Текст книги "Судьба по СМС (СИ)"

Автор книги: Тиана Макуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7. Сложное решение

– Привет пап, как дела?

– Привет, доча. Что-то ты не в обычное время звонишь… Случилось что?

Нет, можно было бы порадоваться заботе со стороны отца, но только она какая-то странная, забота эта. И как он может столь спокойно разговаривать, когда такое творится?! И молчать, замалчивать даже. За прошедшие часы Оля так себя накрутила, что первоначальные попытки держать себя в руках и спокойно всё выяснить при первых звуках спокойного отцовского голоса полетели в тартарары.

– У меня – да. А у тебя что, всё отлично?

Пара секунд молчания, и несколько настороженное:

– Ну более-менее…

И Олю прорвало.

– Ах, более-менее?! Вот скажи мне, ты реально думал, что я не узнаю о просрочке по кредиту?! Что банк меня не найдёт?!

– Так ты ж номер поменяла…

– И что?!!! – нервы откровенно сдали, и она ужа натуральным образом кричала. Хорошо, не из комнаты звонила, а ушла вообще на балкон в конце коридора, чтоб никто не слышал. – Я стипендию на карточку местную получаю, и вообще-то ни от кого не скрываюсь – найти несложно. Но какого чёрта, пап? Мы ж с тобой сто раз на эту тему говорили, ты обещал…

– Ну обещал! – теперь уже и отец перешёл на повышенный тон. – Я, что ли, виноват, что заказчик с деньгами прокатил? И такой ведь порядочный на вид, полную отделку под ключ попросил, мужики, что ему дом строили, хорошо отзывались, по оплате хорошо обещал.

– Опять мужики? Опять без договора, да? – Оля даже и не сомневалась, так, для проформы вопрос. – Пап, ну сколько ж можно на одни и те же грабли-то? Пока лоб до мозгов не расшибёт, что ли? Сколько раз просила, ну устройся ты на официальную работу…

– И работать за несчастные копейки?

– А вообще за бесплатно работать лучше, да?!

– Ну не утрируй, донь, не так часто это случается.

О да, не постоянно, скажем так. Через два раза на третий.

– Зато если случается, то прям в яблочко. Мне-то что теперь делать?

– Да ничего страшного же… Подумаешь, немного просрочили… Вот выбью с заказчика долг и сразу заплачу, обещаю!

Выбивальщик, блин. А сколько уже было таких «обещаю»? Оля просто устала прощать и спускать проблемы на тормозах – всё, некуда уже спускать, край, пропасть.

– Я не могу ждать, па. Мне звонили из банка, угрожали судом. Я не знаю, где ты найдёшь деньги – занимай, вытряхивай с заказчика заработанное, но, как хочешь, а в понедельник долг погаси.

– Да найду! И я уже договорился с одним мужиком встретиться, обсудить…

– Опять? Знаешь что? Калым – это хорошо, но в качестве подработки, когда есть основная работа, чтоб прикрыть зад по необходимости. Ищи официальное что-то. Не в ремонтную или строительную бригаду, так по ЖЭУ пройдись – там столяры-плотники часто нужны, а с твоим опытом тебя с руками оторвут. Пап, ну будь хоть немного ответственнее, не ребёнок же уже!

– Лёля, вот только поучительный тон не включай. Я разберусь.

– Не сомневаюсь. Пока ещё – не сомневаюсь. Но уже на пределе, честно. Ты хоть понимаешь, что только от тебя сейчас всё зависит? Я помочь не могу никак, вообще. Сама живу на четыре тыщи в месяц.

– Ого…

Да, об этом она отцу не говорила, о точной сумме. Сообщила, что нашла подработку, и съехала с темы. А он уточнять тоже не стал.

– Пап, пожалуйста, не подведи меня…

– Всё будет пучком, донь, обещаю.

Где бы ещё взять силы поверить…

– Ладно… Здоровье как? Дарка?

И разговор свернул в обычное житейское русло.

Деньги отец нашёл. Как раз к обеду понедельника отчитался, что долг по кредиту погасил, и Оля выдохнула свободнее.

