Текст книги "Раиет (ЛП)"

Автор книги: Тилли Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Это был голос Господина. Пальцы схватили меня за волосы и откинули назад мою голову. Лицо Господина то появлялось, то исчезало из фокуса, когда он впивался взглядом в мое лицо.

– Вы думали, что сможете восстать? – тихо огрызнулся он. – Ты думал, что сможешь победить меня в моей собственной гребаной яме?

Я пытался сказать ему, чтобы он отвалил. Что он причинил боль 152-ой, посмел закрыть себя ею, но ничего не вышло. Руки Господина отпустили мою голову. Он хотел, чтобы я стукнулся ею об пол, но я боролся, чтобы держать ее высоко. Господин смеялся надо мной, одурманенным наркотиками и теряющим силы.

– Ты думаешь, что сможешь сражаться? – язвительно спросил он.

Затем Господин посмотрел на охранников.

– Пусть чири быстро заканчивают уборку трибун и ямы.

Он пнул меня ногой, а затем сказал:

– Затем тащите его в туннель. Он будет сражаться. И сегодня вечером он, наконец, умрет.

Господин ушел, а я лежал на твердом песчаном полу, прокручивая в голове его слова. «Затем тащите его в туннель. Он будет сражаться. И сегодня вечером он, наконец, умрет…»

Испуганное лицо 152-ой всплыло у меня перед глазами. Даже накачанный наркотиками, я уперся руками в пол и заставил себя сесть. Мои руки дрожали от напряжения, но я держался, вспоминая, как кричала 152-ая, пока Господин выставил ее перед собой, когда 667-ой и 140-ой бросились в атаку. Гнев закрутился у меня в животе. Я протянул руки, нащупывая Кинжалы, лежащие рядом со мной. Обхватив руками рукоятки, я почувствовал себя лучше, зная, что держу в руках холодную сталь. Я сражался с этими Кинжалами так долго, что молился, чтобы мое тело вспомнило, как вести бой.

Я должен попасть в финал. Я должен жить ради 152-ой.

Пошевелив ногами, я сумел заставить себя встать, покачиваясь, когда мои ноги почти подкосились. Я стиснул зубы, когда у меня закружилась голова. Вокруг меня раздались ухмылки и смех. Охранники насмехались, пока я пытался встать, их голоса звучали в моих ушах как колокола.

Откуда-то издалека донесся свист, и чья-то рука подтолкнула меня вперед, когда я, спотыкаясь, добрался до туннеля. В туннеле было темно. Мое зрение пульсировало и мерцало черными пятнами, когда свет в конце обжег мне глаза.

– Вперед! – скомандовал голос.

Я представлял лицо 152-ой, когда толкал свои свинцовые ноги вперед. Мои плечи ударялись о стены, когда я, пошатываясь, двигался в сторону ямы. Толпа притихла, когда я проходил мимо. Я поднял голову, но зрители были размытой линией в темноте.

Я пытался найти ее глазами, но не смог. Я замер, прислушиваясь к своему противнику. Но услышал поздно, но все же услышал. Ворчание мужчины, поднимающего что-то тяжелое. Легкий ветерок колыхнулся у меня на затылке, и я пригнулся, как раз в тот момент, когда что-то похожее на цепь качнулось там, где только что была моя голова. Держа свои Кинжалы наготове, я повернулся и замахнулся, чувствуя изменение веса, когда я с чем-то столкнулся. Я знал, что ударил своего противника, но ударил его недостаточно глубоко.

Я покачал головой, отступая на несколько шагов. Моргнул, чтобы избавиться от тумана в глазах, как раз вовремя, чтобы увидеть высокого мужчину, бегущего ко мне, цепь кружила над его головой, к концу было прикреплено что-то круглое.

Я нырнул на землю, когда шар на конце цепи врезался в песок рядом с моей головой. Затем выставил ногу, когда боец прошел мимо, повалив высокого мужчину на землю. Мои ноги были недостаточно сильны, чтобы удержать равновесие. Мне нужно было довести это убийство до конца. Это был мой единственный шанс.

Шум толпы усилился. Опустившись на колени, я осмотрелся вокруг. Я не мог определить, где находится мой противник. Внезапно толстая цепь вокруг моего горла перекрыла мне дыхание. Опустив клинки, я протянул руку и попытался вырваться, но хватка моего противника была слишком крепкой. Я вцепился в его руки, напрягая пальцы, но он не двигался. Молясь, чтобы это сработало, я наклонился вперед. Резко приподнявшись, я врезался затылком в то, что, как надеялся, было его носом.

Я услышал хруст ломающейся кости. И воспользовавшись кратким ослаблением его хватки на цепи, вырвал металл из его рук и бросил его через яму. Я не был уверен, как далеко это получилось сделать, но у меня не было возможности проверить, так как мой противник перевернул меня на спину и оседлал мою талию. Его руки обхватили мое горло. Он сжал, снова перекрыв доступ кислорода. Я задергал ногами, пытаясь сбросить его с себя. Он держался крепко.

Черные пятна начали заполнять мое ограниченное зрение. Мои глаза начали закрываться. Я хотел отпустить его. В тот момент мне захотелось отдаться тьме. Но когда мой разум прояснился, на пороге смерти, красивое улыбающееся лицо моей женщины заполнило пустоту. Ее лицо, когда я брал ее, потому что мы оба этого хотели. Потом я представил, как ее бьет Господин, как он выставляет ее перед собой, чтобы защитить свою жалкую задницу.

Я не мог оставить ее одну.

Моргнув, я открыл глаза и пошевелил вялой рукой. Я начал подтягиваться, чтобы попытаться отбиться от своего противника, когда моя ладонь наткнулась на холодную сталь. Мое сердце забилось от надежды, когда мне удалось взяться за рукоять. Рука дрожала, я доверял своим мышцам, которые помогут мне закончить этот поединок.

Я попытался сделать глубокий вдох, но дышать было невозможно. Зная, что нахожусь на грани потери сознания, я использовал остаток своих сил, чтобы поднять Кинжал и прицелиться в голову противника. Лезвие уперлось во что-то твердое, и когда пальцы отпустили мою шею, и теплая жидкость брызнула мне на лицо, я понял, что попал ему в череп.

Тело бойца повалилось в сторону, и рев толпы стал оглушительным. Я задыхался, мое горло горело, когда я втягивал столь необходимый воздух. Но внезапно я не мог пошевелиться. Мышцы были истощены, наркотик наконец взял надо мной верх.

Я не был уверен, как долго оставался в яме, но чьи-то руки обхватили меня, подняли с земли и начали вытаскивать из ямы. Прежде чем добрался до туннеля, я нашел в себе достаточно сил, чтобы повернуть голову к трибунам, туда, где сидел Господин. Он глядел мне вслед с яростью во взгляде, но 152-ая смотрела с облегчением. Мне показалось, что я улыбнулся ей, но так как на меня действовали наркотики, я не мог быть уверен.

Но моя женщина развеяла сомнения.

Украдкой от бдительного ока нашего Господина, она одарила меня своей тайной улыбкой

Той, которая дается свободно.

Только для меня.

Всегда только для меня.

Глава 13

152

До этого момента я не была уверена, что сердце может биться так быстро и в то же время почти разрываться на части. Когда я наблюдала за тем, как 901-ый рухнул в яму, окровавленный и неспособный найти в себе силы, я знала, что Господин каким-то образом накачал его наркотиками. Он причинил ему боль, потому что тот пытался спасти меня от двух чемпионов, которые напали на Господина.

Тошнота подступила к моему горлу, когда я вспомнила тот момент, когда Господин приказал охраннику перерезать горло моне 667-ого. Ее безжизненные глаза, когда тело упало на песок, который покрылся ее кровью. И как 901-ый бросился на решетку, чтобы добраться до меня и спасти, поскольку Господин использовал меня как щит.

Для того чтобы защитить себя.

Господин встал со своего места, когда четверо охранников вытащили 901-го из ямы. Мое сердце остановилось, а затем восстановило потерянный ритм, когда на разбитых губах моего мужчины появился намек на улыбку.

Он был таким красивым. Я так сильно переживала о нем, что это казалось почти невозможным.

Господин вошел в толпу людей, все суетились и паниковали из-за атаки чемпионов. Господин изо всех сил старался успокоить их, но я видела напряжение и гнев на его лице.

Чья-то рука схватила меня, и охранник заставил подняться на ноги. Он грубо повел меня к началу туннеля, где ждала Майя, чтобы отвести меня обратно в мою комнату. Ее глаза были устремлены в пол в знак покорности. Она пристроилась рядом со мной, и мы поспешили за охранником. Я мчалась по коридорам так быстро, как только могла. Я была рада, что охранник почти бежал, ему явно нужно было вернуться в яму. Я хотела побыть наедине с Майей. Мне нужно было придумать, как добраться до 901-ого.

Как только мы дошли до двери, охранник втолкнул нас с Майей в комнату. Он захлопнул дверь, и на нас опустилась тишина, когда мы остались одни.

Майя подняла голову и двинулась, чтобы запереть засов изнутри. Когда она это сделала, я указала рукой на боковую комнату, чтобы убедиться в том, что нас не подслушивают.

Как только двери были закрыты, отделяя нас от остальной части комнаты, она сказала:

– Мисс? Что происходит? Все это место в смятении!

Я прижала руку ко лбу и села на диван. Майя присела передо мной на корточки. Я покачала головой, не веря своим глазам из-за сегодняшних происшествий. Майя взяла меня за руку, чтобы поддержать. Я одарила ее благодарной улыбкой. Встретившись взглядом с Майей, я призналась:

– Чемпионы восстали.

Глаза Майи стали широкими, словно блюдца.

– 901-ый? – спросила она с беспокойством.

Я покачала головой.

– Он был заперт в камере ожидания. Это были два других бойца.

Я быстро объяснила остальное.

Майя поднялась на ноги и подвела меня к стулу в центре комнаты. Я села за туалетный столик и вздохнула, когда она вынула шпильки, которые держали мои волосы. Я застонала, когда ее пальцы прошлись по моей голове, и услышала вздох Майи.

– Что? – спросила я, чувствуя нервную энергию, исходящую от того места, где она стояла.

Она медленно обошла меня.

– Мисс, – тихо сказала она, и я увидела, как на ее губах появилась легкая улыбка.

– Что?

Майя взяла меня за руку.

– Я узнала ваше имя.

За долю секунды мой пульс ускорился с головокружительной скоростью.

– Что? – прошептала я, не веря своим ушам.

Майя кивнула и сжала мою руку.

– Я также знаю имя 901-ого.

– Но как?

Она пожала плечами.

– Я попросила чири помочь мне. – Она подняла одно плечо. – Мы тесно общаемся. Мы помогаем друг другу. – Она встретилась со мной взглядом. – Одна из чири убирает кабинеты, где хранятся файлы всех рабов. Я попросила у нее узнать ваше имя и имя 901-ого.

Мое тело было напряжено, пока я ждала, когда она откроет мне самую большую тайну.

– Вы Инесса Белрова, мисс. Из России.

Когда она назвала мое имя, мне показалось, что невидимые цепи, которые держали меня во тьме, вырвались из моей души.

– Инесса… Белрова, – повторила я и почувствовала, как по моим щекам потекли слезы.

Майя вытерла их большим пальцем, затем сказала:

– А 901-ого зовут Илья, Илья Конев. Он тоже русский.

Рыдание сорвалось с моих губ, когда я подумала о 901-ом, я имела в виду об Илье, красивом лице с этим прекрасным именем.

– Илья, – прошептала я, наслаждаясь звучанием этих букв на своем языке. – Инесса и Илья.

На этот раз я рассмеялась, звук вырвался из моего охрипшего горла. Я моргнула, чтобы прояснить зрение.

– У нас есть имена, – сказала я Майе.

Она кивнула.

– Имена, – повторила я, и на этот раз она тоже засмеялась.

Наклонившись вперед, я заключила ее в объятия.

– Как я могу отблагодарить тебя? – спросила я.

Майя напряглась. Я тут же отстранилась.

Ее глаза опустились, и она ответила:

– С тех пор как меня послали служить вам, вы обращались со мной так, будто я живая, будто я кто-то. Это стоит больше, чем я когда-либо могла вам дать, мисс.

– Ты ошибаешься, – сказала я, и на сердце у меня потеплело.

Майя покачала головой. Внезапная серьезность появилась на ее лице. Я терпеливо ждала, пока она заговорит.

– Мисс, я нашла кое-что еще.

Я затаила дыхание, когда она произнесла:

– У вас есть брат. Его зовут Валентин, Валентин Белров.

В этот момент я почувствовала себя треснувшей вазой, перенесенной в прошлое. Я была осколками, разбитыми вдребезги и казавшимися непоправимыми, но внезапно собранными и вновь обретшими нормальное состояние.

– Валентин, – повторила я, и сразу же в моем сознании появился маленький мальчик, держащий меня на руках, пока нас везли в клетке. Я плакала, но он прижимал меня к себе, целовал и заставлял чувствовать себя в безопасности. Мальчик, которому я махала рукой.

Я прижала руку к губам. Мои глаза затрепетали, когда я прошептала:

– Я буду скучать по тебе.

Майя не отреагировала на мои слова, не спросила, почему я это сказала, но я все же объяснила:

– Когда меня забрали у него, когда он боролся, чтобы вернуть меня…

Внезапный образ высоких стен и башен затопил мой разум. Снег и крутые темные ступени.

– Но я помахала ему издалека и сказала: «Я буду скучать по тебе».

Мое сердце, казалось, разорвалось на части, когда поток образов пронесся в моем сознании. Он был маленьким мальчиком, тренировался в боксах. Затем он стал немного старше, примерно одного возраста с Майей. С металлическим ошейником на шее. Моя рука поднялась к шее, и я позволила кончикам пальцев скользнуть по коже.

– Он носил ошейник, – сказала я, вспоминая, как женщина, одетая во все черное, использует меня, чтобы заставить его подчиниться.

– Госпожа, – произнесла я, и это было сказано резко.

Я едва помнила эту женщину, но что-то подсказывало мне, что я ненавидела ее всем своим существом.

– Да, – уточнила Майя, – Сестра Господина. Это она забрала вас и вашего брата.

– Но я вернулась, – уточнила я.

Майя печально кивнула.

– Что? – спросила я.

Майя вздохнула, затем призналась:

– Госпожа была убита. Не так давно. Мы не знаем как или кем, или где, но она мертва.

– А мой брат?

Майя покачала головой. Они не знали.

Я напрягала свой мозг, чтобы вспомнить больше, но ничего не приходило. Я устала и была сбита с толку. И Илья…

– Я хочу увидеть Илью, – обратилась я к Майе.

Она сочувственно кивнула, но сказала:

– Господин этого не допустит, мисс. Если вы пойдете против его приказов, то будете наказаны.

Она отвела взгляд, затем снова посмотрела на меня. Я узнала этот взгляд. В том, что она собиралась рассказать, не было ничего хорошего.

Она колебалась, но я настояла:

– Просто скажи мне.

Майя выдохнула, затем сдалась:

– Господин никогда больше не отдаст Вас Илье. Я подслушала, как он говорил своему верховному стражу, что добился того, чего хотел, предложив ему вас.

Майя сделала паузу, но я подтолкнула ее.

– Скажи мне. Все. Пожалуйста.

Она закрыла глаза.

– Он сказал, что вы слишком красивы, и он не допустит повторения того, что случилось с его последней Верховной Моной. Не с вами. Он сказал, что как только этот турнир закончится, он никогда не позволит вам выйти из этой комнаты. Он хочет, чтобы вы принадлежали ему и только ему. Он сказал, что вы тоже этого хотите.

Отвращение подступило к моему горлу.

– Я заставила его так думать, – застонала я в отчаянии. – В камере Ильи я заставила его поверить, что Илья на меня не влияет. Что я хочу только Господина.

Глаза Майи смягчились от сочувствия. Ее рука сжала мою. Она покачала головой.

– Мисс, вы не можете ослушаться Господина. Если он поверил, что вы хотите его, то после предательства, он наверняка убьет вас. То, что он сделал со своей последней Верховной Моной, было ужасно. Вы нравитесь ему гораздо, гораздо больше. Что означает…

– Он причинил бы мне больше боли, – закончила я за нее. – Боль была бы еще сильнее.

Майя кивнула.

Все, что я чувствовала, была печаль. Печаль и безысходность моего положения. Моя рука накрыла грудь над сердцем, и я прошептала:

– Майя. Боль в моем сердце так велика, когда я думаю о том, что больше не увижу Илью, что мне кажется, будто мое оно разрывается.

Майя ничего не ответила. Могла ли она? Что тут было сказать?

– Идемте, мисс, – сказала она в конце концов. – Давайте отведем вас в ванну до прихода Господина.

– Илья, – застыла я в оцепенении, когда она повела меня в главную комнату. – Его зовут Илья, меня – Инесса, и у меня был брат по имени Валентин.

– Да, мисс.

На этот раз мои слезы полились гуще. Илья не знал своего имени. Я бы никогда не узнала его имени, если бы не встретилась с ним. И если бы была заперта в этой комнате, я бы никогда не узнала, что случилось с моим братом. По какой-то странной причине мне на ум пришел боец со шрамом на лице, 194-ый. Я поймала его на том, что он наблюдал за мной из боксов, но более тревожным, чем его внимание, было то, что я не возражала. Я знала, это было потому, что он напоминал мне мужчину, который был в моих снах.

Когда я посмотрела на покрытое шрамами лицо Майи, я подумала, не сделали ли они его чири. Шрамы и уродства не были чем-то новым в яме: рабов жестоко наказывали за малейшую провинность. Совсем как Майю. Я задалась вопросом, заботился ли он каким-то образом обо мне, когда я была под действием наркотиков и даже не знала, где и кто я?

Я понимала, что, возможно, никогда и не узнаю ответов на эти вопросы. В конце концов, это были владения Господина, а я была его любимой игрушкой.

Чего хотел Господин, то он и получал.

И прямо сейчас он хотел меня, запертую в клетке.

Так что я оставалась здесь, в клетке.

Все было просто.

***

Я поерзала на кровати, пытаясь устроиться поудобнее. Все, о чем я могла думать, был 901-ый. Нет, Илья. Я все еще иногда забывала называть его по имени. У него было имя.

Илья.

Инесса.

Валентин.

Когда я сбросила простыню с тела, раздался громкий стук в дверь. Я села. Майя появилась из боковой комнаты и, шаркая, направилась к двери. Когда она открыла ее, охранник что-то сказал ей. Майя кивнула и снова закрыла дверь.

Я приподнялась повыше.

– Что?

Майя подошла ко мне и сообщила:

– Господин не придет к вам сегодня вечером. Он развлекает своих гостей после нападения.

Я кивнула, собираясь лечь обратно, как вдруг замерла.

– Майя, – тихо сказала я, намеренно понизив голос.

Она склонила голову набок, прислушиваясь. Я откинула простыню и скользнула на край кровати.

– Мне нужно увидеть Илью, – сказала я, его имя все еще звучало незнакомо, но так идеально на моих губах.

– Нет, – ответила Майя и бросилась ко мне.

– Я должна, – настаивала я и поднялась на ноги.

Майя взяла меня за руки и посмотрела мне прямо в глаза.

– Вы не можете, мисс.

– Инесса, – прошептала я и почувствовала, как моя грудь освободилась от тяжести, о которой я даже и не подозревала. – Зови меня Инессой, моим именем. Для тебя не «мисс». Мы больше не разделены.

Майя не ответила. Она молчала, но ее блестящие глаза сообщили мне о том, что она чувствовала.

– Мисс… Инесса, – быстро поправилась она, – это не безопасно, вы это знаете.

Я заметила ее беспокойство, но имя Ильи крутилось у меня в голове. Отпустив руки Майи, я направилась к двери.

– Я ухожу. Мне это нужно. У Ильи есть имя. У него была жизнь до этой ямы. Он кто-то. Я должна сказать ему. – Я поднесла руку к сердцу. – Наши имена – часть нашего пути к свободе. Он должен знать.

Майя посмотрела мне в глаза. Опустив плечи, она произнесла:

– Оставайтесь здесь.

Она обошла меня и открыла дверь, затем оглянулась и сказала:

– Здесь нет охраны. Все они охраняют гостей, некоторые пытаются уйти после сегодняшнего дня.

– Значит, мы можем легко добраться до Ильи?

Майя нахмурилась, но сказала:

– Это будет нелегко. Но мы можем найти оправдание, если нам понадобится.

Я покачала головой.

– Нет, я не могу рисковать твоей жизнью.

– Но вы не сможете это сделать без меня, – парировала она.

– Майя… – хотела заговорить я, но она прервала меня.

– Моя жизнь подвергается риску каждый день. Любой из охранников может в любой момент убить меня или взять против моей воли по своей прихоти. В этой яме погибает больше чири, чем воинов и денег вместе взятых. Мы ничто для этих людей. Если моя жизнь в любом случае в опасности, я предпочла бы умереть за что-то хорошее, чем от чьего-то гнева.

– Майя, – прошептала я, ненавидя то, чем была ее жизнь.

Сжав мою руку, она выскользнула за дверь, и я последовала за ней. В коридоре было необычно тихо. Стараясь ступать как можно легче, я быстро шагала за Майей. Я была настороже, но не было слышно ни звука, пока мы направлялись в покои чемпионов.

Когда я подошла, в камере Ильи было темно. Майя отомкнула замок ключами, которые достала из кармана своего платья и бесшумно открыла дверь. Слабый скрип наполнил пустой коридор. Я замерла, молясь, чтобы поблизости не было охранника. Но там никого не было. Просто тишина.

Я проскользнула в дверной проем. Майя неловко переминалась позади. Я потянулась назад и прижала руку к ее покрытой шрамами щеке. Ее темные глаза посмотрели на меня.

– Иди, – прошептал я, но она покачала головой. – Иди, – повторила я. – Не рискуй своей жизнью ради меня. Если меня поймают, я скажу, что пришла по собственному желанию.

Казалось, она не собиралась двигаться, но, когда я опустила руку, Майя кивнула в знак поражения и исчезла из коридора. Собравшись с духом, я отошла в тень камеры. Я прищурила глаза, привыкая к недостатку света. На дальней стене тускло горела одна лампа, заливая камеру туманным желтым светом.

Тихий стон донесся со стороны дальней стены. Я направилась туда. На полу распростерся окровавленный, голый Илья. Я бросилась вперед и присела рядом с ним.

Мои руки парили над его огромным телом. Я не знала где к нему прикоснуться. Я не знала, где у него болит. Почувствовав, что я здесь, он болезненно перекатился на спину. Его голубые глаза моргнули, глядя на меня. Левый глаз был подбит и распух. Засохшая кровь прилипла к его коже, а волосы слиплись от крови и пота.

Илья вдохнул, хрипя при этом. Мой желудок сжался от того, каким разбитым он казался. Этот огромный мужчина, непобедимый чемпион, теперь был уязвим. Он уставился на меня. Я удивилась почему, когда его рука поднялась и провела по моей щеке.

Я подняла свою руку и положила ее поверх его, чтобы удержать на месте.

– Moy prekrasnyаy (моя прекрасная)? – прошептал он, едва издавая звуки.

– Да, – ответила я и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб.

С такого близкого расстояния я могла видеть, что зрачки его глаз были расширены.

– Они накачали тебя наркотиками, – сказала я, изучая его тело на наличие серьезных ран.

Илья поднес свободную руку к своей груди, и я заметила небольшую ранку.

– Они выстрелили в тебя капсулой с наркотиком? – спросила я.

Я внезапно нахмурилась, задаваясь вопросом, откуда знала, что Призраки могут так сделать. На ум пришло видение маленького мальчика, которого подстрелили такой же капсулой. Черноволосый мальчик. Тот, что из моих снов.

– Да, – прохрипел Илья, снова привлекая мое внимание к себе.

Рука Ильи дернулась на моей щеке, и он посмотрел мне прямо в глаза.

– Прошлой ночью… когда ты не пришла ко мне?

– Он запретил мне видеться с тобой.

Его челюсти сжались. Илья отвернулся, и я увидела синяки от отпечатков ладоней у него на шее. Мой желудок сжался от того, как близко он был к смерти. Я поднялась на ноги и потянулась к его руке. Илья переплел свои пальцы с моими, полностью доверяя мне.

Я помогла ему подняться и повела в душ. Повернула ручку, включая распылитель. Я сбросила платье и принялась мыть его с мылом. Мои руки пробежались по каждому дюйму его твердых мышц; огромное тело Ильи все еще не было скоординировано из-за последствий приема препарата. Я прижимала поцелуй за поцелуем к его спине и плечам, затем обошла его и встала перед ним.

Голова Ильи была опущена, и он наблюдал за мной, пока я мыла его. Мои руки гладили его торс и широкую грудь, в то время как пальцы Ильи перебирали мои влажные волосы. Я мирно улыбнулась, смывая кровь с его груди, и в поле зрения появилась татуировка с его номером. Мое сердце учащенно забилось, когда я подумала о его имени, о том, как сказать ему, что у него есть имя. Илья сделал долгий, глубокий вдох, и я быстро подняла глаза. Сначала подумала, что это просто вода, стекающая каскадом по его лицу. Но когда я по-настоящему посмотрела ему в глаза, увидела на его лице выражение печали и поражения, я поняла, что это была не просто вода.

Он плакал. Илья, Питбуль, чемпион ямы Арзиани в смертельном поединке, ломался.

Потянувшись, я выключила душ. Мой желудок сжался. Глаза Ильи были опущены, а руки безвольно повисли по бокам. Привстав на цыпочки, я положила руки ему на щеки. Илья моргнул и встретился со мной взглядом. Когда он это сделал, мое сердце разорвалось на части от слез, стекающих по его бледным щекам. Его голубые глаза затуманились от боли, белки налились кровью от горя.

– Moy voin (мой воин), – прошептала я.

Мое горло сжалось. Высыхающая кожа Ильи вздымалась на прохладном ветерке, который гулял по его темной камере. Слеза покатилась по его щеке и упала на мой большой палец. Я вытерла ее. Комок встал у меня в горле при виде такого большого мужчины, и такого сломленного.

– Что такое? – спросила я, ища в его взгляде ответ. – Ты ранен? Тебе больно?

Он слегка покачал головой. Илья отвел взгляд, потом снова посмотрел мне в глаза. Его руки поднялись, и он положил одну из них мне на шею. Я на мгновение закрыла глаза от этого ощущения. Его другая рука скользнула по моей щеке. Мои глаза распахнулись от его прикосновения. Когда он понял, что завладел моим вниманием, он прохрипел:

– Я думал, что потеряю тебя.

В моем животе образовалась яма, пустая и глубокая.

– Нет, – ответила я, но его глаза опустились, и снова полились слезы.

Я не могла вынести это. Не могла смотреть на этого сильного мужчину, но такого истерзанного. Я открыла рот, чтобы заговорить, когда его взгляд остекленел, и он печально сказал:

– Сначала он заставляет тебя хотеть их. Он заставляет тебя нуждаться в них всем сердцем. Затем он забирает их, он забирает их, чтобы ты делал все, чтобы их вернуть.

Я затаила дыхание, когда его слова продолжали сыпаться изо рта, как бритвы:

– Он использует твою потребность в них, чтобы сломить тебя, сделать все, что он требует… затем в ту минуту, когда ты терпишь неудачу, в ту минуту, когда ты не делаешь то, что он требует, он причиняет им боль. Он причиняет им боль и заставляет тебя смотреть. Держит тебя за тяжелой решеткой, где ты не можешь помочь, где ты должен наблюдать и чувствовать каждый удар, как будто это тебе причиняют боль.

Хриплый голос Ильи оборвался. Он прочистил горло, затем закончил:

– И, наконец, когда ты будешь в отчаянии, когда сделаешь все, чтобы просто коснуться их лица или подержать их в своих объятиях, он покончит с их жизнью – перережет им горло, пустит пулю в мозг, ударит их в грудь… и он делает, а ты смотришь. Держит тебя беспомощным, а через их смерть забирает твою душу, как свою собственную.

Пальцы Ильи вытирали слезы с моих щек. Я даже не знала, что плакала.

– Пожалуйста, – взмолилась я, покачав головой.

Когда я снова посмотрела ему в глаза, он сказал:

– Он заберет тебя у меня, moy prekrasnyаy. Он уже начал это делать. Он отдал тебя мне.

Илья уставился на мое лицо так, словно никогда больше его не увидит. Он изучал мои черты, как будто они были самой важной вещью в его мире. Вздохнув, он добавил:

– Ты стала моим сердцем.

Глаза Ильи зажмурились, а сердце сжалось от боли. Когда они открылись, он сказал:

– Он заставил меня хотеть тебя так, как я никогда не хотел ничего другого. Даже моя свобода не идет ни в какое сравнение. Если бы мне пришлось сражаться каждый день до конца моей жизни здесь, в этой яме, я бы с радостью сделал это, чтобы только ты была со мной. – Он сглотнул, и выражение его лица стало печальным. – Но он не хочет этого. Он хочет, чтобы я заплатил за годы непослушания, при этом потеряв тебя. Он будет держать тебя подальше или, в самом худшем случае…

Он замолчал, затем прохрипел:

– Он убьет тебя. Поступит так же, как с женщиной 140-ого. Как и с женщиной 667-ого сегодня. Чемпион не собирался убивать; это был инстинкт. Он нанес удар так, как нас учили защищаться всю нашу жизнь. – Он покачал головой. – Но это ничего не изменило. Господин убил женщину 667-ого, не задумываясь. Я наблюдал из камеры ожидания, и в ту секунду я увидел, как мужчина тоже умер… только его сердце все еще билось, и он все еще дышал. – Илья сглотнул. – Но он был мертв. Я видел это в его глазах. Ему больше незачем было жить, поэтому он напал.

Илья шагнул ближе ко мне, его тело устало от смеси наркотиков и физических потерь от боя. Он уставился на меня, а я смотрела на него. Я видела, как большая слеза скатилась из уголка его глаза и потекла по щеке.

– Господин уже причинял тебе боль. Он заставлял меня смотреть. Его единственный оставшийся ход – это забрать тебя у меня навсегда. – Он поморщился при этой мысли. – Чтобы убить тебя… и это убьет меня.

– Илья, – подавилась я рыданием, когда услышала его признание.

Он замер, затем с затуманенным замешательством в глазах спросил:

– Иль… Илья?

У меня внутри все перевернулось, когда я поняла, что только что призналась. Руки Ильи крепче сжали мое лицо. Его пальцы начали дрожать. Вздохнув, чтобы успокоить нервы, я сказала:

– Илья… это твое имя.

Опущенная голова Ильи поднялась, и он посмотрел мне в лицо в поисках поддержки и объяснения того, что я только что рассказала. Я не была уверена.

– Что?

Я кивнула и улыбнулась сквозь слезы.

– Ты правильно меня расслышал.

Моя рука скользнула вниз с его щеки, чтобы остановиться на татуировке. Я обвела цифры 901, затем сказала:

– Ты Илья Конев. Ты из России. Еще ребенком Призраки забрали тебя из приюта и привезли сюда. Тебе двадцать четыре года. Больше я ничего не знаю, но… – я рассмеялась, не в силах сдержать свою радость, – у тебя есть имя. Ты уже кое-кто, moy voin (мой воин).

– Илья… Конев? – прошептал Илья, незнакомые слова слетели с его губ.

– Да, – ответила я, и моя улыбка стала шире.

Кожа Ильи покрылась мурашками еще больше, когда температура в камере снизилась. Отпустив его, я потянулась за полотенцем для каждого из нас. Когда он взял мое запястье, я повернулась и увидела, что он смотрит на меня с выражением глубокого удивления на лице.

– Ты?.. – спросил он.

Он посмотрел на мое тату на шее, и переспросил:

– Ты знаешь свое имя?

Выпрямившись, я ответила:

– Инесса. Меня зовут Инесса Белрова. Я из России. Призраки также похитили меня из приюта.

Илья промолчал в ответ. Я видела, что эта информация стоила ему больше энергии. Взяв его за руку, я подвела его к полотенцам и быстро вытерла его мокрую кожу. Он стоял, наблюдая за каждым моим движением. Вытершись, я повела нас к узкой кровати и села на край. Илья немедленно последовал моему примеру.

Он все еще наблюдал за мной. Он наблюдал за мной с такой пристальностью, что я почувствовала, как застенчивый румянец поднялся по моей шее и расцвел на щеках. Я наклонила голову, избегая его пристального внимания, но он схватил меня за подбородок, прежде чем я опустила свою голову, и направил его так, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Инесса, – тихо произнес он, словно мое имя было молитвой на его губах.

Мое сердце пропустило удар, губы приоткрылись в ответ. Так близко я заметила серые крапинки в его голубых радужках.