Текст книги "Отпусти кого любишь (СИ)"
Автор книги: Тина Милош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Конечно, и сейчас можно взять Костика, вернуться в родной город, с помощью не менее десятка тестов ДНК доказать, что он – сын Жени, но зачем…? Для Михалевых Костик будет как большой и неожиданный бум по голове.
Что я потеряю, если расскажу правду? Спокойствие и сон – вот что я потеряю. То необходимое мне жизненное равновесие, в которое я с таким трудом привела себя, потеряю.
Помня вчерашнее собрание в садике, все же переборола утреннюю лень и встала с постели. Надо подавать пример сыну – просыпаться с петухами, и не важно, что в городе петухи не поют. Принцип раннего подъема должен быть понятен.
Умывалась я долго. И еще бы продолжила стоять в ванной, плеская себе на лицо холодные брызги в надежде прогнать сон, если бы не настойчивый звонок в дверь. Наверняка это Настя – мы частенько бегаем к друг другу в гости за продуктами, если чего-то срочно не хватает. В такое время она как раз подает завтрак для Пети и, вполне возможно, что у нее закончились яйца для омлета или помидор для салата.
Но это была не Настя. Совсем не Настя, потому что высокий широкоплечий мужчина с коротким ежиком русых волос на голове никак не мог быть моей соседкой.
На пороге стоял тот, кого я ожидала увидеть меньше всего.
– Привет, – слегка дрогнувшим голосом поздоровался Женя.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Я застыла египетским истуканом и во все глаза смотрела на неожиданного и, между прочим, незваного гостя. Уж кого-кого, а такой привет из прошлого в лице бывшего парня я точно не была готова увидеть. Даже ресницами похлопала в надежде разогнать мираж, но образ Жени упорно продолжал маячить на пороге.
Женька же, казалось, совсем не испытывал ни чувства страха, ни чувства одномоментного трепета. Уверенно смотрел на меня, не мигая и пытаясь поймать взгляд, чтоб уж наверняка подцепить меня на свой крючок. Он это всегда умел – глаза в глаза, после чего я была готова идти за ним на край света.
Воспоминания горной лавиной нахлынули на меня, грозясь раздавить своей массой. Оказывается, это очень тяжело – помнить. Плечи дернулись от несоизмеримого груза.
И почему-то первыми воспоминаниями из подсознания начали выбираться, словно черви после дождя – самые приятные, самые счастливые и радостные моменты, проведенные рядом с этим человеком, оставляя события болезненного и мучительного расставания на десерт.
– Ты…! – только и смогла выдавить из себя, оседая на пол.
Благо, дверь в соседнюю квартиру вовремя открылась, и оттуда выглянула бритая голова Пети.
– Эй, мать! – успел он меня подхватить, бесцеремонно оттолкнув в сторону Женьку. – Тебе плохо?
– Нормально мне… зайди в дом! – и буквально силой затащила в квартиру соседа, женатого, между прочим, мужчину. Женю я проигнорировала, захлопнув дверь прямо перед его носом.
– Проблемы? – поинтересовался Петя, намекая на помощь. Прокурорский следователь – это вам не хухры-мухры. Может и пару висяков на неугодного человека повесить, если тот заслужил. А Женька точно заслужил… Но это я так, на будущее. А пока выглянула в глазок и снова удостоверилась, что не ошиблась. На лестничном пролете одиноко переминался с ноги на ногу мой бывший парень.
– Это кто? – Петя снова напомнил о себе, и я уже собралась все рассказать, как в коридор выскочил Костик:
– Дядя Петя? Ула! Дядя Петя! Пливет! – так радостно приветствовал мой сын друга семьи, будто не с ним вчера до позднего вечера в лото играл.
– У, малый, не сбей меня! – подыграл мужчина, подхватив ребенка на руки. – Ты подрос за ночь, что ли?
– Да, я большой, – Костик сжал кулачок и показал несуществующий бицепс. – Мама говолит, что я буду таким же большим, как дядя Иголь!
Петя, продолжая вопросительно смотреть на меня, красноречивым взглядом требуя объяснений, все же подколол:
– Главное, чтобы ты не в маму ростом пошел.
