Текст книги "Отпусти кого любишь (СИ)"

Автор книги: Тина Милош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Есть у меня знакомая мамочка Леночка по детской площадке – у нее тоже сыночек Витя одного возраста с моим Костиком. Вот она мне очень симпатична – она никогда не обращает внимания на общественность и позволяет Вите играть с теми игрушками, с которыми он хочет. Мальчик не любит ни совочки, ни ведерки, ни прочую детскую ерунду. Как-то раз Витя появился на площадке, таща за собой пылесос. Он вез его, как возят санки – за трубу. Кто-то из взрослых тихо возмутился, кто-то вслух удивился, а я – засмеялась.

– Вы решили песочницу пропылесосить? – спросила я, глядя как Костик вместе с другими детками разглядывают невиданное чудище красного цвета.

– Проще было согласиться, чем спорить, – объяснила Леночка.

И мне сейчас кажется, что это самое разумное решение. Иначе почему у меня в прихожей раньше лежал хворост – палки, которые Костик «коллекционировал»? Они были разного размера, разной формы, но все – одинаково ценные. И их он помнил наперечет. Не дай Бог было выбросить хоть одну! Второй такой точно нет.

В два года он уже отрицал все жизненно важные функции – не хотел ни есть, ни спать. Я пыталась действовать правилу «захочет есть – сам придет». Но когда я знаю, что мой ребенок не ел с утра и продолжал прятаться под кроватью, едва услышав: «Зайчик, будем кушать» – у меня включался режим кормилицы. Мне надо было любым способом накормить своего ребенка, и не важно, что ему казалось, будто он не голоден. Есть такое слово – «надо». Я понимаю, что, может быть, поступала неправильно, и надо было действительно ждать, пока Костик проголодается, но я все же садила его на стульчик и пыталась накормить. Доходило порой до того, что мне безумно хотелось просто навалить целую ложку каши, не глядя. Через рот, через нос, уши, пусть даже через поры, но это войдет в моего ребенка, и он будет сыт.

А еще раньше Костик отказывался есть, пока я первая не попробую его еду. Вы пробовали когда-нибудь детское пюре? Если честно – это самая большая бяка, которую я когда-либо ела. Но каждый раз, когда я кормила Костика, мне приходилось проглатывать ложку этого не самого съедобного блюда. Еще проблемней было с гречкой. Гречку я не ем – у меня непереносимость этого злака. Не аллергия, а именно отторжение – я в детстве ее переела. А Костика-то кормить надо было ею! Он же у меня растущий организм, а в гречке какие-то нужные вещества все-таки есть? Я пыталась хитрить – делала вид, что ем кашу, а сама незаметно сплевывала ее в раковину. Незаметно не получалось – ребенок мой головой вертел чуть ли не на все триста шестьдесят градусов. И только после того, как я давилась, кривилась, но проглатывала ту несчастную ложку каши – и тогда уже сын соглашался кушать.

Сейчас мы гречку не едим оба – ни в каком виде. Нет, я понимаю, что это необходимо, но заставить своего ребенка не представляется возможным. Смотрит на меня, жующую картошку с салатом, потом на свою тарелку с гречкой – и отказывается. Мы жуем все – рыбу, мясо, молочку, супы, каши… все, кроме гречки. Если я сейчас сварю суп с гречкой, то это будет просто бесполезный перевод продуктов. Если в этом заключается «хорошесть» матери, то да – я плохая мать.

А еще я тяжко вздыхаю при одной только мысли о детской площадке. Ведь там начинаются целые потасовки, достойные околофутбольных болельщиков. Чаще всего причиной становятся игрушки, которыми дети не желают делиться. Это стоит целого мириада нервных клеток, и домой возвращаешься мокрая как мышь, несмотря на мороз. Мой сын, например, очень не любит, когда кто-то берет его ведерко или самокат. Нет, Костик умеет делиться, только обмен, с его точки зрения, должен быть равноценным. А вот что он считает достойным обменом – понять не могу. Никто не может, кроме него. Я поначалу переживала, думала, что только у меня растет такой жадный ребенок. Ничего подобного. Стоит подойти к детской площадке, как одна из мам вскакивает и начинает размахивать руками: «Только не трогайте мячик!» И вправду – подойдешь к мячу ближе чем на метр – раздается рев. Маленький хозяин отстаивает свою собственность.

