Текст книги "Монстры повсюду"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Теория Немезиды

1

В свой первый день в Гриссенберге Джонни Куган услышал все о трех парнях, которые перелезли через стену. Глухая ночь, строгая изоляция, и все же они выбрались. Охранники внимательно следили за всеми на случай какого-нибудь массового побега, как по телевизору, но зэки их перехитрили. Начальник тюрьмы мог сколько угодно нести всякую чушь, но он никак не мог выкрутиться. Ведь одно можно было сказать наверняка: из его тюрьмы исчезли люди.

2

В блоке "С" сокамерником Кугана был Луис Кардоне, державший в страхе всю округу боевик уличной банды «Латинские Лорды», которую в испанском Гарлеме называли «Обезьяны-мусорщики», потому что они продавали «скэг» и «крэк» бедным и обездоленным. Но в застенках – отбывая пожизненный срок за множественные убийства – он увлекся звездами над головой. Он мог подолгу рассказывать о туманностях, пульсарах и спиральных галактиках. Куган знал, что так бывает с заключенными. Когда они оказывались в тюремных застенках и их старые пороки были им недоступны, они заглядывали внутрь себя и находили что-то сугубо личное, на чем можно было зациклиться. А если не находили, то сходили с ума.

– Ты когда-нибудь слышал об Облаке Оорта, браток? – спросил его Луис.

– Не могу припомнить.

– Это то, о чем я постоянно вижу сны. Облако Оорта.

Луис рассказал, что теоретически Oблако Оорта – это туманное сферическое облако из кристаллов воды, аммиака и метана, которое существует сразу за Плутоном. По его словам, считалось, что это остаток первоначальной солнечной туманности, которая распалась, образовав Солнце и планеты. Также считалось, что это место – источник комет, которые летели в сторону Земли и внутреннего космоса.

– Проходящая через него каждые тридцать миллионов лет звезда – возможно, красный карлик – запускает цепную реакцию комет, которые бомбардируют Землю и вызывают массовые вымирания, – объяснял Луис, полностью завороженный темой. – Это называется теорией Немезиды. Видишь ли, они считают, что эта звезда – звезда-компаньон нашего Солнца, темная звезда, как они ее называют.

– Ты говоришь так, будто не веришь в это.

Луис пожал плечами.

– О, я верю в это. Просто иногда я задумываюсь, может быть, это нечто большее. Может быть, это не кометы, которые летят в нашу сторону, а что-то другое... не что-то вытесненное звездой, а что-то, что приходит сюда, потому что хочет этого.

– Ты имеешь в виду, как что-то живое?

Луис снова пожал плечами.

– Почему тебе снится Oблако? – спросил Куган.

Луис покачал головой.

– Не знаю. Но сны плохие, чувак. Все время снится одно и то же... что в Облаке Оорта что-то есть, что-то наблюдает за нами, что-то... ужасное. Это заставляет меня задуматься о следующем вымирании.

Луис был психом, но в его безумии было что-то почти искреннее, как будто он пытался предостеречь тебя, предупредить любопытного: будь осторожен, брат мой, ибо здесь водятся монстры.

В Ливенворте Куган сидел с грабителем банков старой закалки по имени Бобби Лефорест, который получил правильное воспитание, то есть несколько раз побывал в тюрьме. Бобби был отличным парнем, но время от времени слетал с катушек и начинал с пеной у рта кричать на призраков давно умерших людей.

В общем, учитывая все обстоятельства, Куган понимал, что такое сумасшествие, и решил, что сможет с этим смириться. Кроме того, когда ты был в клетке, нужно было учиться терпимости. И частью этого был интерес к одержимости твоего сокамерника.

– Слышал, тебе не понравились условия в "Теплице", кореш, – сказал ему Луис, имея в виду федеральную тюрьму в Ливенворте.

– Не-а. Я решил уехать в кузове хлебного фургона. Только вот вышла одна проблема – они меня поймали.

Луис рассмеялся.

