355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тимофей Печёрин » В режиме отладки (СИ) » Текст книги (страница 11)
В режиме отладки (СИ)
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 18:24

Текст книги "В режиме отладки (СИ)"


Автор книги: Тимофей Печёрин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Нет, конечно, – не просто ответил, а вроде бы даже посетовал капитан Елач, – обычный административный арест: продержать нарушителя пару недель, а затем выдворить из города на все четыре стороны. Желательно, подальше… А еще лучше, если б за городом эту падаль поджидал кто-то вроде тебя. В полной боевой… тогда бы и мне работы поубавилось, и на улицах спокойней стало.

– Увы, – Радван изобразил виноватую улыбку, вышедшую малость дурашливой, – ты меня знаешь: я с безоружными не воюю.

– Знаю, – вздохнул Яромир, – это и плохо.

Сам-то он на сей счет не заморачивался. И души тех, кого в сводках принято сухо именовать «жертвами среди мирного населения», ни лейтенанта, ни теперь уже капитана Елача совсем не тревожили. Главным для него было – выполнить приказ, решить боевую задачу; цена же значения не имела. Ибо, как любил повторять сам Елач: «на войне свои законы».

Справедливости ради, сорвиголовой он никогда не был и результатов, как правило, добивался. Хотя поведением своим то и дело вызывал зубовный скрежет командования… да и карьеру военную, в конце концов, все-таки загубил. Когда нагрянул со своим взводом в небольшую деревню, где фундаменталистов не поддерживал, кажется, лишь пастушок-полудурок.

Ту деревушку Елач сотоварищи только что вверх дном не перевернули – и все из-за одного-единственного, зато на редкость назойливого, снайпера. Еще в гастрольную программу входили допросы с пристрастием, показательные расстрелы наиболее подозрительных селян, и конечно обещания куда более суровых кар: ковровых бомбардировок, напалма или применения реактивных систем.

Менее чем через неделю Елач проснулся знаменитым: его большое фото в полевой форме красовалось на передовицах ведущих газет. Иностранных. Без всякого суда назвавших лейтенанта Сил Обороны военным преступником. Более всех расстарались тогда щелкоперы то ли из «Времен», то ли из «Вечернего курьера», придумав ему прозвище «Рудагорский мясник». Не поленились, даже название местности выучили…

И хотя костлявые руки очередного международного трибунала Елача так и не достали, война для того все равно была закончена. Лейтенант подал рапорт об отставке – не добровольно, ясное дело, ибо в военное время самовольную отставку попросту не приняли бы да еще подняли на смех. Собственно, именно с той поры Яромир Елач отдает долг отечеству не с автоматом и в камуфляже, а в прокуренных стенах полицейского участка. Хотя о содеянном не жалеет и до сих пор.

– Кстати, – невзначай поинтересовался он у бывшего товарища по оружию, – а зачем тебе вообще дался этот петушок? Можно узнать?

– Да я и сам толком не понял, – вполне честно отвечал Радван, – работа такая, что наперед ничего точно знать невозможно.

– А неточно?

– А неточно… я подозреваю, что в районе столицы орудует не то шпионская сеть, не то диверсионное подразделение. Вот, надеюсь прояснить… с помощью твоего кадра.

– Да уж, – Елач вздохнул, не иначе как сам близкий к подобным подозрениям, – ладно. Понимаю, что для меня это слишком круто. Оставляю вас… и, последняя просьба: не бей его сильно. Чтоб очередная журнашлюшка жестокостью полиции народ не пугала.

Последние фразы он произнес, когда «кадра» наконец привели. Лицо эльфа и без того украшали ссадина и немаленький синяк… начавший, впрочем, уже бледнеть. Впрочем, выражение пришелец-арестант хранил гордое, не выказывая ни страха, ни мольбы о снисхождении.

– Итак, – начал Радван, стоя опершись руками на стол и обращаясь к сидевшему напротив эльфу, – говорю сразу: я знаю, откуда вы и какого лешего вам у нас надо. Легенды не пройдут… как и посулы. Потому что о вашем отношении к «варварским мирам» и их обитателям я наслышан тоже. В том смысле, что знаю: единственная, гарантированная мне награда от вас это смерть.