На этой самой площадке Костик раньше постоянно находил «сокровища» – кривые палки, кусок пластиковой трубы, гайку… Заставить его выбросить это все не получалось возможным – проще было согласиться. И все это складировалось на полку в прихожей, чтобы в следующий раз обязательно не забыть все эти «богатства» на прогулку.

Ну, а о том, как на голову падают санки с верхней полки в коридоре, или о том, что чувствуешь, когда ребенок проезжает тебе по ногам на самокате или велосипеде, я даже говорить не хочу. Однажды, когда я доставала коляску из багажника машины, нечаянно прищемила себе палец, который тут же надулся и превратился в мультяшный, раздувшийся на глазах. Я кое-как отгуляла с коляской, вернулась домой и еще два месяца потом мучилась, пока ноготь слезал.

Постоянные шишки, синяки, ставший хроническим недосып… Несколько дней назад Костик случайно стукнул меня телефоном в лоб – чуть искры с глаз не посыпались. Чтобы не было шишки, достала из холодильника мороженую курицу и приложила. Жалея меня, сын попытался обнять – неудачно. Стукнулся своим лобиком, хоть и детским, но твердым, прямо мне в переносицу. Костик вслед за мной начал ойкать и тоже потребовал приложить кусок мяса из морозилки. Он долго рассматривал себя в зеркале и пошел с мясом спать. И я благополучно про него забыла. Мясо, конечно же, растаяло и растеклось лужицей.

– Эх, мама, мама, – тяжко и совсем по-взрослому вздыхал мой мальчик, когда я поздно вечером перестилала белье и пыталась оттереть губкой матрас. И в тот момент я как раз-таки думала, что я плохая и невнимательная мать.

Кстати, о невнимательности. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не нажимаю кнопки вызова лифта или этажа – вместо этого мне приходится покорно ждать, когда Костик дотянется до кнопки или при надобности приподнять его, но только чтобы обязательно он сам нажал на эту самую кнопку, даже если мы швах как опаздываем.

Поход в магазин – отдельная тема. Автоматические двери, наверное, стали извечным кошмаром охранников. Мой сын обязательно должен узнать, сколько раз нужно пробежать туда-сюда, чтобы дверь заклинило. Он заходит и выходит в двери боком, спиной, медленно, бегом. Еще он требует, чтобы я посадила его в тележку. Когда он был поменьше, с этим проблем не возникало. Но когда он большой и в зимнем пуховом комбинезоне – то возникают сложности. Потом Костик с высоты высматривает что-нибудь интересное и требует его из тележки вытащить. Пока я проверяю сроки годности на продуктах, он успевает сгрести в тележку все, до чего может дотянуться – шоколадное яйцо, чупа-чупс, йогурт и батарейки. Зачем ему батарейки – непонятно. На ленту перед кассой содержимое тележки выкладывает только Костя – оспорить данный процесс не представляется возможным. Это очень-очень долго. Я, стараясь хоть как-то ускорить эту процедуру, складываю покупки в пакет, не замечая, что положила вместе колбасу и крем для обуви. Приезжаем домой – Костик уже стоит возле подъезда, а я ползаю по салону такси, собирая с грязных автомобильных ковриков вывалившиеся фрукты и овощи.

А как мы собираемся в гости? Это прохождение целого квеста. Пару недель назад нас пригласили на день рождения. За час до выхода Костик решил, что никуда не пойдет. Настроение не то. Чтобы у меня не возникло сомнений в том, что у него другие планы на вечер, сын переоделся в пижаму и залег смотреть мультики.

– Костик, надень рубашку, я ее на кресло положила.

Никакой реакции.

– Кость, ты меня слышишь?