Куган мотал срок в федеральной тюрьме за вооруженное ограбление, вымогательство и крупную кражу – десять лет, три из которых он уже отсидел в Оберне, штат Нью-Йорк, за кражу со взломом. И этим – десятью годами – он отделался только потому, что его адвокат, какой-то жирный еврей, который болтал без умолку, добился смягчения приговора. Иначе легко могла бы светить и двадцатка. Вот только... теперь это было уже пятнадцать лет из-за той попытки побега в Ливенворте, которая привела его сюда, в Гриссенберг. Пятнадцать лет. Некоторые зэки, особенно те, кто были заняты работой, говорили, что можно отсидеть пятнадцать лет, как нечего делать. Как два пальца... Но пока Куган сидел здесь, глядя на стены своей камеры, пятнадцать лет казались ой каким долгим сроком. Пятнадцать лет могут выжать из человека все соки. Он уже отсидел два года в застенках Ливенворта и три года в Обернской исправительной колонии, и предстояло еще семь, прежде чем Джонни получит право на условно-досрочное освобождение.

– Надеюсь, тебе понравится здесь, в Грисс-Сити, – сказал ему Луис. – Хотя я точно знаю, что нет.

Куган тоже подумал, что ему это вряд ли будет по душе. Он видел, как все эти годы тянутся перед ним, как бесконечный черный туннель без света в конце.

Луис стоял у окна, прижавшись лицом к железным прутьям, и смотрел наружу сквозь них и стальную сетку, натянутую за ними. Жестом он подозвал Кугана подойти.

– Смотри, – сказал он. – Ты видишь это?

Куган прищурился и увидел башни Гриссенвилля, участок звездного неба над головой... вот только часть его исчезла. Это место прорезал спиралевидный рукав черноты.

– Облако?

Луис кивнул.

– Что-то похожее на Oблако. Началось около месяца назад, и каждую ночь становится все больше, съедает все больше неба. Оно все ближе к нам. И увидеть это можно только ночью.

Куган, конечно, уловил связь.

– Ты думаешь, что оно приближается, не так ли? То, что находится в Облаке Оорта?

Луис забрался на свою койку и вытянулся.

– Дело не в том, что я думаю, а в том, что я знаю. Каждую ночь, немного больше, немного ближе. Звучит дико, я знаю. Но ты подожди... ты увидишь, как здесь все устроено... ты увидишь, как это приближается ночь за ночью. Ты почувствуешь это под своей кожей. Тогда я не буду единственным сумасшедшим.

3

Чи-Чи сказал, что его повязали за ерундовое обвинение в том, что он банчил отравой. Шили ему хранение двух кило «Мексиканского Коричневого»[31]31
  героин из Мексики


[Закрыть] с целью распространения их между штатами, в чем они, вообще-то, были правы. Он полагал, что его сдала бывшая, потому что он надрал ей задницу, когда застал в постели, делящей товар со своим сводным братом. Чи-Чи тогда избил ее и вышвырнул на улицу. Дело было так: у него было два кило шмали, распакованного на пятидолларовые порции, только что из его тайной фасовочной в Бэд-Сти – десять голых панамских баб, не говорящих по-английски, сидели в закрытой комнате, бадяжили скэг с хинином и молочным сахаром, расфасовывали его по пакетам и ждали, когда подвалят его «мулы», но вместо них появляется отряд из УБН[32]32
  УБН – управление по борьбе с наркотиками


[Закрыть] – эти свиньи вышибли дверь и разнесли его хату к чертям.

– Но это показывает, насколько они были чертовски тупы, – говорит Чи-Чи Кугану, наблюдая за тем, как бывалые зэки мутят дела, а "петухи" расхаживают вокруг, привлекая к себе внимание при отсутствии баб. – Потому что у меня в багажнике было три килограмма чистого сицилийского, а они даже не посмотрели.

Розали взбесилась, когда Чи-Чи вышвырнул ее, и поэтому сдала его федералам, раскрыв всю операцию. Он угодил за решетку, но она – которая жестко сидела на игле – вколола чистого кокаина столько, что можно было убить десять человек. Чи-Чи об этом позаботился. Это называлось "хот-шот", и это была излюбленная казнь для наркоманов. Попробуй тут что-нибудь доказать.

Истории о прежних похождениях и рыболовные байки сменяли друг друга. Куган подумал, что было приятно снова встретиться с Чи-Чи. Вдвоем они держали в страхе всю "Теплицу". Чи-Чи был высоким, жилистым уличным громилой, волосы которого были заплетены в длинные дреды, а единственный золотой зуб сверкал на солнце. Спокойный и холодный как лед, но не стоило выводить его из себя.

– А что насчет этих побегов? – спросил Куган. – Дюжина за последний месяц? Я все правильно понял?

– Так и есть.

– Что, черт возьми, происходит?