Молчание и слегка грустный взгляд были ему ответом. «И что?» – словно хотел сказать ему эльф.

– Но я – не вы: убиваю только, чтобы не убили меня. И потому, если будешь сговорчив, я дарую тебе свою варварскую милость. Обещаю, что ты не задержишься надолго в этих стенах… и не будешь застрелен, едва их покинув. Возможно даже, ты сумеешь вернуться к своим – если, конечно, мы сумеем договориться, и ваша ушастая братия свалит отсюда без лишних трений. И жертв.

– А мне некуда возвращаться, – возразил пришелец еще более печальным голосом, – в «Клинках Виндира» нет места неудачникам. А я попался; так что для братьев… бывших я теперь хуже варвара.

– О, вон оно что, – вмиг приободрился Радван, – выходит, тебе самому грозит смерть?

– Да, – эльф кивнул, – если выйду отсюда. Я ведь опозорил клан, а смыть позор он сможет только кровью. Моей. Так что свобода твоя мне теперь как гоблину солнечный свет.

Немного опешив от такого заявления, Радван предпринял новую атаку – заходя уже с другой стороны.

– В таком случае должен тебя огорчить: срок твоего ареста будет совсем недолгим. Менее двух недель – и тебя просто вывезут за городскую черту. Где никому, учти, уже не будет дела ни до тебя, ни до твоей безопасности. Я же могу устранить угрозу нам обоим… если не насовсем, то на заметно более долгий срок точно. Перебить этих ваших «Клинков» побольше, да выставить прочих из нашего мира. А ты… я думаю, устроишься у нас не хуже Лорентили.

От охотника не укрылось, как сверкнули глаза эльфа при упоминании имени беглянки. Видать, и вправду не была она простой женщиной, самовольно покинувшей родной мир. Простые не вызывают такую, можно сказать инстинктивную, неприязнь.

– Делай что хочешь, – равнодушно произнес эльф.

– Так помоги, бородавка тебе на задницу! – воскликнул, теряя терпение, Радван, – подскажи! Я-то откуда знаю, где база ваша? Или портал, из которого вы лезете…

– Хорошо, – слегка помедлив, проговорил арестант, – что-то вроде лагеря у «Клинков Виндира» за городом: в развалинах какого-то из ваших зданий… большого. Оттуда миссией в этом мире руководит сам Квендалл. Туда же привешен портал… хотя, при желании, Квендалл может перенести его в любое другое место. Только…

– Что еще? – вопрошал Радван недовольно.

– …что-то я сомневаюсь, что тебе одному по силам сладить с «Клинками Виндира».

– Тогда вот что я тебе скажу, – охотник положил эльфу руку на плечо, – если хочешь обосноваться у нас, то запомни для начала пару местных народных мудростей. Мудрость первая: трудно жить без веры…

На последнем слове он осекся – вспомнив, что напоминает оно про ненавистных фундаменталистов.

– …я имею в виду, веру в собственные силы и успех, – пришлось уточнить Радвану, – в возможность сладить с любой бедой. А вот и мудрость номер два: против лома нет приема. То есть, против грубой силы. Если вы смертные, то никакая магия вас не спасет. И… как ты сказал: большое здание? А на карте показать сможешь? Хотя вряд ли за городом много больших зданий…

Уже выходя из комнаты для свиданий, охотник справился на сей счет у капитана Елача. И получил неожиданно четкий и конкретный ответ.

– Развалины? Большое здание за городом? – переспросил бывший сослуживец, – так это санаторий Министерства культуры, точно!

А после секундной паузы дополнил:

– Разбомбленный.

* * *

Именно так – разбомбленный, а не угодивший под артобстрел или просто заброшенный. Очередная жертва вмешательства в гражданскую войну цивилизованных соседей. Ну не смогли они устоять в стороне, когда совсем рядом заварилась такая каша. Непременно должны были влезть в нее. Чтоб собственный же, родной электорат не скучал, да не стыдился за свою чересчур уж цивилизованную жизнь.

