрак, – с ленцой заметил он. – Не слушай этого дракона, – отмахнулся Неш, ставя передо мной тарелку. – Ешь. И не торопись, хотя бы немного. – Приятного аппетита, – добавил он мягче.

– Спасибо, – пробормотала я, усаживаясь.

– Давай, давай, Сора, – сказал Неш уже более деловым тоном. – У тебя ведь скоро приём.

Я кивнула, отламывая кусочек хлеба.

Через полчаса я уже сидела на своём месте в приёмной комнате. Люди заходили по одному – кто с просьбами, кто с жалобами, кто просто за утешением. Обычно я чувствовала их боль и отчаяние почти физически и могла отозваться, дать свет, облегчить, но сегодня было иначе.

Словно между мной и светом стояла прозрачная стена. Я тянулась – и он отзывался, но медленнее, с усилием. Помощь всё равно приходила, но мне приходилось напрягаться гораздо сильнее.

– Моя дочка не встаёт с постели третий день… – женщина, в платке, дрожала от тревоги.

Я положила ладонь на её руку, закрыла глаза. Свет внутри меня дрогнул, нехотя поднялся, и через усилие мне удалось вызвать образ – слабый, но достаточный. Я почувствовала жар у девочки, воспаление в груди.

– Ей нужен тёплый настой из сушёных листьев сивры, – сказала я. – И компрессы на грудь. Я напишу, как именно.

Женщина просияла, поклонилась так низко, будто я вернула ей самое дорогое.

Когда дверь закрылась, я тяжело выдохнула. Я помогла – да, но это было совсем не так, как раньше.

К концу приёма у меня слегка дрожали руки. Свет работал, но нехотя. Будто он тоже знал, что я уже не та, что прежде.

Следующим вошёл мужчина лет сорока, с уставшим лицом и покрасневшими глазами. – Служительница… у меня жена болеет, – начал он. – Кашель, слабость, не ест ничего. Я уже не знаю, чем помочь.

Я снова положила ладонь на его руку, закрыла глаза. Обычно свет сразу подхватывал меня, словно сам устремлялся туда, где страдание, но сейчас он тек вяло, нехотя, словно приходилось тащить его за собой. Картинка вспыхнула слабым образом: я увидела женщину в постели, бледную, но не обречённую. Лёгкие воспалены, но это не смертельно.

– Ей нужен отдых и настой из корня алсара, – сказала я, открыв глаза. – Но главное – не давать ей вставать, пусть даже она будет просить. Три дня постели. Мужчина расплакался от облегчения, поклонился и поспешил прочь.

Я выдохнула. На такой простой случай у меня ушло гораздо больше сил, чем обычно.

Через несколько человек в комнату втащили мальчика лет восьми. Он едва дышал, грудь вздымалась рывками, глаза были полуприкрыты. – Он упал с крыши, – всхлипнула мать. – Сказали, что не выживет. Но я… я надеялась…

Сердце у меня сжалось. Я опустилась на колени рядом с мальчиком и положила руки ему на грудь. Свет… не спешил. Я тянулась, молилась, умоляла его – и он пришёл, но словно кусками, рывками. Мне пришлось сосредоточиться до дрожи в теле.

Я увидела картину: перелом рёбер, одно ребро проткнуло лёгкое. Обычно свет сам подсказывал, как лечить, но сейчас я буквально тащила его силой. Рана затянулась, но медленно, тяжело. Я чувствовала, как каждый миг тратит меня. Когда наконец мальчик задышал ровно и мать вскрикнула от радости, я рухнула на пол рядом, едва удерживаясь в сознании.

– Служительница, вы… вы спасли его, – женщина бросилась ко мне, но я подняла ладонь, не давая прикоснуться. – Идите. Ему нужен отдых и крепкий сон, – выдохнула я.

Когда дверь за ними закрылась, я поняла: что-то изменилось. Свет всё ещё был во мне, но словно отдалился, стал чужим, как будто теперь мне приходилось брать его не по праву, а почти насильно.

Я с усилием захлопнула дверь приёмной, опёрлась о неё спиной и выдохнула. В груди было пусто, руки дрожали – как будто свет высосал из меня больше, чем я отдала.

– Сора, – раздался голос рядом.