Я нервно сглотнула и снова прильнула к глазку, стараясь скрыть волнение, но куда там…! Следователь Лихачев преступников раскалывает на раз-два, а в моем случае даже усилий не потребовалось.
– А что тебе не нравиться в моем росте, а? – нервничала я и пыталась удержать ускользающий между пальцами самоконтроль, словно сыпучий песок. – Увалень двухметровый!
– Полтора метра не в моем вкусе.
– Естественно, не в твоем, – послышался из-за двери голос его жены, и мне невольно пришлось открыть ей дверь. – Петь, ты завтракать будешь? Я, между прочим, омлет приготовила…
– Не могу, – выдал меня со всеми потрохами мужчина. – Нас тут поклонник непрошенный преследует, – и кивнул в сторону подъезда.
– Тот симпатичный парень на лестнице? – мигом догадалась Настя и игриво подмигнула. – Как по мне, очень даже прошенный…
– Так, родной, – выдала я задание сыну, чтобы его маленькие ушки не услышали ненужную информацию. – Бегом умываться и зубки чистить. Проверю! – и только удостоверившись, что мой ребенок не подслушивает, я шепотом призналась друзьям, что «симпатичный парень», так понравившийся Насте – это никто иной, как отец Костика. И зубы заскрежетали от одного этого словосочетания. Нет, никакой Женька не отец. И никогда им не станет!
– Да иди ты…! – подпрыгнула Настя в восхищении. Вот она как любительница дешевых мелодрам, которые ежедневно крутят по центральному телевидению, раньше всех предположила начало довольно-таки интересного сюжета для лав-стори. Ее хлебом не корми, дай за любовными историями понаблюдать на экране, а уж если в жизни, так и вовсе джек-пот! – А что он здесь делает? А как он тебя нашел? – вопросы посыпались один за другим.
– Понятия не имею, – честно ответила я и пожала плечами для пущего эффекта.
В самом-то деле, как Женя меня нашел? Как он вообще смог разыскать меня в одном из самых больших городов нашей огромной страны?! Кто такой добрый слил обо мне конфиденциальную информацию…?
Я прокручивала в голове один вариант за другим и тут же их футболила в сторону. У нас с Женькой за эти пять лет не осталось общих знакомых, все канули куда-то в небытие сразу же после моего переезда в Питер. У меня тут новая жизнь, вон, Игоря встретила, поэтому в ностальгии по прошлому не нуждаюсь. И, кстати, напрашивающийся вопрос: зачем это прошлое ноги сюда принесло? Неужто Женька решил годы молодые вспомнить и предаться ностальгическим воспоминаниям? Или, что гораздо хуже – как-то узнал про Костика и теперь хочет забрать его у меня? Не отдам…!
– Девочки, отец Костика – это, конечно, здорово, но стоять в коридоре и рассматривать его в замочную скважину как-то не с руки, – попытался воздать голосу разума Петя. – Так мы все на работу опоздаем!
Черт, еще и работа… Если сегодня снова приду не вовремя – Воробьев лишит меня премии. А в этом месяце мой лимит по опозданиям уже исчерпан, как, впрочем, и терпение начальства. Но чем-то жертвовать все же придется, и из двух зол я благоразумно выбрала наименьшую. Уж лучше получить по шапке от программного директора, чем подставить под удар своего сына. Мало ли что там у Женьки на уме…!?
Всеми правдами и неправдами и обещаниями манны небесной я буквально заставила маму Макса приехать и присмотреть за Костиком – из квартиры выводить я его категорически отказалась. Бережного Бог бережет.
– Так ты только тянешь время, – после моего спешного обзора ситуации предупредила, но все же согласилась Ирина Петровна, которую Костик почему-то зовет Ириской, закрывая за мной дверь на все три замка. Так, на всякий случай…
Уверена: эта интеллигентная женщина тут же прилипла к глазку и наблюдает за развитием сюжета. Да и к черту, не до церемоний сейчас, нужно как-то разобраться с Женькой и выдворить его куда подальше. Желательно, навсегда.