А каша-то кровавая и впрямь заварилась неслабо. Никто и близко подобного не ожидал: ни эксперты премудрые, ни простые граждане, теми же экспертами да телепрограммой вскормленные. Не оценили по достоинству этого пробуждавшегося трехглавого дракона – движение СПВ. Что расшифровывалось как «Слава, Память, Вера», а также «Сварог, Перун, Велес», по именам трех древних богов.

Предполагалось, что радетели за веру предков все раденья сведут к посиделкам на кухнях, концертам самодеятельности или досужим разговорам в компьютерной сети. В крайнем случае – к уличным пикетами и мирным шествиям на полсотни человек. На лозунги вроде «убей иноверца!» и политики, и силовики тогда дружно закрывали глаза. Равно как и на наличие сторонников СПВ даже среди людей в погонах… причем, на немалое их там число.

А потом розовые очки спали – к исходу первой недели, когда выступления фундаменталистов начали официально именовать уже не массовыми беспорядками, но вооруженным мятежом. А к концу первого месяца депутаты и министры в почти полном составе не нашли ничего лучше, кроме как дать деру. В цивилизованную заграницу, куда поборники истиной веры покамест еще не добрались.

И лишь к первой годовщине стало ясно, что фундаменталисты не такие уж и непобедимые, как можно было подумать вначале. Ибо оружие с разграбленных военных складов имело свойства заканчиваться, приходить в негодность; сторонники же – банально гибнуть, невзирая на ни истинность веры, ни на ее крепость. Более же всего поражению СПВ поспособствовал его раскол, когда перунисты принялись стрелять во сварожичей, а боевики из «Длани Велеса» яростно палили и в тех, и в других. Тем самым немало облегчив работу Сил Обороны.

Ну а вмешательство в войну иностранцев случилось аккурат между бегством правительства и началом конца СПВ. И вышло, надо сказать, бестолковым… и главное, недолгим. Временный Совет не преминул напомнить самозваным миротворцам о неприкосновенности воздушного пространства, а заодно подтвердить его – причем не только вербально.

Так, потеряв примерно десяток реактивных «орлов» и «соколов» соседи вынуждены были сдать назад. И уж тем более отказаться от прежних, амбициозных планов с вводом ограниченного контингента международных сил. О последнем, кстати, мечтали тогда, и поныне продолжают мечтать даже с этой стороны границы. На том основании, что у них-де там дороги хорошие.

Не успела высохнуть кровь, пролитая фундаменталистами, как, просочившись через толком не прикрытые границы, по стране потек уже гной. Торговцы наркотиками, похитители людей, банды наемников. Вот тогда-то возникла нужда в профессионалах особого рода – таких как Радван Негляд. Декрет Временного Совета «о защите государства внеправовыми методами» дозволял им многое. В том числе давить очередную человекоподобную гадину на месте – отказывая оной в роскоши вроде следствия, суда и адвоката.

За этим Радван и шел теперь к развалинам санатория Министерства культуры. Давить, в очередной раз давить – сперва вооружившись до зубов.

От некогда трех этажей здания целым остался лишь первый из них… ну и еще изломанный остов второго. Зато кованая ограда почти не пострадала, разве только успела зарасти чем-то вьющимся, вроде лиан. У пустого проема на месте ворот обнаружился и часовой – вроде безоружный, однако ошибка в данном случае могла обойтись Радвану слишком дорого. Потому и предпочел охотник перестраховаться, заранее сняв эльфа очередью из автомата.

На человеке, как впрочем, и любом другом живом существе родом из этого мира такое количество пуль не оставило бы живого места. А эльф – ничего: уцелел, только что на ногах устоять не смог. Зато успел выпустить в полет что-то небольшое, круглое и мерцающее; зависнув прямо над Радваном, оно сверкнуло и шевельнулось точно какой-то фантасмагорический глаз.