Чи-Чи сказал, что об этом можно только догадываться. Казалось, между ними не было никакой связи, только то, что каким-то образом заключенные продолжали исчезать из поля зрения... навсегда. Пропадающие люди были забавной особенностью Гриссенберга.

– Отсюда идет какой-нибудь трубопровод? – спросил Куган, заинтригованный этой идеей.

Чи-Чи рассмеялся холодным, горьким смехом.

– Ты должен учитывать, о каких парнях мы говорим. Эти трое – Тони Бэббот, Чарли ЛеРой и здоровенный уродливый ходячий шкаф, по кличке "Мутный". ЛеРой был настоящей телезвездой, без балды. Его задницу показывали в одном из шоу "Самые тупые преступники Америки". Он был тем, кто ограбил три магазина в трех штатах, надев униформу из "Quik-Lube" – пункта по замене масла. Знаешь, в той, на которой была его именная бирка.

Чи-Чи добавил подробностей. Сказал, что Бэббот был ненамного умнее. Он был угонщиком. Угнал пять машин за одну ночь, перевез их через границу штата. Когда угонял последнюю – "Лексус" последней модели – он устал, поэтому решил сбагрить автомобиль первым делом с утра. Тони припарковал его на подъездной дорожке своей матери и лег спать. По каким-то непонятным причинам седан "Лексус" очень уж бросался в глаза в гетто, и копы сразу же повязали угонщика.

– Да, согласен, эти двое были идиотами, – сказал Куган. – А как насчет Мутного?

Чи-Чи рассмеялся.

– Он был не умнее, Куг. Решил, что его подружка трахается с каким-то чуваком, на которого она работает, поэтому выследил его и пристрелил на глазах у десятка свидетелей. Единственной проблемой было только то, что Мутный, с его образованием в пять классов и всеми вытекающими отсюда последствиями, не смог прочитать имя на почтовом ящике, поэтому выследил и завалил не того чувака. Парень, которого он убил, был агентом Казначейства США, – Чи-Чи, смеясь, выпустил дым из носа. – Итак, это – три наших гения криминального мира. Думаешь, у кого-то из них хватило ума сбежать из федеральной тюрьмы строгого режима пятого уровня? Думаю, нет.

– Тогда где они?

Чи-Чи пожал плечами.

– Я не знаю. Они словно провалились в большую черную дыру.

Чи-Чи рассказал, что ЛеРой и Бэббот были сокамерниками, а Мутный сидел с каким-то большим жирным албанским наркобароном, которого в блоке называли Микки Болт, он же "Трехногий человек", что было грубой ссылкой на его личное снаряжение.

– Ну, ладно, Куг, допустим ЛеРой и Бэббот слиняли на пару. Но как Мутный ускользнул, даже не разбудив Микки Болта? Они же были заперты вместе.

Куган ответил, что не имеет ни малейшего понятия.

– И никто не знает. Остальные девять пропавших зэков исчезли ночью, после отбоя и блокировки замков. Начальник тюрьмы в бешенстве.

– В их исчезновении должна быть какая-то связь.

– Может быть, она и есть, – сказал Чи-Чи, – но, скорее всего, это не то, о чем ты или я хотели бы узнать.

Когда Куган спросил его, что, черт возьми, он имеет в виду, Чи-Чи только покачал головой.

– Видишь вон того типа, что стоит у забора? – поинтересовался он. – Это Эдди Слоат. Узнаешь имя? Слышал о Нитонвилле? О том культе в горах Вермонта три года назад? Обо всех тех трупах? Черт. Еще один Джонстаун[33]33
  Джонстаун (англ. Jonestown) – идейная община религиозной организации «Храм народов», существовавшая на северо-западе Гайаны в 1974-1978 годах. Названа в честь своего главы и основателя, Джима Джонса. Посёлок получил всемирную известность из-за того, что 18 ноября 1978 года здесь погибло 913 человек (среди которых один американский конгрессмен). Подавляющее число погибших, 909 сектантов, среди которых было более 200 детей, совершили т. н. «революционное самоубийство» (англ. revolutionary suicide). Массовое отравление цианидом было произведено после того, как по приказу Джима Джонса было расстреляно пять человек в городке Порт Каитума. Среди жертв был и конгрессмен США Лео Райан. Двое сектантов покончили жизнь самоубийством, находясь в столице Гайаны – Джорджтауне, предварительно застрелив двух своих детей. После трагедии посёлок Джонстаун превратился в город-призрак и в середине 1980-х годов был практически полностью уничтожен пожаром.