Ответа вновь не последовало. Когда я вошла в детскую, то увидела, что поглаженная только что рубашка уже лежит смятая в шкафу.

Когда мы все-таки соблаговолили надеть рубашку и джинсы, начинается следующий уровень – Костик собирает рюкзак. Из дома он всегда выходит с «приданным» – всем самым ценным. Ценности меняются, и содержимое детского рюкзачка тщательно пересматривается. В данный момент это брелок-смайлик, подаренный приятелем в детском садике, карты с супергероями Marvel, альбом с наклейками и воздушный шарик непонятного цвета из киоска «Роспечать» – это любимый магазин, как мне кажется, каждого ребенка, ведь именно там продаются такие вот воздушные шары с резиновыми петельками, ручки с несколькими стержнями, лазерные указки и маленькие цветные машинки. И никакая сила на свете не заставит Костика оставить все это «добро» дома. Перед выходом он тщательно изучает свое отражение в зеркале. Оторвать его от этого занятия с первого раза не получается – он там долго что-то выглядывает. И только потом, если повезет, мы выходим из дома.

Я мама, которая до сих пор не починила шкафчик сыну в детском саду. Я мама, которая стоит над только что постиранной тренировочной формой и не знает, то ли ее гладить, то ли сама отвиснет. Я мама, которая терпеливо кивает головой, когда Костик тащит в дом найденные на площадке сокровища – сломанные палки, потерянную кем-то монету, цветной листик. И плюну в глаз любому, кто скажет, что я плохая мать.

Что же касается Жени – кажется, я поторопилась с замужеством… иногда, если судьба разводит людей по разные стороны – не стоит переигрывать. Судьбе видней.

И эта самая судьба вновь решила со мной поиграть, столкнув лбами с Игорем. Как будто того сумасшедшего дня, проведенного в поисках Саши, было мало!

Хотя этого следовало ожидать – как-никак, Костик ходил в спорт. школу, которую курирует самый известный футбольный клуб Питера. И без Игоря Панфилова как одного из самых ярких участников этого клуба, не обошелся и праздник «Золотого мяча». Это не масштабное награждение лучших игроков мира, а небольшой детский утренник для воспитанников футбольной секции. Дети будут выступать на сцене, читать незатейливые стишки и показывать простенькие финты с мячом. Для этого организаторы утренника выбрали самых лучших и перспективных. Я до сих пор удивляюсь, как они выбирали между четырех-и пятилетними мальчиками, которые и мяч-то подкидывают на уровне ясельной группы! Но тем не менее отбор был. Костик не особо понимал суть этого отбора, но все же додумался предложить тренеру взятку – никак не могу понять, откуда он придумал про «взятку», но хорошо, что сказал об этом только мне. Организаторы Костика выбрали без всяких взяток.

Женю совершенно не интересовало, что это я водила Костика три раза в неделю на другой конец города – и не упаси Господь пропустить хоть одну тренировку! Потому что в ту школу нас устроили по великому блату, на бюджетной основе и к одному из лучших тренеров. И я там как Хитико сижу целых полчаса на скамеечке, пока мой сын вместе с другими детками бегает по залу – на большое поле их не выпускают, маленькие они еще. Всерьез подумываю отыграть время назад и вместо спорта отдать сына на рисование, музыку, шахматы, лишь бы не в футбол. Я даже на танцы была готова его отдать – но мне быстро объяснили, что мальчики и балет несовместимы.

Но знаете, вот смотрю я на сына и отчего-то понимаю, что человеком высокого искусства он врядли станет. Хотя мир музыки его тоже увлекает – Костику нравится, когда наш техник впускает его в концертную студию и разрешает бить по клавишам на синтезаторе. И дома у нас синтезатор – игрушечный. Поначалу Костик мучал мои уши, воодушевленно терзая черно-белые клавиши. Рано, конечно, о чем-то говорить, но все-таки своего сына я знаю лучше, чем кто-либо другой. Синтезатор со временем забудется под кроватью, а вот с мячом этого не произойдет.

