Текст книги "Раиет (ЛП)"

Автор книги: Тилли Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Ты не шлюха.

Она нахмурилась.

– Ты не веришь в это. Ты думаешь, что я принадлежу Господину, что хочу его.

Ее нижняя губа задрожала, когда она добавила:

– Знаешь, он причиняет мне боль. Он заставляет меня истекать кровью и оставляет синяки на моем теле и лице.

Я замер. Пламя ненависти окружило мое сердце, нагревая кровь. Затем ее голова склонилась набок.

– Но ты этого не делаешь, – добавила она почти беззвучно. – Ты не хочешь меня, но ты даешь мне свое освобождение, чтобы спасти меня от боли. Ты не хочешь меня, но ты причиняешь боль себе, чтобы спасти мою жизнь. – Румянец на ее щеках окрасился в алый цвет. – И когда ты берешь меня, ты не причиняешь мне боль. Ты нежный, хотя и большого роста. Ты мог бы закончить эту игру Господина. Ты добрый и мягкий… и ты даришь мне свою заботу.

Мне нечего было сказать ей в ответ. 152-ая отвела взгляд и уставилась на дальнюю стену.

– Ты Питбуль Арзиани. Тебя боятся. Но для меня ты – безопасность.

Низкое рычание вырвалось из моего горла при ее словах. И снова неведомое чувство поселилось в моем сердце, прогоняя жар. Я попытался отвести взгляд от этой моны, свернувшейся калачиком у стены, но не смог. Она поймала меня в ловушку.

Внезапный холодный порыв воздуха прокатился по моей камере, охладив раны. Шипя от ощущения ветерка на моей разорванной и обнаженной плоти, я посмотрел на вниз и взял иглу. Я попытался наклониться так, чтобы зашить рану, но как бы я ни старался, не мог дотянуться.

– Черт, – выплюнул я, собираясь сорвать эту чертову штуку со своей руки, когда почувствовал, как маленькая ладонь накрыла мою собственную.

Я поднял взгляд. 152-ая стояла передо мной. Ее голубые глаза были огромными, нервно смотря на меня сверху вниз. Ее рука вздрогнула, когда коснулась моей, и я почувствовал, как дрожат ее пальцы. Ее лицо раскраснелось. Сделав глубокий вдох, с силой, которую я никогда не мог себе представить, она взяла иглу из моей руки. Молча обошла то место, где я сидел. Присаживаясь рядом, она наклонилась к моей ране и начала зашивать кожу. Я наблюдал за ее руками, которые работали быстро и нежно. Когда я перевел взгляд на ее лицо, меня бросило в жар.

Она не была шлюхой. И я почувствовал, как у меня свело живот, когда я подумал о том, что она принадлежит Господину. Но она не была его. Он не заслуживал ее.

Я ощутил теплую воду, стекающую по руке. 152-ая промывала рану, над которой работала, рану, которую только что зашивала. Ее прикосновение было таким легким, что казалось, будто его совсем не было.

Не поднимая глаз, она перешла к ране на моем плече и начала зашивать ее. Я не мог вымолвить ни слова, наблюдая за ней. Мой пульс грохотал в ушах, кровь бешено неслась по венам. У меня никогда не было такого с женщиной. Такой близости. Чувствовать все эти странные вещи. Это мысль вызвала во мне отвращение. Но в этом не было ничего отталкивающего.

Когда 152-ая дошла до середины раны, ее нижняя губа начала дрожать. Я не знал почему, но внезапно почувствовал холод. Тогда слеза скатилась по ее щеке и капнула ей на руку. Я потянулся к ее руке и остановил ее работу своим запястьем.

Я хотел, чтобы она посмотрела на меня. Когда она наконец это сделала, то прошептала:

– Мне не нравятся твои раны. – Она поднесла руку к груди. – У меня болит здесь от того, что больно тебе. – Она моргнула, ее длинные ресницы коснулись верхней части щеки. – Что ты ранен из-за меня. – Она отвернулась. – Я сделала тебя слабым. Твой самый большой страх сбылся.

Я не знал, что сказать. Мне не нравилось видеть ее плачущей. Моя рука сжималась и разжималась. Я поднял ее, борясь с инстинктом остановиться, и положил ей на щеку. 152-ая застыла под моим прикосновением.

