Текст книги "Монстры повсюду"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

28

Хаос, полнейший хаос.

Пока охранники поднимались на ноги, многие из них были порезаны и истекали кровью от разлетевшегося стекла, заключенные – теперь уже свободные – начали буйствовать, кричать, вопить и орать. Они избивали конвоиров, резали их, калечили, расчленяли в маниакальном кровавом ритуале. Зэки захватили тюрьму за считанные минуты, хлынув во двор и в административное здание, стрелки на орудийных башнях пытались перебить их из снайперских винтовок, оснащенных приборами ночного видения. Но бунтовщиков было просто слишком много.

В течение двадцати минут все "хаки", кроме нескольких, были мертвы.

Тюрьма была разрушена, все коридоры завалены телами и залиты кровью, пламя охватило промышленные корпуса и часовни.

А когда не осталось ни одного охранника, зэки набросились друг на друга, используя заточки, трубы, осколки стекла, ножки столов и захваченные стволы.

Ми-Го выжидали на высоких стенах, как гротескные горгульи, наблюдая, наконец, за ужасно забавными стадами внизу, которые суетились и налетали друг на друга, как роящиеся белые муравьи на склоне холма, убивая своих в великой чистке, очищении, освобождении от грубой, дикой агрессии приматов. Растягивая свои рифленые крылья и подавая друг другу сигналы хроматическим языком своих сочлененных антенн, все было именно так, как они и предвидели.

Пророчество исполнилось.

И как раз в это время черная бездна в небе разверзлась вращающимся вихрем гравитационной, магнитной и пульсирующей кинетической энергии.

Прибыла Немезида.

29

Тюрьма дрожала, вибрируя от чего-то похожего на сейсмические волны, которые Куган ощущал подошвами ног. Пока зэки бушевали, а ночь превратилась в дикое шоу теней, от тел с криками и воплями мечущихся по коридорам и уровням, он держался за решетку своей камеры, а Луис был рядом с ним. Снаружи горели здания, и тюремный корпус заливал мерцающий оранжевый полумрак.

– Оно здесь, Куг! – прокричал Луис, перекрывая шум. – Мы должны найти Слоата! Мы должны убить этого ублюдка! Только так можно это прекратить!

Куган наблюдал, как по коридору снуют группы зэков, обезумевшие, жаждущие крови и возмездия, за бандами, набрасывающимися друг на друга с самодельными ножами и обрезками труб. Слышал вопли ни одного человека, когда того перебрасывали через перила или затаптывали толпой.

Безумие, абсолютное безумие.

Время от времени Кугану казалось, что он видит фигуры, движущиеся вместе с толпой... смутные, расплывчатые, нечеткие... Призраки, которые прыгали, как саранча.

Теперь вся эта проклятая тюрьма была в месте прорыва.

Он не знал, где они находятся, но это точно была не Земля. Больше нет. Куган сомневался, что очень многие из окружающих еще не знали об этом, но чувствовали, что все, что они когда-либо знали, было втянуто в какой-то черный трансгалактический коридор.

Луис вложил что-то ему в ладонь: четырехдюймовое стальное лезвие с рукояткой, обмотанной черной изолентой.

– Мы должны найти его! – сказал он.

Куган кивнул.

– Даже если нам придется прорубать себе путь через каждого из них! Пошли!

Они разделились, растворяясь в шумном буйстве жестоких стад, в поисках создателя теней.

30

Чи-Чи был охвачен безумием, как и все остальные, его несло потоком разъяренных зэков, он стал частью буйно помешанного, яростного зверя, в которого они превратились, который бил и получал удары. Его сбивали на пол, топтали, пинали, а он цеплялся когтями, вскакивал на ноги, чтобы убивать, убивать и снова убивать. Здравый смысл исчез, и Чи-Чи ничего не соображал, он знал только, что должен выжить, что слева и справа и повсюду вокруг враги, слюнявые недочеловеческие твари, которые хотят его убить.