Глубоко выдохнула и повернулась прямо к нему. Лицом к лицу, как он любит, показывая, что теперь на его многообещающий взгляд больше не поведусь. Поздновато спохватился.
– Что ты здесь делаешь? – я даже не пыталась показаться для него дружелюбной после пяти лет затишья. Или Женька рассчитывал на более радушный прием? Хлеб-соль-алкоголь? Увы, но даже на снег с холодильника ему не стоит рассчитывать, не говоря о чем-то большем.
– К тебе приехал, – и голос его до боли знакомый и уверенный. Вот его эта уверенность тут же разгромила ко всем чертям мою непоколебимость, с которой я нацелилась вести диалог. Я почувствовала, как она начинает складываться аккуратным карточным домиком где-то в подсознании, сводя на нет вот эти мои надежды избавиться от Михалева.
Дубль два: снова попыталась взять себя в руки и нажала кнопку лифта.
– Зачем? – поинтересовалась как бы между прочим и тут же отмахнулась: – А знаешь, неважно. Извини, Женя, была рада тебя видеть, но мне пора идти!
И проскользнула в подъехавший лифт. Женя без раздумий втиснулся следом за мной, и сразу же в лифте стало тесно и неудобно. Ну что еще ему от меня нужно, а? Последний вопрос задала вслух.
– Я знаю, что у меня есть сын, – при этих словах я замерла и, кажется, поменялась в лице от страха. – И я хочу его увидеть.
Где-то я читала, что, если солгать и при этом все же сказать часть правды, то высока вероятность, что тебе поверят.
– Ты ошибаешься, Жень, – последовала я литературному совету. – К моему сыну ты не имеешь никакого отношения.
У меня дрожали руки и подкашивались ноги, даже сверхудобные кеды сейчас казались мне самой неудобной и тяжелой обувью в мире. Благо, лифт, наконец, открылся, и я выскочила на свободу. Подальше, как можно дальше от этого человека! О сыне он узнал, видите ли…! Черта-с два я позволю им увидеться!
И, как в спасительную шлюпку, я заскочила в такси в надежде, что Женя мне поверит и напрочь забудет мой адрес. И я забуду о его приезде как страшный сон.
Бежать за мной, догонять меня Женя не стал, и до офиса радиостанции я добралась в относительном спокойствии.
– Юля, мать твою! – закричал на всю студию Ваня при виде меня. Напоминать ему о том, что повышать голос на девушку – признак дурного тона, я не стала во избежание дальнейшего конфликта. – Где тебя носит? Время почти полдень, а у нас в рубке один ведущий! Где твой гребаный план? – так некстати вспомнил директор.
Ни капли не боясь истошного крика Воробьева, я все же сделала вид, что глубоко сожалею о своей провинности. Ну, не сдала я план вовремя. И невовремя тоже не сдала. Я вообще ненавижу писать планы – у нас для этого специально обученные негры есть. Или штатные логисты только в день выдачи зарплаты появляются? Не хочу я писать эти гребаные планы! К тому же работа на радио опасна своей импровизацией.
– Ты! – указал на меня пальцем Ваня. – Завтра же лично мне все тексты на полгода вперед!
– Но… – я попыталась обратить начальство к здравому смыслу, но бестолку. Иван лишь больше рассвирепел.
– Без «но»! Иначе не посмотрю на твою ипотеку и уволю к чертовой матери! Распустились… Крылов! – накинулся он на новую жертву своего разгневанного настроения. – Ты чего здесь ошиваешься? У тебя прямой эфир!
– У меня эфир через полчаса, – на редкость спокойно отозвался Артем и похлопал указательным пальцем по часам на запястье, давая понять, что все контролирует. Не помогло.
– Быстро все работать! – еще немного, и Иван кинется драться. В таком состоянии я видела его лишь однажды. Аккурат в тот день, когда я во время эфира вещала о том, что шаверма, дескать, несвежая и невкусная. Удивительно, как я тогда вообще жива осталась, но какая муха его сегодня укусила? Разъяренный Воробьев не давал никому даже слово в свое оправдание вставить, накинувшись теперь на бедного техника: – Что…? По нужде вышел…? Так уборная в другом конце коридора! Или ты тоже от работы отлыниваешь?