Я собирался отдернуть руку, чувствуя так много боли от того, что она не хотела бы, чтобы моя рука касалась ее кожи. Но как только моя рука стала опускаться, то она быстро подняла свою руку и положила ее поверх моей. Она удержала ее на том месте, куда я дотронулся.

Я дышал, и она дышала в унисон, пока мы оставались неподвижными в этот момент. Когда ее глаза встретились с моими, она произнесла:

– Я стала причиной твоего падения. Я шлюха и заставила тебя подчиниться.

Прочистив свое горло, я прохрипел:

– Ты нечто большее, чем обычная шлюха. Ты нечто большее, чем какая-то мона. – Я покачал головой. – Мы все такие. Все мы рабы.

– Рабы? – спросила она, ее милое личико сморщилось в замешательстве.

– Монеби, бойцы, чири. Все мы под контролем Господина.

Она кивнула в ответ на мои слова, но я видел, что она все еще не понимала.

– Мы похожи, – в итоге сказала она, и мое сердце растаяло, когда на ее губах появилась легкая улыбка. Улыбка. То, что я редко видел, но что давалось так свободно.

– Да, – прошептал я в ответ.

– Его чемпион и его шлюха. – На этот раз ее голос дрожал от печали. – Не свободные.

Не свободные.

152-ая вздохнула, и, прищурив глаза, продолжила:

– Я… я думаю, что хотела бы быть свободной, – ее рука соскользнула с груди и прижалась к моей. Мою кожу покалывало от ее прикосновения. – А ты? – спросила она, – ты бы тоже хотел быть свободным?

Я задумался над ее вопросом. Я никогда раньше не желал для себя свободы. Никогда не верил в то, что однажды стану свободным. Никогда не желал этого.

– 901-ый? – настаивала она.

Что-то в том, как она назвала мой номер, вызвало всплеск раздражения в крови. Рука 152-ой слегка коснулась моей татуировки, и она спросила снова:

– Хотел бы?

Используя свою свободную руку, я положил ее поверх ее руки, которая находилась на моей груди. Ее полные губы слегка приоткрылись, и она судорожно втянула воздух.

– Как тебя зовут? – спросил я, наблюдая, как бледнеют ее щеки.

– Мое имя?

Я наблюдал за ней, пока она напряженно думала. Когда ее плечи поникли, я понял, что она не знает ответа.

– Я не могу вспомнить, – тихо сказала она, – я не знаю своего имени.

– Как и я, – ответил я. – Знаю, что русский и думаю, что мне около двадцати четырех лет.

Она вскинула голову и взволнованно проговорила:

– Мне двадцать один.

Когда я смотрел на ее слегка растянувшиеся в улыбке губы, настенный светильник на дальней стене окружал ее голову ореолом; она выглядела идеально.

– Примерно одного возраста.

Ее щеки покрыл румянец, и она опустила глаза. Когда она вновь подняла их, ее лицо снова стало серьезным. Взгляд блуждал по моим порезам, ссадинам и синякам.

– Ты спас меня, – прошептала она. – Ты спас меня от смерти.

Я стиснул зубы от облегчения в ее тоне.

– Не мог поступить иначе. Видел тебя в руках того охранника…

Я сделал паузу, чтобы поднять голову и провести кончиком пальца по едва заметному следу от ножа на ее горле.

– Я видел, как его нож создавал эту отметину. Видел в глазах Господина, что он отдаст приказ перерезать тебе горло.

Я замер, но вздохнув, признался:

– Я не мог этого допустить. – Я снова постучал над сердцем. – Здесь. Здесь слишком больно.

152-ая никак не отреагировала на то, что я сказал. Она не двигалась. На минуту я поверил, что она искренне желала, чтобы я дал ей умереть. Затем она придвинулась на коленках ближе ко мне и, наклонившись вперед, прижала свои губы к моему лбу. Мое дыхание участилось.

Ее неповторимый аромат донесся до моего носа, наполнив легкие. Я с трудом удержался, чтобы не протянуть к ней руки и не придвинуть ее ближе. Когда 152-ая отодвинулась, я пальцем провел по ее лицу и сказал:

– Ты прекрасна.

Ее глаза расширились, как будто она не могла поверить, что эти слова слетели с моих губ. Когда мои брови в замешательстве опустились к переносице, она отреагировала:

– Я думала, что не нравлюсь тебе. Не думала, что ты хочешь меня.