Он вытирал кровь с глаз, искал оружие, а в глубине сознания пронзительный певучий голос твердил: Собирайтесь, собирайтесь, вы должны собраться немедленно.

Ему просто необходимо было выбраться во двор; побуждение было непреодолимым.

Но бунтующие мутанты вокруг него мешали ему этого сделать. Чи-Чи уворачивался от цепких щупальцев, суставчатых конечностей и покрытых слизью рук, с которых капало, словно воском с горящих свечей. Полз на животе по лужам крови и по растерзанным трупам.

Он видел, как зэки перемещались обезьяньими стаями, размахивая при этом руками, большинство из них едва держались на ногах. Слышалось их нечленораздельное ворчание и кряхтение, разило мочой деградировавших до первобытного состояния особей.

Один из них направился в его сторону, и Чи-Чи выхватил бейсбольную биту из холодных пальцев мертвого заключенного. Примат приближался к нему галопом, отчаянно борясь с желанием опуститься на четвереньки. Когда неандерталец приблизился, рыча и скаля зубы в доминантном желании защитить свою территорию, Чи-Чи врезал ему битой по лицу. А видя, что поверженный еще шевелится, он прыгнул на зверя, ломая кости, а потом заносил биту над головой, раз за разом с силой опуская ее на свою жертву, пока конец не окрасился кровью и не покрылся сгустками тканей и клочьями волос.

Остальные обезьяны разбежались.

Со всех сторон раздавались крики и вопли умирающих и искалеченных людей, а также визг, вой, приглушенное рычание и другие звериные звуки, которые никак не могли исходить от людей.

А над всем этим голос абсолютного господства:

Собирайтесь, собирайтесь сейчас, вы должны собраться немедленно...

Слева от него по металлической лестнице на четвереньках поднялись трое осужденных. Их лица трансформировались в крысиные морды. По полу за ними волочились змеиные хвосты.

Чи-Чи отпрянул в сторону, уклоняясь от них.

Затем снова побежал, спотыкаясь, по коридорам, которые перетекали один в другой, расплывались, не в силах сохранять свою форму. Клетки растворялись, железные прутья текли, как горячий жир, стены пузырились. По потолку бежали потеки крови. С каждым шагом толпы заключенных деформировались и видоизменялись, принимая новый облик. Были те, кто превратились в червей, ползающих по бетонным стенам, а другим выпала куда худшая участь.

Мир двигался, смещался, углы пересекались и расходились. Подобно тающей пленке, огромные дыры начали прожигать стены, открывая бесконечную черноту за ними. Из этих пространственных воронок за происходящим наблюдали твари с глазами из фиолетовых кристаллов, взывая голосами, похожими на скрип битого стекла.

Другие существа проплывали сквозь дыры.

Чи-Чи увидел тягучие облака желтого вещества, за которыми следовали целые косяки многоцветных пузырьков, плавающих друг вокруг друга и проходя друг друга насквозь, как будто состояли из тумана. За ними следовали огромные светящиеся концентрические кольца кристаллических зубов... словно живые акульи челюсти.

Они проходили сквозь твердые стены и полы, словно те были нематериальными.

Чи-Чи почувствовал, что еще немного и его мозги начнут закипать.

Он видел зэков с огромными фасеточными глазами, как у мух. Другие передвигались на слишком длинных ногах или присасывались к стенам. Повсюду прыгали, скакали, ползали и визжали, когда банды сталкивались с бандами разгорались кровавые бойни.

Его сбивали с ног, его безжалостно пинала группа существ, вместо голов у которых были извивающиеся протоплазматические ложноножки, корчащиеся в постоянном движении. Другая толпа осужденных, превратившихся в раздувшихся земноводных, спугнула их, пустившись в погоню.

Чи-Чи поднялся на ноги, вырубил дубинкой пару парней, у которых на животах росли прозрачные щупальца, и был отброшен в сторону гротескной неуклюже волочащейся тварью с плоскими желтыми глазами и жаберными щелями на шее.

Потом появилось жабообразное существо.

Оно прыгнуло в сторону Чи-Чи. Потянулось к его лицу пальцами с пухлыми, мясистыми подушечками. Черный блестящий язык облизывал пухлые слюнявые губы. Чи-Чи взвизгнул и взмахнул битой, сломав твари левую глазницу, глаз выдавился в клубок тканей, и напоминал теперь косточку в апельсиновой мякоти. Существо упало, издав ужасный болезненный крик, и Чи-Чи, слетев с катушек, начал орудовать битой, ломая конечности и превращая органы под набухающей бугристой кожей в лопнувшие ошметки. С последним криком ярости он раздробил голову твари, но этого было недостаточно. Он погрузил липкие от крови пальцы в расщелину черепа и тянул до тех пор, пока голова не раскрылась, как орех, и он не смог добраться до блестящей лягушачьей икры, которая была у твари вместо мозга.

Весь забрызганный кровью, он на четвереньках отбежал от жабы.

Вокруг Чи-Чи были отвратительные мутанты. Он единственный не потерял человеческий облик и должен был остаться в живых. Должен, потому что... потому что...

Собирайтесь сейчас, собирайтесь сейчас. Вы должны собраться немедленно.

Но Чи-Чи знал, что у него ничего не получится, потому что его настигла смешанная банда существ, передвигавшихся ползком и на карачках. Они неумолимо подкрадывались к нему с ножами, дубинками и деревянными планками, заточенными под копья.

– Вот он, – сказал один из них. – Видите? Это монстр...

Но они ошиблись: это они были чудовищами, а не он.

По мере того как они приближались, их лица искажались и становились гротескными, словно раздавленные сильным давлением или переплавленные в красно-белую волокнистую массу.

Когда вонзилось первое копье, и удар ножа ослепил его, Чи-Чи закричал визгливым, побежденным голосом, но не от боли, а в безысходном отчаянии, от того, что он не успеет дойти до двора, до места сбора и посмотреть на то, что ждет его там.

Умирая, он воскликнул:

– Фнглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн...

И протянул к небу пальцы с желтыми присосками.

31

Луис вытер с лица брызги и отступил от истекающего кровью заключенного у своих ног.

Он смотрел, как столовую наполняли потоки теплого зеленого моря, похожего на желатин. Студенистое вещество подрагивало и колыхалось, сносимое мимо его ног вялым течением. Большие и маленькие существа, чем-то напоминающие насекомых, как ожившие черные и красные экзоскелеты, плавали, летали, а зачастую и просто растворялись, превращаясь в лавину взбудораженных микроскопических червей, судорожно пытавшихся спастись от гигантских дрейфующих скоплений розовых пульсирующих глаз, которые сами удирали от огромных мерцающих пузырей с тысячами колеблющихся конечностей, состоящих из трупно-белого желе.

Луис не смел пошевелиться, боясь, что существа обратят на него внимание.

Те кружили вокруг него, проходили его насквозь.

Он посмотрел вниз, и казалось, что пола больше нет.

Из титанической черной бездны далеко внизу росли ветвистые сучья деревьев. На них не было ни почек, ни листьев, только необозримый лес переплетенных веток, которые тянулись к нему и шевелились, как пальцы рук.

Закричав, он вывалился обратно в коридор.

32

Куган был отброшен в сторону беснующейся толпой. Его лихорадило, было жарко, тело было покрыто не потом, а слоем слизи, похожей на послед. Его рука казалась чужой, когда он провел ею по лицу.

Боже милостивый.

Между пальцами были тонкие кожистые перепонки.

Он физически менялся, мутировал, становился менее человечным, чем остальные. Монстром. Он становился чудовищем. Искажение меняло их всех.

Слоат. Нужно добраться до этого сукина сына.

Да.

Он двинулся по коридору стремительной походкой.

Перед ним сквозь стену прошла старуха. Ее лицо было похоже на ветхую плетеную ткань, проеденную бесчисленными дырами, из которых вытекала непроглядная чернота. На руках она держала пухлую коричневую крысу с человеческим лицом, которое злобно ухмылялось.

Рядом с ней стояли три или четыре высоких существа, чьи тела напоминали сужающиеся бочки. У них были большие перепончатые крылья и головы в форме морских звезд, извивающиеся лучи которых заканчивались блестящими красными глазами.

Куган почувствовал, как они пытаются вторгнуться в его сознание, хотят втянуть его в углы, которые разрывали тюрьму на части.

Он двинулся вдоль стены, из его пор потекла коричневая жидкость, вонявшая гниющей рыбой. Джонни подошел к зарешеченному окну и выглянул наружу.

За стеной все исчезло. Там было только зеленоватое туманное марево, клубящееся вихрями и выпускающее клочья и шлейфы тягучих сгустков.

Подняв взгляд выше, Джонни увидел ячеистый, похожий на пчелиные соты город с красными пятнами башен и труб, которые были очень похожи на узкие вытянутые дымоходы гидротермальных каналов. В городе жили существа, которые плавали, помогая себе крыльями. Это были те красноглазые твари, что были со старухой.

Вверху в небе открывалась Немезида.

Его рука. Она была распухшей, пальцы широкие и сплюснутые, перепонка между ними тонкая, полупрозрачная. Казалось, конечность состояла из какого-то белого студенистого материала, похожего на жир свиной отбивной. Под кожей виднелась сложная система голубых и зеленых вен, проходящих через всю руку и переплетающаяся на пальцах, словно вьющийся плющ. Они опутывали всю его руку.

Потом он увидел Слоата. Эдди вел группу зэков вниз по лестнице, и они следовали за ним, как стая пищащих крыс.

Куган догнал его как раз в тот момент, когда тот собирался выйти во двор.

Слоат обернулся. Но слишком поздно.

Куган набросился на него с безумной инстинктивной яростью. Когда Слоат повернулся, Куган закрыл ему рот своей бесформенной мясистой белой рукой и ударил заточкой в грудь, вогнав ее по самую рукоятку. Слоат издал горловой хныкающий звук, а Куган из всех сил заработал рукой – потянул лезвие вверх и в сторону, затем вниз и опять вбок, словно переключая передачи в автомобиле. Слоат упал навзничь, размахивая руками, пронзительный оглушительный рев сорвался с его губ красным туманом. Он попытался закричать, но его горло было заполнено кровью, и все, что вышло, – это поток алой рвоты, который потек по его подбородку, когда кровь фонтаном хлынула из разорванной груди и живота.

Куган уставился на него сверху вниз, его мутировавшая рука пульсировала, набухшие узлы на животе покалывало.

Слоат поднял на него глаза, его лицо было забрызгано кровью. На мгновение он выглядел почти благодарным... потом это ощущение исчезло, его лицо исказилось в сардонической насмешливой ухмылке, глаза пылали безумным весельем.

И тогда это произошло.

В тот самый момент, когда Слоат должен был испустить дух и умереть, то, что жило в нем, питаясь, как присосавшаяся пиявка, решило проявить себя. Слоат выгнулся дугой назад, все его тело конвульсивно содрогалось в агонии, черная слизь пузырилась из его глаз, оставляя чернильные дорожки, похожие на слезы из туши, на его вялом, белом как у клоуна лице. Молочная желчь закипела у него во рту, а на щеках, лбу и подбородке взбухли пылающие красные узелки... каждый из которых извергался тонким прозрачным усиком, похожим на извивающегося червя. Их было так много, что вскоре все его лицо скрылось под шевелящейся массой паразитов.

Куган с криком отшатнулся, машинально выдернув окровавленную заточку.

Живот Слоата разошелся, как родовой канал, из которого выплеснулись брызги прозрачного желе... и откуда-то из внутренностей вырвалось что-то извивающееся, бесформенное, похожее на корчащегося амебообразного слизняка с отвратительными пурпурно-синими прожилками. Оно было сальным и желеобразным, множество желтых выпуклых глаз, словно кладка яиц, были распахнуты, дюжина маслянистых, багровых, хлыстообразных придатков, похожих на цепкие щупальца медузы "Львиная грива", колыхались вокруг в поисках чего-нибудь, за что можно было ухватиться.

Куган отбил несколько из них, еще один рассек заточкой, и на пол полилась желто-зеленая кровь. Другой отросток вырвал у него клок волос, а еще один, почти с любовью, скользнул по голой руке Джонни, щупальце было гладким, почти шелковистым на ощупь.

Затем откуда-то снаружи донесся пронзительный, жуткий свист, на который вскоре ответили, казалось, сотнями других таких же свистов, переходящих в пронзительный, оглушительный хор и достигающих единой, ревущей, режущей слух ноты, которая заставила каждого человека в тюрьме упасть на колени. Звук пронзал уши, как раскаленные добела иглы.

Куган, вся кровь которого отхлынула от лица, сдавил руками виски, чтобы череп не разлетелся на части от сильного внутреннего давления.

Откуда-то с силой зарождающегося циклона начал дуть горячий чумной ветер.

Немезида принимала свое подношение.

33

Луис Кардоне почти не обращал внимания ни на бунтующих заключенных, ни на запах дыма, ни на тела, валявшиеся отдельно и сваленными в кучи по всей тюрьме.

Что-то другое взывало к нему.

Песня сирен. Это был призыв, и перед ним невозможно было устоять. Он, спотыкаясь, брел по коридору, обезумевшие толпы заключенных, чьи глаза были огромными, стеклянными и совершенно безумными, то отбрасывали его в сторону, то волокли за собой. Он слышал что-то похожее на отчаянный визг тысячи ошпаренных младенцев и знал, что это умирают люди во дворе... умирают от страха.

Он вышел в ночь и посмотрел в небо.

Миллион злобных разумов.

Немезида.

Живая первобытная тьма, неудержимый магнетический призрак, бестелесный многомерный фантом, состоящий из миллиона злобных глаз, облученная органическая пространственная червоточина, питаемая кипящим горячим ядром реактора разложившихся инопланетных разумов, жаждущих пропитания: человеческого серого вещества, разрываемого ужасом, паникой, разрушительным суеверным страхом.

Луис смотрел на это, охваченный ужасом, а оно потянулось к нему и нашло его подходящим, и тогда он начал кричать, пока его мозг не превратился в кровавый суп от эмболии, вызванной страхом, которая взорвалась в его черепе, как кассетная бомба.

34

Когда тюрьма была захвачена Немезидой, Кугана обхватили ищущие щупальца и с криками втянули в разрастающуюся эмбриональную массу Слоат-твари. Оно показало ему лицо Фрэнки МакГрата и лица сотен других, но он не испугался. Джонни атаковал, заточка все еще была в его руке и все еще была острой как бритва. Он вонзил его в трепещущую цитоплазменную плоть существа, и ему в лицо брызнула кислотно-зеленая кровь. Движимый яростью и отвращением, Куган резал, кромсал, рубил и вспарывал существо с чистой беспричинной животной ненавистью.

Слоат-тварь была мерзостью.

Туман, слизь и кровоточащие кости, белый, покрытый гнойными язвами, нерожденный паук, зародыш червя и нечто, состоящее из стеблей и пульсирующих пузырей, выброшенных на летний пляж в переплетении глубоководных водорослей. Смердящее, гниющее и разлагающееся. Призрак телеплазмы, клубки внутренностей и мешанина бугристых мускулов, борющихся за господство.

Именно таких тварей убивал Куган.

Лицо Слоата, горячее и бесцветное, с дрожью пыталось удержать форму на украденных костях. Но его блестящие глаза были живыми и смертоносными, желтыми и дымящимися.

– И Древние унаследуют тушу мира, – произнес он клокочущим голосом, его смрадное дыхание напоминало вонь сточных вод.

А потом он/оно развалился на части – живое рагу из извивающихся щупалец, пульсирующей плоти и сочащегося зеленого яда – и Куган рухнул в него, испуская последние вздохи, когда разорванные органы внутри него затрепетали, а токсичный яд существа превратил его кровь в холодный свертывающийся соус. Он лежал в останках твари, чешуйчатую кожу на спине покалывало, белая студенистая плоть руки непрерывно пульсировала, его живот раскрылся с водянистым потоком черного ихора, обнажив три зарождающиеся несформировавшиеся конечности.

...Куган закрыл глаза...

...он почувствовал, как чернота затопила его голову...

...его высосало из черепа...

35

...но он не умер...

...агония...

...резкая боль...

Он почувствовал всасывание, сильное магнетическое притяжение, взрыв тепла и холода, когда его подтянули к тому, что зависло над Гриссенбергом, втянули в воронку гравитационного стока, опалили языками сверхгорячей плазмы и утопили в бассейнах жидкого метана.

Ужас от того, что ему предстояло увидеть, опустошил его разум до самого примитивного, суеверного уровня.

Куган видел образы инопланетных городов, возвышающихся конусами ведьминских шляп на вершинах древних гор. Видел черные базальтовые колонии Ми-Го на склонах холмов. Видел, как эти города распадаются на части во времени, заброшенные, разрушающиеся, поглощенные древним катаклизмом только для того, чтобы возродиться снова, населенные разумом неживым и бестелесным.

И голос, который он слышал во сне, донесся до него первобытным, пронзительным ветром:

– Ты будешь спасен.

Образы исчезли.

Пульсирующее черное ядро самого Oблака Оорта распахнувшись, затягивало его, и он увидел миллионы горящих красным кристаллических глаз, уставившихся на него, превращая его разум в холодную грязь. Эти бесчисленные безумные монолитные разумы, вонзались в его собственный, как ледяные лезвия, вскрывали его, разрывая и расчленяя его воспоминания, инстинкты и простые животные побуждения, когда что-то в нем кричало о вторжении и надругательстве.

Затем он был отвергнут, выплюнут в космос.

Скорость.

Время.

Пространство.

Он был в туманно-темном сне, в дымке, запертый в какой-то судорожной перистальтике ужаса, в каком-то обособленном... дрейфующем небытии, расколе, который поглощал сам себя. Затем появилось какое-то чувство. Что-то похожее на зрение. Куган вглядывался в лица, которые были не лицами, а чешуйчатыми наростами, похожими на черепа пришельцев. Ми-Го. Да, Джонни знал, что это Ми-Го, и он находился в одном из их зданий на Нитоне. Десятки их приблизились к нему, кружась вокруг, как мясные мухи над тушей. Он чувствовал, как их клешни ползают по нему, словно личинки, копаются в нем, прокладывают туннели, разрезают на куски и изменяют. Куган видел, как его внутренности вырываются из живота в пузырящихся сгустках крови. Видел, как они перебирали его органы и ласкали его кишки, передавая их от одного к другому, словно дети, играющие в игру.

Джонни закричал, и его крик эхом разнесся по темным безднам.

Ми-Го были в его голове, проникали в его череп и разрывали его сенсорную сеть: осторожные, дотошные, опытные. Его мозг был яйцом, блестяще-серой яйцеклеткой, липкой, склизкой, желтоватой массой, которая вырвалась на свободу, развоплотилась, упала в темную пасть ямы, погрузившись в бесконечные черные околоплодные воды, которые были кровью космоса. Цилиндр. Там он ждал вместе с сотнями других, надежно спрятанных в своих индивидуальных контейнерах, ожидая своего нового рождения, общения с каким-то далеким иным. И Куган видел этого иного, носителя, с которым ему вскоре предстояло общаться: извивающаяся, безликая оболочка, ползущая сквозь сгущающиеся тени стерильного мира. Он был спасен от Немезиды, спасен, чтобы исцелиться и стать единым целым с ползучей инопланетной чумой. И именно это знание, как ничто другое, заставило сущность, известную как Джонни Куган, прекратить свое существование.

Ⓒ Nemesis Theory by Tim Curran, 2012

Ⓒ Перевод: Виталий Бусловских, 2022