Менеджер, словно вошла в её положение, позвонила после пяти, когда занятия уже закончились, и не пришлось отпрашиваться с лекции, чтобы выйти ответить на звонок – преподаватели такого очень не любили.

– Ольга Дмитриевна, я увидела, что платёж прошёл, всё нормально. Но обязана предупредить: мы теперь будем пристальнее следить за ситуацией и в случае повторных просрочек принимать меры.

Вот же удружил папочка! Она, конечно, понимала, что форс-мажоры случаются, но у отца половина жизни состояла из сплошных форс-мажоров, в которых, как ни печально это признавать, виноват в основном был он сам.

– Да, конечно, я понимаю. И очень надеюсь, что такого больше не случится.

Блажен, кто верует…

Некоторое время всё было в порядке, но не долго. В середине февраля, снова в пятницу (она таких звонков теперь натурально пугалась), в обед, позвонила сестра. Непривычно серьёзная, с явно звучащей озабоченностью в голосе.

– Олька, не знаю, как тебе сказать… В общем, я тут случайно в ящик почтовый залезла – там чего-то накидали, а папаня на какой-то срочный заказ уехал, – таки не оставил своей манеры с калымами! Но кто бы сомневался… Упрямый. – А там квитанции были. Я посмотрела и оху… В общем, по квартплате долг почти пятнашка!

Сколько?! Оле едва дурно не сделалось. Это ж он не платил по счетам как минимум четыре месяца, получается! Руки просто опускались. И с каких шишей тогда он наберёт необходимую на «добровольный взнос» за следующий год десятку?!

– А ещё он несколько раз домой пьяным приходил. И хмурый весь в последние дни…

– Капец… Чем ещё добьёшь?

Ленка тихо фыркнула.

– А тебе мало? Ну прости, больше плохих новостей вроде нет.

Ну да, ей и этих за глаза.

С отцом созвонились в субботу – в этот раз Оля не стала пороть горячку, сутки выдержала, хоть и сильно нервничала: ощущение подвешенности, неизвестности недавно такого понятного будущего выбивало из колеи только в путь.

Но и заводить разговор издалека, миндальничать, она тоже не собиралась.

– Привет… Когда ты мне собирался рассказать про долг ещё и по квартплате?

Воцарилась довольно долгая тишина.

– Пааап?..

– Ну вот что ты от меня хочешь, котёнок? – голос отца был очень усталым и расстроенным. – Ситуация была – либо гасить кредит, либо квартплату платить.

Оля проглотила рвущееся «ты и за кредит не платил почти столько же». То есть, ему вообще не платили как минимум три месяца?

– Ты обещал…

– Я помню. Но не получилось, прости. И в этот раз, скорее всего, по кредиту тоже просрочка будет – денег пока нет.

Господи… Зачем она пошла учиться, зачем повелась на обещания, хотя знала, что у отца такие ситуации случаются? И ведь прям уж сильно и категорично винить его не получалось – просто такой вот несчастливый отец в этом плане.

Разговор закончился на унылой ноте. Что теперь делать, Оля просто не представляла. Разорвав соединение, она какое-то время в ступоре просидела на кровати, глядя в одну точку, а потом упала на подушку и горько разрыдалась. Хорошо ещё день, соседки шарахаются по друзьям (специально такое время выбирала) и никто не видит её истерики.

Постепенно та сошла на нет, Оля сходила умылась, выпила сладкого чаю, и задумалась.

Конечно, можно было плюнуть на всё, бросить академию, вернуться в медицину… Но в душе всё восставало против – она не хотела возвращаться. Как с таким настроем работать? Да и получится ли куда устроиться? Ситуация вокруг была какая-то напряжённая, ходили противоречивые слухи один страшнее другого. В Уссурийске работы почти не было, а как с этим в Хабаровске? На прежнее место вернуться вряд ли получится, там желающих на вакантные места всегда море. Идти в какую-нибудь городскую больницу? Зарплата низкая, задержки бывают, условия работы ещё хуже, чем в краевой.

Так и не придумав ничего, погипнотизировав какое-то время телефон, Оля на волне эмоций набрала Борю.

– Привет! Ты чего так рано?