Часового Радван добил выстрелом из пистолета – в упор, прямо в лицо; убедившись, что у эльфов голова не менее уязвима, чем у людей. И кровь обычная, красная.

А вот избавиться от «летающего глаза» охотнику не удалось: дернувшись резко, но сильно не отдаляясь, тот благополучно увернулся от выстрела. Единственного; другого в его сторону и не последовало. Как ни сетовал Радван на потерю внезапности, а пустой тратой времени и патронов свое положение он мог только усугубить.

Исправить его можно было единственным способом: поскорей пробраться к входу. Ибо внутри здания, в узких коридорах и тесных помещениях, у Радвана было куда больше шансов против численно превосходящего противника, чем на открытой местности.

Помеха обнаружилась там, где ее менее всего стоило ждать. Радван едва успел пройти через проем ворот, когда в его сторону потянулись опутавшие ограду лианы – многочисленные… и оказавшиеся довольно крепкими. Ни дать ни взять щупальца фантастического чудовища. Достав нож, охотник принялся в отчаянии отсекать и обрывать зеленые путы.

К концу схватки и нож, и одежда Радвана были основательно перепачканы в травяном соке. Сам охотник успел пожалеть, что не прихватил на операцию огнемет: уж с ним бы атаку воинственных растений удалось отбить намного быстрей.

Кроме лиан, во дворе санатория росли два высоких дерева и несколько запущенных кустиков… к счастью, оказавшихся простыми, безобидными. Не встретив более препятствий, Радван добрался-таки до входа: широкого крыльца с двумя рядом стоявшими дверями. И совершенно не пострадавшей вывеской между ними.

В вестибюле царил полный разгром: часть штукатурки успела осыпаться и теперь валялась кусками или кучками серого порошка по соседству с осколками стекол, обломками выбитых рам и поломанной мебелью. Гардероб, как видно, разворотило ударной волной – вешалки, целые и не только, были раскиданы по всему помещению. На некоторых, вдобавок, еще болтались, забытые навек, старые грязные куртки. Картину бардака довершала широкая железная койка, раскорячившаяся прямо посреди вестибюля. Ну и, конечно, единственным источником света здесь служило солнце; с электричеством санаторий успел распрощаться уже давно.

Осматривался Радван недолго; вскоре из темноты коридора показались две фигуры, похожие на человеческие. Выйдя на свет, те оказались эльфами, облаченными в доспехи, напоминавшие чешую древних ящеров – жесткую и ороговелую. Доспехи закрывали пришельцев с головы до ног, оставляя открытыми только лица; и смотрелись бы, наверное, очень грозно… если б не их цвет. Нежно-розовый, он навевал ассоциации, обстановке совсем не отвечающие.

Но вот мечи, слегка гнутые и зазубренные, поводов для насмешки не давали. Только полный профан мог счесть, будто против огнестрельного оружия они не стоят ломаного гроша. Но не Радван, успевший опровергнуть сей предрассудок еще на занятиях по боевой подготовке. Не единожды ему пришлось убедиться, сколь эффективна бывает в бою даже холодная сталь.

Сверкая клинками, эльфы устремились в атаку; ответом Радвана стали несколько выстрелов из пистолета. Палил он вроде бы в упор, но противники даже не шелохнулись – не то благодаря доспехам, не то за счет собственной быстроты, позволявшей им уклоняться и заслоняться от пуль. Вынужденный отступить, Радван снова взялся за автомат.

Под стрекот очереди один из эльфов упал с окровавленным лицом. Однако торжествовать было рано: его напарник рванулся и громадным прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от Радвана. Оказавшись совсем рядом с охотником, эльф уже занес было меч… однако внезапно остановился, замер, точно прислушиваясь. А взгляд его, секунду назад сверкавший яростью, мгновенно потух.