Я отшатнулся в шоке, мои плечи ударились о холодную стену позади меня. Рука упала на пол. 152-ая придвинулась ближе и умоляла своими голубыми глазами ответить ей.

Проиграв битву своим инстинктам, чтобы оттолкнуть ее, я ответил:

– Я хочу тебя… Ты… нравишься мне. Так сильно. Я бы хотел этого не чувствовать.

Легкий вздох слетел с ее губ. Наклонившись, она взяла мою руку в свою. Я восхищенно наблюдал, как она поднесла ее ко рту и запечатлела три долгих поцелуя на моей израненной коже. Я резко втянул в себя воздух, ожидая, что же она сделает дальше.

Она опустила наши соединенные руки на свои колени и сказала:

– Я тоже хочу тебя. И ты мне тоже нравишься. Очень сильно.

От этих слов внутри меня что-то сломалось. Я почувствовал, как стены вокруг моего сердца рушатся. И я также знал, что больше не буду прятаться, больше не буду обманывать себя, что она не может на меня повлиять.

Мое желание к ней было таким же реальным, как и любой бой, в котором я участвовал. И это было также опасно. 140-ой был прав. Господин держал меня именно там, где ему было нужно. Его план сработал идеально. Это должно было подпитывать мою постоянную ярость. Вместо этого он наполнил меня светом.

Ее глаза затрепетали, она посмотрела на меня и произнесла:

– И я тоже думаю, что ты прекрасен. – Румянец с ее щек распространился на шею и дальше по груди. – Я не уверена, что женщины говорят это мужчинам, но тем не менее я так думаю.

Затем 152-ая подняла с пола иголку с ниткой. Она попыталась разнять наши соединенные руки, но я держал ее. Она посмотрела на меня, смущаясь тем, что я не отпускаю ее. Я не был уверен почему. Просто не хотел ее отпускать.

Прекрасно это понимая, она улыбнулась и ответила:

– Позволь мне зашить твои раны. Нужно закрыть плоть, затем помыться.

Я неохотно отпустил ее руку. 152-ая повернулась боком и вытерла порезы теплым влажным полотенцем. Она обработала каждый порез, смывая кровь с моей кожи.

Когда она закончила, я прошел в душ, чтобы смыть остатки боя. Когда вода покрыла мою голову, все, о чем я мог думать, была 152-ая, заботящаяся обо мне, вытирающая меня… улыбающаяся мне.

Я тоже хотел улыбнуться ей в ответ.

Выключив душ, я вытерся, затем вошел в комнату. Когда я окинул ее взглядом, то обнаружил 152-ую в углу, прижавшую колени к груди.

Мое сердце разбилось. Она была такой миниатюрной и хрупкой, съежившись на полу. Она смотрела на меня, подходящего к матрасу. Опустившись на пол, я сделал глубокий вдох. Затем протянул руку. Глаза 152-ой расширились.

Прошло несколько секунд, прежде чем она робко поднялась на ноги и направилась ко мне. Ее рука легла в мою, и она замерла. Я откинулся на узкий матрас и потянул ее к себе. Она легла рядом со мной, все еще глядя на меня с удивлением.

Внезапно почувствовав, что мои нервы на пределе, я прохрипел:

– Тебе больше не придется спать в углу. Если ты в этой камере, значит ты в моей постели. Ты спишь рядом со мной.

Слезы наполнили глаза 152-ой, но ни одна из них не упала. Я ждал, что она ответит. Но она просто сжала мою руку. Мои глаза закрывались, затянутые сном. Когда я проснулся позже, 152-ая тряслась от наркотиков. Я перевернул ее на спину и избавил нас от одежды. Когда я вошел в нее, окутанный ее теплом, ее глаза загорелись желанием. Я хотел бы, чтобы она была не под воздействием наркотика.

Впервые в своей жизни я желал, чтобы она хотела меня по своей воле. Желала, чтобы я вошел в нее, взял ее так, как берет мужчина женщину.

Чтобы сделать ее своей.

Без наркотиков.

Без игр разума.

Только она и я, потерявшиеся в чувствах. Два раба, на одну ночь свободные от цепей своего Господина.