– Борь, ты извини, но я на тебя сейчас вывалю свои проблемы. Просто выслушай, ладно? Мне надо выговориться…

И она вывалила. Где-то на середине рассказа подступили глупые, невольные слёзы, так что к концу «исповеди» она опять ревела и хлюпала носом.

– Олюшка, ну что ты? Ну не плачь, пожалуйста…

Оля невольно улыбнулась сквозь всхлипы.

– Ну вот, теперь и тебя расстроила. Не переживай, это пройдёт. Просто острая фаза, так сказать, я пока ещё всё свалившееся не переварила толком.

Борис глубоко вздохнул и ошарашил:

– А приезжай ко мне?

– Что? В смысле?

– В прямом. Мы давно уже общаемся, ты мне очень нравишься – по характеру, по мировоззрению.

– Да мы же даже не видели друг друга, Борь! А вдруг… я страшненькая?

– Как говорит моя мама, с лица воду не пить.

– Угу, и моя бабушка так говорила. Но… И как? И что я там буду делать?

– Переведёшься в нашу академию и продолжишь учиться.

Оля вздохнула, но мозги, простимулированные предложением, начали бешено прокручивать варианты. Простой перевод-переезд проблемы с кредитом не решит, но в Черноземье жизнь куда дешевле, чем на Дальнем Востоке. Абсолютно по всем показателям.

– И как я переведусь? Это ж надо заранее согласовывать, а не так, что приехала, и нате, принимайте меня.

– Само собой. Но тут я поспособствую. С учёбы остались ещё связи, съезжу, поговорю. Только копии своих документов вышли.

Заманчиво, очень заманчиво. Особенно в разрезе смены места и новых возможностей.

– Я подумаю. Но, Борь, ты же понимаешь, что у нас может ничего не получиться? Мы банально всё же можем не понравиться друг другу внешне, или по жизни… Разговоры разговорами, но личное постоянное общение мало ли как сложится.

– Ну не получится, так не получится, просто помогу тебе, пока не отучишься. А про внешность тем более дело решаемое – давай обменяемся письмами. Ещё раз всё подробно о себе напишем, вопросы сформулируем, что ещё хочется узнать, и фотки вложим. Можешь даже что-нибудь откровенное прислать, я не обижусь.

– Боря!

Ещё бы он обиделся на подобное!

– Ну а что, секс по телефону у нас уже был, пусть и один раз. Чего бы и не показать себя во всей красе?

Голос мужчины искрился сдерживаемым смехом, и Оля фыркнула.

– Издеватель! Посмотрю на твоё поведение. Скинешь потом адрес смс-кой. И я свой скину.

На том и договорились. А Оля после разговора всерьёз задумалась. Переезд на Запад, конечно, сама по себе штука заманчивая, и Боря прав – не сложится, так не сложится. Вот только сидеть на чужой шее она не собиралась. Как и перебиваться с воды на хлеб – надоело.

Предложение Бориса подтолкнуло её к внезапному решению: не просто приехать приживалкой к постороннему мужчине, а переехать, с концами, сжигая за собой мосты. И погасив все долги.

Олина квартира досталась ей от бабушки по маминой линии, так что это именно отец с нею жил, а не наоборот. И в свете невозможности рассчитаться с долгами другим способом, продажа квартиры оставалась единственным вариантом поправить положение. Вот только в Хабаровске за те деньги, что останутся после погашения долгов, нормальное жильё не купишь – квартира хоть и просторная, отремонтированная сталинка, но она в деревянном барачном доме, и много за такую не выручишь. Или выручишь (при определённом упорстве найти своего покупателя всегда возможно), но далеко не сразу. А деньги нужны будут быстро, чтобы управиться со всеми делами за месяц-два.

В Черноземье же квартиры, как и всё остальное, дешевле – Борис как-то обмолвился. Так что купить там не слишком дорогую однушку и сдавать, пока будет учиться, – Боря рассказывал, что академия находится в областном центре, а он жил в одном из районных. Но в областном жильё наверняка дороже, да и она за почти год к общажной жизни привыкла. Работать на очке не получится, а так хоть какой-то источник дохода помимо стипендии.

Опять же, если с Борей не срастётся, будет куда уйти. Каким он окажется на внешность, Оля, конечно, немного переживала, но бабушка говорила ещё и по-другому: «Лишь бы человек был хороший, а так – не страшнее обезьяны, и нормально». Утрировано, но как-то так. Он ведь давно уже ей как человек нравится, даже мысли о влюблённости появлялись, но это ж гипотетически: любить на расстоянии куда легче, чем в непосредственной близости, когда нос к носу сталкиваешься с реальностью.

Страшно, волнительно, неожиданно… Но Оля вдруг поняла, что рискнуть стоит. По крайней мере шанс благополучно разрешить ситуацию с долгами появился. А с остальным на месте разберутся.

Никому из родных она решила пока ничего не говорить о своих планах: во-первых, чтоб не волновать раньше времени, а во-вторых, сначала надо убедиться, что переезд возможен. Планы планами, а пока Боря не съездил в академию и не переговорил с деканом, получив подтверждение, что да, её примут переводом, как-то дёргаться смысла не было.

Так что Оля в понедельник же сходила в отдел кадров, попросила сделать ей копии диплома с аттестатом (при поступлении их почему-то забрали), сама сделала ещё и копию зачётки, а на следующий день (вечер посвятила сочинению длинного подробного письма) отправилась на почту. Что ж, оставалось ждать решения вопроса с переводом и… ответного письма Бориса, которое тот тоже обещал выслать в ближайшие дни.

Будни потянулись резиной, ещё более тягомотной, потому что Оля постоянно ждала очередного звонка из банка по просрочке. Но, видимо, отец всё же нашёл деньги на взнос, потому что никто не звонил. Его она про деньги не спрашивала – и самой чтоб не срываться, и он не мальчик, должен понимать, что проблему решать надо поскорее. Правда, ещё оставался вариант, что в прошлый раз менеджер просто пугала, про пристальное наблюдение… Не пугала, как позже выяснилось, к сожалению.

Через десять дней, по возвращении с занятий, её окликнули на вахте и отдали письмо. Руки тряслись от волнения, и Оля даже отложила пухлый конверт, взявшись за ужин – как раз и успокоится. Девчонки наблюдали за нею с любопытством, но с вопросами пока не лезли.

Приведя мысли немного в порядок, она всё же вскрыла письмо, и первым делом оттуда выпали фотографии. Внимательно разглядывая мужчину, Оля перевела дух. Ну да, красавцем Бориса не назовёшь, но вполне себе обычный, нормальный мужик. Гладко выбритый, со светло-голубыми глазами и тёмными волосами, нос большеватый, орлиный, так сказать, узкие губы. И обаятельная, тёплая улыбка.

На нескольких фотках Борис был среди животных, видать, ещё в бытность свою ветеринаром, на одной – уже в форме пристава, и ещё на двух, явно более ранних, в рубашке, джинсах и шляпе по типу ковбойской. Смотрелось красиво и оригинально.

Вот теперь очередь самого письма. Достав несколько сложенных тетрадных листков, Оля развернула их и… Оттуда выпала ещё одна фотография, от которой махом вспыхнули щёки: Боря не шутил про откровенное, позируя на фотке почти обнажённым. Только стратегическое место было прикрыто – той самой ковбойской шляпой!

Отойдя от первого офигения, она внимательно оглядела мужскую фигуру. Не качок-культурист, но и не пузанчик, мышцы под кожей прорисовываются, плечи широкие, пальцы длинные, ногти не обкусанные, волосатость умеренная. В общем, вполне нормальный мужчина.

Сама она, кстати, тоже пару достаточно откровенных фоток всё же решилась послать. Не обнажёнка, разумеется, но как раз перед поступлением они с Ленкой баловались, фоткая друг друга дома в разных позах, в белье в том числе. И тело оценить можно, и не пошло.

Письмо Оля читала внимательно, вдумчиво. Так-то Боря и раньше многое рассказывал, но не всё. Написал, что на спокойной работе несколько раздобрел, но собирается заняться собой – дома есть компактный раскладной тренажёр, пара гантелей и даже гиря. Женат, как оказалось, он был аж два раза, и оба развода затевали супруги. Интересно, почему бы? Какие подводные камни притоплены в характере вроде бы положительного мужчины? Наверняка со временем станет понятно. Ну и спросит, само собой.

А ещё Борис вполне себе умел готовить. Можно сказать – что удивительного, раз один живёт, но у Оли было нескольких знакомых, которых одиночество в сторону кухни ни разу не сподвигло. Полуфабрикатами питались, и нормально им.

В целом, по письму каких-то особых новостей, кроме этих, она не узнала. Почерк разве что немного неразборчивый, хоть и округлый, но для медиков стиль письма «как курица лапой» точно не проблема.

Теперь оставалось дождаться результатов поездки Бори в академию.

Любопытные соседки, разумеется, насели с вопросами, и она честно ответила, что это знакомство по переписке. Но без подробностей, мол, пока ещё ничего толком не ясно.

В очередные выходные сестрёнка, теперь исполняющая роль штатного шпиона за отцом, принесла новость: их папаня познакомился с женщиной. И не так, что на пару ночей, как у него обычно случалась, а вроде бы там даже что-то серьёзное назревало.

После мамы отец ещё раз женился, но снова развёлся через несколько лет и с тех пор жил «свободным человеком». Кстати да, тоже ведь два раза разведённый. Но какие косяки водились за родителем, Оля знала, а что там у Бориса?

Под конец разговора с сестрой Оля всё-таки не выдержала и выпалила:

– Ленусь… А я, кажется, снова переезжаю.

– Госпидя, куда ты опять собралась, лягушка-путешественница?!

Оля хмыкнула. И то правда.

– Помнишь, я тебе рассказывала, что через чат билайновский с мужчиной познакомилась?

– Подожди, он же откуда-то, капец издалека?

– Ну да, Черноземье, другой конец страны.

– И? К нему? Серьёзно?!

– Ага…

Воцарилось молчание. Сестра несколько секунд переваривала новость.

– Офигеть ты рисковая!

– А ещё буду продавать бабушкину квартиру, Лен, чтобы расплатиться с долгами. Только, пожалуйста, отцу пока ничего не говори? Там ещё не совсем ясно с возможностью перевода, но Боря обещал, что всё нормально будет.

– Ну офигеееть…

Глава 8. Дорога на закат

С переводом действительно оказалось всё нормально: отличницу всегда рады были принять. Оля немного успокоилась и насела на учёбу ещё больше: двух месяцев каникул на утрясание всех дел могло не хватить, так что она собиралась сдавать сессию досрочно. Переживала, конечно, что могут возникнуть проблемы с разрешением, но всё прошло достаточно спокойно.

Декан, разумеется, не очень обрадовался, особенно когда Оля озвучила причину досрочной сдачи – переезд и перевод в другую академию, – но пояснения, что она просто переезжает к жениху, его успокоили. Опять же, статус отличницы во многом упрощал такие вещи: как минимум половина предметом у неё снова должна выйти автоматом.

Ну а то, что насчёт жениха несколько преувеличила… А что делать? Тем более ведь и правда могло что-то получиться. Время покажет.

Отец, тихушник, про свою новую пассию молчал как рыба, но голос заметно приободрился и повеселел.

Впрочем, личная жизнь папани нисколько не повлияла на проблемы с кредитом: в конце марта снова во внеурочное время (среди недели, но уже вечером) раздался звонок. И снова менеджер Ирина сообщила ей о просрочке. Слабенькая надежда, что долга не было, вот и не звонили, развеялась как не бывало. Да, она расплатится, но до продажи квартиры ещё надо как-то дожить.

– Ирина, я сейчас никак не могу повлиять на ситуацию, но летом собираюсь продавать квартиру и погашу кредит полностью. Можно найти какое-то решение до этого момента?

Менеджер явно оживилась:

– Продавать? Сбербанк может выкупить её на выгодных условиях.

Ага, вентилировала она это вопрос. выгодные условия, но для Сбербанка. Может, конечно, она и ошибалась, но проверять не собиралась до последнего.

– Спасибо, я подумаю. Но сначала попробую справиться своими силами.

– В какой срок вы планируете погашение?

– До середины августа точно расплачусь.

Она брала время с максимальным запасом: переезжать необходимо как раз не позже этого срока. Надо ведь хоть немного с Борей побыть, познакомиться поближе, а с учётом недельного пути на поезде (самолётом тоже можно, тем более оно гораздо быстрее, но дорого, опять же, и… страшно), этого времени оставалось в обрез. Так-то в идеале вообще в начале августа уехать.

– Хорошо, мы можем вам предложить отсрочку. Но надо написать заявление, что просите разрешить приостановление выплаты основного долга до пятнадцатого августа, – вот же крахоборы, середина, так чётко число?! – заверить его у нотариуса по месту проживания и отправить нам заказным письмом с уведомлением. Адрес я вам пришлю. Но проценты по сумме всё равно нужно будет платить.

– А напомните, какая это сумма, пожалуйста?

– Две тысячи сто сорок два рубля.

Угу, ещё б копейки назвала. Но две тысячи, это не пять с лихом. И ведь пошли на встречу, что тоже немаловажно. Уже за это Оля была безмерно благодарна.

– Спасибо большое! А заявление обязательно письмом отправлять? Нельзя в местный филиал какой-нибудь отдать?

– К сожалению нет, наши филиалы не взаимосвязаны между регионами.

Ну конечно, только когда это нужно клиенту, а не самому банку. А если случается наоборот, так быстро связи появляются! Но делать нечего.

– Хорошо, я поняла. Завтра же займусь. Большое спасибо за понимание.

– Сбербанк всегда ищет компромиссы в отношениях со своими клиентами.

Ну да, особенно когда есть возможность решить проблему договорным путём, без привлечения суда. Но и на том спасибо. На самом деле.

Они попрощались, а в следующий разговор с отцом Оля снова подняла эту тему.

– Пап, мне опять звонили из банка…

– Донь, ну нету у меня денег, ну что мне, сдохнуть, что ли?

Тут она уже взорвалась.

– При чём тут сдохнуть?! И если уж на то пошло, это мне сдыхать надо – на мне же кредит! Что за ересь ты сразу начинаешь нести?

– Прости, котёнок, вспылил. Я и так весь в проблемах, а тут ты…

Да в самом деле.

– А как зовут-то твои проблемы?

Секундное молчание и недовольное:

– Что, Ленка доложила?

– Не доложила, а вслух порадовалась, что отец наконец-то влюбился! В отличие от самого отца.

– Ну, положим, не влюбился… Но познакомился, да. Женщина хорошая, Ниной зовут. И заодно работу нашёл.

И он рассказал, как ездил в пригород по одному заказу (что-то там по дому плотницкое надо было сделать) и познакомился с хозяйкой самого дома. А поскольку папаня всегда был словоохотлив, завязался разговор, и он, кроме прочих всплывших тем, вскользь пожаловался, что с работой сейчас туго. Выполнение заказа затянулось до вечера, потом хозяйка предложила ему поужинать, а потом… Наутро проснулись в одной постели.

За завтраком-то ему и предложили прийти в местное ЖЭУ – плотники с руками, росшими откуда природой предназначено, там очень нужны. Сама Нина работала там же, бухгалтером.

– Ну и чего тихарился? Я за тебя очень рада, пап, правда.

– Да у нас всё только намечалось, не хотел раньше времени радоваться. Так что скоро аванс, и хотя бы за месяц кредит я оплачу. Зарплата не сильно большая, конечно, зато по месту есть возможность подкалымить. Но это, дочь, мне придётся наверное туда переехать, чтоб деньги на дорогу не проматывать. А за квартирой Ленка присмотрит, хотя она со своим вроде почти помирилась…

И молчит! Но с этим всё понятно: почти, это ещё не совсем. Мало ли как повернётся?

– А «туда», это не к хлебосольной ли хозяйке Нине?

Отец смущённо хекнул.

– Нууу да, к ней.

Вот и хорошо, папаня хоть один одинёшенек не останется, когда она уедет. Одной головной болью и переживаниями меньше.