Причину столь резкой и спасительной для него перемены Радван понял сразу. Нечто подобное имело место и на его памяти. Когда, в гражданскую войну, командование вдруг отменило штурм поселка, захваченного фундаменталистами. Злополучный «отбой» пришел буквально за десять минут до начала операции, и уж какими словами встречали его солдаты и боевые офицеры! Даже обвинения в предательстве прозвучали – в адрес и штабных трутней, и Временного Совета в придачу. И кого-то наверняка сейчас клял и незадачливый воин из «Клинков Виндира».

Между тем, в вестибюле появился еще один эльф – не имевший ни доспехов, ни меча и никакого оружия вовсе. В своей белой хламиде и с белесой же шевелюрой, он походил на привидение из какого-то старого фильма. Или на самозваного святошу, основателя очередной секты.

– Почтенный Радван Негляд, – провозгласил эльф важно и торжественно, – я понимаю причины вашего теперешнего поведения и самого визита сюда. Тем не менее, настоятельно рекомендую прекратить бессмысленное кровопролитие… и обсудить наши дела в более спокойной обстановке. Поверьте: «Клинки Виндира» не желают зла ни вам, ни всему этому миру.

– А если… – начал было Радван, но покосившись на пришельца с занесенным мечом, осекся, – ладно. Похоже, выбора вы не оставили.

Безоружный эльф ответил молчаливым легким кивком и столь же легкой улыбкой. А ты как думал, словно хотел он сказать.

* * *

Кабинет безоружного эльфа помещался в одном из номеров, но обставлен был уже его сородичами. Обставлен без лишней роскоши, но добротно, даром что вид мебель имела довольно вычурный. Чудаковатый даже, и особенно в лиловом магическом свете, озарявшем кабинет. Словно дизайнер принадлежал к определенным молодежным субкультурам – полным нарциссизма да с мазохистским душком в придачу. Хотя на удобстве это вряд ли сказалось.

Сам эльф, назвавшийся Квендаллом, совсем не напоминал юных истеричек и ранних мизантропов из вышеназванных субкультур. Напротив, вел он себя спокойно, подчеркнуто вежливо, и к тому же оказался внимательным слушателем. Не проронив ни слова, он терпеливо ждал, покуда Радван объяснится; пока не расскажет о своей встрече с Лорентилью.

– Так значит теперь она принцесса, – не без иронии произнес Квендалл, дослушав до конца, – то есть дочь короля. Наследница некоего престола… о котором, что удивительно, даже я слышу впервые. За свою жизнь – за почти семь здешних веков.

Между креслами, на которых устроились Радван и хозяин кабинета, помещался небольшой столик, а на столике – пара стаканов и хрустальный графин с неким, незнакомым этому миру, напитком. Его-то и пригубил Квендалл, прежде чем продолжить:

– Могла бы сказать проще… понятней, доступнее для вас. Что выборы в нашем мире подтасовали… а может, президента убили, а она будто бы последний живой свидетель.

– То есть… – хотел вставить слово Радван.

– Я не перебивал вас, почтенный охотник, – молвил Квендалл теперь уже с ноткой осуждения, – дайте завершить мысль. Видите ли, у нас нет, ни королей, ни президентов, ни вообще государств… как их понимают здесь. Наше общество устроено иначе: мы не разнимся настолько по роду занятий и не меняем его в течение жизни. А делимся на кланы. Кланы воителей, чародеев и так далее.

– А грязную работу кто делает? – с недоверием вопрошал Радван, – убирает мусор, готовит еду и все в таком роде?

– Магия, – коротко и исчерпывающе ответил эльф, – кроме того, мы создаем примитивные существа, не знающие и умеющие ничего кроме порученной им работы. Из камня создаем, из дерева… или некоторых животных преображаем – немного интеллект им повысив.

– И все равно, – сказал охотник, – что-то не верится, чтоб такое общество было благополучным. Наверняка у вас тоже не все гладко.

– А никто и не говорил, что в нашем мире сплошная идиллия, – строго возразил Квендалл, – разве я называл наше общественное устройство идеальным? Нет, и признаю честно: бывают у нас и войны, и интриги внутри кланов, и даже самая обычная бедность. Вот, кстати, мы и подошли к главной теме нашего разговора.