Я вздрогнула: в полутьме уже стоял Нэш. Он внимательно смотрел на меня, нахмурившись.

– Ты выглядишь хуже, чем обычно после приёма. Что произошло? – его ладонь легко коснулась моего плеча.

– Магия… – я опустила взгляд. – Она не хотела идти. Я тянула её, словно за волосы. Это было… страшно. Я боюсь, что я больше не смогу помогать людям.

Нэш нахмурился ещё сильнее, потом мягко провёл пальцами по моей щеке. – Может, это из-за нашей связи. Она становится крепче. Не делай поспешных выводов. Понаблюдаем несколько дней, ладно?

Я кивнула, но он вдруг замер. Его взгляд стал таким странным – тёплым, трепетным. – Что? – спросила я, растерянно улыбаясь.

– Ничего, – тихо ответил он и едва заметно улыбнулся. – Просто до сих пор не могу поверить, что ты моя.

Он склонился ко мне и поцеловал – нежно, осторожно, словно боялся спугнуть. Я не успела ни удивиться, ни ответить, как рядом раздался хрипловатый голос:

– Вообще-то, – Макс облокотился о косяк и прищурился, – она не твоя, а наша.

Мы все трое рассмеялись, и напряжение немного рассеялось.

– А теперь мне нужно готовиться к свиданию со стражем, – сказала я и вздохнула.

Смех мгновенно оборвался. Макс резко выпрямился, его глаза полыхнули. – Снова этот идиот.

– Это необходимость, – спокойно напомнила я. – Если ты действительно хочешь, чтобы я ушла с вами, нам надо найти противоядие. А значит, я обязана помочь, ведь вы двое не можете просто разгуливать по улице.

– Не женское это дело, – процедил дракон. – Мы должны сделать это сами.

Я шагнула к нему и коснулась его губ лёгким поцелуем. – Я не смогу просто сидеть и смотреть, Макс. Это касается тебя. Значит, и меня тоже.

Он сжал мои плечи, и во взгляде вспыхнула боль, перемешанная с нежностью. – Пусть это будет первый и последний раз, когда ты делаешь что-то вместо нас, слышишь? Как только мы уйдём из этого проклятого города и вернёмся домой, ты больше никогда не будешь делать ничего, что не должна.

– Тогда я буду бездельничать, – попыталась я улыбнуться.

– Да, – он кивнул и даже хрипло усмехнулся. – Будешь бездельничать. Этого достаточно… достаточно того, что ты просто у нас есть и…

Он замолчал, отвёл взгляд. Я тронула его за руку. – Что такое? О чем ты не договорил?

Макс вздохнул и наконец посмотрел прямо в мои глаза. – О том, что я надеюсь… что ты полюбишь нас.

Я смутилась так, что щеки запылали. Сказать в ответ мне было нечего – да и что я могла? Да, я чувствовала к ним слишком многое, но какие именно это чувства, я и сама не понимала.

Я отвела взгляд, теребя край рукава, и только сильнее чувствовала, как сердце колотится.

– Не смущай нашу жену, – лениво, но с явной усмешкой произнёс Нэш, подходя ближе. Его ладонь легла мне на подбородок, и он наклонился, коснувшись моих губ лёгким поцелуем. – Я тоже надеюсь. Как минимум на то, что после того, как мы уйдём, ты больше не будешь ходить ни с кем на свидания.

Я вскинула на него глаза, а потом хмыкнула. – Это я смело могу пообещать, – ответила я, и слова прозвучали слишком искренне.

За это получила новый, более долгий поцелуй. Он был не напористым, а спокойным и уверенным, от которого у меня опять закружилась голова.

– Но сейчас, – выдохнула я, отстраняясь и стараясь не встретиться с их взглядами, – мне правда нужно собираться.

Я поспешно ушла в свою комнату, чувствуя, как их взгляды жгут мне спину. В груди всё дрожало, будто после сильного бега. Я сама не понимала, чего боюсь больше – предстоящего свидания со стражем или того, что остаётся в доме за закрытой дверью.

В дверь постучали, и я уже знала, кто там. Сделала глубокий вдох и вышла.

На пороге стоял страж. Его лицо светилось радостью, а в руках он держал небольшой букет полевых цветов. Они были простые, но собранные явно с заботой.