Сама я далека от спорта. В детстве каталась на велосипеде – никого этим не удивишь. До беременности иногда по стадиону пару кругов пробегала. В колледже непрофессионально занималась танцами. Время от времени каталась на роликах. Все.

Костик – да. Первое время, как мы стали ходить на футбол, он чуть ли не спал с мячом. А я дальше роликов, коньков и велосипеда не пойду – не мое это.

В принципе, как и путешествия.

Позор начался прямо в аэропорту. Вы знаете, что пятилетние дети уже должны знать и называть свой домашний адрес и имена родителей? По теории, мы были к этому готовы, по факту – нас чуть не забрали в полицию, отказав в границе, решив, что я похитила чужого ребенка. Контролер устроил настоящий допрос, а Костик изображал театр одного актера.

– Как тебя зовут, мальчик?

– Константин Евгеньевич, – ответил Костик, не выговаривая добрую половину звуков. И это был единственный разумный ответ.

– А фамилия?

Молчание.

– А маму как зовут?

Костик посмотрел на меня.

– Леш, говори быстрей, иначе нас не пустят на самолет.

– Пепер, – без колебаний ответил сын.

Мужчина-контролер посмотрел на меня с интересом.

– Господи, почему Пепер? – испугалась я.

– Пепер, – не сдавался сын.

– А живешь ты где? – снова вмешался контролер.

– Дома.

– А точнее?

– Ну, там…

– А как зовут маму? – повторился вопрос.

– Какую?

– Твою.

Сын посмотрел на дядю в форме с жалостью и ничего не ответил.

Мы еще долго так стояли и судорожно разбирались в бумажках, сделали тысячу звонков и только потом прошли регистрацию. В самолете спрашиваю у Пепер:

– Кость, ты почему сказал, что меня зовут Пепер?

– Я представил, что я сын Железного человека. А значит, тебя должны звать Пепер.

В первый же день в гостинице хотелось развернуться и уехать обратно домой. Едва мы прилетели и заселились, как пошли смотреть пляж. На море я была… стыдно признаться, но за всю свою жизнь на море я была в первый раз в жизни. Костик, понятное дело, тоже. А на пляже столько народу… жуть. И там обострился мой еще один самый большой страх. Я очень боюсь потерять своего ребенка в людном месте. Когда Костик был маленький – я катала его в коляске. На прогулке от него ни на шаг не отходила. В супермаркете сажу в тележку, из которой он сам точно не выберется. Да, пусть мой сын уже не пушинка, но я лучше буду носить его на руках или держать за руку так, чтоб не вырвался. Лучше я ему руку вывихну, но не отпущу. Если бы было можно, я б его к себе скотчем примотала.

На тренировках, к сожалению, я не могу быть постоянно с ним рядом и страховать его от падений, и домой Костик идет, потирая колени от ушибов и хвастаясь очередным синяком.

Благо, перед утренником тренировок стало меньше, а репетиций – больше, только уже не по полчаса, а по целому часу. И помимо простейших трюков с мячом навроде «ты мне-я тебе» мы пытались выучить четверостишие. Организаторы, не переставая повторять, как много важных гостей будут на утреннике, требовали от детей помимо спортивного еще и актерский талант, чтобы чтение стихов было не похожим на постановочные сценки в детском саду. Я в упор не видела в этих малышах актеров!

Хотя на одной из репетиций произошел занимательный случай, после которого я до сих пытаюсь осмыслить свои ошибки в воспитании Костика. Организаторы настоятельно требовали помимо спортивного еще и актерский талант, чтобы чтение стихов было не похожим на постановочные сценки в детском саду. Я в упор не видела в этих малышах актеров! Но некоторые мамы все-таки подошли к решению проблемы мастерски. Один из мальчиков прочитал стихотворения так эмоционально, как Сергей Безруков декламирует Александра Пушкина. А после репетиции малыш стал играть самолетиком в «Звездные войны», громко изображая голоса персонажей и мешая репетиции других деток. Все умилялись перед талантливым мальчиком и в шутку назвали его «вторым Харатьяном», потому что Славик был очень похож на киношного гардемарина.