Глава 10

152

– Вы улыбаетесь.

Я моргнула, выходя из транса, в котором пребывала. Пар, вызванный горячей водой, поднимался от моей разгоряченной кожи, и пузырьки окружали каждый сантиметр моего тела. Я посмотрела на Майю, которая изучала меня.

Поднеся руку к губам, я спросила:

– Да?

Она подозрительно кивнула.

– На самом деле вы изменились за последние несколько дней.

Она уставилась в пространство, словно пытаясь разрешить головоломку. Когда она снова посмотрела на меня, то добавила:

– С боя 901-го.

Инстинктивно я поднесла руку к горлу. След от ножа исчезал, но кожа еще была повреждена, рана все еще причиняла боль.

Лицо Майи вытянулось, когда она увидела метку. Она беспокоилась о моем горле с тех пор, как я рассказала ей, что заставили делать 901-го. Я не рассказала о том, как он прижимал меня к себе, когда мы спали. Не рассказала и том, как он признался мне, что я ему нравлюсь и что он хочет меня. Я не хотела этим делиться. Это было запечатано в моем сердце, чтобы только я могла наслаждаться этим.

Голова Майи склонилась набок, когда она проводила по моей руке губкой.

– Что-то произошло за последние несколько дней, мисс? С 901-ым?

– Что заставило тебя спросить об этом?

Майя присела на корточки.

– Вы ведете себя по-другому. Менее замкнуто. Более умиротворенно, если можно так говорить в этом месте.

Она сделала паузу, затем добавила:

– Вы как монеби чемпионов. Таких, которых не накачивают наркотой. Они улыбаются, как вы. Они в ладах с собой, в то время как другие не могут себе этого позволить. Совсем как вы.

За последние несколько ночей 901-ый исцелился. Он был отстранен от боев, поэтому не покидал свою камеру. Но меня все равно приводили к нему каждую ночь, позже чем обычно. И забирали рано утром. Времени на разговоры было не так много, но, когда я входила в камеру, он сразу же протягивал мне руку. Я принимала ее, и он вел нас к своему матрасу. Мы спали лицом к лицу до тех пор, пока наркотики не разрывали мои вены и не накрывали меня. Я всегда просыпалась позже, прижимаясь к его груди.

Безопасность.

– Мисс? – позвала Майя, и моя голова снова прояснилась.

Она выжидающе смотрела на меня. Плечи Майи поникли.

– Он вам нравится. – Это был не вопрос. Она знала, что права.

Опустив свою голову и пропуская воду сквозь пальцы, я сказала:

– Он мне очень нравится. Больше, чем следовало бы.

– Мисс, у вас ничего не выйдет с 901-ым.

Мой желудок сжался от настойчивости в ее тихом, но торопливом тоне.

– Почему?

– Господин, – прошептала она, затем оглянулась на дверь.

Когда она снова посмотрела на меня, кровь отхлынула от ее лица.

– Господин не вынесет того, что у вас чувства к 901-ому или у 901-ого чувства к вам.

Я сидела спокойно, ожидая продолжения.

– Он отдал вас 901-му, потому что тот проявил к вам интерес. Я наблюдаю за Господином, мисс. Слежу за каждым его шагом, чтобы защитить вас. – Ее маленькие ручки вцепились в края ванны. – Он одержим, мисс. Я не думаю, что вы осознаете степень его одержимости.

Она посмотрела вниз, глубоко вздохнула и продолжила:

– Я… иногда я преследую его. Чтобы посмотреть, куда он ходит по ночам, когда вы у 901-ого.

– И куда он ходит?

– В покои чемпионов, мисс. Он наблюдает, как 901-ый берет вас.

Она отвернулась, и на ее лице появилось печальное выражение.

– Чего ты мне не договариваешь? – спросила я.

Майя откинулась назад.

– После этого он часто ходит в покои монеби.

Я все еще молчала.

– Он предпочитает мон с темными волосами и голубыми глазами.

После этого она замолчала. Я поднялась из ванны и завернулась в полотенце, затем присела напротив Майи и взяла ее дрожащую руку.

– Что, Майя? Скажи мне.

– Он причиняет им боль, – сказала она еле слышно. – Он наказывает их, овладевая ими. Бьет их, хлещет их, все время выкрикивая ваше имя.

Каждый мускул в моем теле лишился энергии.

– Что он делает?

Майя резко наклонилась вперед, крепко сжимая мою руку.

– Вам не может нравиться 901-ый, мисс. Господин этого не потерпит. Последняя Верховная Мона…

– Что? – подталкивала я, тряся ее руку. – Что ты узнала?

– Я поспрашивала, мисс. Я спросила других чири. Одна из них призналась мне, что Верховная Мона, та, что была до вас, та, на которую Господин никогда не смотрел так, как на вас, была убита по его приказу. Он причинял ей боль в течение многих дней до момента ее смерти, потому что у нее была привязанность к бойцу, которого она посещала… такая же, как у вас к 901-ому, – пальцы Майи дрожали. – Она рисковала своей жизнью, чтобы тайно навещать его. Ее чири помогала ей в этом. Ее тоже убили.

– Нет, – прошептала я.

Мое сердце билось так громко и так быстро при мысли о женщине до меня. Грудь сжалась от понимания. Она нашла мужчину, которого хотела иметь рядом с собой, с которым ее заставили быть, затем ее убили. Это было жестоко.

– А боец? – спросила я. – Что случилось с мужчиной?

– На следующую ночь его вывели в Яму для боя, – темные глаза Майи не отрывались от моих.

Холодок пробежал по моему позвоночнику, когда резкое осознание поразило меня.

– 901-ый, – прошептала я. – Он сразился с ним и 901-ый убил его.

Майя кивнула.

– Он не знал. Для него он был еще одним противником.

– Но 901-ый непобедим, – заключила я. – Господин знал, что приговорил его к смерти.

Майя медленно кивнула.

– Мисс, вы должны сохранять эмоциональную дистанцию с 901-ым, пока Господин не убедится, что угрозы нет. Если он узнает, что у вас есть друг к другу чувства, – она покачала головой, ее лицо побледнело. – Никто не знает, что он сделает. Господин непредсказуем, и он смертельно опасен. Я боюсь, что то, как он относится к вам, его одержимость, которую он испытывает к вам, делают его намного более жестоким.

– Поняла, – сказала я.

Майя проверила время и поднялась на ноги.

– Мисс, я должна подготовить вас для Господина. Вы должны присутствовать на втором и заключительном поединке сегодня вечером.

Как только ее слова слетели с губ, мои ноги онемели. Майя присела на корточки.

– Что такое, мисс?

– 901-ый дерется сегодня вечером, – сказала я и увидела, как на лице Майи отразилось беспокойство, подобное моему. – Я не могу, – проговорила я, качая головой. – Не могу снова смотреть на то, как ему причиняют боль.

– Вы должны, – ответила Майя и обхватила мое лицо ладонями, вытирая слезы, что катились по моим щекам, и о которых я не знала. – Вы обязаны вести себя так, как будто 901-ый для вас ничего не значит.

Звук приближающихся шагов охранников привлек мое внимание. Майя помогла мне подняться с пола, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась. Страх побежал по моим венам, словно лед, когда в комнату вошел Господин. Он был безупречно одет, ни один волосок не выбился из прически. Но жесткий блеск в его глазах сказал мне, что сегодня вечером я буду иметь дело с Господином, который любит причинять боль. С Господином, который любит быть жестоким. С тем, которому нравилось заставлять тебя кричать.

Я замерла, когда его взгляд встретится с моим. Господин, невозмутимый и как всегда сдержанный, направился ко мне. Но я заметила, как его щека подергивалась при каждом шаге, что выдавало его еле сдерживаемый гнев.

Ладонь Майи крепче сжала мою собственную. Господин встал передо мной. Словно отгоняя муху, он схватил чири за волосы и швырнул на пол.

Майя упала с глухим стуком. Я инстинктивно кинулась ей на помощь. Но Господин был быстрее: он сильно схватил меня за руку, развернул и потащил к кровати. Мое тело стало обнажено, когда он скинул с меня полотенце на пол. Не произнеся ни слова, он толкнул меня на кровать, спиной к нему. Я вскрикнула, когда его ноги раздвинули мои. Затем услышала, как расстегнулась его молния на брюках. Потом он оказался надо мной, ворвавшись внутрь со всей жестокостью, которую, я знала, он таил в себе.

Мои пальцы вцепились в простыни, когда его грудь прижалась к моей обнаженной спине, удерживая меня на месте. И он был неумолим. Он не был медленным, не облегчал проникновение. Он брал меня жестко и быстро. Он застал меня врасплох. Болевые ощущения были невыносимыми, но душевные раны были еще хуже. Он повернул мою голову, меняя ее положение на матрасе. Теперь я была повернута лицом к комнате, мои глаза встретились с Майей, которая все еще лежала на полу, уязвленная и испуганная.

Я зажмурила глаза, не желая видеть, как она становится свидетелем происходящего. Когда я это сделала, то почувствовала, как дыхание Господина прерывисто прошлось по моей щеке. Он застонал, увеличив скорость своих толчков. Затем, наклонившись еще ниже, он приблизил губы к моему уху и сказал:

– Ты моя, 152-ая. Моя Верховная Мона.

Одержимость пронизывала каждое его слово. Его свободная рука потянулась вниз, чтобы схватить меня за бедро. Я подавила крик, когда его пальцы впились в мою плоть, оставляя синяки.

Господин выругался, когда его длина дернулась внутри меня. Я молилась, чтобы все закончилось, но Господин сопротивлялся своему освобождению. Он качнул бедрами, убедившись, что я чувствую каждый укол боли.

– Мои охранники следили за тобой. Они видели, как ты целовала его в лоб. Они видели, как ты мыла его. Они слышали, что ты говорила с ним по-русски.

Господин схватил меня за голову и заставил выгнуть спину. Я сдержалась, чтобы не издать ни звука. Ему бы это понравилось. Я не хотела доставлять ему такого удовольствия.

– Но что еще хуже, так это то, что ты спала с тем монстром, в его постели. Он трахал тебя в своей постели, а затем прижимал к себе.

Господин переместился от уха и укусил меня за плечо, поворачивая мою шею в сторону. На этот раз у меня не было другого выбора, кроме как закричать от боли. Как только я это сделала, Господин зарычал от удовольствия.

Он вошел в меня еще четыре раза, а затем отпустил. Щекой я приземлилась на кровать, тело болело. Господин вышел из меня и отошел в сторону.

– Одень ее, – приказал он Майе.

Майя вскочила на ноги. Ее волосы были выбиты из аккуратного пучка. Выполняя приказ, она подошла к тому месту, где я лежала, и помогла мне подняться на ноги.

Я поморщилась от движения. Господин не двигался, стоя у изножья кровати.

– У вас есть пятнадцать минут.

Резкая команда Господина заставила меня подпрыгнуть, затем он добавил:

– Не смывай с нее мое освобождение. Оставь как есть.

Майя быстро провела меня в боковую комнату и начала приводить в порядок мои волосы и лицо. Когда я посмотрела в зеркало, на моих глазах выступили слезы. След от укуса был окровавленным и глубоким, мои волосы были в беспорядке. Хуже всего было то, что семя Господина, которое он приказал Майе оставить, стекало по моим ногам.

Тошнота подступила к горлу, но я сдержалась. Майя молчала, одевая меня даже быстрее, чем требовал Господин. Я стояла, пока она одевала меня в темно-синее платье с высоким воротом. Материал был красивым, но уже запятнанным семенем, стекающим по моим бедрам, и следом от укуса, ярко выделяющимся на коже.

Когда Майя вдевала мне в уши длинные серьги, наши глаза встретились, и я увидела страх в их темных глубинах. И я поняла, что означал этот взгляд. Он знал. Он знал или, по крайней мере, подозревал, что у меня есть чувства к 901-ому.

Как бы я ни боялась мужчины, ожидающего меня в другой комнате, как бы ни осознавала, что он причинит мне боль самыми ужасными способами, если узнает, как сильно я забочусь о 901-ом, я не могла найти в себе сил, чтобы беспокоиться.

Майя отступила назад и кивнула. Приняв это за знак выйти из комнаты, я так и сделала, низко опустив голову, как любил Господин.

– Ах, – услышала я его громкий шепот. – Ты выглядишь прекрасно.

Мое сердце екнуло, но не от счастья. Оно было в полном замешательстве. Палец Господина коснулся моего подбородка и приподнял мою голову, пока мои глаза не встретились с его. Он улыбался, но в его взгляде все еще оставалась злость.