Видите ли, почтенный Радван: та, что назвалась принцессой, на деле принадлежала к клану так называемых «Дочерей Гуртаны» – темных волшебниц, поклонявшихся богине смерти. Столетиями эти «Дочери» прозябали в своей твердыне, столь же уродливой, как и их души. Никому особенно не мешали… до тех пор пока в их дурные головы не пришла мысль захватить власть. Над миром. Покорив либо уничтожив все прочие кланы.

А поскольку ни силой, ни богатством «Дочери Гуртаны» сроду не отличались, себе в помощь они решили призвать полчища раугов. Злобных и кровожадных чудовищ из так называемой Изнанки… или Измерения Хаоса, что расположено по ту сторону всех упорядоченных миров.

Ритуал обещал быть сложным и затратным: магию ведь тоже нельзя получить из ничего. И само собой, приготовлениями к нему «Дочери» привлекли совсем нежелательное внимание. В итоге их намерения были своевременно разоблачены, а сами заговорщицы почти полностью уничтожены. Кого не убили сразу – устроили над теми суд, приговорив к развоплощению. Магической казни, после которой от подсудимого и пылинки не остается.

Так вот, Лорентиль – последняя из своего злополучного клана. И жива она до сих пор лишь потому, что сбежала сюда… и до сих пор нам не попалась. Кстати, единственное, в чем эти «Дочери» преуспели, так это в умении улучшать собственный облик. Смотрите, почтенный охотник, как выглядит Лорентиль за вычетом своей волшбы.

Вновь в воздухе возник трехмерный портрет беглой эльфийки. Только на сей раз он с первой же секунды начал меняться на глазах. Кожа Лорентили высохла, приобретя синюшную бледность утопленницы; выросли клыки, перестав помещаться во рту, а глаза сделались желтыми, да вдобавок с узкими, совсем не человеческими, зрачками.

Радвана от увиденного даже передернуло: с такой внешностью ей о комплиментах не стоило и мечтать.

– Допустим, – произнес охотник мрачно, – только что это меняет? Была ли Лорентиль принцессой или участвовала в заговоре против целого мира – в конце концов, это ваши внутренние дела. И как она выглядит, меня лично не волнует. Важно, что она поселилась теперь у нас. В этом мире, стране и городе. Сама при этом никому не мешает и вроде не приносит вреда… чего, кстати, не скажешь о вас. Это вы вторглись в наш мир, и ведете себя как слоны в посудной лавке. Плюя на здешние законы. Да еще меня использовать хотели… чтоб потом в расход пустить.

– С чего вы взяли? – встрепенулся Квендалл и тут же осекся, вспоминая, – ах, да: об этом вам тоже сказала так называемая принцесса. Как и про чувство долга к обитателям иных миров.

– Варварских миров, – поправил Радван со злым ехидством.

– Да-да, именно варварских, – ничуть не смутился эльф, – а как прикажете вас называть, если чуть что – и вы лезете с оружием, куда не звали? А если и не лезете, то искренне уверены, что нет иного способа сохранить тайну, кроме как умертвить свидетеля.

– А он есть?

– Представьте себе, да. Мы надеялись просто стереть вашу память. Выборочно. По окончании дела. Тем заодно избавив себя от необходимости оплаты.

– Проще говоря, надеялись на халяву, – Радван хмыкнул, – нечего сказать: высшая раса, великая цивилизация, премудрые маги… Кстати, ваш арестованный сородич передо мной другие песни пел. Что, дескать, лишь кровью клан может смыть позор в лице незадачливого его. И никакого стирания памяти.

– Так я не вижу противоречий, – возразил Квендалл, – для эльфа, попавшего в руки варварам, действительно никакого стирания не предусмотрено… да оно и не поможет. Уши, знаете ли, не стереть; и добро еще, что в этом мире аборигены отличаются от нас только ушами. Так что без развоплощения – не обойтись, увы.

