Текст книги "Отпусти кого любишь (СИ)"

Автор книги: Тина Милош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

ПРОЛОГ 1

– Ну, вроде бы все решили, документы подписали, теперь можно жить свободно, – со вздохом облегчения сказала женщина, глядя на своего сына, который все эти месяцы договаривался с обоими родителями, помогал им делить совместно нажитое и не остаться без крыши над головой.

– Да, мам, дорого нам ваш с папой развод обходится… – протянул парень, доставая из кармана сигареты. – Жили бы спокойно, без развода…

– Ты же знаешь, что с твоим отцом это невозможно. Он совершенно не считается с моим мнением!

Взгляд женщины остановился на мальчишке лет шести, который с победным криком пробежал мимо. В другой момент Ольга Владимировна даже не взглянула бы на него, но сейчас, видимо, в преддверии новой, свободной от долгого и весьма замужества жизни, она замечала малейшие детали, окружающие ее. А уж такую деталь, которую она тут же озвучила, не заметить было сложно:

– Поразительно, как этот мальчик похож на тебя в детстве! Тебе его мама случайно не знакома?

Евгений посмотрел на ребенка, потом на рыжеволосую девушку, которая схватила его за руку и что-то начала объяснять, и равнодушно ответил:

– Нет, не знакома.

– Бывают же похожие дети! Нужно будет дома пересмотреть твой детский альбом, этот мальчик – совершенно твоя копия!

Парень ухмыльнулся, сделал шаг к автомобилю и замер. К нему навстречу бежала Юля. Та самая Юля, которую он не видел уже много лет после расставания. Кстати говоря, его Юлька тогда сама же и спровоцировала. Долгое время Женя пытался понять причину этого поступка, узнать, чем руководствовалась девушка в тот момент, разрывая долгие и казавшиеся крепкими отношения, но никто с ним не хотел разговаривать, а ее отец и вовсе спустил с лестницы, когда Женя поднял на уши весь подъезд.

… А потом до него дошел слух, что Юлька уехала. Куда, когда и надолго ли – неизвестно.

И вот теперь она в распахнутом белом пальто и на ошеломительно высоких каблуках бежит навстречу.

Женя от неожиданности хотел было раскрыть объятья бывшей девушке, но она, даже не взглянув на него, свернула в сторону.

– Мамочка! – услышал он радостный крик малыша, который так приглянулся матери.

Юлька, не замечая взглядов смотрящего на нее в упор парня и с интересом – его матери, улыбнулась, присела и распахнула руки в сторону бегущего к ней навстречу мальчика.

– Костик, мой родной! Как же я по тебе соскучилась! – с этими словами она обняла ребенка. Потом встала, продолжая держать его на руках.

– Ты приехала раньше, чем мы ждали, – громко заявила девушка, которую Женя поначалу посчитал матерью мальчика.

– Спешила закончить все дела, чтобы Костика быстрей забрать. Правда, сынок? – обратилась она к мальчику, который, сидя на руках у матери, перебирал ее светлые кудрявые волосы, и поцеловала в щеку. Тот в ответ улыбнулся и что-то быстро зашептал матери в ухо.

– Как скоро планируете обратно уезжать? – поинтересовалась рыжая.

– Думаю, послезавтра. Еще немного с родителями побуду, и на самолет.

– Неужели ваша радиоволна без тебя закроется?

– Не закроется, – отмахнулась Юля. – Но оставаться здесь не хочу. Пойдем скорее, нас такси ждет!

С этими словами обе девушки поспешили прочь с места встречи, а Женя продолжил стоять, не в силах пошевелиться. Мысли в голове блендером смешались в вязкую кашицу, мозг отказывался понимать и анализировать происходящее. Ну не бывает такого…!

Ольга Владимировна тоже узнала бывшую девушку сына и, кусая верхнюю губу, ждала взрыва. Взрыва не последовало.

Евгений обошел машину, сел за руль и позвал мать садиться рядом.

– Или ты пешком идти собралась?