– Нет, – пискнул напуганный техник и вернулся к своим непосредственным обязанностям. Немного помявшись, я нырнула в эфирную – от греха подальше. Мало ли что еще вздумается Воробьеву, попади к нему под горячую руку? Меня-то он пока не трогает, но ведь и прикрываться ипотекой вечно невозможно.
– Что это с Ванькой? – поинтересовалась я у Максима, который все это время старательно прикрывал мою отсутствующую задницу.
– Забыл о годовщине свадьбы, – озвучил мне друг подробности личной жизни начальника. – Жена ему та-акой разнос устроила… – и тут же поменял стрелки: – Ну, а у тебя какое оправдание своему опозданию на этот раз?
Я уже открыла было рот и собралась поведать до мельчайших подробностей о встрече на Эльбе, но отбивка уже анонсировала секунды до эфира. Отдавая должное Максиму, я приняла удар на себя и начала вещание:
– Привет всем, кто настроен на волну «Радио-Ньютон», и ближайшие часы вместе с Максимом Богачевым компанию вам буду составлять я, Юлия Белая. Сегодня случайно включила телевизор и остановилась на передаче о таком состоянии человека, как ненависть. И хотя я такое чувство переживаю очень редко, благо работа и ребенок поддерживают во мне высокий уровень позитива, все же я решила посмотреть и послушать, о чем там все же говорилось. А речь шла о таком виде ненависти, когда причина этого не самого радужного чувства тебе неприятна от макушки до пяток, когда на полном серьезе желаешь своему врагу кары небесной и всех тех злополучных бумерангов, которые только можно представить. Но если ненавистный объект и вовсе нарисовался у вас на пороге и не желает уходить, то что нужно сделать, чтобы отвадить его от собственного дома?
Пока я вела интерактив со слушателями, Максим с интересом поддакивал и вопросительно глядел на меня, ожидая пояснений. А уж когда дождался – даже присвистнул от удивления и взъерошил свои цветные волосы, переваривая в себе информацию.
– Юлька, ты попала… – единственное, что выдал он после долгого раздумья.
– Сама знаю, – я скривилась и посмотрела в окно. Раз уж Женька в курсе, где я живу, то выяснить место моей работы для него как раз плюнуть. – Ума не приложу, что теперь делать…
– Для начала с ним поговорить. Выяснить, кто тебя сдал, что ему от тебя нужно… искать возможные компромиссы, – начал рассуждать Макс, на что я безапелляционно заявила:
– Компромиссов с Женей у меня не было и никогда не будет!
– Тогда продолжай бегать, – лучший совет от лучшего друга, блин! – Надолго тебя хватит?
Я задумалась и уже было начала подбирать атакующие фразочки к возможному разговору с бывшим парнем, как решение, причем куда более безопасное, само приплыло в руки в лице Дениса Козлова. Того самого, у кого я так восторженно брала интервью пару месяцев назад. На деле он оказался вполне общительным добряком и нашел в моем лице тихую гавань, в которую время от времени он прячется от настойчивой в своем реализме действительности. Это по его словам, а по-простому, мы подружились.
Оказывается, актер сейчас в Питере на гастролях с театром, и решил заглянуть в гости на радиостанцию.
– Юлечка, ты сегодня по-особенному звучала в эфире, я не мог наслушаться твоего голоса! Три часа как завороженный от динамиков не отрывался! – павлином запрыгал мужчина вокруг меня. – Это тебе, – протянул он мне цветы. – Прости, не мог выбрать ни один букет, поскольку ничто не сравнится с твоей красотой, но все же решил рискнуть!
На сладкие речи я не повелась – наверняка это цитата из какой-нибудь драматической постановки с его участием.
– Я не люблю красные розы, – показала я свое «фи», хотя еще вчера мне Игорь дарил именно такой букет, разве что с большим количеством соцветий. И мне ревностно захотелось, чтобы эти розы из одноименной песни Пугачевой ассоциировались у меня именно с Игорем.