[Закрыть]. Слоат был их лидером. Он единственный остался в живых.

Слоат. Эдди Слоат. Конечно, Куган помнил. О том деле в Нитонвилле болтали много странного дерьма. Сотни трупов. Федералы говорили, что они проглотили яд, но просочилось множество историй о состоянии трупов, о том, что яд не мог превратить тела в слизь. Некоторые люди даже говорили, что Слоат был почти что антихристом, если так можно выразиться.

Куган присмотрелся к нему. Ничего особенного. Высокий, сальный на вид, черные глаза-пуговицы осматривают двор.

Но что-то такое в этом парне было.

Его окружала очень странная атмосфера. Это не было обычным состоянием заключенного – враждебность, неуважение или медленно нарастающая ярость – это было что-то другое, что-то, что он не мог определить. Ему казалось, что в животе у него дыра, которая только и ждет, когда все вывалится наружу. Хотя стоял август и было тепло, внезапный порыв холодного ветра пронесся по двору, отчего у него по рукам побежали мурашки. Ветер издавал стонущий звук, облетая блокгаузы и часовню, похожий на жалобную погребальную песню, проникающую прямо в череп.

Куган продолжал смотреть.

Внезапно образ Эдди Слоата начал расплываться в его глазах, мерцать, как в потоках горячего воздуха... и он изменился.

Куган чуть не упал со скамейки. Чувство абсолютного, нереального ужаса поднялось внутри него, и он заставил себя подавить его. Это уже был не Эдди Слоат, а кто-то другой.

Это же Фрэнки МакГрат, чертов Фрэнки МакГрат.

Куган был уверен, что узнал бы его где угодно, потому что видел, как тот умирал в исправительной колонии Оберн в Нью-Йорке.

Даже сейчас он видел холодную ухмылку МакГрата, когда тот соединял тело, сначала руки, потом ноги. Эта ухмылка... словно тебе улыбается мертвый карп... годами преследовала Кугана в его снах.

Галлюцинация.

Но Эдди Слоат вдруг стал похож на Фрэнки МакГрата.

Куган чувствовал, как реальность искажается, деформируется и, наконец, распадается вокруг него.

От Слоата/МакГрата начал дуть жаркий сухой ветер, и Куган ощутил запах закиси азота, словно порыв коричневого предсмертного тумана, вылетевшего из гроба. Это была смесь вони гангренозных ран и сгоревшей дотла плоти, выгребных ям, клокочущих рвотой и капающей трупной слизи. Мерзкая вонь, не похожая ни на что, что он когда-либо чувствовал прежде. Его буйное человеческое воображение не могло ни определить это, ни описать.

А Слоат... МакГрат... кем бы он ни был, Господи, он словно раскололся, как желтая яичная скорлупа, и что-то просочилось и выскользнуло наружу... выпуклая пузырящаяся масса, перепончатая и раздутая, нити и волокна студенистой ткани прорастали сквозь него и из него, блестящие усики извивались в воздухе, как щупальца морского анемона. Правая сторона его тела была вся в кружевах соплеобразной слизи и живой сетке. Левая была раздута, как воздушные шары, и представляла собой изобилие бледных мешочков, похожих на поплавки медузы, испещренные пурпурными прожилками. Когда он дышал, эти мешочки расширялись с резиновым звуком.

Куган увидел, как тварь вздулась и раскрылась, выпустив множество сочных красных щупалец, каждое из которых потянулось к нему...

А потом оно исчезло.

Джонни сидел на прежнем месте, ошеломленный и потрясенный, с разинутым ртом, и с застывшим в глазах невыразимым ужасом.

– Ты в порядке, Куг? – спросил Чи-Чи. – Похоже, у тебя гребаный инсульт или что-то в этом роде.

Куган сглотнул, стараясь держать себя в руках.

– Так что он здесь делает? – сумел проскрежетать он сухим голосом.

– Федералы обвинили его в трех убийствах детей, и он получил пожизненное без права досрочного освобождения, – сказал Чи-Чи.

Куган посмотрел в сторону забора.

Там стоял Слоат, а не Фрэнки МакГрат. Не какой-нибудь слизистый монстр из второсортного фильма.

Какого хрена здесь происходит? Я что, схожу с ума?

– Куг? – окликнул Чи-Чи, но Куган не ответил ему, потому что там снова был Фрэнки МакГрат, смотревший прямо на него, и именно в этот момент что-то схватило Джонни, стиснуло, словно руками, и сдавило горло.

Его затрясло. Глаза побелели. Зрение затуманилось, потекло, как горячая ириска, и он посмотрел за пределы этого мира на... кладбище. Он увидел Грисс-Сити... но с трупами, разбросанными во дворе и по тюремным блокам, столовой, часовне и промышленным зданиям. Останки зэков были изуродованы, продырявлены, проткнуты трубами, стержнями и кирками, многие были разрублены пополам, а другие представляли собой лишь груды конечностей и внутренностей, и все это было разбросано, словно куклы из красной бумаги, замысловатое переплетение разлагающейся плоти, переплавляющееся в общее месиво... шеренга трупов, растворяющихся в красном, пузырящемся желе.

А вверху, высоко-высоко, но с каждым мгновением все ближе, над тюрьмой нависало что-то вроде хаотичного водоворота из спиралевидной материи и кипящего черного тумана, распахнутого, как глаз...

Куган моргнул, и все исчезло.

– Куг, – повторил Чи-Чи, хватая его. – Ты в порядке?

Куган сглотнул и покачал головой. Он снова увидел Гриссенвилль таким, каким он был. Никакого Фрэнки МакГрата с отполированными смертью глазами, только Эдди Слоат стоявший на том же месте.

– Было... э... э... э...

– Видение? – подсказал Чи-Чи. – Думал, ты видел, как этот козел превратился во что-то другое?

– Ага.

– Ты не первый. Многие люди боятся этого белого парня, Куг, – сказал он, вытаскивая из-за уха сигарету и прикуривая ее от спички, которую прикрывал сложенной чашечкой ладонью. – Ммм-хмм, но ты об этом еще услышишь. Он оказывает забавный эффект на зэков: одним от страха хочется наложить в штаны, другие хотят завалить этого ублюдка.

Куган ничего не ответил. На одну безумную секунду ему показалось, что он видит бесформенные тени, мечущиеся вокруг Слоата. Но он моргнул, и все исчезло. Тепловой удар, галлюцинация, завихрения пыльного смерча или что-то в этом роде. Джонни сжал руки в кулаки и попытался успокоиться.

– Ты встретишь здесь таких же типов, которых знал в "Теплице", – сказал ему Чи-Чи. – Только еще хуже. Видишь вон того толстого черного чувака? Да, это Бастер Крей. Он игрок. Те парни с ним, все заядлые картежники, местные таланты. Бастер занимается тем, что достает с воли наркоту и толкает ее в этих стенах. Если что – обращайся к нему. Видишь, как головорезы Бастера рыскают вокруг Слоата? Будут проблемы. Бастер хочет, чтобы Слоат умер.

– Что он с ним не поделил?

– Это личное. Помнишь тот культ, который был у Слоата? Одной из убитых была племянница Бастера.

– Дерьмо.

Чи-Чи сказал, что все бойцы Бастера были с пожизненными сроками. Им нечего было терять. Они делали то, что им говорили, потому что у него были "зеленые", а бояться им было уже нечего.

Куган наблюдал, как они приближаются к Слоату.

В этом заведении стать кровным врагом такого человека, как Бастер Крей, означало стать трупом. Эдди Слоат должен был держаться в тени, умолять охранников обеспечить ему безопасность, поместить его под Защитную опеку[34]34
  Защитная опека (англ. Protective custody) – это вид тюремного заключения (или ухода) для защиты человека от вреда, как от внешних источников, так и от других заключенных.


[Закрыть] вместе с другими стукачами, слабаками и насильниками детей... но он не умолял об этом. На самом деле, он совсем не выглядел испуганным.

Просто... сумасшедшим.

Чи-Чи указал на другого устрашающе выглядящего черного чувака.

– Это Пучеглазый. Он чертовски крут. Он подойдет к Слоату сзади и... не-а, вот и "хаки"[35]35
  Хаки – охранники (по цвету формы).


[Закрыть].

Двое охранников мельком взглянули на них и прошли в сторону Слоата. Головорезы Бастера разбрелись прочь. Пучеглазый растворился в толпе. Слоат теперь пристально смотрел на Бастера, и можно было практически почувствовали запах ненависти. Бастер отвернулся, не в силах вынести этот взгляд. Он выглядел как маленький ребенок, который только что услышал скрежет когтей под своей кроватью.

Куган изучал серые бетонные башни и блокгаузы исправительного учреждения Гриссенберг, семидесятифутовую стену из красного кирпича, ограждавшую все это, и думал, каково это – пройти через стену. А может, прямо через ворота.

Его мысли снова вернулись к Фрэнки МакГрату: дьявол в темноте, бугимен, облизывающий белую плоть, ацтекский бог жертвоприношений с желтыми зубами, обломками костей и глазами, сверкающими белизной, как у упитанных личинок трупа, ярко-красными клоунскими волосами, с закрученной челкой и сбитыми местами так, что под ними был виден зияющий череп неандертальца. И всегда ухмыляется, ухмыляется, ухмыляется. Ублюдок скалится, как труп, – сказал однажды Шон Болланд в Оберне. – Ты заметил это? Как труп, который только что ожил. Конечно, это был МакГрат. Всегда сверкающий своими мертвенно-белыми зубами, губы оттянуты назад, так что видны серые десны и узкие вампирские клыки. Эта ухмылка всегда вызывала настороженное недоумение – какое кладбище разграбил старина Фрэнки МакГрат в поисках холодного ужина.

Конечности трудно вырвать из суставов, Куг, так что не морочь голову, просто возьми пилу и отрежь их.

Куган обнаружил, что ему внезапно стало очень не хватать воздуха, руки с железными пальцами сдавили его дыхательное горло.

У забора снова был Слоат... потом это был уже не Слоат, а Фрэнки МакГрат, ухмыляющийся, как фетишистский череп в хижине бокора[36]36
  Бокор – шаман вуду, практикующий черную магию.


[Закрыть], глаза огромные и канализационно-темные, как токсичные нефтяные пятна. Куган видел себя тонущим в них, словно мастодонт, которого засасывают чернильные глубины. Еще один порыв ветра заставил что-то вдалеке звенеть, как ветряной колокольчик, обвешанный белыми отполированными костями младенцев. Это было внезапное воспоминание о черной смерти, засевшее в нем до мозга костей.

Потом снова Слоат, просто Слоат.

– Кого он тебе показал? – спросил Чи-Чи. – Я не знаю, что это, Куг. Но он может загипнотизировать тебя как змея. От этого парня жди беды. Заставляет тебя видеть то, чего нет. Посылает сны и всякое дерьмо в твою голову. Он делал это со мной. Спроси об этом Луиса. Луис кое-что знает. Он тебе расскажет.

Если бы Чи-Чи сказал что-то подобное, когда они были в "Теплице", Куган бы рассмеялся. Чи-Чи действительно никого не боялся. Но Слоат так взвинтил его, заставил сейчас напрячься, как многих из них.

– В чем его фишка? Как он это делает?

Чи-Чи вытер пот с лица.

– Я не знаю, чувак. Зависит от того, кого ты спросишь. Некоторые из этих парней думают, что он ведьма, колдун или что-то в этом роде, – Чи-Чи покачал головой. – Я не заморачиваюсь по поводу этой ерунды. Но я знаю одну вещь. Те двенадцать, которых мы потеряли ночью... Слоат назвал их всех перед тем, как они исчезли. Указал на них и сказал, что они собираются в путешествие.

Куган просто сидел там, затягиваясь сигаретой, с белой кашицей внутри, понимая, что эта тюряга, в которой он оказался, не похожа ни на одну другую, которую он когда-либо знал.

4

Федеральное Исправительное Учреждение Гриссенберг было федеральной тюрьмой строгого режима, где содержались худшие из худших: наркоторговцы и заказные убийцы, психопаты и бандиты, солдаты мафии и серийные убийцы, террористы, расисты, душевнобольные и безжалостные хищники всех мыслимых мастей. Это была яма. Дарвинизм в его самом вырожденном виде: выживает не только сильнейший, но и самый грязный, подлый и бешеный. Свалка, где обитали татуированные монстры с мертвыми глазами, которые постоянно патрулировали двор в поисках слабаков для эксплуатации и жертв для мучений.

На вершине невысокого холма возвышался готический мавзолей, выкрашенный в серый цвет сумасшедший дом, окруженный высокими стенами из надгробий. За этими стенами на протяжении полумили в любом направлении не было ничего, кроме аккуратно подстриженных полей (если бы арестант сбежал, спрятаться ему было бы негде), а за ними – лишь на мили непроходимых темных лесов. В радиусе пяти миль не было даже города. В стенах тюрьмы находились здания тюремной промышленности, лазарет (известный как "Ферма трупов"), административное крыло, часовня и прямоугольник, образованный бетонными тюремными блоками, которые снаружи выглядели как унылые серые монолиты, а внутри – как сложенные ярусами обезьяньи клетки[37]37
  Обезьянья клетка (англ. monkey cage) – тюремная камера (сленг)


[Закрыть]. Внутри этого прямоугольника находился двор с твердым грунтовым покрытием, которое каждую весну превращалось в грязь. Круглый год его патрулировали охранники с настороженными глазами, которые с подозрением и часто с опаской наблюдали за старыми быками и за теми, кто считает каждый день до конца своего срока, но особенно за представителями банд: АБ (Арийское братство), Ямайские отряды, Мексиканская мафия, Черные округа Колумбия и различными байкерскими группировками, такими как «Ангелы ада», «Монголы» и «Вне закона».

Это был Гриссенберг.

Это была тюряга.

5

Еще три побега. Начальник тюрьмы Шинс не мог в это поверить. Он проработал в Федеральном бюро тюрем двадцать семь чертовых лет и за все это время видел всего три успешных побега, а теперь, всего за неделю, их произошло целых пять. Таким образом, за последний месяц их была уже дюжина.

И все началось в тот день, когда появился Эдди Слоат, – подумал он, сжимая руки в кулаки. – В тот день, когда эту блевотину привезли из ФИУ Терра Хаут.

Нет, нет, он не собирался туда ехать. Оставьте эти безумные мысли говнюкам за решеткой; он был выше всего этого. Он должен был быть выше всего этого.

ФБТ[38]38
  Федеральное Бюро Тюрем (англ. Federal Bureau of Prisons) – федеральный правоохранительный орган Соединённых Штатов Америки. Находится под управлением Министерства Юстиции США, отвечает за федеральную систему тюрем. Также Бюро Тюрем занимается заключёнными, совершившими преступления против закона федерального округа Колумбия.


[Закрыть] прыгал вверх и вниз на его волосатой заднице, и он отплачивал ему тем же, прыгая на задницах, начиная с капитана Гетцеля, его лейтенантов, и заканчивая каждым чертовым надзирателем. И он говорил им всем одно и то же:

– Это неприемлемо, это, блядь, неслыханно, и лучше бы, блядь, разобраться с этим, иначе многие офицеры исправительных учреждений будут скоро жарить гамбургеры в "Микки, мать его, Ди"[39]39
  Имеется ввиду «Макдоналдс»


[Закрыть].

Гетцель попытался образумить его.

– Начальник... это странно... но Эдди Слоат продолжает предсказывать, кто это будет. Он называет их имена перед тем, как они пропадают. Он...

– Мне плевать на то, что говорит Слоат, придурок, – без обиняков заявил ему Шинс. – Эдди Слоат – гребаный псих. Ему место в психушке, но, как и любой другой дисфункциональный, разочарованный, чокнутый кусок дерьма в системе, его взвалили под мою ответственность. Я не хочу больше слышать ни слова об этой слюнявой, параноидальной, мозговыносящей луже мочи. Ты меня понял?

– Да, сэр, – сказал Гетцель, чувствуя, что его яйца сжимаются в тисках.

– Слоат – сумасшедший. Конец истории. Ты думаешь, я куплюсь на это дерьмо, которое несут зэки? Что Эдди Слоат – какой-то гребаный пророк, чернокнижник или кто там у Христа? Боооооже, капитан! Хватит уже! Займитесь этими обезьяноподобными ублюдками, которых вы называете исправительными офицерами! Я хочу, чтобы это чертово место было надежно заперто! Хочу, чтобы перевернули каждую камеру! Хочу, чтобы обыскали каждого! Предложите своим чертовым крысам сыр и заставьте их говорить, потому что кто-то должен что-то знать! А если они не хотят говорить, отведите каждого заключенного в медицинский кабинет и лично погрозите каждому пальцем! Из этого места идет подземная железная дорога, и я хочу, чтобы она была перекрыта!

– Да, сэр. Это уже делается.

– Давай действуй, парень, – сказал ему Шинс. – Потому что прямо сейчас я должен позвонить одному конгрессмену из комитета по надзору за ФБТ, который получает огромное удовольствие от использования моей прямой кишки в качестве шляпной коробки! Пошевеливайся!

В течение следующих двадцати четырех часов каждый заключенный был должным образом обыскан, каждую камеру перетряхнули сверху донизу... но ничего не обнаружили. Гриссенберг был полностью изолирован от внешнего мира семьдесят два часа подряд, но никто ничего не говорил.

По крайней мере, ничего, что имело бы хоть какой-то смысл.

6

Во сне Куган провалился во тьму, гладкую, как дымчатое стекло. Ночь вырвалась наружу угрюмой и всепоглощающей чернотой, черным похоронным крепом, серым саваном и растекающимся угольным туманом. Она выходила в виде тусклых теней, которые скапливались и оседали, жирея и раздуваясь от собственного избытка, выходили за пределы своих берегов и погружали вселенную в яму ползучей тьмы.

В этом не было никакого смысла, но вот что именно он увидел и узнал:

Его влекло по черному коридору, в котором эхом отдавался хрустальный смех, разлетавшийся вокруг него вдребезги. Осколки были очень острыми; Джонни чувствовал, как они режут его кожу. Он был не один, внутри и снаружи его теснили другие, шепча и напевая нечестивые мелодии.

Он видел глаза, похожие на зеленые драгоценные камни, горящие горячим индиго-изумрудом, как дымящиеся ядра реактора. Его понесло вперед, в зияющую бездну зеркальной серости. За ним следило множество глаз – огромные кошачьи, крошечные пузырящиеся жабьи и зрачки, похожие на желтые бриллианты. Взгляды следовали за ним группами и скоплениями. Он оказался в поле раздутых трупно-белых наростов, которые поднимались выше его талии. Они казались влажными и мясистыми, когда прижимались к нему, извивались и изгибались дугой, обвивали запястья и ползли вверх по рукам, как мясистые виноградные лозы. Они были липкими и влажными, и держали его очень крепко. Куган начал биться. Начал кричать. Он вырывал их целыми горстями... а потом, спотыкаясь, пробирался через вязкий сад нитевидных грибов, пока не упал, задыхаясь, на пороге города, подобного которому он никогда прежде не видел: огромные башни без окон из черного камня, выглядевшие не столько как построенные, сколько как выросшие, словно минеральные кристаллы, отполированные и блестящие, тянущиеся к бессолнечному и безлунному небу с люминесцентными эллиптическими зелеными облаками.

Гриб позади него шелестел, шептал и шипел из-за тайных подводных течений и приливов. Оглянувшись один раз, Джонни увидел дюжину искаженных лиц, выплывающих из зелени, словно поднимающиеся пузыри.

Перед ним было мутное овальное отверстие, ведущее в одну из башен. Внутри него была пронизанная тенями полость, не пропускающая ни лунный, ни звездный свет, ни что-либо яркое и откровенное. Высоко стоящая гробница тайн и мрачных секретов, и никакой свет не смел открыть ее темное великолепие.

Но он мог видеть, казалось, с помощью другого чувства, родственного зрению, но не столь грубого или рудиментарного.

В его поле зрения было пульсирующее прозрачное голубое свечение. Оно показывало ему комнату, которая была геометрически искажена – бесконечное, головокружительное пространство безграничной черноты, простиравшееся в самое сердце космоса. Куган осознавал огромные высоты над головой и низвергающиеся вниз глубины. Он двигался сквозь пустоту, пока не увидел двенадцать цилиндров из иссиня-черного металла, сверкавших, как полированное стекло.

Здесь Джонни остановился.

С помощью активировавшегося неведомого шестого чувства он понял, что в цилиндрах находятся живые существа, и не просто живые, а сознательные и разумные, и что каждое из них знает, что на них смотрят, потому что и они смотрели в ответ.

Куган с ужасом отпрянул, а затем покинул здание, выброшенный, как горошина из стручка, в сам город, затерянный в лабиринтообразном клубке его улиц. А над этими высокими зданиями, возвышающееся, как полная луна над суровым, мертвым некрополем... было лицо.

Огромное.

Невозможное.

Гротескное, искаженное лицо, похожее на белый кладбищенский гриб, с огромными черными кукольными глазами и зияющим овальным ртом, открытым, как кровавый нарыв. Оно подплыло к нему, эфирное и бестелесное, приближаясь, чтобы поглотить город. Он чувствовал, как от него исходит влажный холод ночных черных могильных пустот, ощущал его дыхание, разившее гниющей рыбой и застоем подземных канализаций.