ПРОЛОГ 2

Артем Крылов нашел мою старую, заброшенную и позабытую страничку в популярной социальной сети, где я не появлялась уже о-очень давно. Целых пять лет. А ведь я была уверена, что удалила когда-то свой аккаунт…

– Юль, это ты? – с округлившимися глазами разглядывал он фотографии. – Две разных телочки!

Я от души дала ему подзатыльник с явным намеком не проявлять бестактность.

– Я имел в виду, две разных девушки! Эй, а ты случайно пластическую операцию не делала?

– Да, по смене пола! Тём, пять лет прошло… – я сама с интересом листала старые фотографии и оживляла в памяти давно забытые воспоминания. Вот мы с одноклассницей перед выпускным после посещения парикмахерской – я в тот день решилась на первый в жизни эксперимент со своей внешностью и перекрасила свои светлые от природы волосы в иссиня-черный, как вороново крыло… А это – Новый год, и мы с однокурсником в шляпах и масках кривляемся на камеру… Господи, я и забыла об этих снимках! Надо распечатать и оставить на память в альбоме, точно.

– А ты уверена, что не тридцать пять? – не унимался Крылов. – Кто этот парень в маске и шляпе? Кто эта симпатичная рыжая герла? – тщательно рассматривал ведущий программы новостей каждый снимок. – О, да ты на гармошке играть умеешь? А говорила, у тебя нет музыкального образования…

– Это баян! – пояснила я, не желая углубляться в давние уроки музыки, на которые ходила буквально под дулом автомата. – И… не умею я на нем играть. То я так… для красоты момента.

– Ну-ну… – не поверил Артем и указал на следующую фотографию. – А это что за красавчик?

Снова не сдержалась – больно тяпнула коллегу за ухо.

– За языком следи! – попросила его я.

– Не, красивый парень… – тут же нашелся наш ведущий новостей. – А не он ли это…?

– Без комментариев!

Весь эфир показывала Крылову зубы в ответ на его ехидные замечания. Вот что значит профессионал! Он как Цезарь – одновременно и в микрофон связную речь наговаривал, и фотографии на экране ноутбука рассматривал, и комментировал их во время паузы. Мне до него как до Шанхая босиком.

– Ты тут прикольная, мелкая такая… Это что – волосы такие красные? А, это парик… Юль, а тебе идет синий цвет… Кто ЭТО? ЭТО ТЫ? Юля, ты меня разочаровала… Ой, какая ты смешная на этой фотке! Юлек, тебе тут сколько лет? Ты уверена, что двадцать? Не десять, нет? Хотел бы я знать тебя раньше…

Козел…! В перерыве между марафоном и новостями придирчиво разглядывала себя в зеркало. Целых полчаса зависала, то и дело бросая взгляд на экран ноутбука, где была открыта моя аватарка. На этом снимке мне лет девятнадцать, кажется. И ведь не так много лет прошло – почему я так смутно все это помню? Легкое светлое платье, тряпичные балетки с бантиком, взгляд мечтательный куда-то в небо. Да, это я, никаких сомнений. Наивная, доверчивая, застенчивая Юля Белова, и что от нее осталось? Наверное, только обувь без каблуков. Я всегда предпочитала плоскую подошву.

Из зеркала на меня теперь смотрела Юлия Белая. С подачи Крылова я будто заново себя узнавала. Рост маленький. Груди не было и нет. Ненавистная родинка на подбородке. Глаза серые большие. Волосы светлые. Да ну нет, все такая же, только оттенок волос другой – с приятной благородной рыжинкой.

– Белая, с тобой все в порядке? – прошел мимо директор по внештатным мероприятиям. – На свидание собираешься?

– Андрей Владимирович, какое свидание? Мне еще три часа в эфирной зависать, а потом сына на тренировку вести.

– Тренер понравился?

Я молча отмахнулась от начальства – не до него сейчас. Хотя потом по радиостанции наверняка пойдут разговоры… Любит наш народ языками потрепать даже за пределами эфира, ой как любит…

Решила, что мне нужно объективное мнение, и обратилась к Воробьеву.