– Не подумал! Ни о чем не думал, едва услышал в колонках самую лучшую ведущую нашей необъятной страны! – и галантно передарил букет секретарше. – Девушка, эти цветы вам!
– Спасибо… – зарделась как те самые розы Аня.
– Дэн, ты что здесь делаешь? – я мысленно улыбнулась Аниной наивности – наверняка секретарша уже ждет приглашения на свидание.
– Если гора не идет к Магомеду, то я сам решил приехать к тебе. Прошу, не откажи мне в маленькой встрече, в этой мизерной радости лицезреть тебя и находиться в твоем обществе!
– Ты дурак? – я даже у виска покрутила для пущего эффекта. – Зубы мне не заговаривай, иначе столь радостную и долгожданную встречу придется отложить.
Денис вдруг резко поменялся в лице и уже гораздо более серьезным тоном напомнил, что помимо театральной сцены он покоряет и музыкальный олимп, к которой я имею самое что ни на есть прямое участие. Черт, он еще и поет…
– Мы на фестиваль едем и ищем обозревателя, – и, сощурившись, будто прощупывая почву: – Юля, кто как не ты…!
Я сначала не сразу поняла, в чем дело и что от меня требуется, а потом ухватилась за предложение Козлова как за последнюю надежду нации. В другой момент, конечно же, у меня и в мыслях не возникло бы самолично согласиться на внеплановую командировку к месту сборища адских демонов, однако же сейчас фестиваль пришелся как нельзя кстати. Да и гонорар, озвученный Денисом, позволил бы мне оплатить ипотеку на пару месяцев вперед. Делов-то, всего лишь на пару дней…
Зато я буду держаться подальше от Жени, а Костика… Костика я на Ирину Петровну оставлю, однозначно. Эта женщина не то что отца родного к нему не подпустит, но даже птиц заставит петь тише и летать ниже, если ее любимому мальчику захочется.
И в этот же день я подписала командировку у нашего руководителя по внештатным мероприятиям и со спокойной душой поехала домой собирать чемодан.
Озвученный Денисом фестиваль – далеко не первая моя командировка, но придется лететь на самолете, и теперь ко всему прочему у меня на передовую выполз страх самолетов. Хотя эти события в своей жизни я могу пересчитать по пальцам одной руки, все же впечатления об этом – ярчайшие. Я не то чтобы боюсь летать, но было на моем счету несколько случаев, когда я уже мысленно прощалась с жизнью и радовалась, что сын остался дома и не видел весь тот ужас.
Например, летели мы в Сочи в позапрошлом году. Полет не заладился с самого начала: полтора часа мы провели на взлетной полосе, и оттуда открывался пугающий вид на огромную черную тучу, нависшую над аэропортом. Все понимали, что взлетать предстоит именно в нее – в эту тучу. Взлетели. Сверкали молнии, гремел гром, самолет трясло так, что зубы друг о друга стучали. В голову лезли всякие нехорошие мысли. Кто-то стал кричать, чтобы ему выдали парашют. Человек реально был в ужасе, на полном серьезе хотел спрыгнуть вниз. К счастью, ситуация быстро выправилась, дальше полет проходил нормально. По приземлению я была готова целовать асфальт и благодарить всех Богов во вселенной за то, что осталась жива.
Похожий случай произошел во Владивостоке. Но в этот раз неприятности были не при взлете, а при посадке. Дул жуткий боковой ветер, и всем пассажирам строго – настрого велели находиться на своих местах, хотя обычно в самолетах царит совсем другая атмосфера: народ шутит, ходит по салону, располагается в креслах в самых непринужденных позах. Когда шасси коснулось асфальта, по салону прокатился вздох облегчения. Не тут-то было! Сразу после этого самолет резко взмыл вверх и вновь начал набирать высоту. Несколько минут тянулись целую вечность. Самолет сделал над аэропортом еще два круга и в итоге зашел на посадку с другой стороны взлетной полосы. Кстати, мне очень не нравится, когда начинают в буквальном смысле заставлять пристегивать ремни безопасности – если самолет будет падать, то ни ремни, ни жилеты, ни маски не спасут. Пассажиры упадут вместе с самолетом.