А я вдруг поняла, что мой сын не актер. По моей вине. Я бы сделала ему тысячу замечаний в минуту, забрала бы самолет и велела вести себя прилично. Мама малыша на сына не реагировала совершенно, говоря, что нужно давать ребенку свободу.

В самый день выступления я волновалась так, как ни разу в жизни не волновалась! А вот Костик был полностью, абсолютно, как тысяча удавов – спокоен. Обычно в садике перед утренником он успевал заляпать каплями сока белую рубашку или вытереть шоколадные пальцы о чистые штаны. В этот раз, к моему удивлению, такого не произошло. В бутсах с шипами, в белых гольфах, которые он натянул выше колен, в голубой форме с восьмым номером и фамилией «Белов» на спине он с невозмутимым видом стоял перед сценой и ждал выступления. Ему кто-то сказал, что в зале сидит Игорь Панфилов, и сын подпрыгивал в нетерпении – так ему хотелось увидеть своего кумира.

Само выступление на сцене заслуживает отдельной главы. Один мальчик натянул шорты поверх футболки чуть ли не до шеи – ему резинка натерла пупок, и он в раздевалке громко жаловался на это матери. Другой забыл движения и несколько минут простоял неподвижно с мячом в руках, очнувшись только когда пришло время читать стихи – вот здесь он не растерялся. У еще одного страдальца мяч укатился прямо со сцены в зал. Еще кто-то забыл слова стихотворения. Мой Костик тоже забыл две последние строчки, и вместо них рассказал строчки из новогоднего стишка. А потом обратился в зал, да не к кому-то, а к самому Игорю!

– Иголь, плиходи к нам в гости, мы с мамой тебя ждем! – выкрикнул он так громко и воодушевленно, как красные на митинге!

Я была в шоке. Сидящий рядом Женя, которого секунду назад распирала гордость за сына – напрягся и нервно сжал кулаки. А вот Игорь, если и смутился, но виду не показал. Подмигнул ребенку и вместе с остальными футболистами стал раздавать сладкие подарки.

– Что это сейчас было? – слегка заикаясь, поинтересовался у меня Женя. Как будто бы я должна знать! О Господи, у меня аж дыхание сперло… – Что ты молчишь?

– Понятия не имею, к чему был этот детский экспромт, – честно призналась я, пряча в карман дрожащие ладони. Упоминание Игоря было не только неожиданно, но и максимально неуместно.

Зато Игорь интерпретировал гостеприимство Костика по-своему. Он подошел к нам с ребенком на руках и невозмутимо поинтересовался о делах насущных. Как будто бы не от него я сбежала со свадьбы к Женьке!

– Предложение вашего сына заманчивое, но я уже ему объяснил, что вы тоже должны дать на него согласие.

– Даже не надейся, – протянул сквозь зубы Женя и буквально вырвал Костика на себя. – А с тобой мы дома поговорим… – заявил он сыну, отчего Костик нахмурился и поджал губки. Мой мальчик огорчен…

– Отойдем на пару слов? – попросил Игорь, обращаясь уже лично ко мне. – Мне сказать кое-что надо…

– Нет! – ответил за меня Женя. – Забудь о ее существовании!

– Жень, – я предупредила точно таким же тоном, с которым мгновение назад муж разговаривал с ребенком: – Я на минуту…

– Здесь говорите, – мужчина настаивал на своем, но я сходу дала понять, что со мной этот номер не пройдет. Понимая, что дома меня ожидает очередной разбор полетов, я внутренне приготовилась к самозащите, но все равно решила стоять на своем до победного и самостоятельно выбирать для себя круг общения. Поэтому без всяческих зазрений совести отошла вслед за Игорем в коридор.

– Что-то случилось?

– Да… нет… – спортсмен немного стушевался. – Я хотел поблагодарить тебя, за то, что помогла мне с поисками Шурика.