– Юль, тебе больше заняться нечем? Иди лучше Марине с текстом помоги!

– Ну, Ваня! – продолжала я приставать к программному директору.

– Не знаю я, кто это! Хотя подожди… – Воробьев присмотрелся к фотографии. – Ты, что ли? Тебе здесь десять лет?

Еще один идиот…

Снова вернулась к зеркалу. Красная майка с белой надписью на английском… красно-синяя шотландка… шорты джинсовые… конверсы белые… часы серебряные – вопреки всем правилам на правой руке… маленький золотой крестик на шее… что еще? Да нет, я и раньше подобно выглядела, и рубашка у меня такая же клетчатая была, только не байковая, а обычная. Снова посмотрела на старую фотографию и даже скривилась, признавая, что Тема с Ваней правы. Я изменилась. Глаза щедро подведены карандашом и тушью, чего раньше никогда не было – с косметикой я не дружила. Губы чуть припухшие от помады. Волосы прямые и не пушатся, имеют природный светлый оттенок – стилист поработал. Стрижка другая. Н-да…

Попыталась войти на старую страничку, но оказалась, что не могу вспомнить логин – свой старый номер телефона. Пароль же у меня много лет один и тот же, не меняется.

После безуспешных попыток восстановить страничку, попросила Лёню Мартынова из IT-отдела взломать мой аккаунт – наверняка там материала наберется на несколько тем для марафона.

– Приходи завтра за результатом, – объявил он.

– А быстрее никак? – не терпелось мне прочитать давние переписки.

– Я похож на юзера? – надменным тоном спросил компьютерный гений.

– Да нет… – я попыталась вспомнить, что значит слово «юзер».

– Вот и я так думаю. Поэтому только завтра. А если будешь подгонять – вообще раньше недели не сделаю. Ясно?

– Ясно, – согласилась я с компьютерщиком, не имея другого выхода.

А вечером, смыв с себя всю косметику, вновь принялась разглядывать себя в зеркало, будто впервые видела. Черт бы побрал Артема с этими фотографиями! Мне двадцать восемь лет, а я ерундой какой-то занимаюсь!

Родинка на ключице, прямо в ямочке. Маленький шрам под коленкой, оставшийся от далекого детства, когда я упала с велосипеда. На животе – другой шрам, от кесарева. Родимое пятно на спине. Вроде бы то и вроде бы не то…

Разгадка, которая лежала на поверхности, пришла ко мне не сразу. С подачи того же Артема.

– Юль, человек меняется внешне тогда, когда меняется внутренне, – изрек он глубокую философскую мыслю. – Я не знал тебя в восемнадцать лет, но готов спорить, что тебя поменяло.

Ну и кто из нас идиот? Не люблю копаться в себе – это чревато больными воспоминаниями, но с Крыловым пришлось согласиться. Да, меня поменяло. Конкретно поменяло. Не знаю, что явилось большим катализатором – рождение сына или работа на радио, но той наивной застенчивой девочки с двумя мышиными косичками больше нет. До сих пор непонятно, хорошо это или плохо. Я стала более уверенной в себе, при случае и наглой могу быть. Да, я определенно изменилась. До этого момента я не придавала этому значения, просто проживала день за днем в одном ритме, очень редко выходя за рамки привычного расписания.

С утра просыпаюсь и, заведя Костика в садик, едва успеваю к эфиру. Общая с Максом программа, совместная работа с креативщиками и еще куча сугубо радийной волокиты, когда даже перекусить некогда. После обеда, сломя голову, несусь на другой конец площади в детский сад за сыном, чтобы успеть отвести его на тренировку. После тренировки на всех парах с Костиком под мышкой снова возвращаюсь на студию – на запись анонсов для марафона или недельных слоганов. К концу дня чувствую себя выжатой, как лимон.

Если в течение дня я успею ответить на телефонный звонок – то звонившему очень крупно повезет. Соц. сети? Упаси Господи! Только скайп и только в том случае, если разговор важный. Я не из тех, кто часами мучает телефон, отправляя десятки сообщений. Все нужные люди в легкой доступности и без этого. У меня есть знакомый, достаточно известный и успешный артист. Так вот у него целых два телефона, и на каждый приходят десятки сообщений. Во время эфира, когда он был у нас в гостях, ему пришло около сорока мини-писем от фанаток за час. Да, один мобильник с такой нагрузкой точно бы не справился.

Я же уподобляться телефонному наркоману не хочу. И без этого дел хватает…

Я уеду на такси, провожать не будешь,

Я уеду, не спросив, все равно забудешь.

В караоке до утра петь, что ты со вчера

Не звонишь, не пишешь, не любишь, не целуешь…

(«Не целуешь» – И. Дубцова)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Мне иногда кажется, что я ненавижу свою работу. Правда, это ощущение не стойкое и через короткое время оно проходит. А когда, сломя голову, бегу через всю площадь за сыном в детский сад, едва успевая до закрытия – снова думаю о том, что завтра же с утра напишу заявление на увольнение. И так каждый будний день за редкими исключениями, а иногда не только будний.

На радио я работаю почти три года. За это время успела стать свидетелем мелких обманов, споров, шантажа и даже драк. В эпицентре событий чаще всего оказываются гости радио. Да я и сама успела порядком накосячить и чудом не потерять должность.

Катастрофа: вместо интервью с одной медийной дамой анонсировали другую, причем прямую ее конкурентку.

Трагедия: во время музыкальной паузы забыла выключить микрофон, и на фоне песни известного артиста все радиослушатели слушали (простите за каламбур) мой страдальческий монолог о невкусной шаверме из ларька через дорогу.

Беда: пропал голос прямо перед открытием крупного торгового центра, которое я должна была вести вместе со своим со-ведущим Максимом Богачевым.

Чрезвычайное происшествие: перед эфиром поспорила с музыкальным директором по поводу внеочередной командировки, и в результате данный спор продолжила во время прямого эфира, пользуясь тем, что оппонент не мог дать достойный ответ, поскольку не вхож в рубку.

Стихийное бедствие: опаздывала к началу эфира на несколько минут. Несколько раз. Очень много раз. Постоянно.

Но в целом работа на радио мне нравится, и все мои жалобы вилами по воде писаны. Более подходящую для меня работу сложно найти

Мы с Максом ведет программу «Телеграмма» – глупая рифма, ставшая слоганом. Мне нравится вести интерактивы со слушателями. Во время эфира мы прерываемся на новости, рекламу и, само собой – музыкальные паузы. За эти короткие отрезки времени длиной по десять-пятнадцать минут нужно успеть сделать кучу дел – прописать текст, если логисты заняты (а это бывает чаще, чем хотелось бы), придумать тему следующей передачи в обход креативщикам, записать телефонное интервью, отметить интересные сообщения в чате, который является эпицентром нашей программы, и прочее, прочее, прочее. Вообще-то всем этим должны заниматься программные редакторы, но наш постоянный редактор Саша очень часто отсутствует на своем рабочем месте, поэтому нам невольно приходится выполнять его обязанности.

Нет, плюсов тоже полно, спорить не буду. Например, постоянные приглашения на концерты или фестивали. В первую совместную командировку мы с Максом открывали клуб «Потому что» в Москве, и его владелец, крупный магнат, между прочим, предложил нам стать его резидентами. А еще я познакомилась с кучей довольно-таки известных личностей, которых раньше в наушниках слушала или на экране видела. Эти личности очень разные и имеют весьма специфичную манеру общения – иногда приятную, а иногда с сумасшедшим желанием кинуть чем-нибудь тяжелым в эту самую личность. Даже я, человек достаточно терпеливый, несколько раз высказывала именитым гостям свою точку зрения в весьма грубой форме, за что потом получала по шапке от руководства. Однако же дальше порицания так и доходило, ведь наша с Богачевым программа раз за разом выбивала для радиостанции первые места в городском рейтинге, а это прямым текстом говорит о нашем профессионализме. Поэтому нет-нет, да и пользуемся мы возможностью поставить зарвавшуюся звезду на место. Максим – реже, я – часто. Терпения не хватает, да и марку приходится держать.

Все-таки радиоведущие – люди публичные. Независимо от своего желания. Во-первых, потому что по долгу службы приходится постоянно общаться с теми, кто априори считается публичным. Не важно, кино, музыка или другой вид искусства прославил артиста. Сложно подсчитать, сколько подобных персон ходили по коридору нашей радиостанции за последний месяц. И это несмотря на то, что у нас местная городская волна. С одной важной поправкой – питерская волна. Очень много народу бывают в культурной столице нашей страны с концертами, гастролями и рабочими поездками, в ходе которым нам надо успеть перехватить гостя раньше конкурентов. А во-вторых, потому что самим приходится кататься по командировкам – что-то открывать, делиться опытом или получать его, организовывать концерт или освещать какой-нибудь фестиваль. За три года работы на радио подобных поездок у меня накопилось предостаточно. Хочешь-не хочешь, но невольно приходится общаться с кучей самых разных людей.

И после каждой такой встречи пропадают эйфория, удивление, и остаются только впечатления, причем не самые радужные. Большая половина рож, которые мелькают на экране телевизора или в разворотах газет и журналов – очень наглая и чувствует себя безнаказанно, а кто-то еще и умственно отсталый. Нам же, ведущим, под страхом смертной казни нельзя грубить или просто повысить голос в их присутствии. Наша задача – любым известным или неизвестным способом вытянуть эфир, мило улыбаясь гостям. Бывают, конечно, исключения, и кто-нибудь вспомнит, что ведущие на радио – тоже люди, и перед записью заедут в кондитерскую или булочную, чтобы во время паузы выпить с нами чаю.

Самым ярким моим впечатлением было знакомство с актером Денисом Козловым. Наверное, потому что тогда я только начинала пополнять свой личный список интервью и была эмоционально незакаленной. А может быть, потому что в тот момент Козлов был для меня эталоном красоты и мужества? Я с детства не пропускала ни одного фильма с его участием. От одного взгляда на его улыбку все мои ровесницы слюни пускали. И когда я узнала, что любимый актер приглашен к нам на радио, всеми правдами и неправдами уговорила нашего программного директора Ваню Воробьева посадить меня в эфир с этим человеком. Едва ли не зайчиком прыгала вокруг Ивана, и оно определенно того стоило. Но, как мне кажется, такой восторженно-помешанной ведущей Козлов врядли когда-то встречал – стыдно было-о… Язык заплетался, глаза горели, мысли в кучу собрать не могла и даже прочитать вопросы в шорт-листе не получалось.

Но, несмотря на кажущуюся по сравнению с рабочими специальностями легкость профессии радийщика, очень тяжело совмещать работу и дом. Особенно семейным людям. Особенно мне. Вот Максу легко. Беспечная жизнь холостого неформала – хоть время от времени он и встречается с девушками, но относится к этому крайне несерьезно. Не пропускает ни одной юбки, каждую новую красотку, посещающую нашу радиостанцию, он пытается заманить на свидание. И это я еще не вдаюсь в подробности извечных командировок. Правда, до романтических отношений там редко доходит – банально не хватает времени на то, чтобы перекусить, а уж что-то большее – так и вовсе выдающееся исключение.

Самое пекло было на известном рок-фестивале в прошлом году. Те три дня открытия были настоящим выносом мозга. Я очень жалела, что не могу спать как Суворов по три часа в сутки, потому что времени катастрофически не хватало. Со стороны казалось, что все проходит гладко, спокойно и без эксцессов. По факту – все участники были готовы взорваться в любой момент, как новогодняя хлопушка.

Проблемы начались с самого первого дня, едва мы вошли в фойе гостиницы. Нам с Максом были обещаны отдельные номера, а на деле нам пришлось делить комнату с еще тремя радийщиками из других городов. Я как единственная девушка оккупировала большую кровать, а парни спали на надувных матрасах на полу. Не сложно догадаться, что я тут же стала объектом пошлых шуточек со стороны, которые, правда, Богачев тут же присек. Уж меня-то он в обиду точно никому не даст. Хотя бы потому, что ему это невыгодно. Кто тогда будет прикрывать его горящую задницу перед руководством?

Макс знает обо мне все. Или не все, но очень многое. У меня родная мама иногда не знает того, что знает со-ведущий. Любимый цвет, забитая фраза, даже марка духов. А еще Макс знает, что чаще всего я повторяю старую как мир фразу про ежиков, и что меня начинает грузить голос Ирины Дубцовой – сразу плакать начинаю во время звучания ее песен. Я случайно узнала, что он просил самого генерального директора не ставить треки этой исполнительницы во время наших эфиров. Я была ему благодарна до глубины души. Максим не просто заметил, как я загрузилась, но еще и сделал так, чтобы подобное больше не повторялось.

Когда мы работаем непосредственно друг с другом весь день, скрыть что-то от коллеги не получается. Да, Богачев для меня уже родной человек – как старший брат, причем во всех смыслах – пока Богачевы-старшие безуспешно ждут от Макса наследников, они тренируются на моем Костике, чему тот несказанно радуется. А меня родители Макса считают чуть ли не дочкой – до сих пор удивляюсь и старательно делаю вид, что у нас с их ветренным сыночком «мир, дружба, жвачка», но иногда я очень хочу опустить на его голову что-нибудь тяжелое. Во время одного из эфиров он мне крысу на плечо посадил. Только из-за осознания того, что меня слушают от Энгельса до Купчино – я не закричала.

Ведущих у нас полный состав, но вот именно с Максимом я общаюсь чаще всего, да. И с Артемом Крыловым – он у нас новости ведет. Но с Темой по командировкам я не катаюсь, а вот Макс частенько грызет своими зубами мой хрупкий нежный мозг.

А ведь все так мирно начиналось…

… Меня определили на стажировку к Максиму, опытному ведущему, который открывал авторскую программу и требовал коллегу, причем именно девушку и именно красивую. В первый свой эфир я была кем-то вроде подставного артиста – мы иногда так делаем, когда другого выхода нет. Стыдно, некрасиво, но никто же не догадывается? И нам спокойней, и слушателям интересно. Мне дали в руки текст и посадили в кресло. Начали задавать вопросы – а я по бумажке читаю, буквы перед глазами плывут, разобрать ничего не могу.

– Рассказывай так, – не выдержал Максим и забрал у меня шпаргалку. Видимо, ему было заметна степень моей нервозности. Еще бы – первый раз в жизни перед микрофоном.

– А… ну, я…

В свой первый эфир я не могла даже нескольких слов связать между собой, и, если бы не подсказки Макса – выгнали бы меня с радио с волчьим билетом. Почему он вдруг решил научить меня премудростям профессии – загадка даже для него. Невероятно, но факт, которому я несказанно обрадовалась и ухватилась как за билет в лучшее будущее.

– Максим, что это?

– Это? Это карт. Картридж-машина. Лягушатники из Европы зовут ее «картушей», но это как-то глупо звучит, правда?

– Правда, – я согласно кивнула, хотя не поняла ни единого слова.

– Что это за зверь такой?

– Это штука такая… Если песня проигралась, то ты следом за ней слышишь сигнал времени или рекламную заставку. Сразу, без паузы. Можно, конечно, с компакта запустить, но у тебя тогда должно быть четыре пары рук, как у осьминога. А тут все под рукой – нажал на карту, и джингл пошел. Задержка – милисекунды.

– Юль, попробуй сказать что-нибудь, будто идет эфир. Сымпровизируй.

– Э… Привет, радиослушатели, за окном удивительная погода, настоящее лето, жара, солнце палит нещадно, и сейчас мы с вами послушаем песню в исполнении Юрия Шатунова с подходящим для этого дня настроением… Ну как?

– Стереотипно мыслишь. Какие на фиг радиослушатели? Мы тебе что, «Маяк»? Радиостанция «Юность»? Запомни раз и навсегда: в эфире нет и не может быть места слову «радиослушатели»! «Друзья», «дорогие друзья», обезличенное «всем привет», но только не «радиослушатели»! Поняла?

– Поняла…

Вот как-то так это все и происходило. И в конце недели нас вызвал на ковер директор и, естественно, спросил, что да почём.

– Ну, Макс, что скажешь? – у меня Воробьев не спрашивал ничего. Видимо, считал, что работать у него на радиостанции для меня будет большой честью. По сути, так оно и есть.

– Да нормально, Ванюх, – ответил панибратски Максим. – Адекватно реагирует, восприимчива к советам…

На самом деле, как позже признался Богачев, я была самой невосприимчивой. Для меня все на радио было настолько ново, что не только слова и фразы, но и некоторые действия вводили меня в зону ступора. Поменять джингл. Подмотать джингл. Поставить СТМ на паузу. Это была весомая причина моей заторможенности.

Одновременно нужно было следить, чтобы речь не уходила от контекста темы, и за тем, чтобы вовремя начиналось и заканчивалось звучание песен, отбивок и свипперов.

Мой первый эфир… жутко переживаю. А вдруг что-то не так скажу?

– Ты меньше волнуйся, – махнул Максим, с которым мне предстояло вести первую в своей жизни передачу. – Ты когда волнуешься, такую хрень несешь…

– Спасибо за поддержку, – язвительно поблагодарила я.

– Да ладно! Вдохни, выдохни, посчитай до ста. Валерьяночки на худой конец выпей. Ты тему эфира помнишь?

– Комплименты, – выдохнула я, безуспешно пытаясь настроиться.

– Во-от… какие ты мне можешь сказать комплименты?

– Тебе? – я оглядела своего со-ведущего и решила ответить честно: – Максим, у тебя чмошный свитер.

Действительно – вязаный полосатый джемпер с карикатурой на известного политика смотрелся на парне весьма и весьма нелепо.

– Чего-о…? Нормальный свитер, это у тебя вкуса нет!

Зашла Аня, логистка. Максим ей подмигнул и похабно улыбнулся.

– Еще один комплимент, – я не упустила из виду его раздевающий взгляд. – Ты извращенец.

– Не согласен, но спорить нет времени. Эфир.

Мы почти синхронно надели наушники – закончилась песня и прозвучала отбивка программы.

– Привет всем, кто настроен на нашу волну, с вами я, Максим Богачев, а прямо передо мной сидит прекрасная, милая, очаровательная Юля Белая. Прошу запомнить это имя – надеюсь, вы еще не раз услышите его в нашем эфире. Привет, Юля!

– Привет, – услышала я в наушниках свой голос.

– Ну, и какая же у нас сегодня тема эфира?

– А сегодня, дорогой мой Максим, мы поговорим о комплиментах, которые наши радиослушатели произносят сами и получают от своих вторых половинок.

– А ты когда последний раз слышала их в свой адрес?

– Минуту назад, когда ты меня представлял.

– Тебе понравилось?

– Очень…

Вот примерно в таком ракурсе и прошел этот эфир, и все последующие тоже – за три года мало-мальски ничего не изменилось, разве что я научилась уверенно держаться у микрофона. Креативщики придумывают тему и анонсы, программный директор все это утверждает, логисты расписывают более детально, редакторы следят за ходом речи и звучания, а мы, ведущие – проверяем друг на друге свое красноречие. Но очень часто получается так, что креативщики свою работу выполняют, а логисты – нет. Либо не успевают, либо ленятся – что чаще всего, и тогда приходится нам самим готовить небольшие шпаргалки – распечатки к эфиру.

Еще я заметила, что перед микрофоном обостряется чувство голода, даже если пять минут назад плотно поела. И да – можно услышать закадровый шелест оберток от конфет или хруст печенья. Передо мной на столе всегда стоит большая кружка кофе, а Максим иногда приносит к эфиру мои любимые пирожки с капустой, которые печет специально для меня его мама. Кстати, очень вкусные пирожки, постоянно забываю спросить рецепт…

А сегодня меня напугал не Макс и не пропущенная заставка в прямом эфире, а четыре пропущенных. Вот же гадство…

Во время эфира я оставляю мобильник в кабинете, отключив при этом звук – так, на всякий случай. И вот теперь на экране светилось окошко с пропущенными вызовами рядом с именем Игоря. Может, у него что-то срочное? Обычно он не бывает таким настойчивым, и если не получает ответа с первого раза, то спокойно ждет, когда я ему перезвоню.

С небольшой тревогой я нажала на кнопку вызова.

– Ало, Игорь?

– Юля! Я очень рад тебя слышать, – голос на другом конце разговора был чуть грубоват, в музыке его бы охарактеризовали как баритон, но все же хорошо знакомый и даже приятный. Надо же, мы не виделись с Игорем пару недель, а я уже соскучилась. Когда я успела так к нему привыкнуть?

– У тебя что-то случилось?

– У меня все в порядке, – успокоил меня мужчина. – И я очень хотел бы тебя увидеть. Ненадолго.

– Увидимся после сборов, – напомнила я. Игорь – футболист, а сейчас его клубу предстоит серия матчей международного значения. Как ключевой нападающий, он был обязан присутствовать на них, однако же меня ждало удивление.

– Мы увидимся раньше. Жду тебя возле входа.

С легким сомнением я выглянула в окно, которое очень кстати выходило к парадному входу на студию, и почти сразу заприметила черный гелик на парковке. Приметная машина, среди работников радио владельцев гелендвагена точно нет. Не тот формат. А вот футболист – очень даже тот. Особенно такого высокого статуса, как Игорь Панфилов.

Приехал. Ко мне.

Знаете, у нас хоть и местная и не очень распиаренная волна, однако же на известных в большом и малом масштабе людей я насмотрелась. И к некоторым из них испытываю непонятную мне неприязнь. Не ко всем – нет, но ко многим. В принципе, они неплохие – что-то поют, играют, сочиняют, но в то же время они очень любят потрепать языком. Да, точно. Какие-то сплетни, интриги, что-то делят между собой – один не то сказал, другой не так посмотрел… И такая клоака происходит в любом творческом коллективе. Слушатели и фанаты этого не видят и не понимают, что на деле они просто ленивые. И при этом хотят иметь деньги. Я не завидую им – нет. Я просто их не понимаю. Хотя и среди них есть очень милые и приятные люди. Например, один рок-музыкант во время совместной командировки встречал меня на вокзале с полным пакетом кондитерских вкусняшек. А известная писательница прислала мне черновой вариант своей рукописи.

Но самые теплые воспоминания остались у меня после общения с футболистом Игорем Панфиловым. Вот Игорь меня более всего впечатлил. Я до сих пор не могу назвать истинную причину этого. Неформатный мужчина, высокий, но есть в нем что-то такое… не изюминка, нет. Там изюминка и рядом не валялась. Я не знаю, что меня впечатлило больше – его самая что ни на есть простейшая простота в общении, его рассказ о том, как правильно заливать фундамент или отношение к жизни?

С Игорем мы познакомились, когда я готовила репортаж о легендарной фанатской группировке футбольного клуба, в котором он играет. Интервью с капитаном команды мне было нужно кровь из носу. Весь вечер я вела себя настолько благопристойно, что выпускницы института благородных девиц обзавидовались бы. А потом мы вышли на улицу, и я поскользнулась на льду и упала, больно ударившись, на тротуар. Схватившись руками за многострадальную коленку, я громко и совсем даже не по-женски начала ругаться, пытаясь криками приглушить физическую боль. Такого отборного мата Невский проспект врядли слышал! Наверное, даже сидящие в «крестах» лидеры ОПГ не знают и половины из того, что кричала я на питерской улице возле входа в театр. Панфилов потерял дар речи и далеко не сразу сообразил, что мне нужно помочь подняться.

– Передо мной был матерый уголовник в юбке! – высказал позже Игорь о нашей первой встрече. – Куда подевалась милая девушка, которой я пять минут назад давал интервью?