– Для тебя, – сказал он и протянул букет.

Я на мгновение замерла, а потом улыбнулась. – Спасибо. Я поставлю их в вазу.

– Конечно, – его глаза засияли, как будто я уже сделала ему огромный подарок.

Я зашла домой, быстро нашла кувшин, налила туда воды и сунула цветы, даже не пытаясь красиво их расставить. В комнате было тихо – ни дракона, ни Нэша. Понятно. Спрятались. Я даже почувствовала лёгкое облегчение, что не пересеклись.

Вернувшись на крыльцо, вложила руку в его протянутую ладонь.

– Ты не против, если мы сегодня заглянем в мастерскую? – спросил он, ведя меня по улице. – Мне сказали, что артефакт готов к проверке. Я не хотел переносить нашу встречу, но долг есть долг.

Я приподняла брови, стараясь скрыть внутренний трепет. – Конечно. Даже интересно посмотреть.

Он тепло сжал мою руку. – Я рад, что моя будущая жена поддерживает мою работу.

Я внутренне съёжилась, но промолчала.

По дороге он пару раз повторил, какая я красивая. Я только опускала глаза и старалась улыбнуться, хотя внутри всё сжималось.

Вскоре мы дошли до здания. Внутри нас встретили мастера и несколько воинов.

– Опять не один, – заметил один из них.

– Я привёл свою невесту, – с гордостью сказал страж.

– Невесту? – несколько голосов прозвучали в унисон.

– Да, – он улыбнулся шире. – Мы поженимся.

Стыдливый румянец вспыхнул на моих щеках. – Поздравляем! – послышалось в ответ. – Только пригласите на свадьбу.

– Естественно, – отмахнулся он. – А теперь – к делу.

Мастер вывел нас к столу, на котором лежал странный артефакт, будто каменный диск с вырезанными на нём рунами. В центре переливался светящийся кристалл.

– Мы закончили настройку. Попробуем включить, – сказал он.

В комнате стало тихо. Артефакт вспыхнул, и я почувствовала, как воздух задрожал от магии. По телу пробежал холодок. И вдруг кристалл ярко загорелся золотым светом и… указал на меня.

Я замерла.

– Что за… – начал страж, но мастер только моргнул.

– Кажется, работает, – пробормотал он.

– Работает?! – рявкнул страж, крепче прижимая меня к себе. – Вы идиоты? Она служительница света. Самый светлый человек в городе!

Мастер побледнел. – Мы… Мы перепроверим настройки.

– Да тут проверять нечего! – страж уже кипел от злости. – Делайте так, чтобы через два дня этот хлам не срабатывал на мою невесту. Ясно?

– Ясно, – пробормотали все в один голос.

– Хорошо. – Он обнял меня, прижимая к себе, и сказал уже тише: – Не бойся. Никто и никогда не посмеет назвать тебя тёмной.

Я кивнула, стараясь скрыть, как дрожат руки.

И мы вышли.

Он вывел меня на улицу, и только когда дверь мастерской захлопнулась за нашими спинами, его лицо смягчилось.

– Давай погуляем, – предложил он.

Я покачала головой. – Прости, я чувствую себя… некомфортно.

– Конечно, – он тяжело вздохнул. – Эти идиоты испортили тебе настроение. Я не должен был туда тебя вести. Прости. Давай я отведу тебя домой.

– Спасибо, – выдохнула я.

Мы шли по тихим улочкам. Я смотрела в землю, пытаясь совладать с дрожью.

– Завтра, – вдруг сказал он, – я хочу, чтобы ты пошла со мной познакомиться с моими родителями.

Я вскинула на него взгляд. – С… родителями?

Он улыбнулся. – Ну да. Ты станешь частью моей семьи, служительница. Я очень хочу, чтобы они увидели тебя. Не бойся.

– А если… если ты не получишь разрешение на свадьбу? – осторожно спросила я.

Он махнул рукой, будто речь шла о пустяке. – Это уже решённый вопрос. Просто формальность. Ты станешь моей женой, тебе не о чем переживать.

Меня словно холод обдал, но я выдавила улыбку. – Понимаю.

– Вот и отлично, – он крепче сжал мою руку. – Завтра познакомишься с моими родителями.

Я чуть запнулась на ходу. – А кто твои родители?

Он усмехнулся. – Не хочу тебя пугать… Но мой отец – начальник управления.

– Начальник… управления? – переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

– Да, самый главный среди стражи, – подтвердил он с гордостью. – Ты понравишься ему, я уверен.

– Конечно, – пробормотала я. – Если надо… то познакомлюсь.

Глава 35

Он проводил меня до двери и задержал мою руку чуть дольше, чем следовало. – Отдыхай. Завтра будет особенный день, – сказал он с улыбкой и наконец отпустил.

Я вошла в дом, закрыла за собой дверь и выдохнула так, будто с плеч упал мешок камней. Сердце всё ещё колотилось.

В гостиной меня ждали Неш и Макс. Их взгляды в упор встретили меня, тяжёлые, требовательные.

– Ну? – первым нарушил тишину Макс.

Я опустилась на стул, сжав пальцы. – Артефакт работает, – выдохнула. – Они его включили. И он… среагировал на меня.

Макс резко выпрямился, в глазах вспыхнул огонь. – Что?

– Дважды, – призналась я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Они думают, что это ошибка. Но я знаю, что это не ошибка. Неш, ты ведь сказал, что наполнил меня тьмой. Они сейчас его чинят, но через два дня будет новая проверка и я думаю, что в совпадение никто не поверит.

Тишина повисла глухая, как перед грозой.

Неш провёл ладонью по лицу, хмурясь. – Это плохая новость. Очень плохая.

– Что это значит? – спросила я едва слышно.

Он посмотрел прямо в глаза. – Что у нас осталось два дня. Не больше. Потом артефакт перенастроят, и скрыться будет невозможно.

Макс стиснул кулаки так, что костяшки побелели. – Два дня, чтобы найти решение. Иначе…

Он осёкся, но слова и не требовались. Я и так понимала.

Я села напротив них и, стараясь звучать спокойно, рассказала всё – о том, что страж поведет меня знакомиться с родителями, и что этот отец вовсе не мелкого чина. – Он начальник управления, – произнесла я, и слова опять легли тяжестью. – Самый главный среди стражи. Завтра я иду к нему в дом.

Макс сжал ложку так крепко, что она заскрипела. – Ты чего? – рыкнул он тихо. – Ты понимаешь, что это опасно? В домах таких людей полно ловушек. Артефакты, сигнальные рунные пластины, проверки аур – всё, чтобы выловить тёмных. Даже то, что сработало у них как «ошибка», может срабатывать на тонкие отклонения. И если у них там есть хоть малейший фильтр – ты в опасности.

Я хотела возразить, объяснить, что это шанс посмотреть, что у них там хранится, – но слово «опасно» уже отозвалось в моих костях. – Я всё понимаю, – сказала я тихо. – Но если я отказываюсь, они подумают, что я боюсь. Если я иду – у меня будет доступ к их дому. Я смогу посмотреть, может, найти следы от яда или рецептуры. Это шанс.

Неш встал, подошёл ко мне и взял меня за руку. Его голос стал ровным, почти научным: – Тогда учись скрывать темную магию. Мы не можем идти наугад. Я покажу, как притушить проявления тьмы.

И хотела бы я сказать нет, не смогла бы. Поэтому дальше начались настоящие лекции. Он объяснил мне на практике, не упуская и теоретические аспекты, как не «дышать» магией – удерживать поток внутри, как сжимать ауру, как делать вид, что эмоции поверхностны; как останавливать тонкие колебания, которые чувствуют другие маги. Неш говорил о дыхании – низком, счётном, о внутреннем щите, который не гасит свет, а лишь не даёт ему «поймать» твою тьму.

– Представь, что тьма – вода в кувшине, – сказал он, глядя прямо в глаза. – Не плескай её, не наливай никому в руку. Держи крышку плотно закрытой. И не думай о ней. Если начнёшь думать – она зашевелится.

Мы встали в середине гостиной. Неш положил ладони мне на плечи и замедлил дыхание. Я пыталась подстроиться – вдыхать и выдыхать по его счету, визуализировать «крышку» над своей сущностью. Первые попытки были жалкими. Тьма в груди, будто любопытный котёнок, выгибалась и требовала внимания; когда я отвлекалась на дыхание, свеча в углу вдруг подрагивала, волос на руке шевелился. Макс хмурился, сжав кулаки.

– Ещё, – мягко сказал Неш, – крепче. Зажми. Представь, что всё, что тянет тебя наружу, – вода в узком горле бутылки, она не проскользнёт.

Я слышала собственное сердце и его голос, и сосредоточилась. Медленно, но получилось лучше. Я вроде бы смогла скрыть тьму. Но стоило мне расслабиться – даже на секунду – и что-то невидимое тянуло наружу: лёгкое покалывание в ладонях, пульсация у ключицы, слабый холодок на коже. Я ловила эти отклики и снова вжимала «крышку».

Макс стоял рядом, не вмешиваясь, но в его взгляде читалась тревога и бессилие. Он подошёл ближе и прошептал: – Если что-то пойдёт не так, мы рядом. Но не делай глупостей, Сора. Ты – не инструмент, ты человек. Тебе не надо рисковать собой.

Я кивнула, потому что никакие доводы не могли сейчас иметь силу, кроме желания помочь – и страха перед тем, что может случиться, если я облажаюсь.

Мы тренировались ещё час: Неш учил меня тонким сигналам, как притворно «отключать» ауру, как держать взгляд ровным, как не позволять сердцу выдать тревогу. Это было не идеально: я смущённо вздрагивала от малейшего касания своего голоса, от чьего-то смеха за стеной, от случайного движения на улице. Но к концу тренировки у меня получалось дольше удерживать спокойствие; свечи в комнате горели ровнее, волосы на руках реже шевелились.

– Не рассчитывай на волшебство, – сказал Неш, отступая на шаг и глядя на меня прямым, суровым взглядом. – Это не защита от приборов. Это попытка не выдавать себя. Если в доме будет активный артефакт – он может тебя «прозвонить». Поэтому будь осторожна и уходи, если почувствуешь себя в опасности.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось и одновременно наполнилось решимостью. Два дня – это мало, но у нас есть план и время на подготовку. Я посмотрела на них обоих и, несмотря на усталость и страх, ответила твёрдо: – Я пойду завтра. Я справлюсь. Не могу не справиться.

– Хорошо. Давай еще два круга повторений и все, – не могу угомониться мой некромант.

Я уже едва держалась, сидя на месте. Язычок огня в свече плясал перед глазами, слова Неша становились длиннее и тягучее, и я поймала себя на том, что просто зеваю, не в силах больше сосредоточиться.

– Всё, хватит, – усмехнулся Макс, подходя ближе. – Она сейчас прямо здесь заснёт.

– Ещё немного, – пробормотала я, но он лишь покачал головой.

– Нет, Сора. Хватит. – Неш встал, забрал у меня из рук камешек, на котором я должна была сосредотачиваться, и мягко, но решительно поднял меня с места. – Нам всем нужен отдых.

Я хотела возразить, но зевок снова предательски вырвался, и мужчины обменялись понимающими взглядами.

– В кровать, малышка, – сказал Макс. Он подхватил меня на руки и понёс в спальню. С этими двумя мне и не особо нужны были ноги. Я все время была на руках.

Я уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя стук его сердца и спокойное, уверенное тепло, от которого мои собственные сомнения словно растаяли.

Он уложил меня на постель, и почти сразу рядом оказался Неш. Они оба смотрели на меня так, что дыхание перехватило: не только с нежностью, но и с жадной, бережной жаждой.

– Сегодня ты слишком устала, – тихо сказал Неш, касаясь пальцами моего лица. – Поэтому мы будем осторожны. Немного расслабим тебя, чтобы ты лучше спала и все.

– Покажем тебе, какими нежными могут быть темные, – подтвердил Макс и наклонился ко мне, коснувшись моих губ. Поцелуй был мягким, глубоким, и я поддалась ему с удивительной лёгкостью.

Рядом Неш наклонился и поцеловал меня в висок, в щёку, скользнул к шее, и от его прикосновений по коже побежали мурашки.