Так что пока мой Костик остался терроризировать Ирину Петровну, ее вездесущий сынок, с сарказмом напомнив о том, что мне снова, как и в прошлый раз, понадобиться его помощь – поехал со мной. Я поблагодарила Макса за заботу, хотя и не очень-то была рада вспомнить, как на фестивале прогрессивной музыки, прямо в день открытия, я в личных целях решила воспользоваться браслетом, позволяющим ходить по всем участкам площадки. Это как пропуск. Знаете, как в клубах или дорогих ресторанах вам на руку надевают бумажные или пластиковые браслеты, и все эти браслеты разных цветов. Так на том фестивале у меня был ярко-оранжевый пропуск, не ограничивающий передвижение. Оставив Макса в одиночку разбираться с аппаратурой, я беспрепятственно просочилась к гримеркам. Хотела автограф любимого исполнителя получить… Лучше бы я Максу с аппаратурой тогда помогла, ей-Богу!
Уж не знаю, понравилась я этому музыкантишке или это все всплыли последствия выпитого алкоголя – я все-таки склоняюсь ко второму варианту, но он пригласил меня в свою гримерку и прямо там начал лапать. Ой как я тогда испугалась! Уже хотела звать на помощь, как вошел его менеджер, и мне удалось беспрепятственно убежать из гримерки. Именно убежать! Я до Богачева летела так, что пятки сверкали! Тот, конечно, у виска покрутил, а я после этого случая своим рабочим положением не пользуюсь… Нафиг надо?
Если честно, среди всех прочих «прелестей» мой работы на радио именно командировки я ненавижу больше всего. Во-первых и в основном, приходится оставлять Костика на несколько дней. Очень редко появляется возможность взять его с собой – бывают такие моменты, когда глоток воды не успеваю сделать, а ребенок занимает гораздо больше времени. Во-вторых, чаще всего приходится отправляться в какую-нибудь ж…пу мира. Ну, не мира, а нашей необъятной страны, но смысл от этого не меняется. По сравнению с некоторыми местами, где я успела побывать за последние три года, мой родной город, в котором я выросла – настоящий мегаполис. Откройте карту России, ткните пальцем в любое место, не обремененное названием города – это и будет та самая ж…па. Но, к чести этих краев, должна признать, что даже самое дикое место в один момент может стать густонаселенным. Кто бывал на фестивале «Рок над Волгой»? Помните, какой пейзаж вас окружал? Лес, река, и среди всего этого тяжелейший музейшен и забитый палаточный городок. Попробуйте приехать туда зимой – вы не встретите там человеческого присутствия, только диких животных. Не зря придумали выражение про то, что внешность обманчива – это не только к вашему отражению в зеркале применимо, но и к нашей стране.
И очень часто в маленьких городках приходится организовывать концерты. И, вопреки тому, что по проданным билетам насчитывают два с половиной человека зрителей, за последний день набирается полный зал. Вот таких небольших городах вести мероприятия гораздо проще, чем в крупных миллионниках. Мы с Максом в прошлом году в Перми открывали крупный торговый центр, и я с огромной теплотой вспоминаю приглашенных гостей и даже организаторов. Они на нас не давили, не заставляли петь, плясать и прочее, а просто сказали:
– Слышали запись вашего эфира. Очень понравилось. Представьте, что вы ведете эфир.
Мы с Максом едва ли не на ходу придумывали конкурсы, разыгрывали призы, рассказывали истории, и все были довольны. В больших городах все по-другому, особенно в Москве. Публика искушенная, ее фиг чем проймешь, а организаторы дают уже готовый сценарий, в котором прописана едва ли не каждая реплика, и не дай Бог пропустить хоть одно слово!
Но это разовые мероприятия. Гораздо хуже – фестивали. Еще хуже – рок-фестивали, такие, как этот. Вот где собираются все демоны ада! И хотя мне никогда не приходилось находиться в этом шабаше от первого дня открытия до последнего дня закрытия, впечатления у меня не самые радужные. До сих пор в дрожь бросает, когда вспоминаю: иду к гримеркам, даже нет – бегу, в одной руке – переутвержденный лист с объявлением, в другой – шаверма, под мышкой – бутылка с минералкой, а на плече висит смотанный шнур к электроустановке, который я всеми правдами и неправдами выпросила у техников по просьбе того же Макса. Шнур был очень длинный и тяжелый. И не одна, извиняюсь за выражение, с…ка не остановила меня и не сказала: «Девушка, может быть, вам помочь?» Никто не предложил свою помощь, потому что в этом хаосе я была не одна такая. Даже выступавшие сплины, мои любимые музыканты, не вызвали во мне положенную в таких случаях бурю эмоций.
Мы с Костиком – ужасные домоседы, и все свободное время проводим дома. И оставить сына на пару дней и уехать в командировку – настоящее испытание на прочность. Здесь нет пограничного состояния, только крайности. И если сейчас мой ребенок уже более спокойно реагирует на мои отъезды, то раньше я была готова и про командировку забыть к чертовой матери, и с радио уволиться. Когда Костик обнимал меня за ноги, кричал и плакал, прятал обувь, держал мертвой хваткой сумку – сердце кровью обливалось. Когда я с забывшим, что надо стучать, сердцем отдирала руки сына от своих коленок, выходила за дверь в промокшей от слез одежде, кричала: «Я привезу тебе игрушку, или конфету, или шарик, или что захочешь!» – и даже на улице слышала безутешный рев сына – чувство вины зашкаливало. Ирина Петровна каждый раз заверяет, что мой сын быстро переключается на игру, мультик или еще что-нибудь и вообще забывает о моем существовании, но ее слова меня никак не успокаивают. В ушах стоят разрывающие душу рыдания родного ребенка, и все время меня не оставляет мысль, что я бросаю свою кровиночку в угоду карьере. Очень неприятное чувство, надо сказать.
Наверное, если бы у нас был папа – было бы проще. Намного проще. Потому что несмотря на поддержку родителей Макса, которые стали близкими людьми для нашей маленькой семьи, все-таки Костя уже понимает, что они не родные. Он даже требует, чтобы на тренировки его водила именно я и никто иной. А недавно отказался идти с ними в детский театр. Сказал, что лучше пойдет в садик. Да, с папой было бы определенно проще…
Но в этот раз Костик на мой отъезд отреагировал на редкость спокойно, без слез попрощался и попросил привести пиццу. Всего лишь… Я была готова скупить ему весь детский мир, лишь бы нервные клетки моего мальчика остались в целости и сохранности.
Да и фест прошел без происшествий. Почему именно рок? Наверное, потому что организаторы лояльно относятся к музыкальным предпочтениям ведущих. Я могу часами рассказывать об истории отечественного рока, но ни слова не смогу подобрать для описания хип-хоп-культуры, сколько бы меня не подготавливали. Кстати говоря, Крылов освещал конкурс брейк-данса где-то под Новгородом этим летом – это его стезя.
Организация рекламы, маркетинг, продажа билетов, сведение экранной заставки… По-хорошему, для масштабных мероприятий время растягивается на месяц и более, но в этот раз кто-то куда-то не успевал. За это время я перезнакомилась с кучей молодых и начинающих рок-музыкантов. И это было круто! Меня нарядили в готически мрачное платье в стиле Тарьи Турунен – с немыслимой нашивкой на подоле и серебристыми украшениями в виде ночных птиц.
– Юля, выглядишь как принцесса! – с ходу отдал мне комплимент Денис. В любой другой момент я бы поддержала разговор, но к вечеру сил уже не было. Я сидела в неудобном кресле и, закрыв глаза, вдыхала сигаретный дым, накуренный остальными музыкантами. Не знаю, сколько прошло времени и сколько сигарет было выкурено, прежде чем все закончилось, и, собрав аппаратуру, все разошлись по гостиничным номерам.
Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем фестиваль закончился. Кто ж знал, что для меня все только начиналось…
Едва я стащила с себя хоть и красивое, но жутко неудобное платье, которое организаторы разрешили в качестве бонуса оставить себе на память, и собралась заползти в ванную – как в дверь нагло постучали. Уверенная, что это Максим забыл «что-то важное», я громко выругалась и, закутавшись в халат, распахнула дверь.
На пороге стоял Женя. Точнее, это был гитарист одной из групп. Но это был Женя.
Судя по разрисованному профилю – его коллектив уже выступил и должен уже собирать аппаратуру и валить домой. Как-никак, на одну группу дается один день, и свое они уже отыграли. Мы с Максом снимали сегодня их выступление – красочное по образам, но посредственное по звучанию. Единственной изюминкой этих музыкантов были их неузнаваемые лица, покрытыми толстым слоем грима. Надо будет пересмотреть на досуге.
– Ты меня преследуешь? – иначе, как тотальной слежкой, появление Жени в своей жизни я назвать не могу.
– Нет, я здесь с пацанами играл. Вот видишь, а ты не верила, что я артистом стану.
Неловко подумала об Игоре. Артист-футболист – рифмуется, однако… Вот только я уже выбрала Игоря, а этот, с позволения сказать, артист… мне даром не нужен.
– Мне плевать, кем ты стал, – едва перебирая артикуляционным аппаратом от усталости, я попросила Женю оставить меня в покое. Но куда там…! Он будто не услышал.
– Юль, я все знаю, отпираться бессмысленно, – напирал Женя. – И если ты не разрешишь мне увидеться с сыном, я сделаю это по закону… – многозначительная пауза. – Через суд.
О как… судом пригрозил… видимо, этот наш разговор затянется.
– Как ты узнал? – теперь была моя очередь вести допрос, прислонившись к дверному косяку. Женя, сложив руки на груди, стал напротив, расслабленно опустив плечи.
– Случайно вас на улице увидел и два и два в уме сложил. А потом дело техники – как-никак, я вхож в музыкальную тусовку, и раздобыть твой адрес особого труда не составило.
Оказывается, ларчик просто открывался. Предателя со моей стороны искать бессмысленно, теперь гораздо важнее сохранить неприкосновенность Костика и чувство собственного достоинства.
– Что ты хочешь? – задала я другой вопрос, но уже тоном умирающего лебедя. Усталость после тяжелого дня взяла свое, уже даже в ванную идти не хочется. Спать, только спать.
– Для начала поговорить, – и, отстранив меня, нагло вошел в мой номер. – Я тебя нашел не для того, чтобы ты передо мной двери закрывала. Угостишь чаем?
– Закончился, – съязвила я, удивляясь подобной настойчивости.
– Тогда просто водой из-под крана.
– Отключили за неуплату.
– Да что ты… – схватил парень меня за плечи и хорошенько встряхнул. – Что с тобой происходит? Я тебя не узнаю!
– А ты надеялся застать меня, ностальгирующую по прошлому? Знаешь, глупо ностальгировать по тому, что принесло в итоге только боль и страдания.
– На меня хочешь все стрелки перекинуть, да? – беззлобно пригрозил Женя, будто ожидал подобного ответа. – Не выйдет.
– Зачем…? – все-таки истерика взяла верх над усталостью. – Зачем ты снова появился в моей жизни?
Женька в слабой попытке меня успокоить вдруг крепко обнял и прижал к себе. Это его действие было настолько неожиданным, что я аж притихла и сложила руки у него на груди. Твою мать, что сейчас происходит? Почему Женя стоит посреди моего номера и обнимает меня, а я даже не пытаюсь вырваться? Где вся моя отвага и готовность идти грудью на амбразуру?
Но как только я собралась выпустить колючки и показать Женьке, где раки зимуют и мышки ночуют, почувствовала на своих губах легкий поцелуй. Такой мягкий, такой… знакомый. И меня тут же будто припечатали, что я не то что слово сказать в свою защиту, но даже двинуться не могла! Да и не хотела отталкивать его, не было сил отказаться от того кусочка счастья, которого мне так не хватало все эти годы.