– Такая красивая, – пробормотал он и наклонился вперед, чтобы запечатлеть долгий, единственный поцелуй на моих губах.

Я задрожала. Старалась не показывать своего гнева, но сдержать его было невозможно.

– Шшш, – успокаивал Господин, отступая назад.

Его губы сжались, затем он сказал:

– Ты шлюха, это то, для чего ты была создана, то, кем я тебя сделал. Это не твоя вина, что ты хочешь, чтобы этот зверь трахал тебя. – Он подходил все ближе и ближе, пока не возвысился надо мной. – Это так? – спросил он ровным и угрожающим тоном. – Ты хочешь, чтобы он трахал тебя, лепесток? Ты хочешь его больше, чем меня?

Я была слишком напугана, чтобы говорить, поэтому промолчала. Это было неправильное решение. Рука Господина схватила меня за плечо и сжимала до тех пор, пока я не вскрикнула.

– Отвечай мне, – прошипел он.

– Нет, Господин, – быстро ответила я. – Я не хочу его.

Хватка Господина ослабла. Когда он посмотрел на меня, на его губах была самая широкая, самая искренняя улыбка. В мгновение ока его гнев исчез, и я почувствовала себя ошеломленной. Его постоянно меняющаяся личность смягчилась до мужчины, который смотрел на меня так, словно я была самой важной женщиной из всех. «Кем я и являлась», – поняла я. Я была у него в руках, а не у 901-го.

Эта мысль причинила мне больше боли, чем я могла бы вынести.

Взяв меня под руку, он повернулся к двери.

– Пойдем. Наши инвесторы ждут нас.

От меня не ускользнуло то, что он назвал их «нашими». Поняла, что в его представлении я снова была его собственностью. Но когда мы вышли за дверь, и Господин повел меня к туннелю бойцов, меня охватило дурное предчувствие. Это был не тот путь, которым мы обычно шли к яме и месту Господина; этот коридор вел к 901-ому. Он вел нас в покои чемпионов.

Я споткнулась, когда Господин потянул меня вперед, непреднамеренно замедляясь. Пыталась сохранить самообладание, когда мы вошли в помещение чемпионов, но мои ноги ослабли, и я не могла сдержать дрожь в руках.

Господин ничего не говорил. Когда мы проходили мимо дверей камер двух других чемпионов, они появились, чтобы посмотреть, кто прибыл. Лицо чемпиона, 140-ого, когда он посмотрел на Господина, покраснело. Его руки сжимали перекладину с невероятной силой. Если бы взглядом можно было убивать, то Господин испустил бы свой последний вздох.

Когда мы подошли к камере 901-ого, он уже ждал за дверью с клинками в руках, готовый к бою. Как и каждую ночь, мое сердце екнуло, когда я увидела его. На нем были черные спортивные штаны, ноги босые. Его грудь блестела от пота. Я знала, что это из-за упражнений, которые он делал, чтобы разогреть мышцы перед боем. Его русые волосы были в беспорядке, но голубые глаза сияли.

Но сразу потускнели, когда он увидел меня под руку с Господином.

Господин же казался спокойным и собранным, но его рука, державшая мою, напряглась до такой степени, что причиняла мне боль. Мои ноздри раздулись, когда я пыталась ее сдержать.

– 901-ый, – самодовольно сказал Господин, подходя ближе к двери камеры.

За последние несколько недель я заметила, что охранники держались на безопасном расстоянии от 901-ого, когда он стоял у двери своей камеры. Майя рассказывала мне, что все его боялись, что он убил нескольких охранников просто ради убийства. Но Господин подошел так близко, что, если бы захотел, 901-ый мог бы причинить ему очень сильную боль. Господин же даже не казался напуганным.

Он толкнул меня перед собой, моя спина уперлась ему в грудь. Его руки поднялись, чтобы схватить меня за плечи. Его хватка была непреклонной.

Когда я подняла глаза, щека 901-ого дернулась. Это был единственный признак того, что на него подействовало наше присутствие. Господин долго молчал, пока не откинул мои волосы назад, обнажив плечо. Плечо, которое он укусил, то, которое уже покраснело, покрылось синяками и распухло.