Я не заметила, как мои руки обвили шею дракона, а потом и потянули к себе некроманта. Их тепло окружило меня со всех сторон. Они ласкали меня неторопливо, как будто смаковали каждую секунду, и я чувствовала, как усталость уходит, а внутри рождается что-то совсем другое – томительное, сладкое, волнующее.

Макс склонился ниже, оставляя поцелуи на моей ключице, а Неш приподнял мою руку и коснулся её губами.

– Ты наша, – сказал он так уверенно, что я не смогла не поверить.

И они оба, по очереди и вместе, продолжали любить меня – мягко, бережно, так, словно я была их самой драгоценной тайной.

Время растворилось. Был только свет свечи, их дыхание, мои тихие вздохи и шелест простыней, когда они снова и снова возвращались ко мне в поцелуях и ласках.

И когда наконец я обессиленно улыбнулась, укладываясь между ними, они обняли меня с двух сторон, и я впервые за долгое время заснула не с тревогой, а с ощущением, что нахожусь в самом безопасном месте в мире.

«У меня мужья», – подумала я, и сердце забилось чуть быстрее. Какая нелепость. Как абсурдно это звучало. Но почему-то не пугало.

Утром, проснувшись, я привычно поднялась, чтобы провести утренний ритуал. Казалось, всё как всегда: я встала перед алтарём, сложила ладони, закрыла глаза. Но уже в первые секунды почувствовала неладное.

Свет… не отзывался. Он был где-то рядом, но будто за завесой. Я словно стучалась в закрытую дверь, и каждое слово молитвы эхом возвращалось ко мне, не находя отклика.

Я продолжала, пытаясь пробиться, стараясь удержать голос ровным, но сердце билось всё быстрее. Ощущение было, будто свет ускользает от меня.

Я закончила ритуал, но вместо ясности и лёгкости ощутила усталость и смятение.

– Что со мной? – прошептала я, опуская руки.

Глава 36

В комнате было тихо. Только огонь свечи колебался, будто подслушивая мои сомнения.

Кажется, вчерашняя ночь изменила не только моё сердце, но и саму меня.

Я привычным движением зажгла свечи у алтаря. Тонкие огоньки дрогнули, отражаясь в гладкой поверхности чаши с водой. Я вдохнула поглубже, сложила ладони у груди и закрыла глаза.

– Свет, направь меня, – прошептала я, начиная молитву.

Обычно всё происходило почти сразу: лёгкое тепло пробегало по пальцам, словно меня брали за руки; мягкий шёпот наполнял сердце, и я ощущала, как внутри вспыхивает ясность. Но сегодня…

Я ждала. С каждой секундой повторяла слова, точно зная их наизусть, и слушала. Но ответ не приходил. Вода в чаше оставалась неподвижной, огоньки свечей не тянулись к моему дыханию, как всегда.

Я усилила голос:

– Свет, прими моё служение. Я благодарю за день минувший и за день грядущий. Храни меня и тех, кто придёт за помощью.

Я открыла глаза – и вздрогнула. Обычно в этот момент вода слегка колыхалась, будто её касался невидимый луч, а свет от свечей мягко усиливался. Но сейчас всё было мёртво-спокойно.

Я опустилась на колени и повторила слова снова, чувствуя, как упрямое отчаяние сжимает горло.

– Свет, я твоя дочь… ты слышишь меня?

Но в ответ было только собственное дыхание.

Я с силой опустила ладони на каменный край алтаря. Сердце колотилось так, будто я бежала. Ощущение было, что я говорю в пустоту. Что связь рвётся.

Я закончила молитву, как и положено, хотя внутри всё кричало, что ритуал не удался. Поклонилась, отступила и погасила свечи.

И только тогда заметила, что руки дрожат.

Я стояла у двери, ощущая, как слова застревают в горле. За дверью уже собиралась очередь – слышался гул голосов, редкие кашли, шорох шагов. Люди ждали меня, как всегда. И я знала: они будут ждать до последнего, пока не приму их.

Я глубоко вдохнула, отворила дверь и сразу встретилась с десятками глаз. Кто-то улыбнулся с надеждой, кто-то выглядел усталым, а кто-то и вовсе держал ребёнка на руках.

– Свет направит, служительница, – раздалось со всех сторон.

Я собрала в кулак остатки решимости, подняла ладонь. – Сегодня приёма не будет, – сказала я тихо, но так, чтобы услышали все.