– В общем, я за тебя рада. Но давай вернёмся к кредиту…

– Лёль, ну я ж сказал…

– Ты дослушай сперва, ладно? Весь взнос платить не надо, я пообщалась с менеджером и договорилась, что разрешат платить только проценты, пока у меня ситуация не выправится. Так что мне позвонят, когда получат заявление и одобрят, а я сообщу тебе. И только тогда пойдёшь платить. Но погасить надо будет проценты за весь период просрочки, как раз и выйдет как взнос за месяц.

– И?

– Что, «и»?

– Это ж непросто так они пошли на подобные уступки? Если б оно так просто было, все платили бы только проценты.

Вот где не надо, так он прозорливый чересчур!

– Ну дааа. В общем, пап, я буду продавать квартиру, – отец явно набрал воздуха в грудь, чтоб возмутиться. – Подожди, дослушай. Ты теперь сам понимаешь, что кредит нам не потянуть. Понимаешь же?

– Я ж устроился на постоянную работу!

– Ну да. Только, помимо кредита, ещё есть долг за коммуналку, тебе тоже на что-то надо жить, Нине, опять же, внимание уделять. А я… в общем, я тоже познакомилась. По переписке, в телефонном чате, чуть больше полугода назад. И мы с Борей решили попробовать познакомиться вживую, съехаться. Так что я летом перевожусь в другую академию и переезжаю.

– И это я после этого тихушник?!

Ну да, уел. Но полностью рассказывать обо всём она отцу не собиралась. Особенно, что к решению подтолкнули проблемы, которые возникли из-за него же.

– Есть маленько. Я ж папина дочка.

Оба рассмеялись. Даже бабушка всегда говорила, что Оля – филимоновская порода. Правда, обычно это было в негативном смысле, ну да ладно.

– Лёль, слушай, а не слишком ли отчаянно – сразу вот так переезжать? Просто съездила бы на каникулах, познакомилась… Куда это, кстати?

Ещё как отчаянно, ну да какое положение, такое и решение.

– На другой конец страны, пап, в Черноземье, Курская область.

Отец аж присвистнул.

– Фига себе!

– Теперь понимаешь, что «съездить на каникулах, познакомиться» – не вариант? На какие шиши? Да и проблему с кредитом и долгами это не решит. А продажа квартиры с одновременным переводом – как раз поможет.

– А если вы не сойдётесь по характеру?

– Не сойдёмся, так не сойдёмся. Куплю квартиру – там они дешевле гораздо, – отучусь да пойду работать. Буду к вам в отпуск приезжать…

– Ой доня, ой авантюристка…

Не мы такие, жизнь такая.

– В общем, пап, тебе осталось продержаться до августа, до этого времени мне кровь из носу надо продать квартиру. И ты это, посмотри там, как и что? Может, где-то что-то подремонтировать надо…

– Посмотрю конечно, но вроде всё в порядке.

Это да. Удивительно бы было, если бы при жизни с профессиональным плотником и почти профессиональным строителем-ремонтником, у них дома что-то барахлило бы или отваливалось. Хотя в жизни всякое бывает, конечно.

На том и закончили разговор. А дальше всё завертелось.

Март шёл к концу, сдать сессию Оля планировала до конца мая, и даже билет сразу купила. Во-первых, чтоб иметь не всякий случай отмазку – билеты, мол, надо побыстрее, в во-вторых, чтоб они точно были, а то потом придётся или на боковушке ехать (их Оля дико ненавидела), или возле туалета где-нибудь ехать (тоже не самый приятный вариант), или вообще ломать голову, как уехать, если тех не будет вовсе. Начало отпускного периода же, раскупят все, и привет.

Все девчонки в группе были от новостей, разумеется, в шоке. Большинство, правда, вздыхали от романтичности происходящего (не будет же она всем говорить о проблемах, так что версия про переезд к жениху стала основной рабочей), но были и те, кто тишком крутил пальцем у виска. Ну и ладно. Оля, наверное, и сама бы так относилась на их месте, вот только была-то она на своём.

С Борисом они продолжали общаться, но всё чаще – в рамках «вопрос-ответ». Нет, на обычные темы тоже, но и узнавать друг друга приходилось в экстренном порядке.