Теперь по поводу вашей награды, почтенный охотник. Я предлагаю вам взаимозачет: долг за долг. Все-таки вы убили двух наших воинов…

– Одного, – пришла очередь спорить уже Радвану, – а второго – лишь потому, что иначе он мог убить меня. Все-таки с мечом вышел, а не с медвежонком плюшевым. И второй вопрос: с чего вы вообще взяли, что я снова перейду на вашу сторону?

– Я думаю, это будет наиболее разумным вариантом, – отвечал эльф, – причем, разумным для нас обоих, учтите. Позволит сберечь силы и нам, и вам.

Вы, конечно, вольны в своем выборе, Радван Негляд: можете хоть разнести это здание на камушки. Или просто взять и уйти. Вернее, попробовать разнести и попытаться уйти – ибо мы, в свою очередь постараемся вам помешать. Стереть память… а может, даже, и убить; последнее тоже не исключается.

Однако лишняя кровь, я думаю, ни к чему. И мы согласны даже на вашу цену… но только на разумную. И лишь когда Лорентиль будет в наших руках. Но вот стирание памяти – его не избежать даже в этом случае, уж не обессудьте. Такой вариант вас устраивает?

– Пожалуй, – скрепя сердце, согласился Радван.

* * *

Такси лавировало по городским улицам, держа курс на вокзал. Именно его избрали для засады Радван и Квендалл, обсуждая план совместных действий.

«То, что там людно – как раз не беда, – говорил охотник, – в толпе затеряться всяко легче, чем в открытом поле. И затерять тоже: не зря ведь воры-карманники предпочитают для промысла людные места».

Вдобавок трудно найти в городе место, где люди были менее знакомы между собой. Когда из них половина едва прибыла в столицу, съехавшись из многих разных городов, а вторая половина собралась по разным же городам разъехаться, свидетелям в такой толпе взяться совершенно неоткуда. Так что беспокоиться было нечего – ни эльфам-воителям из иного мира, ни простой шпане.

Только для начала требовалось беглянку на вышеназванный вокзал – доставить. Вернее, заманить: от применения силы Квендалл советовал по возможности воздержаться. Охотник согласился, памятуя о первой встрече с Лорентилью, о ее воинственном нраве… равно как и о владении ею магическим ремеслом. Свой резон имелся и лично у командира «Клинков»: вряд ли ему хотелось получить вместо беглой соплеменницы ее труп или вовсе остаться с носом… да с целой толпой очевидцев в придачу.

Ну а с тем, как именно заманить, вопросов не возникло вовсе. Радвану достало лишь снова появиться на пороге квартиры, где жила Лорентиль – только на сей раз взлохмаченным, усталым и с искренней тревогою на лице.

«Не получилось, – выпалил охотник на одном дыхании, – я попытался накрыть их базу в развалинах санатория… но их оказалось слишком много. И база эта у них, как я успел выяснить – не единственная. Но главное: они теперь знают, где живешь ты… да и я тоже. Так что придется срочно валить из города. Ты со мной?»

Сработал он верно: ни сомнений, ни лишних вопросов у Лорентили не возникло. Не иначе, страх преследования начисто заглушил в ней способность логически мыслить. Дрожащими пальцами эльфийка почти выхватила из рук Радвана билет и второпях принялась собираться. Охотник тем временем вызвал к подъезду такси.

В дороге Радван пытался думать о цене – о той награде, что он позарез должен стребовать с «Клинков Виндира». Иного быть не могло, ибо действовать бескорыстно бывший офицер, а ныне охотник за головами попросту отвык.

Другим занятием Радвана стало разглядывание городских пейзажей, мелькавших за окном такси. Старинные постройки, пережившие все войны и потрясения, сменялись современными зданиями – высотными, с яркими вывесками и отделанными как игрушки. Мало-помалу столица приходила в себя, восстанавливаясь после военных невзгод. Залечивала раны… которые, впрочем, еще встречались. И даже в центральной части города.

Одну из них пришлось лицезреть и во время поездки: какую-то совсем уж бесформенную развалину, словно фиговым листком прикрытую огромным картонным щитом-плакатом. Плакат изображал бравого парня – облаченный в военную форму, тот держал на руках маленькую девочку, не по-здешнему розовощекую и упитанную. Ниже располагалась большая надпись: «спасибо вам за наше будущее».