Наступила тишина. Даже дети замерли.

– Я… чувствую себя плохо, – добавила, стараясь смотреть поверх голов, а не в глаза. – Мне нужен день, чтобы восстановить силы. Простите.

В толпе зашумели.

– Но, служительница… – шагнула вперёд пожилая женщина с повязанным платком. – Я шла к вам с утра. Сын мой, он снова в лихорадке…

– У меня… ребёнок, – заговорил мужчина с младенцем на руках. – Он почти не ест. Я надеялся…

Каждое слово било сильнее, чем кнут. Я чувствовала, как дрожат пальцы на дверной раме. Но я не могла. Свет почти не отзывался, и если я попробую лечить – могу навредить.

– Прошу, – сказала я. Голос едва не сорвался. – Сегодня я не смогу вам помочь. Вернитесь завтра.

Кто-то недовольно вздохнул. Кто-то с досадой опустил голову. Женщина с сыном долго не уходила, пока другие не начали уводить её под руки.

Толпа расходилась медленно, с тяжёлыми взглядами и глухим ропотом.

Я стояла, пока последний прихожанин не скрылся за поворотом. Лишь тогда прикрыла дверь, опустила лоб к холодному дереву и позволила себе выдохнуть.

Дом был наполнен тишиной. Но эта тишина давила сильнее, чем чужие ожидания.

Я вошла в дом и сразу же закрыла за собой дверь, будто отгораживаясь от сотен взглядов, что ещё жгли спину. Сначала я пыталась сдержаться, но стоило сделать шаг вглубь, как слёзы сами брызнули из глаз. Слабость, стыд, боль – всё навалилось разом. Я прикрыла лицо ладонями и, всхлипнув, почти рухнула на колени прямо в прихожей.

– Сора, – тихий голос Неша прозвучал так близко, что я вздрогнула. Он появился из тени, как всегда, будто был здесь с самого начала. Осторожно коснулся моего плеча, и я, сама не понимая как, уже уткнулась в его грудь, захлёбываясь слезами.

– Я подвела их, – прошептала я сквозь рыдания. – Они пришли ко мне за помощью… а я… я даже руку не смогла поднять. Свет… он не откликнулся.

Неш гладил меня по волосам, и в его касаниях не было ни укора, ни удивления. Только спокойствие и тепло. – Ты не подвела, малышка. Ты человек. Ты не машина света, которая обязана работать без устали.

– Но они верят во мне, – всхлипнула я. – А я их прогнала…

– Ты спасала их день за днём, – услышала я глухой, но твёрдый голос Макса. Он подошёл почти неслышно и теперь опустился рядом, обняв меня с другой стороны. Его горячая ладонь легла мне на спину, уверенно и властно. – Имеешь право хоть раз подумать о себе.

Я всхлипнула сильнее, но теперь уже от того, что грудь сдавливала не только боль, а ещё и благодарность. Они оба держали меня – один холодным спокойствием, другой горячей силой, и в этой двойной опоре мне было не так страшно от того, что со мной происходило.

– Всё будет хорошо, – сказал Неш. – Мы разберёмся. – Мы не дадим тебе успасть и найдем выход, – добавил Макс.

Я ещё сидела между ними, уткнувшись в грудь Неша, когда заметила, что Макс вдруг напрягся. Его рука, державшая меня за спину, дрогнула, а дыхание стало резким, рваным. Он тихо зарычал, будто сдерживая боль, и резко отстранился, поднявшись на ноги.

– Макс? – я вскинула голову, сердце ухнуло вниз.

Он стоял посреди комнаты, опираясь ладонью о стену. Крупные жилы на его шее вздулись, плечи дрожали. Он пытался выровнять дыхание, но каждый вдох будто давался с боем.

– Тьма… – выдохнул Неш, мгновенно оказавшись рядом. Его глаза вспыхнули тревогой. – Ему не хватает твоего света. Сора, он держался только потому, что ты делилась силой.

– Но… я же… – я в ужасе прикрыла рот рукой. Вспомнила, как сегодня Свет почти не откликался. – Я… я не могу…

– Спокойно, – Неш резко развернулся ко мне. Его голос был холодным, собранным, но под этой маской чувствовалась тревога. – Попробуй. Даже если мало – дай ему хоть что-то. Нужно его стабилизировать.