Так выяснилось, что раньше Боря всё же попивал, но очень плохо переносил алкоголь, быстро пьянел и в итоге прекратил употреблять совсем – во избежание. Неприятной новостью стало и прояснение вопроса с зарплатами: да, жизнь в Черноземье дешевле, но и платят меньше. Восемь-десять тысяч считалось вполне себе нормальным заработком. Впрочем, не её горевать, это всё равно больше, чем четыре да на Дальнем Востоке. А там, кто знает? Четыре года учёбы впереди, может что и поменяется. Про проблемы с трудоустройством Оля тоже старалась не заморачиваться – вот получит диплом, тогда и думать будет.

Два месяца пролетели незаметно. В день отъезда её провожали все девчонки из группы, жившие в общаге. Поскольку был выходной, соседки даже ради этого по домам не разъехались и втихую утирали слёзы. Оля крепилась, но расставаться с теми, с кем сдружилась за последний год было реально тяжело. Погрузиться на поезд ей помогли (непонятно, как за такой короткий срок одна сумка, с которой она приехала в Уссурийск в конце прошлого августа, превратилась в три огромных баула?!), переобнимались все на прощание и… расстались. Навсегда, скорее всего – слишком большие расстояния.

Правда, связь они поддерживать собирались: специально для этого Оля завела наконец электронную почту и зарегистрировалась ВКонтакте. Тем более она собиралась покупать ноутбук – время показало, что для учёбы это теперь крайне необходимая вещь. Деньги будут, так что надо пользоваться возможностью.

Дом встретил ощущением тепла и уже накатывающей грусти – прощание с прошлым, новое, но неизвестное будущее подспудно давили и навевали грусть. Дара только повеселила: извертелась и извизжалась под ногами – так радовалась. Зато Оля в очередной раз нахмурилась. Дара… Любимая собака, член семьи практически, выращенная со щенячьего возраста. Что с ней делать? Была бы тявка размером с варежку, никаких проблем, но она подобных «микроорганизмов» за собак не считала, а стафф слишком серьёзный зверь, чтобы тащить в чужое жилье. Да и в поезде сложно будет. Не говоря уж об общаге – по своей Оля знала, что на кошку или мелкую собаку там ещё могли закрыть глаза, но даже такое не приветствовалось.

Вечером семейный совет собрался на кухне.

Оля рассказала о Борисе немного подробностей, о своих планах, а под конец вздохнула.

– Пап, можно Дарка пока поживёт с тобой? Я как там устроюсь, разберусь со всем, заберу её, но это вряд ли раньше чем через год получится…

Отец вскинулся:

– Что значит «пока»? Куда ты её заберёшь? К незнакомому мужику? Или в общагу, в которую, скорее всего, такую псину и не разрешать взять? – слова чётко вторили её мыслям, от чего сделалось ещё хуже. – И вообще, не отдам я тебе её! Хоть одна доча рядом будет, никогда не бросит…

– Блин, пап! И так тошно, ты ещё…

– Ладно, ладно, шучу я конечно. Но Дара реально со мной останется. Хоть ты что мне говори, да и сама же понимаешь, что так проще будет.

Понимала, потому и не стала напоминать, что, вообще-то, хозяйка Дары именно она. Отец действительно очень сильно любил собаченцию, и раз уж сам настаивал, разлучать их силком было бы неправильно и жестоко. Она тоже будет безумно скучать, но что оставалось делать? Да и прав папа: ей и без собаки на первое время проблем хватит.

На следующий же день Оля рьяно взялась за продажу квартиры. До этого Ленка, по её же просьбе, промониторила ситуацию с агентствами недвижимости и выбрала парочку самых надёжных по отзывам и несильно дравших цену за свои услуги.

Выбирать-изучать у неё сейчас времени не было, так что Оля определилась, куда обратиться, методом научного тыка и уже в обед встречалась с агентом. Юлия, женщина в возрасте, но довольно бойкая, выслушала новую клиентку (во избежание недопониманий и для экономии времени Оля подробно рассказала про ситуацию, и что продажа не просто срочная, а, можно сказать, экстренная), покивала, позадавала уточняющие вопросы и заверила, что всё получится.

– Главное, цену не задирать. Сейчас период достаточно активный, вот с конца июля уже сложнее будет. Так что выставляем за миллион четыреста. Согласны?