– Ты прекрасно справлялся сам, – мне было приятно вновь видеть и общаться с Игорем, и я не скрывала этого. – Тем более что я пыталась хоть немного загладить перед тобой свою вину… – напомнила о несостоявшейся свадьбе и была удивлена реакции Игоря.

– Не вижу в этом ничьей вины. Встретились, разбежались – на дворе двадцать первый век, и глупо обижаться на расставание. Так что предлагаю остаться друзьями.

– Ну конечно!

У меня будто гора с плеч свалилась. Все это время я была уверена, что Игорь ненавидит меня, не может простить и желает мне кары небесной, а он… «остаться друзьями». Как-то обыденно и прозаично, без единой эмоции, что вызвало легкое чувство разочарования. Даже ненависть гораздо больше и важнее, чем безразличие.

– Юля! Пора домой! – попытался нарушить наш мировой договор Женя. Он подошел к нам, громк-о заявляя на меня свои права и подтверждая их Костиком, обиженным и оттого притихшим после нотаций на руках отца. Женька уже наверняка высказал сыну свое недовольство отступлению от сценария.

По приходу домой Женя устроил настоящий вынос мозга и ребенку за его самодеятельность, и мне за упущение в его воспитании. Себя и свои вечные «Я» он благополучно не замечал и старательно делал вид, что в случившемся его вины нет. А я смотрела на него и не видела. Только белое пятно вместо лица, словно кто-то ластиком стер все черты. Какая же я идиотка! Мне даже захотелось ударить мужа, чтобы привести его в чувство! Чтобы выбить из его головы весь тот бред, который старательно вбивала все в него его полоумная мамаша. Немного подумав, я отправила сына спать, а сама доступно и популярно объяснила мужу, что, если бы не его эгоистичность, которая проявляется в чувстве превосходства надо мной, запугивании Костика и преобладанию в большей степени безразличных эмоций по отношению к сыну, а так же в невыносимом послушании неадекватных советов Ольги Владимировны, – то подобных бы проблем не произошло. Соревнуясь с Женькой в познаниях ненормативной лексики и громкости голоса, я все же смогла донести до мужа, почему за более чем полгода он так и не подружился с сыном. Почему Костик начинает истерику, когда Женя ведет его на тренировку или забирает из садика. Кажется, он меня понял, а потом всю ночь доводил меня до исступления, вымаливая прощение. На словах-то я его простила, но вот неприятный осадочек остался, продолжая скапливаться на дне неприятной бурой мутью.

А следующим утром, махнув Костику ладонью и пообещав забрать его сегодня пораньше, я побежала через площадь на работу. С одной стороны площади стоял один из многочисленных памятников Петру, тот, где он держит в руках макет корабля, с другой – белая православная церковь с золотыми, как в песне, куполами. На фоне безоблачного голубого неба она казалась нарисованной. И глядя на всю эту сказочную красоту, окружавшую меня, мысленно сравнивая с городом, в котором я выросла, понимаю, что Санкт-Петербург – это не просто отдельный город, это отдельная страна. Странная, прекрасная и тяжелая одновременно.

Я взглянула на часы. Время до эфира у меня было, и я решила на пару минут заглянуть в церковь. Вспомнила, что нечем прикрыть голову, но уходить не стала. В лавке купила дешевую косынку и несколько свечей. Спрятала свои длинные темные волосы, почти не заботясь о том, как выгляжу со стороны.

В Бога я верила. Не так чтобы фанатично, но мой сын – это мое чудо. Мое маленькое, мое умное, мое любимое чудо, за которое я всегда буду молиться… Сегодня я хочу, чтобы наши скандалы с Женькой никак не отразились на Костике. Надо прекращать это бесполезное выяснение отношений ради сохранения детской психики.

На студию я буквально влетела и тут же натолкнулась на Ваню. Он яростно жестикулировал, размахивая руками перед глазами своей секретарши. Ничего не меняется, Иван по-прежнему эмоционален и возбудим. Мне кажется, даже когда он станет дряхлым дедом, будет так же тыкать на тот момент уже побитыми артритом пальцами в каждого, кого увидит. И старческим скрипучим голосом продолжит заставлять всех работать.

Я попыталась слиться с мебелью и незаметно пройти в эфирную. Незаметно не получилось.

– Юль, подожди!

– Вань, у меня эфир через пять минут, – я указала на висящие над дверью часы с логотипом радио и поспешила ретироваться, но не тут-то было. Ваня всегда любит начинать день с неприятных известий.

– У тебя контракт, Юля! Не выполнишь мое условие – уволю к чертовой матери!

– Не уволишь, – упрямо возразила я. – Мне еще кредит за квартиру платить.

Я посмотрела на программного директора и, ничуть не смущаясь, закивала головой, как болванчик, подтверждая свои слова.

– Тем более! Там неплохие деньги обещают, съездишь, выплатишь за два месяца вперед! – не унимался Воробьев.

Здесь мне крыть было нечем. Меня с Максом приглашают в столицу на обозревание гостевой встречи между двумя футбольными клубами, на которой однозначно будет Игорь как ключевой нападающий. И да, Ваня был прав – оплата обещает быть приличной. Понятное дело, что цели у организаторов спортивного мероприятия открыто-корыстные, если можно так выразиться – чтобы о матче было рассказано в прямом эфире, и мы, радиоведущие, подняли бы планку в рейтинге у футбольных фанатов. Но не могу же я открыто признаться, что не хочу оставлять Костика на попечение отца!? Это как минимум глупо…

– Юль, ты зависла? – Ваня помахал ладонью перед моим лицом. – Что с футболом?

Воробьев – человек с железным характером, и если перед ним ходить на носочках и покорно во всем соглашаться, то свободы действий он никому не даст. У нас на радио было несколько человек, кто может без последствий отказать нашему директору, я так совсем – слушала его, но не слышала.

– Извини, но я не могу, – с тяжелым вздохом мне пришлось пойти в отказ. А раньше я бы за эту командировку зубами бы вцепилась! И все из-за Жени… Если я оставлю их с Костиком вдвоем – с ума сойду от волнения.

– В смысле ты не можешь? Юля, у тебя контракт! – не унимался Ваня, но я его уже не слушала – отбивка анонсировала мое имя, и я скорее побежала в эфирную.

– Здравствуйте, дорогие друзья! – вещал Макс в микрофон. – Вы на волне «Радио Ньютон», и с вами мы, Юля Белая и Максим Богачева. На улице о-очень холодно. Календарь упорно показывает первый месяц лета, а гидрометцентр с точно таким же упорством указывает на то, что это самое лето нам только снится. На улицах очень холодно, и сильный ветер, и все, что остается и что я вам настоятельно рекомендую – это взять большую чашку с кофе или чаем, кому что больше нравится, лучше даже с зефиринками – и настроится на нашу волну!

– Наш сегодняшний интерактив пройдет под слоганом ошибочного счастья. Возможно ли самому из-за неверного выбора или какого-то неправильного действия взять и разрушить свою жизнь? Или хуже того – из-за давления чересчур любящих родителей? Мне кажется, что если человек позволяет кому-то другому, и не важно, родители это или нет – принимать за себя решения, то это амеба с повернутой психикой, которую хочется расстрелять из крупнокалиберного пулемета, – после этих слов Макс округлил глаза и внимательно вслушался в монолог. Согласитесь, что от родителей зависит о-очень много! Кто-то может улыбаться и подталкивать детей друг к другу, но не ставить палки в колеса. А другие родители – медленно, капелька за капелькой, каждый день треплют своему ребенку нервы своими навязчивыми советами. Вот как вы считаете – правильно ли это? Ведь возможно, мама с папой пытаются оградить ребенка от общения с тем человеком, который ему не пара… Но откуда они знают, пара они или нет?

Макс потянул бегунок на микшерном пульте, включая дорожку и, немного подумав, спросил:

– Что у тебя в семье происходит?

Мне стало так неловко, так стыдно перед ним, что вот она, свободная, современная и всегда позитивная со-ведущая как будто со стороны наблюдает за тем, как рушится ее жизнь.

– Все в порядке, – смахнув невидимую слезинку, солгала я.

– Ну-ну, – не поверил Богачев, и по его виду я очень быстро поняла, что он что-то задумал…

– И вот на такой милой ноте, на запредельно нежной музыке и приятном и легком настроении хочется закончить наш эфир. Очень надеюсь, что от него у вас осталось хотя бы одно маленькое положительное впечатление, и вы не закидаете меня потом кучей гневных сообщений с просьбами никогда больше не подходить к микрофону, а кресло радиоведущего обходить десятой дорогой. Я хочу вам всем пожелать того, чтобы внешние или внутренние факторы, принципы и прочее… – я осеклась, подбирая слова. – Чтобы вообще не было ни единого навигатора, который бы привел ваши чувства к краю пропасти и разрушил их. Я вам желаю главного – чтобы ваша любовь всегда, до самой старости оставалась такой же светлой и искренней, как в самом начале отношений. Это очень просто – нужно всего лишь любить свою вторую половинку. И больше ничего не нужно. С вами была программа «Телеграмма» и мы, ее бессменные ведущие Максим Богачев и Юлия Белая. Оставайтесь на волне «Радио-Ньютон» и каждый день делайте свое открытие.

Мои слова тут же повторила отбивка, прокручивая слоган радиостанции. Я включила рекламу и выключила микрофон. Макса в рубке уже не было, а Артема с Лизой, как ни странно, еще не было. И кто, спрашивается, будет вести эфир? Мне сына через полчаса из садика забирать, между прочим…

Я судорожно придумывала пути отхода, как бы красиво свалить и не подставить при этом коллег. Красиво не получалось, к тому же я уже успела попрощаться со слушателями.

Мое спасение прибыло в виде Ивана, мигом ставшего моим палачом.

– Юля, ты не выйдешь из рубки, пока не подпишешь командировку.

На мой немой вопрос Воробьев положил передо мной лист с приказом и с довольной рожей вышел из эфирной.

– Ваня, не угрожай! Матом тебя прошу, иначе сам за микрофон сядешь.

Угроза не подействовала.

– Ты нужна сейчас в Москве, Юля! – крикнул на меня Виктор. Я виновато опустила голову. – Иначе я вспомню все твои опоздания и косяки, особенно вот это… – и потряс передо мной пустой коробкой от конфет.

Зря он про конфеты напомнил. Чувства вины я не испытывала, зато чувства ущемленного достоинства было навалом.

– Да? А кто мне эти конфеты перед эфиром дал? Дескать, на, Юлечка, угощайся! И чтоб эфир у тебя прошел шоколадно! – передразнила я. Оправдание было малозначительным, больше похожим на детский лепет, но, как известно, лучшая защита – нападение.

– Откуда я мог знать, что у тебя хватит ума есть конфеты во время прямого включения!

– Ну, и что? Дефекта речи не было, никто ничего не понял!

– Зато фантики шуршали так, что на дальнем берегу Васьки было слышно!

Тут мне крыть было нечем. Эта история с фантиками на студии стала для всех притчей во языцех. На самом деле конфеты я хомячу часто во время прямого эфира, но две недели назад я просто не выключила главный микрофон во время музыкальной паузы. В эфирной я была одна, привычки разговаривать с самой собой у меня нет, поэтому решила не заморачиваться и немного расслабиться. В это время я, проработавшая на радио почти три года, совершенно забыла, что звук ведущего микрофона перекрывает звук проигрывателя. И на волне «Радио-Ньютон» фоном лиричной песни малоизвестного рэп-исполнителя стал шелест фантиков, когда я раскрывала конфеты.

– Я больше не буду, – примирительно заявила я, а когда Ваня ушел, я специально во время оформительного слогана скомкала пустой полиэтиленовый пакетик так, чтобы и жители Васьки, и всех окрестных городов услышали.

– Зачем ты его злишь? – непонимающе спросил Артем в следующую паузу, все же занимая свое полагающее место.