Я бросилась к Максу. Он уже сполз на колени, прижимая руку к груди, там, где билось сердце, отравленное ядом. Его глаза налились красным огнём, дыхание срывалось на хрип.

– Макс! – я схватила его за лицо, заставляя смотреть на меня. – Слышишь? Дыши… пожалуйста, дыши.

– Сора… – его голос был хриплый, сорванный. – Я не… отпущу тебя…

Слёзы сами брызнули из глаз. Я закрыла их, пытаясь сосредоточиться. Внутри всё было пусто, словно Свет отвернулся. Но я всё равно сложила ладони у его груди, прижалась лбом к его плечу и зашептала молитву. Слова путались, голос срывался, но я молила.

И вдруг что-то вспыхнуло – не ярко, не так, как раньше. Едва заметное тепло, робкий огонёк. Я вложила его в Макса, и он вздрогнул, резко втянул воздух. Его сердце билось сильнее, и я почувствовала, как яд на миг отступил.

Но этого было мало. Он всё ещё дрожал, зубы стиснуты до скрежета.

– Недостаточно, – процедил Неш, опускаясь рядом. Его ладонь легла мне на плечо, и я почувствовала, как тьма мягко подталкивает меня, будто открывая во мне больше сил. – Ещё, малышка. Не сдавайся.

Я закусила губу до крови, выпрямилась и снова закрыла глаза. И тогда Свет, словно нехотя, но всё же отозвался сильнее. Поток прошёл через меня в Макса. Его дыхание стало ровнее, плечи перестали трястись. Он схватил меня за запястье и удерживал, будто боялся отпустить этот тонкий источник жизни.

И лишь когда его тело расслабилось и огонь в глазах угас до обычного тёмного блеска, я выдохнула. Сил больше не было. Я пошатнулась, и Макс поймал меня, прижимая к себе уже совсем другим, благодарным движением.

– Ты спасла меня, – сказал он, его голос был низким, хриплым, но уверенным. – Снова.

Я дрожала в его руках и не могла ответить. Всё внутри звенело от усталости и страха.

Мы оставили Макса в покоях. Он упрямо пытался уверить нас, что всё в порядке, но было видно – каждая мышца его тела просила покоя. Наконец он улёгся и закрыл глаза, тяжело дыша.

Неш молча взял меня за руку и увёл в другую комнату. Там остановился, повернул меня к себе и внимательно всмотрелся в лицо.

– Что с тобой? – его голос был тихим, но в нём звенела напряжённость. – Ты выглядишь так, будто потеряла почву под ногами.

Я прижала ладони к груди. – Я и правда не знаю, что со мной, Неш… – выдохнула я. – Свет не слушается, силы утекают, и я… я боюсь, что перестаю быть собой.

Он нахмурился. – Сора, запомни: душа не может сменить цвет. Если ты родилась светлой, то останешься ею.

Я дрогнула. Слова сами сорвались: – А если… у моей души не было цвета?

Глава 37

Он замер, глаза его сверкнули.

– Что ты имеешь в виду?

Я глубоко вдохнула, понимая, что назад дороги не будет. – Я… не отсюда. Я попала сюда случайно. Моя душа пришла из другого мира, в это тело. У него была своя жизнь, своё имя, но теперь – только я.

Некромант выругался так тихо, что это было похоже на шёпот. Он прошёлся по комнате, затем резко вернулся и прижал ладонь к моему лицу, заставляя смотреть ему в глаза.

– Вот оно что… – прошептал он. – Теперь всё ясно. На самом деле это многое объясняет. Ты так на них не похожа. Не думаю, что полюбил бы истинно светлую… Ты не рождённая светлая. У тебя нет этой основы. А значит… Ты становишься тёмной, малышка.

– Но… – голос мой сорвался, – я же не хочу становиться тёмной. Я не выбирала этого!

Неш нахмурился сильнее. – Выбор тут ни при чём. Разве ты выбирала быть светлой? Нет. Свет тебя не держит, потому что ты не часть его. А тьма принимает тебя, потому что ты жена темных. Ты не понимаешь, что это значит?