Низкое рычание зародилось в груди 901-го. Он уставился на мою новую рану. Я смущенно опустила глаза. Господин напрягся от реакции 901-ого, затем наклонился и провел носом по моей шее сбоку. Я зажмурилась от отвращения. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Он причинил мне боль. Но более того я не хотела, чтобы 901-ый видел Господина со мной таким. Если бы это было в моих силах, он бы никогда не узнал, что Господин только что взял меня, жестко и грубо. Я хотела бы сохранить 901-ого в неведении.

Но этого не случилось, потому что, не говоря ни слова, Господин наклонился и поднял мое платье. С каждым следующим дюймом, обнажающим мои ноги, у меня все больше и больше перехватывало дыхание. А когда он обнажил мою сердцевину для 901-ого, у меня заболела грудь. Освобождение Господина все еще было на моих бедрах. Он демонстрировал 901-ому то, что сделал.

Воздух в помещениях чемпионов сгущался до тех пор, пока я не почувствовала скованность и жар. Когда, наконец, открыла свои глаза, не в силах больше выносить напряжение, возникшее между нами, то встретилась с взглядом 901-ого, излучающим ярость. Мышцы были напряжены, вены выступили. Зубы стиснуты вместе. Я отчетливо видела, что он вот-вот взорвется.

Я попыталась привлечь его внимание. Умоляла его встретиться со мной взглядом, но его взгляд был прикован к моим бедрам. Несколько секунд спустя 901-ый издал яростный рев и бросился на клетку. Я закричала, когда его плечо врезалось в жесткие металлические прутья. Однако Господин не сдвинулся с места. Он даже не вздрогнул. Когда я оглянулась, чтобы увидеть лицо Господина, то оно светилось триумфом. Мое сердце замерло. Он хотел этой реакции. Он ломал своего чемпиона.

Он использовал меня, чтобы добиться этого.

В этот момент я возненавидела себя. Но не так сильно, как ненавидела Господина.

901-ый отпрянул и снова врезался в решетку.

– Нет, – выкрикнула я. – Остановись!

901-ый незамедлительно замер, его грудь поднималась и опускалась быстрыми движениями. Он встретился с моими умоляющими глазами.

Улыбка Господина исчезла. На его месте оказался мужчина, который брал меня некоторое время назад. Меня охватил ужас. Своей мольбой я показала, что мне было не все равно.

– Оставь ее, – прорычал 901-ый, когда Господин обошел меня.

Мои руки упали по бокам, пока я ждала его реакции. Я не была готова к его действиям. В мгновение ока Господин сжал кулак и ударил меня в живот. Раскаленная добела боль пронзила все мое тело. Я склонилась вперед, задыхаясь от нехватки воздуха. Я слышала, как 901-ый трясет металлические прутья, но не могла выпрямиться, чтобы попросить его успокоиться.

Господин принял быстрое решение, взял меня за волосы и заставил выпрямиться. Я прикусила губу, чтобы сдержать крик. Как только мои глаза встретились с глазами 901-ого, рука Господина взлетела вверх и ударила меня по лицу. Моя щека горела от ощущения его сильного удара. На этот раз я действительно закричала. Рана на моей щеке пульсировала, но Господин еще не закончил.

Двигаясь передо мной, спиной к 901-ому, он снова ударил меня кулаком в живот, затем снова по ребрам. Мои ноги подкосились, и я начала падать. Руки Господина поймали меня прежде, чем я упала на пол, и он заключил меня в свои объятия.

– Шшш, лепесток, – пробормотал он, казалось, успокаивая меня, нежно поглаживая рукой мои волосы. Он вел себя так, будто не он только что сделал мне больно.

Через его плечо я увидела, как 901-ый поднял свои клинки. Я с ужасом наблюдала, как он приближался, чтобы ударить Господина в спину. Чистый страх зажал меня в свои тиски. 901-ый умрет, если убьет Господина. Когда лезвия приготовились вонзиться через металлические прутья, я оттащила Господина назад и закричала:

– Нет!

Господин последовал за мной, и я увидела, как клинки 901-ого остановились по моему требованию. Кончик Кинжала застыл на полпути через решетку. Господин повернул голову, чтобы посмотреть на своего чемпиона. Он чуть не потерял равновесие, держа меня, но быстро его восстановил. Я недоверчиво подняла голову. В этот момент, видя, как близко он был к смерти, Господин был потрясен.