Текст книги "Босс, разреши мне любить (СИ)"
Автор книги: Тина Рамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Босс, разреши мне любить
Глава 1
События происходят после книги «Бывшие. Всё ещё болен тобой».
Полина
– Так, девочки, выдох! Медленно опускаем гантели, тянемся макушкой вверх. Отличная работа, сегодня вы просто умнички!
Я хлопаю в ладоши, завершая заминку, и облегченно выдыхаю. Двенадцать женщин разных возрастов, от студенток до уверенных в себе дам бальзаковского возраста, синхронно тянутся, улыбаясь своим отражениям в зеркальной стене.
– Спасибо, Полечка! – вытирает лоб спортивным полотенцем Лена, владелица сети салонов красоты, которая после моих тренировок перестала жаловаться на боль в пояснице. –Ты просто волшебница. Хорошего тебе дня!
– И тебе, Лен! Девочки, всем спасибо, не забывайте пить воду. До завтра!
Я стою в центре зала групповых программ, провожая их теплыми улыбками. Стеклянные двери плавно смыкаются за последней клиенткой, и в зале наконец воцаряется привычная, уютная тишина. Ее нарушают лишь ненавязчивый гул кондиционеров и приглушенные звуки из основного зала: ритмичная музыка и уверенный стук железа о прорезиненный пол.
Я люблю этот момент приятной усталости после функциональной тренировки. И вообще, я просто обожаю свою работу.
Мне двадцать три, и за плечами у меня уже почти целая жизнь, посвященная спорту. Школьная легкая атлетика, университет, а теперь вот – финишная прямая магистратуры по специальности «Спортивная медицина и реабилитация».
Звучит заумно, но на деле это значит, что я понимаю человеческое тело лучше, чем некоторые врачи. Я знаю, как заставить мышцы работать, как избежать травм и как вернуть человеку радость движения.
Ровно три года назад, едва получив диплом бакалавра, я пришла работать в фитнес-клуб «Титан». Я пришла сюда осознанно. Потому что «Титан» – это не просто качалка у дома. Это флагманская сеть, и, главное, этоеготерритория.
Я люблю «Титан». Люблю запах прорезиненных покрытий, звон железа, энергичную музыку и горящие глаза клиентов, которые впервые за месяц видят на весах цифру меньше. Но в моей идеальной спортивной рутине есть один крошечный, но чертовски важный нюанс.
Пункт, который каждый день тихонько, но методично разбивает мне сердце.
Владелец сети. Игорь Викторович Сивцов.
Я иду к ресепшену, чтобы сверить свое расписание на вторую половину дня. Наш администратор Оливия Андреевна увлеченно печатает, не поднимая глаз. Я бросаю взгляд на настенные часы.
Ровно 8:15.
Я невольно выпрямляю спину и по привычке поправляю тугой пучок. Бесполезно: несколько светлых завитков уже успели выбиться и мягкими пружинками легли у висков. Мои кудри живут по собственным законам и на любые попытки собрать их в «идеальную прическу» отвечают тихим бунтом.
Я знаю: минута в минуту, прямо перед стеклянным крыльцом клуба, затормозит черный, тонированный «Гелентваген». Игорь ненавидит опаздывать. Эта его педантичность всегда казалась мне забавной, потому что совершенно не вязалась с его внешностью.
Снаружи доносится глухой, басистый звук мощного мотора, а затем мягкий хлопок двери.
Мое сердце, как и каждый раз последние три года, предательски срывается с места и начинает отбивать сумасшедший ритм где-то в районе горла. Я задерживаю дыхание, впиваясь взглядом в автоматические двери.
Он входит.
Игорю двадцать семь, но в нем нет той лоснящейся, напомаженной солидности, которую так любят демонстрировать другие владельцы премиальных клубов. Никаких дорогих костюмов-троек, никаких золотых часов на запястье и пафосных аксессуаров. Игорь терпеть не может «успешный успех» и внешнюю мишуру.
Он за комфорт, за суть, за результат.
Сегодня на нем, как и часто бывает, самая обычная черная хлопковая футболка, которая до обидного хорошо облегает широкие плечи и рельефную грудь. Ниже – синие джинсы и удобные кроссовки. В правой руке он лениво перебирает ключи от машины. Он выглядит как парень, который только что сбежал с утренней пробежки, а не как владелец многомиллионного бизнеса.
– Доброе утро, Игорь Викторович, – заискивающе тянет Оливия, поднимая глаза.
Она улыбается мягкой, интимной улыбкой, предназначенной только для него.
Ланская даже не встает, только слегка наклоняет голову, и в этом движении – вся правда об их отношениях. Ни для кого в этом клубе уже давно не секрет, кто делит с Игорем его кровать по ночам.
Они, конечно, стараются держать марку: ни единого прикосновения при сотрудниках, ни одного лишнего слова, всё строго в рамках профессиональной этики.
Игорь и Ланская старательно играют в «начальника и подчиненную», но стоит им встретиться взглядами – и всё тайное становится очевидным. Особенно когда Оливия думает, что на неё никто не смотрит.
– Доброе, Оливия, – его голос низкий, с легкой хрипотцой, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки.
– Вы сегодня рано. Не спалось?
Он лишь усмехается уголками рта и кивает:
– Работа не ждет.
Он проходит в двух шагах от меня. Я стою так близко, что могла бы коснуться его рукава, если бы протянула руку. Но я не протягиваю. Я просто стою, впитывая каждую деталь: то, как напрягается его спина под тонкой тканью футболки, как уверенно он ступает, как слегка наклоняет голову.
Для него я – невидимка. Просто часть интерьера. Очередной тренер в форме клуба, которых у него в сети сотни. Он не помнит, что я работаю здесь с самого открытия.
Он не знает, что я тайно сохну по нему много-много лет.
Двери лифта за ним закрываются, и только тогда я наконец разрешаю себе выдохнуть.
Но выдохнуть до конца не получается. Вместе с воздухом кондиционера до меня долетает его шлейф. Терпкий, холодный аромат ветивера, дорогой кожи и чуть уловимой нотки морозной хвои.
Этот запах всегда действует на меня как триггер. От него перехватывает дыхание, а где-то глубоко за грудиной разливается тягучая, горячая волна. Боль и желание, сплетенные в тугой узел.
Я прижимаю ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце, и тихо, одними губами шепчу в пустоту:
– Доброе утро, Игорь.
Он, конечно же, не слышит. И никогда не услышит.
Глава 2
Полина
– Каро, спину держи! Ты не в метро едешь, ты тягу делаешь. Втяни лопатки, да-да, вот так. Отличная работа, еще три повторения!
Каролина кряхтит, но спину выпрямляет. Ее лицо сосредоточенное, на лбу выступил мелкий пот, а идеально уложенные (даже на тренировке!) тёмные волосы собраны в высокий хвост. Она делает румынскую тягу с гантелями по двадцать килограммов каждая, и я с гордостью наблюдаю, как чётко работает ее биомеханика.
Полтора года назад Каро пришла ко мне в «Титан» совсем другой. С избытком массы тела, зажатой, с глазами, полными боли и решимости одновременно.
Она тогда сказала мне на первой тренировке, глядя в пол: «Тренер, я хочу, чтобы меня перестали называть коровой». Я тогда кивнула и ответила: «Мы сделаем так, чтобы на тебя смотрели с восхищением».
И мы сделали.
Сейчас Каролине двадцать пять, и она – машина. Сухие, рельефные мышцы, чёткий пресс, сильные ноги. Она участвует в конкурсах фитнес-бикини и уже три раза брала призовые места. А через два месяца у неё очередной выход на сцену, и я готовлю её к этому событию, как к Олимпиаде.
– Фух! – Каро ставит гантели на пол и вытирает лоб полотенцем. – Полька, ты тиран. Я тебя ненавижу.
– За это ты меня и любишь, – смеюсь я, подавая ей бутылку воды. – И через пару месяцев ты скажешь мне спасибо. Проходили уже.
– Никогда! – Каролина залпом выпивает половину бутылки и облокачивается на стойку с гантелями. – Ладно, спасибо. Ты лучшая, но всё равно тиран!..
Она обнимает меня за плечи и чмокает в щеку. Каро вообще очень тактильная – она обнимается, целуется, хлопает по спине. Для нее это способ показать, что она любит. А любит она, надо сказать, немногих.
Каролина ненавидит мужчин. Точнее, она ненавидела их, когда была «толстой». Тогда они обзывали её «коровой», «слоном в купальнике», «жирной коровой». Один парень даже снял видео, как она ест в столовой, и выложил в соцсети с подписью «Посмотрите, как жрёт эта бегемотиха». Каро тогда чуть не покончила с собой.
Но потом она пришла ко мне. И мы сделали из нее другую Каролину. Теперь она стоит на сцене и срывает аплодисменты, и посылает любого мужика, который пытается с ней флиртовать. А ухажеров у нее теперь достаточно.
– Так, отдыхаем минуту, потом идём на жим ногами, – говорю я, проверяя таймер на смарт-часах. – И не расслабляйся, у нас еще сорок минут ада.
– Ты садистка, Полька. Все как я люблю, – Каро подмигивает и идёт к тренажеру.
Я иду за ней, поправляя хвост. Несколько упрямых светлых кудрей уже выбились и щекочут шею. Я машинально заправляю их за ухо и поднимаю глаза.
И замираю.
Игорь.
Он на соседнем тренажере – делает жим лежа. На нём сегодня серая спортивная майка без рукавов, и я невольно задерживаю взгляд. Его руки покрыты татуировками: от запястий до плеч тянется сложная композиция: геометрические узоры, надписи на латыни, какие-то символы, которые я не могу разобрать.
Майка при каждом движении приподнимается, и я вижу, как татуировки расползаются выше – на грудь и на шею. Одна, кажется, уходит под ключицу, прямо к сердцу. Я не знаю, что там изображено, но мне всегда хочется узнать.
Он работает сосредоточенно, четко, без суеты. Штанга опускается, поднимается, опускается. При каждом движении мышцы напрягаются, и татуировки словно оживают… изгибаются, растягиваются, дышат вместе с ним.
Капля пота скатывается по его шее, исчезает в воротнике майки, и я ловлю себя на том, что слежу за ней, как загипнотизированная.
– Поль...
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Каро стоит в двух шагах от меня, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с той самой усмешкой, которая означает: «Ну всё, попалась».
– Что? – я чувствую, как красная волна приливает к щекам.
– Ты опять на него пялишься… – Каро кивает в сторону Игоря, даже не поворачивая головы. – Дорогая, ты меня конечно извини, но ты должна следить за моей техникой, а не за тем, как Сивцов жмёт штангу.
– Я следила, – бурчу я, отворачиваясь. – На секунду отвлеклась.
– Ага, конечно, – Каро подходит ближе и тихо, но настойчиво шепчет: – Полька, послушай меня. Ты уже третий год вздыхаешь по этому мужику. Ты смотришь на него, как голодная кошка на сметану. Ты, черт возьми, даже знаешь какой кофе он пьет.
Я молчу, пялюсь в стену. Жар ползет вверх по шее, пока не омывает смущением щеки.
– Раз ты так одержима этим мужиком, – Каро берёт меня за плечи и поворачивает к себе. – Признайся ему. Просто скажи: «Игорь, ты мне нравишься». И посмотри, что будет. Может, он ответит взаимностью. Может, ты ему тоже нравишься, просто он не знает, как подойти.
– Каро, ты несёшь чушь, – я пытаюсь отстраниться, но она держит крепко. – Где он, и где я. Ты серьёзно думаешь, что владелец сети фитнес-клубов, у которого любовь с Ланской и вокруг которого вьются модели и блогершы, посмотрит на обычного тренера?
– Во-первых, у него нет никакой любви с вашей Оливией, – Каро фыркает. – Это просто секс на одну ночь, зуб даю.
– Без зубов останешься, Каро…
Каролина прищуривается, и игнорируя мое замечание, продолжает:
– Во-вторых, плевать на статус. Ты красивая, умная, ты – профессионал в своем деле. Дипломированный! Это, извините, не онлайн-курсы! Ты лучше всех этих фитоняшек, которые вешаются на него ради денег.
Каролина притягивает меня к себе за локоть, наклоняется к самому уху и шепчет, словно мы делим государственный секрет:
– В-третьих, ты не «обычный» тренер, Полька…
Она отстраняется и хитро приподнимает бровь. Я отлично понимаю, что она имеет в виду. И от этого понимания меня снова бросает в жар.
Глава 3
Полина
– Каро, прекрати, – шепчу я, чувствуя, как предательски краснеют щёки.
– А что «прекрати»? – она ведет плечом и смотрит мне прямо в глаза. – Поль, давай начистоту. У вас с ним общая история. Ты ведь только из-за него пришла работать в “Титан”...
Я молчу. Потому что горло сжимает так, что невозможно вдохнуть.
Она права. Она знает нашу предысторию. Я рассказала ей про то лето полгода назад, после третьей бутылки вина на ее кухне, когда наконец не выдержала и разрыдалась.
Рассказала про мальчика с обгоревшими коленками, и про то, как спустя тринадцать лет увидела его фамилию на сайте «Титана» и поняла: это он. Тот самый.
Лицо Каролины начинает медленно расплываться, а я проваливаюсь в воспоминания.
…Лето пахло скошенной травой и нагретой на солнце земляникой. Мне было одиннадцать, и то лето я должна была провести у бабушки, в «Тихих Ключах».
Я до сих пор называю это место деревней – так оно осталось в памяти, маленьким и уютным, каким видят его глаза ребёнка. Хотя по факту это был обычный коттеджный поселок, со своими магазинчиками у остановки, старенькой парикмахерской и запахом свежего хлеба из пекарни по утрам.
Я была тем самым нелепым ребенком в больших очках, с вечно выбивающимися кудрями и царапинами на коленках, которые не успевали заживать.
А потом появился он.
Соседский мальчишка, которого бабушка отправила помочь мне донести тяжёлые сумки. Ему было четырнадцать, и он был весь – солнечный, шумный, с разбитой губой и хитрыми карими глазами. Он посмотрел на меня, прищурившись, и сказал:
– О, новые люди. Ну, привет, очкастая. Пойдем, покажу тебе, где у нас черешня самая сладкая.
И я пошла.
Мы провели вместе всё то бесконечное лето. Хотя, если быть честной, Игорь редко бывал один. С ним всегда была его сестра-двойняшка Лиза и ее подружка Варя, кажется… Лиза была его полной противоположностью: если он был шумным, вечно испачканным и дерзким, она оставалась тихой, аккуратной «хорошей девочкой» в чистых платьицах.
Был ещё старший брат, Марк. В свои семнадцать он уже жил в мире взрослых, целыми днями просиживал с учебниками, готовясь к отъезду за границу, и на нас, мелюзгу, почти не обращал внимания.
А самым младшим был крошечный Левушка. Ему тогда был всего год, и я видела его лишь мельком, в те редкие выходные, когда в «Тихие Ключи» наведывались родители. Но именно в те долгие будни, когда мы, дети, были предоставлены сами себе, Игорь и стал для меня всем.
Игорь научил меня лазить на самую высокую яблоню в саду – ту, до которой не доставала даже бабушка. Мы купались в реке до синевы на губах, жгли костёр у старого сарая, и он пёк мне картошку в золе, а потом смеялся, когда я обжигала пальцы.
А в конце августа родители увезли его в город. Я плакала тогда в подушку целую неделю. Я писала ему письма, которые бабушка так и не отправила.
Я ждала его следующее лето. И следующее за ним. Но Игорь так и не вернулся в «Ключи». Ни через год, ни через два, ни через три. А я обещала себе, что когда-нибудь я его найду.
И нашла. Спустя тринадцать лет. Только вот он… не узнал меня.
– Поль, ты меня слышишь? – Каро щелкает пальцами перед моим лицом, и я резко выныриваю из своих воспоминаний. – Я говорю, тебе нужно попробовать с ним хотя бы заговорить.
Настроение, как всегда, летит куда-то вниз. Потому что я снова вспомнила главную, самую больную деталь: Игорь так и не узнал меня. А я так и не нашла в себе смелости намекнуть ему, кто я.
Это чертовски больно. Но я давно научилась не зацикливаться – просто любить его со стороны, украдкой, как делают все трусихи.
– Все, Каро, хватит об этом, – обрываю я резко, и подруга сразу замолкает. Каролина слышит мрачные нотки в моем голосе, поэтому не начинает уговаривать дальше. – Пошли на ягодичный мост. Хватит болтать.
– Ладно, – Каро хлопает в ладоши и решительно разворачивается к тренажеру. – У нас через два месяца выход на сцену, и я не собираюсь проигрывать этой стерве из «Олимпа».
Она разворачивается и идёт к тренажеру, гордо вскинув голову.
Я поворачиваю голову в ту сторону, где недавно занимался Игорь. Он закончил подход и садится на скамью.
Боже, какой же он мужественный!.. Даже красный, потный, с вздувшимися венами на руках – он всё равно красив, как чёртов греческий бог. Внутри всё трепещет, а внизу живота разливается сладкая, тяжёлая волна.
Игорь берет бутылку воды, пьёт, и на секунду, всего на одну секунду, его взгляд скользит по залу. И останавливается на мне.
Моё сердце пропускает удар.
Но потом его взгляд скользит дальше, и он смотрит на часы. Встает, вытирает лицо полотенцем и идёт в сторону раздевалки.
Он не увидел меня. Снова.
Глава 4
Полина
Я провожаю Каро домой и продолжаю работу. Групповая тренировка проходит на одном дыхании. Я показываю, объясняю, поправляю технику. Моя стихия. Моя территория.
Потом – индивидуальная тренировка с Еленой Викторовной, клиенткой после эндопротезирования коленного сустава. Мы работаем медленно, аккуратно, я слежу за каждым ее движением. Через час она уходит, довольная, с лёгкой походкой, которую мы вместе восстанавливали полгода.
Я иду в раздевалку, чтобы переодеться после окончания смены, и в этот момент вибрирует телефон.
На экране имя нашей администраторши.
Я хмурюсь. Мы с Оливией общаемся только по рабочим вопросам, и то редко. Я нажимаю «ответить».
– Да?
– Полина, поднимись ко мне в кабинет, – голос Оливии сухой, без единой лишней эмоции. – Срочно.
– Что случилось?
– Поднимись, – повторяет она и сбрасывает вызов.
Я стою, сжимая телефон в руке. Сердце почему-то начинает колотиться быстрее. Звучит устрашающе. Может, кто-то из клиентов пожаловался? Может, я что-то нарушила? Я быстро проверяю в голове расписание – всё чисто. Тогда зачем?
Поднимаюсь на второй этаж, где находятся кабинеты руководства. Стучу в дверь Оливии.
– Войдите, – доносится ее голос.
Я толкаю дверь, и мое сердце проваливается куда-то в район пяток.
Он здесь!..
Игорь сидит на диване без футболки, в одних чёрных спортивных шортах. Его спина обнажена, и я вижу всё: широкие плечи, рельефные мышцы, тёмные линии татуировок, которые расползаются по всей спине – от плеч до поясницы. Крупная композиция на левой лопатке, графичные узоры на правой, узкая полоса, уходящая к шее.
Он морщится. Оливия стоит сзади и мнет ему спину. Её идеально наманикюренные пальцы надавливают на мышцы, но Игорь от каждого её движения только сильнее сжимает челюсти.
Он даже не смотрит на меня. Смотрит в телефон, что-то печатает, и от каждого движения Оливии его лицо искажается от боли.
– Полина, заходи, – Оливия наконец поднимает глаза и машет рукой. – Ты же разбираешься в реабилитологии? У нашего Игоря Викторовича, кажется, мышца растянулась. Я пытаюсь размять, но он говорит, что только хуже.
Игорь не поднимает глаз. Он продолжает печатать, и я замечаю, как напряжена его шея и мышцы ходят под исчерченной татуировками загорелой кожей.
– Подойди, посмотри, – Оливия отступает на шаг и жестом подзывает меня. – Может, ты поможешь.
Я делаю шаг вперёд, потом ещё один. Моё сердце колотится так громко, что кровь начинает стучать в висках. Я подхожу к дивану сзади, и теперь я стою прямо над ним.
Видеть его спину вблизи – это слишком для меня. Просто взрыв чувств. Я вижу каждую мышцу, каждый изгиб, каждую татуировку. Капля пота медленно скатывается по его позвоночнику и исчезает в поясе шорт.
Я сглатываю и заставляю себя сосредоточиться.
– Игорь Викторович, – мой голос звучит удивительно ровно. – Можете наклонить голову вперед? Медленно.
Он не отвечает сразу. Потом, не поднимая глаз от телефона, медленно наклоняет голову.
– Теперь поднимите правую руку в сторону. До уровня плеча.
Он поднимает руку, и я вижу, как на его лице проступает гримаса боли. Рука дрожит на уровне сорока пяти градусов.
– Хватит, – он наконец откладывает телефон и поворачивает голову. Впервые за всё время он смотрит на меня. Его взгляд скользит по моему лицу, и я не вижу ни капли узнавания в его глазах. – Больно здесь, – он указывает на область между правой лопаткой и позвоночником.
Я киваю и осторожно кладу пальцы на его спину.
Мои пальцы касаются его кожи, и внутри меня всё взрывается. Его кожа горячая, влажная от пота, мышцы напряжены, как стальные канаты. Я чувствую, как под моими пальцами пульсирует его сердце, как дрожат его мышцы.
Я закрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями. Потом начинаю аккуратно прощупывать мышцы.
– Ромбовидная мышца, – говорю я тихо. – И частично трапециевидная. Вы, наверное, делали становую тягу с неправильной техникой? Или резко дернули спину?
Он молчит. Потом тихо говорит:
– Становую. С большим весом.
– Понятно, – я продолжаю прощупывать. – Мышца в спазме. Нужно расслабить. Оливия Андреевна, у вас есть массажный мяч? Или ролик?
– В шкафу, в правом ящике, – Оливия открывает шкаф и достает черный массажный мяч с шипами. – Вот. Только, Полина, ты уверена, что это поможет? Может, лучше просто размять руками? А вдруг ты сделаешь хуже? Я очень переживаю.
Я сжимаю челюсти.
– Я знаю, что делаю. – Я поворачиваюсь к Игорю. – Игорь Викторович, вам нужно лечь на спину. Я подложу мяч под больную точку, а вы будете аккуратно давить на него весом тела. Это поможет расслабить спазм.
– Ой, а может, я помогу? – Оливия делает шаг вперёд, её идеально маникюр блестит в свете лампы. – Я могу подержать мяч, пока он давит. Вдвоем будет удобнее.
– Не нужно, – говорю я ровно. – Это техника миофасциального релиза. Он сам будет давить весом тела. Мне нужно только правильно подложить мяч.
Оливия фыркает, но отступает.
– Ну, как скажешь, – она скрещивает руки на груди и смотрит на меня с усмешкой.
Игорь поворачивает голову и смотрит на меня. Впервые за всё время он смотрит мне в глаза. Его взгляд тяжелый, оценивающий.
– А ты кто? – спрашивает он невзначай, как будто только сейчас заметил моё существование. – Я тебя раньше не видел.




