Другую надпись Радвану вскоре удалось прочесть, когда такси обогнуло и щит, и стыдливо прячущуюся за ним развалину. «Порошок недорого», – гласили грубо намалеванные черным маркером буквы, вольготно разместившись на закопченной кирпичной стене. Прилагался и телефон, а вот уточнять предназначение порошка написавший не счел нужным.

«Еще один, – невесело подумал Радван, сам в подобных уточнениях не нуждавшийся, – видно, опять придется отыскать по этому номеру адрес, нагрянуть туда… и порешить этих подонков. И весь товар их уничтожить, смертоносный почище взрывчатки. В очередной раз… и в один из многих».

Ведь вроде и закончилась война, и не кровоточат уже оставленные ею раны… но вот болят до сих пор. И долго будут болеть. Целому поколению предстояло терпеть и переживать эту боль. И хорошо, если одному.

«Власти не подтверждают сведенья о вооруженных столкновениях в районе бывшего санатория Министерства культуры, – суетливой скороговоркой затараторило меж тем радио, этот лучший друг таксиста, – и другим новостям: отчет министра финансов не удовлетворил парламентариев. Более того, один из лидеров оппозиции Петер Золтан заявил, что его фракция намерена поставить вопрос о недоверии всему правительству».

«Экономика развалена, цены растут как на дрожжах, – сквозь динамик прозвучал в салоне такси командный голос Золтана, – народ бедствует… вот все, что мы имеем сегодня с этими горе-министрами! Вот в этом все плоды их трудов».

«А дудки все это! – подумал Радван с горькой досадой, – не кончилась гражданская война, что бы с высокой трибуны ни говорили. Продолжается! Только ведется теперь уже без пороха и свинца. И без таких как я».

Вспомнились слова лощеного телекомментатора, любившего выглядеть умнее, чем на самом деле. «Гражданская война конца не имеет», – изрек он, претендуя на глубокомыслие, едва прошла новость о разгроме последнего крупного формирования фундаменталистов. И тем вызвал такую бурю гнева у бойцов Сил Обороны – словами не передать. Легко мол, этому хлыщу, в тылу отсидевшемуся, словеса разводить да мыслителя из себя корчить. Тогда как многие только и живы были одной надеждой дождаться победы. Счастливого конца заваренной не ими кровавой каши.

Негодовал тогда и сам Радван. И лишь теперь дошла до него правота тех слов, глубокая и горькая. Не иначе как заплутала, коль доходила так долго!

Выпуск новостей сменился обычной для этой радиостанции программой: песнями, то задушевно-грустными, то натужно-бодрыми, залихватскими. Именно такие почему-то пользовались у таксистов популярностью… если не сказать почитанием едва ли не священным.

Но вот Радван подобного отношения не разделял и не понимал. Вдобавок, неприятное впечатление от выпуска новостей да от надписи на стене очередная жалостливая композиция только усугубила. Зато мысли в голове охотника неожиданно для него самого пришли в порядок… и на подъезде к вокзалу Радван уже точно знал, что именно спросит в награду с Квендалла сотоварищи.

Привокзальная площадь не пустовала в любое время суток – причем людская масса, заполнявшая ее, не ограничивалась одними лишь пассажирами рейсов, хоть законченных, хоть только предстоящих. Многим из горожан именно окрестности вокзала служили теперь единственным местом работы. Точнее, источником заработка. Кто-то играл на гармошке, выложив перед собой шляпу для подаяний. Кто-то продавал подержанные мобильники, книги и другие товары далеко не первой необходимости. А кто-то день-деньской караулил приезжих, тщась предложить хоть кому-то из них услуги по извозу – даром что без шашечек на машине.

Еще где-то наверняка притаились карманники, малолетние побирушки под видом беженцев и конечно продавцы заветного порошка. Полиции эта публика не боялась, успешно откупаясь хотя бы от патрулей.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю