Текст книги "Судьба по СМС (СИ)"

Автор книги: Тиана Макуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 4. Первая в жизни общага

В семь утра её, разумеется, никто на вокзале не встречал, да и незачем – в выходной надо отсыпаться. Так что она вполне нормально добралась до нужной остановки на почти пустом трамвайчике и дошла до дома.

Отец уже встал (не иначе нетерпеливая Дарка разбудила, может, приспичило ей) и собирался на прогулку. Но пока любимица не облизала руки вернувшейся хозяйке, тихо повизгивая от избытка чувств, никуда не ушёл. И это её всего полтора дня не было! Как обычно при дежурстве среди недели, между прочим. Но вот ведь чувствовала собаченция разницу! Интересно, что же будет, когда она на полгода как минимум уедет? Хм, а может, её и вовсе забудут?..

Да нет, Дара не забудет.

Позавтракав с отцом, когда тот вернулся с прогулки, Оля со спокойным сердцем упала спать – всё-таки две почти бессонные ночи давали о себе знать. Так что воскресенье прошло впустую. Разве что вечером она приготовила еды на завтра, да нашла силы на серьёзный (очередной) разговор с отцом.

– Пап, а я ведь поступила…

– Что, уже прям точно знаешь? Без экзаменов?

– Ага. Я ж говорила, что там есть шанс обойтись просто сдачей документов, раз медаль есть.

– Ну это же здорово! Ты у меня большая молодец!

– Молодец-то молодец… Вот только бесплатным обучение оказалось на словах, а так пришлось «спонсорскую» помощь оказывать почти на десятку, и это мне скидку сделали, как медалистке, представляешь.

Отец аж покраснел от возмущения.

– Вот гады, а! Да я им… – он сжал кулаки.

Оля лишь головой покачала. Папа, он такой папа.

– Ну что «ты им»? Разборки наводить поедешь? Чтоб мне под каким-нибудь предлогом документы завернули? Я тоже не в восторге, конечно, но там система отработана, я даже согласие подписывала, что оказываю помощь добровольно, без давления. На развитие факультета, ага.

Некоторое время помолчали, думая каждый о своём.

– Пап… И это ведь каждый год так платить надо… Сможешь накопить до следующего лета? Сам же понимаешь, городок маленький, даже если найду какую подработку, хорошо если на жизнь более-менее хватит.

– Малыш, ну какой базар? Само собой смогу. Мне ж для тебя ничего не жалко!

Не жалко, это да, просто обстоятельства не всегда на стороне её непутёвого папани.

– И с квартплатой и всем прочим без меня точно справишься?

– Донь! Ну вот только мелко крошить меня не надо, ладно? Справлюсь конечно.

Да, не первый такой разговор у них. Да, не хотелось его обижать или задевать мужскую гордость, но… Если б не было прецедентов, не было бы и разговоров, и сомнений. Тем более отцу свойственно вот так вот хорохориться и… слегка завышать свои возможности. Но что делать? Оставалось лишь надеяться.

– Ну не обижайся, волнуюсь я просто. Только бога ради не ведись на всякие посулы и требуй наконец заключения договора, как следующего заказчика найдёшь!

– Да всё нормально будет, прекрати уже.

Ну она и прекратила. Отец хоть и непутёвый в жизненном плане, но руки золотые, а на всякие строительно-столярные работы спрос действительно всегда есть. Да и большой уже «мальчик» всё-таки, пусть разбирается.

На работе её решению уволиться, разумеется, не обрадовались, но задний ход уже не дашь. Июль Оля отработала полностью, а в августе взяла остатки отпуска с последующим увольнением. Коллеги провожали с напутственными словами, даже всплакнулось немного всем дружно, но впереди ждала новая жизнь – во всех смыслах.

Со знакомствами, кстати, так и не сложилось. Ещё перед первой поездкой в Уссурийск Оля купила симку Мегафона, а по возвращении написала и Борису, и Андрею о смене номера.

Андрей ничего не ответил, вообще на целую неделю пропал с радаров. Телефон был недоступен, и после пары попыток дозвониться Оля плюнула и выкинула из головы несостоявшегося ухажёра. Он прорезался сам: написал, как ни в чём не бывало, объясняя, что был в такой тьму-таракани, где даже сотовый не ловит. После ситуации с Билайном в Приморье в такое с лёгкостью верилось. А потом ей предложили-таки встретиться.

Подумав, Оля согласилась – хоть посмотрит, что за человек, вживую пообщается, а там… чем чёрт не шутит?

Чёрт шутить не захотел. Нет, так-то Андрей оказался весьма приятным мужчиной, про свои внешние данные нисколько не наврал. Вот только в разговоре выяснилось, что он не совсем свободен. Вернее, совсем не свободен, но «я её не люблю, думаю разводиться, но пока уйти из дома не могу, хотя жилплощадь для встреч есть, так что даже не переживай». Ага, знакомая такая песенка, про «белого бычка». И ведь хоть бы что оригинальное кто придумал! С сожалением ответив, что женатики для неё табу, Оля распрощалась с мужчиной и забыла.

Вот в самом деле, что ни делается – к лучшему. А ну как у них был бы шанс? Тогда и уезжать, упуская возможность на личное счастье, куда обиднее.

С Борисом изначально ничего не светило из-за расстояния, но общение с ним почему-то продолжалось. На всякие разные темы, не слишком часто, потому что межгород между разными операторами оказался жутко дорогим, но всё же. Один раз у них даже что-то вроде секса по телефону случилось – Боря позвонил, как раз когда она принимала ванну, и, узнав об этом, атаковал фантазиями, что бы и как он сделал. Баловство, конечно, но было жарко – и снаружи, и внутри.

Впрочем, потом она попросила такие фантазии всё же оставлять при себе: они плохо сочетались с дружеским общением, установившимся к этому моменту.

А ещё через некоторое время Борис стал называть её Олюшкой. Непривычно, но безумно приятно и мило.

Сестра с мужем вроде снова помирилась, и Оля вздохнула с облегчением – не будет переживать вдали, что и как. Время меж тем шло, и ожидаемо-неожиданно подкралась последняя неделя августа.

* * *

Август 2007, Уссурийск.

Приехала она действительно вовремя – даже за неделю раньше в общаге уже стояло жужжание проводимых ремонтов: оказалось, что комнату, в которой предстояло жить все пять лет, в порядок приводить надо не только своими руками, но и за свой счёт. Но об этих тратах Оля подозревала, и сильно уж большой новостью они не оказались.

Доехав на такси с двумя здоровенными сумками (общага находилась на окраине города и искать её с таким багажом «в зубах» она не имела ни малейшего желания, так что пришлось раскошеливаться; цены, впрочем, приятно удивили), Оля зашла в большое, несколько облезлое фойе и спросила на вахте, куда ей обращаться по вопросу заселения.

Бабуська не слишком доброжелательного вида осмотрела её с ног до головы и протянула:

– Так к Марь Иванне, коменданту иди. Тута, на первом этаже, за вахтой налево и последняя дверь по правой стороне.

Едва не хихикнув на имени коменды – очень уж памятное, по анекдотам, – Оля потопала, куда послали. И, несмотря на несусветную рань, среди желающих она оказалась совсем не первой, заняв очередь за весьма громкой мамой с дочкой. Дочка была пухленькой, молчаливой и хлопала по сторонам испуганными глазами. Оля и себя-то не считала особо стройняшкой, скорее девушка в теле с приятными округлостями, но эта девчушка вся казалась сплошной… округлостью. Что не отменяло некого очарования и симпатичности мордашки. Да и улыбка добрая, немного застенчивая. Но вообще – дитё дитём. Оля мысленно тяжело вздохнула: ей с такими теперь учиться.

– Детка, а ты не старовата для первокурсницы?

Первой с ней заговорила любопытная маман девочки. Вопрос несколько беспардонный, но тон оказался доброжелательным, с нотками любопытства, а не подкавыки какой или, не дай боже, презрения. Ну, манера разговора такая у человека.

– Может и старовата, но так сложилось.

– О, а сколько тебе лет?

Конечно, прям сразу раскрывать возраст не хотелось, но девочка же не факт, что на один с ней факультет поступает. Тем более, раз уж её так влёт раскусили, что не вчерашняя школьница, играть в таинственность нет смысла.

– Двадцать семь.

Безымянная пока девчонка удивлённо воззрилась на неё, словно увидела какое чудо дивное. Зато мама её очень обрадовалась.

– Ой как здорово! Точно мозги уже есть, хоть будет кому за Катенькой присмотреть. Она у меня девочка стеснительная, домашняя, город опять же незнакомый.

Ошарашенная внезапным напором и назначением на роль дуэньи, Оля аж прокашлялась.

– Ну, как бы, город и для меня незнакомый. К тому же не факт, что нас поселят вместе. Да даже что мы на одном факультете окажемся, не говоря уж о группе!

– А ты откуда?

– Из Хабаровска.

– Ого! А мы из Совгавани…

В следующие минуты на неё вывалили кучу подробностей про замечательную Катеньку. Оля не то чтобы горела общаться с посторонним человеком, но Катиной маме хватало имитации внимания в виде редких да-нет и кивания головой. Слава богу, ещё трое желающих заселиться (тоже с родителями, но не в пример более молчаливыми), что были впереди говорливой женщины, быстро решили свои вопросы, и мама с дочкой скрылись за заветной дверью.

Задержались они несколько дольше, но, выйдя из кабинета, женщина подмигнула ей и отправилась в сторону вахты, таща дочь как на буксире.

Оля вздохнула и постучалась.

Коменда оказалась женщиной того неопределённого возраста, когда можно дать и тридцать, и сорок с хвостиком. Взяв протянутый паспорт, та внимательно сверила фото с оригиналом, со списками, и сделала себе ксерокопию.

– А я всё думала, какой ты окажешься… – на немой вопрос, наверняка отразившийся на её лице, Марь Иванна усмехнулась: – так нечасто у нас такие возрастные первокурсники случаются. Тем более настолько издалека. Тем более медалисты-краснодипломники – о тебе с момента приёма весь педсостав академии знает.

Оля поёжилась. Вот уж спасибо, она как-нибудь обошлась бы без подобной популярности. Но что уж теперь…

– И как, соответствую ожиданиям?

Женщина хмыкнула.

– Неа, и поверь – это к лучшему. Жить будешь на седьмом этаже. В комнате, соседней с моей. Девчонки, что до этого жили, в этом году выпустились, так что вот подыскиваю им замену.

Седьмой этаж? После родного второго, да при имеющих дурную привычку частенько ломаться лифтах? Совсем не желаемый вариант. И как же с возможностью выбора, если раньше приехал?

– Ты не спеши расстраиваться-то, – ну да, лицо у неё всегда по части эмоций выразительное. Пора бы уже сдержанности учиться, пора. – Жить будете втроём, комната тёплая, прихожка маленькая, конечно, и кухонного закутка нет, зато разрешу готовить прямо в комнате. Уж ты-то взрослая, ответственная, проследишь если что за малолетками. Да и девочек я стараюсь подбирать тихих, скромных, чтоб не шумели, а то у меня ребёнок маленький.

В общем, оказалось, что та самая Катенька коменде тоже глянулась, тем более её мама очень уж просила поселить её «деточку со следующей в очереди взрослой девушкой, чтоб присмотр был». Марь Иванна ещё тогда ушки навострила и практически была уверена, кого увидит. Ну и ладно. С кем-то же в любом случае пришлось бы жить. Отчего и не с Катенькой? Тем более с виду девчонка действительно нормальная.

Ну и окончательно чашу весов перевесило известие, что студентов много, мест не хватает, и порой приходится селить не только по четыре, но и по пять-шесть человек на большую комнату! Или четверых в маленькую. Нет уж, пусть с комендой за стенкой, но не как селёдки в бочке. Тем более шуметь Оля не собиралась, как и парней водить (об этом Марь Иванна предупредила отдельно, в смысле, о недопустимости всяких пьянок-оргий, узнав, что возрастная студентка не замужем).

– Третью девочку я ещё не подобрала, ну да и первачки только-только поехали. Ладно, можешь пока идти вселяться и знакомиться с соседкой.

Тут Оле в голову пришла внезапная мысль.

– Ой, Марь Иванна, а не подскажете, где-нибудь поблизости на подработку какую устроиться нельзя?

Увы, поиск по сети в течение нескольких недель до отъезда обнадёживающих результатов не дал: в больницы на дежурства персонал не требовался, были только вакансии в поликлинике. Но последний вариант совсем и не вариант, при очном-то обучении. А коменда местная, может что и посоветует?

Марь Иванна посмотрела с прищуром и покачала головой.

– Детка, какая подработка? Вас на первом курсе так загрузят, что продохнуть не будешь знать когда! А дальше ещё сложнее. Уж такую специальность выбрала.

Оля упрямо вздёрнула нос. С трудностями знаком любой, кто пережил смутные девяностые, а учиться она всегда не только любила, но и умела.

– Я понимаю. Только и выхода другого нет. Обеспечивать меня некому, у родителей свои проблемы и с деньгами не густо. А на стипендию точно не проживу.

– Так-то оно дааа, – женщина ненадолго задумалась. – Ладно, обещать ничего не буду, но поспрашиваю и скажу, если что узнаю. На первое время-то деньги есть?

– На первое – есть.

Правда, неизвестно ещё, сколько ремонт сожрёт, но на месяца два, а то и три должно хватить

– Вот и славно. Зови, кто там следующий.

Узнав номер комнаты, Оля отправилась прямиком на седьмой этаж – наверняка же Катя с её гиперактивной мамой ключи от комнаты уже взяли. Лишь у вахты притормозила, чтоб сообщить, в какую комнату её определили. Вахтёрша кивнула, переспросила фамилию и демонстративно потеряла к ней интерес. Ну и не больно-то хотелось, мысленно фыркнула Оля.

Комната оказалась прямоугольной и довольно большой, квадратов двенадцать – дома спальня примерно такая же была. Вход из коридорчика во вторую, маленькую, был отгорожен самодельной стенкой, как и половина пространства, предназначенного под кухоньку (в общежитии использовалась секционная система: маленькая, квадратов шесть комнатка и большая объединялись общей прихожкой в виде буквы «г» и совмещённым санузлом, который эта «г» как бы огибала; вторая часть «г» со входом в санузел по одной стороне, как правило и использовалась студентами в качестве кухни, ибо общей на этаже не предусматривалось).

Ладно, санузел из туалета и смешной кургузой ванночки (даже сесть проблематично, зато можно стоять и бельё постирать при необходимости) есть, в комнате всего три человека – а это главное.

Мама Кати (Оля наконец узнала, что зовут ту тётя Вера) уже вовсю хозяйничала в комнате, расписывая, как расположить мебель, что надо купить для предстоящего ремонта, и застолбив дочери самую удобную кровать – дальнюю от окна, чтоб не дуло. Оля пожала плечами и выбрала одну из оставшихся. Свободную розетку сразу же заняла сетевым фильтром на пять гнёзд, заслужив одобрительный взгляд тёти Веры. Пока распаковывала самое необходимое (зачем доставать всё, если впереди ремонт?), слушала планы соседкиной мамы, но на словах о линолеуме решительно повернулась.

– Тёть Вера, нам с Катей и ещё одной девочкой тут пять лет всего жить. И нынешние полы вполне сойдут, подкрасить только их и всё. Не надо размахиваться так, словно дома ремонт делаете. У меня, например, нет возможности выделить достаточное количество денег на всё, что вы тут уже успели напланировать. Да и какая третья девочка будет, мы же не знаем. Вдруг там у семьи тоже с финансами не ахти? Вы же не хотите весь ремонт в итоге на своём горбу тащить?

Тётя Вера сначала поджала губы, гневно сверкая глазами, но потом резко успокоилась.

– Наверное, ты права, Оленька, что-то я размахнулась. Но обои поклеить надо. Хорошо хоть окно пластиковое, дуть не будет из щелей. С полом, правда, не представляю, как быть – если красить, где ночевать тогда?

Оля пожала плечами. У неё опыт в самостоятельных ремонтах ого-го.

– Почему ночевать? Возьмём быстросохнущую краску, с утра покрасим, окна откроем и уйдём гулять на весь день. С городом познакомимся. На обои согласна, но без всяких там выравниваний стен, просто освежим. И потолок побелим. Ещё бы где-нибудь с рук холодильничек небольшой купить…

Тут женщина встрепенулась.

– Не надо холодильник, мы привезли с собой. Как раз маленький, на троих хватит. Ковер ещё есть, чтоб ногам не холодно было.

Угу, и чтоб пыль скапливалась. Сама Оля эти пылесборники не любила, повыбрасывав лишнее после бабушкиной смерти. Но возражать ничего не стала. Переживёт.

На том и порешили. Оказалось, что Катеньку привезли на машине, забитой просто кучей всяческих нужных для жизни вещей. Но против холодильника с плиткой и обогревателем Оля точно не возражала. А на следующий день тётя Вера с каким-то родственником привезли-таки большой кусок линолеума. Пользованный, конечно, но вполне прилично выглядящий, так что красить пол не пришлось.

Насчёт третьей соседки, Нади, Оля как в воду глядела: очередная скромная стеснительная девочка с почти белыми волосами и такими же ресницами оказалась из небогатой семьи и участвовала в ремонте чисто в виде рабочих рук.

А спустя два дня гиперактивная мама-Вера наконец уехала и девчонки остались одни. Знакомиться и обживаться. Сходили на рынок, где Оля купила себе синтепоновое одеяло вместо шерстяного, и подушку с бамбуковым волокном вместо перьевой общажной – за прошедшие три дня она успела уже из-за аллергии обчихаться, так что трата была насущной необходимостью. Да и не такая уж трата – Китай и Япония не особо далеко, так что на местном рынке заграничный ширпотреб стоил неприлично дёшево. Ей же лучше.

Домашние девочки оказались неплохими, и даже довольно весёлыми (когда старшие родственники наконец оставили их без своего зоркого ока), но не очень приспособленными к самостоятельной жизни. Особенно Надя, напрочь не умеющая готовить. Катя умела, так что Оля разделила с ней очередность дежурства по кухне и мытью посуды, а Надю определили следить за чистотой в комнате. В остальном контролировать совершеннолетних уже девиц (как настоятельно просила та же тётя Вера), она не собиралась. Как иначе девчонки самостоятельности научатся-то?

Новая жизнь на новом месте потихоньку налаживалась.

Глава 5. Тяжелы студенческие будни

– Вам предстоит многое узнать, и ещё большему научиться. Ветеринария – наука сложная, можно даже сказать всеобъемлющая. Потому что врачи лечат конкретного человека, а ветеринары стоят на страже здоровья всего человечества…

Первая вводная лекция была обзорной и не то чтобы неинтересной, но немного нудноватой, так что Оля слушала декана факультета (хотя всё же правильнее было говорить Института, но как-то деление на факультеты было привычнее и роднее, что ли) вполуха, попутно раздумывая, как жить и учиться дальше.

Неделя перед началом учебного года пролетела махом. Хорошо ещё, что первое сентября в этом году выпало на субботу, и им грозила только эта вот лекция. Расписание уж висело и напрягало некоторыми подзабытыми (а порой и абсолютно новыми) предметами. Для неё-то новых предметов было гораздо меньше, чем для вчерашних школьников. Та же анатомия, латынь и некоторые другие изучались и в медколледже, хотя и с поправкой на человека. Но общие принципы схожи же.

Учебники все три соседки получили ещё три дня назад, справедливо рассудив, что перед самым началом года в библиотеке будет сумасшедший ажиотаж. Оля даже пролистала некоторые – чисто интереса ради, не собираясь заморачиваться учёбой раньше времени. Радовало, что в профильных учебниках она видела не только сплошь «страшные, а то и матерные слова», но и вполне «знакомые буквы». Вот высшая математика немного пугала, это да, хотя склад ума у неё был как раз математическим, и математика-физика-химия изучались с удовольствием и довольно легко. Ничего, и всякие интегралы-радикалы с квадратными корнями вспомнит.

Так что с учёбой справится. Физкультура вот не радовала от слова совсем, но и тут как-нибудь уж выкрутится. Всего год её перетерпеть и надо-то.

А вот жизнь вообще…

Привыкшая ни от кого не зависеть и особо не экономить, получая вполне приличную по нынешним меркам зарплату, в учебное будущее Оля смотрела с тоской и опаской.

Даже если сильно-сильно ужиматься, отказывая себе буквально во всём лишнем, накопленной «подушки безопасности» хватит от силы на три месяца. С работой в относительно небольшом городке очень негусто, даже в купленных местных газетах (без компьютера искать информацию приходилось по старинке) ничего подходящего не нашлось – везде требовались работники на день, а с ночными дежурствами вакансий либо не было, либо они не подходили по профилю. Даже банальных сторожей-вахтёров никто не искал!

Ладно, пока унывать рано, опять же коменда пообещала поспрашивать что-как… Лучше сосредоточиться на лекторе, вон, полезные темы начал раскрывать.

– Вам предстоит обучение, в соответствии с выбранным направлением. На первом курсе основная масса предметов будет общеобразовательной, потому лекции в расписании стоят общие для всего потока. А вот практические занятия уже разделят вас не только на группы, но и на три подгруппы внутри каждой…

Логично. На первый курс направления ветеринарной медицины в этом году набрали почти сто человек с примерно равным делением по факультативам. Как раз сейчас все они сидели в огромной аудитории, с тремя рядами длиннющих парт (за одной такой пять человек помещалось, а если потесниться – то и все шесть!), и пока не зашёл преподаватель, гул стоял такой, что аж внутри каким-то дребезжанием отдавался. А если разделят каждую группу на подгруппы, получится человек по десять-одиннадцать. Вполне комфортно, и преподаватели каждому больше времени и внимания смогут уделить. Тут она мысленно хмыкнула: кому-то такое внимание, может быть, покажется излишним.

– Со второго семестра в расписании появятся некоторые предметы, согласно факультативам, и с каждым годом их будет становиться всё больше. Что ж, основную информацию я озвучил. А по поводу обязательных практик вам расскажут кураторы групп. Есть вопросы?

Кто-то с задних рядов выкрикнул:

– А правда, что в ближайшее время практики с животными не будет?

Оля аж встрепенулась, как и добрая половина аудитории – что значит, практики не будет?! А как и на ком учиться осматривать-диагностировать-лечить?

Декан недовольно встопорщил пышные усы.

– Во-первых, первокурсников к животным никто и не подпустит. А во-вторых, да, возникли временные трудности, но мы их решаем.

– А студенческие когда выдадут?

– Через неделю. Их пока оформляют.

Вот тоже приколы: давно ж известно, кто на какие специальности поступил, и паспортные данные есть – чего было раньше не озаботиться? Или у них тут главный студенческий документ оформляет один единственный человек на всю академию и летом он был в отпуске? Смех смехом, но всякое возможно.

На последний вопрос декан ответил недовольно, с таким недобрым прищуром выискивая задавальщиков, что больше никто ничего не решился спрашивать. Да и в общаге всяко есть более простые источники информации – старшекурсники. Расскажут то, что утаят преподы, да ещё и слухами щедро поделятся.

После полуминутной тишины и отсутствия новых вопросов первокурсников милостиво отпустили по домам, но это ж студенты, а на дворе всё ещё лето, да к тому же суббота… В общем, как только шумная толпа вывалилась из дверей академии, над нею тут же разнёсся зычный голос:

– Ветеринары-лечебники, не расходимся! Подходим, не стесняемся, – и когда народ потихоньку стянулся вокруг заводилы, парень с некоторой печатью мажорства (может, тому виной явно дорогие вещи и иногда проглядывающий оттенок презрения во взгляде?) с широкой улыбкой выдал: – Куда собрались? А знакомиться кто будет? Пошли в парке посидим, пивка попьём, пообщаемся.

Ага, а с представителями других групп, значит, знакомиться не надо? Разделение, однако.

Оля задумалась было, идти или не идти, но Катюшка посмотрела таким умоляющим взглядом, что раздумья сами собой исчезли. Ладно, побудет немного наседкой для домашней девочки (Надя оказалась с факультатива ВСЭ). Не сказать, что она сама была гулякой, но возраст всё же… Поймав себя на снисходительных мыслях, Оля мысленно отвесила себе же подзатыльник. Нашлась тут, умудрённая. Нынешние недавно-школьники в некоторых вопросах такую фору могут дать, что ой!

К тому же, ей с ребятами столько лет учиться, надо постараться хоть немного не выбиваться из коллектива, хотя ближайшие события показали, что не так это и просто.

Не совсем пока ещё дружной, но весёлой гурьбой все отправились в парк. И не по нормальным улицам, как порядочные, а по каким-то задворкам – местные вели короткой дорогой.

В первом попавшемся супермаркете все позатарились пивом и закусками, а Оля купила сок. Во-первых, она не хотела пить по жаре, а во-вторых, не хотела пить вообще, ибо считала, что для выпивки должен быть более весомый повод. Праздник какой, например.

Глазастый заводила, представившийся Артёмом, тут же попытался возмутиться:

– Эй-эй, какой сок?! Какое знакомство может быть с соком? Ты чо?

– Ничо. Я что, обязана пить, что ли? Я вообще не употребляю, – слова пришли спонтанно, потому что хоть и мало, но выпить Оля могла, однако такой финт разом решал проблему приглашений на возможные студенческие попойки.

– Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт… – нараспев протянул парень, рассматривая её при этом цепким, неприятным взглядом.

– Ну и что? Это дело каждого, думаю.

– Самая умная, что ли? Ботанка?

Ну вот и первые наезды. Божечки, ну вот как ей с этими малолетками хорохористыми общаться? Оля и с парнями-сверстниками не особо-то могла поддерживать разговор, ибо частенько оказывалось, что поговорить им и не о чем.

– А если и так? Не надо так явно завидовать.

Артём надменно фыркнул, демонстративно отвернулся и вклинился в разговор двоих парней. Собственно, кроме этих троих, сильную половину человечества в группе представлял ещё один парнишка – вот уж кто как раз был откровенно ботанского вида: полненький, тихий, и при этом в очках. Увы, на лечение животных шли в основном девушки.

Пока суть да дело, они всей толпой дошли до парка.

Ремонтные работы не прошли зря – островок за прошедшие два с половиной месяца немного облагородили, заасфальтировали дорожки, раньше просто посыпанные гравием, поставили скамейки вдоль них. Разумеется, при всём желании тридцать с лишним человек не смогли бы разместиться на этих скамейках, как назло, не только имеющих бетонные ножки-тумбы, но для верности ещё и вкопанных в землю! Так что перенести-передвинуть – никак.

Один из парней, из местных, махнул рукой в сторону:

– Там полянка есть неплохая, под пикники, с брёвнами всякими. Погнали за мной!

Как хорошо, что она сегодня надела лёгкие матерчатые слипоны под джинсы – в босоножках-то самое оно по лесу-траве шарахаться. Впрочем, опасалась Оля напрасно – трава на поляне была по большей части вытоптана.

Когда все устроились и после дружного чпоканья крышек выпили первые глотки, заводила-Артём взял первое слово.

– Ну что, давайте знакомиться! Я из Ванино, школу закончил год назад…

Единственный не вчерашний школьник – проучился в другом институте, но «понял, что не моё, и перевёлся». Впрочем, судя по вырисовывавшемуся характеру, это вполне могло быть из-за проблем на прошлом месте учёбы. Ну или же она просто надумывает, ибо как человек Артём ей уже был не особо приятен. Хотя то, что Артём – человек проблемный, было видно невооружённым взглядом.

Оля слушала, отмечая про себя какие-то важные моменты, но в основном наблюдая за одногруппниками. Увы, по поводу остальных было сложно вот так с наскока судить, кто что из себя представляет.

Примерно половина первачков оказалась местными, из самого Уссурийска, остальная почти половина – из разных населённых пунктов Приморья. Из Хабаровска Оля была одна, ещё одна девочка – из Комсомольска, и последняя «неместная» – с Камчатки. Вот такая география.

Когда дошла очередь до неё, Артём не смог не подковырнуть:

– Ну а ты, трезвенница-язвенница, откуда? Небось, ещё и отличница и вообще девочка-девочка нецелованная?

Наверное, будь она младше, как и основная часть – после школы, её бы задело или смутило такое внимание со знаком минус: слишком напоказ Артём пытался над ней прикалываться, слишком ожидающим был его взгляд, мол, получится продавить или нет? А вот фиг ему. Олю подобные потуги скорее забавляли, чем обижали. Да и вопрос хорошо подан, чтобы окоротить придурка.

– Я из Хабаровска. Школу закончила… десять лет назад. Так что не переживай так: нецелованной я быть перестала, когда ты ещё даже не подозревал, что надо с девочками делать.

На полянке воцарилась ошарашенная тишина. Все молча таращили на неё глаза, словно диво какое увидели. Оля вздохнула – пройдёт.

– Ну что затихли? Кто следующий о себе рассказывает?

Артём тут же отмер.

– Подожди-подожди? Ты гонишь? Это же тебе…

Оля насмешливо прищурилась.

– Что, с математикой совсем беда? Мне двадцать семь, и нет, не гоню.

– Да не может быть!

– Паспорт показать?

Как и ожидалось, последнее сняло все вопросы. Да и удивлялся-возмущался Артём, как ей показалось, больше на публику. Наконец внимание перекинулось на следующую жертву, и Оля немного выдохнула. Строить тайны вокруг возраста она передумала почти сразу после заселения в общежитие, всё равно это всплывёт, причём в ближайшее время, так чего кокетничать? Ей пока лет не столько, чтобы начинать увиливать от прямого ответа.

Знакомство продолжилось своим чередом.

* * *

Два месяца спустя.

Поужинав после учёбы, Оля засела… за учёбу.

Времени свободного реально не хватало, правильно тогда предупреждала коменда: предметов было много, преподаватели задавали огромные объёмы, и каждый требовал глубокого знания своего предмета, свято веря в его исключительную важность для будущих ветеринаров. Даже по философии, блин! Благо с учёбы в колледже что-то в памяти если не осталось, то всплывало на ассоциациях.

Английский удалось обойти так же, как и в школе: откровенно поговорила с преподавательницей, объяснила ситуацию. Та пошла на встречу, разрешив делать переводы и читать вслух отрывки (благо произношение за два старших класса удалось подтянуть), за что ей огромное человеческое спасибо. Зато латынь и анатомия, как Оля и думала, давались легко.

С вышкой тоже проблем не возникло, вопреки лёгким опасениям. Преподавательница, поначалу качавшая головой («как ты, детка, учиться-то будешь после такого перерыва со школы?!») и предрекавшая ей неуд по своему предмету, теперь нарадоваться не могла и уже поставила в известность о грядущем участии в олимпиаде. Лишняя головная боль, но студентов тут не особо спрашивали о желаниях и буквально заставляли проявлять активность, а учиться хуже, чтоб не привлекать внимание, Оля себе позволить не могла: повышенная стипендия отличалась от обычной почти в два раза. В её ситуации – существенно.

Заначка подходила к концу, а работы так и не предвиделось. Да и какая работа, когда по учёбе нагружают только так? Ложиться спать в час-два и вставать в семь стало привычным делом.

Соседки смотрели с лёгким недоумением, ибо сами так усердствовать не собирались, наоборот, почувствовав вкус свободы без надзора родителей, завели друзей-подруг и частенько до вечера пропадали в их комнатах. Это если про Катю говорить, у Нади так вообще случилась первая любовь, и об учёбе она, такое ощущение, забыла напрочь, мол, потом наверстает. Угу, от сессии до сессии…