Текст книги "Судьба по СМС (СИ)"
Автор книги: Тиана Макуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
– Думаю, что я как следует на эту тему подумаю, дорогая.
На том и порешили. А в выходные раздался звонок от отца. Так-то обычно Оле сами звонили только мама и сестрёнка, а папане уже звонила она сама. Так что нарушенный порядок уже заставил сердце биться чаще.
– Привет, донюшка…
Убитый, больной какой-то голос отца взволновал ещё сильнее.
– Привет, пап. Что случилось? Ты заболел, что ли?
– Да не, я нормально… Донь… Дара умерла.
– Что? Как?!
Внутри оборвалось. Дарка. Не старая же ещё собака, семь лет всего! К глазам подступили слёзы, в носу защипало.
– Да тварь какая-то траванула! Вчера ещё нормально всё было, вечером погуляли, а потом её резко рвать начало. Углём накормил, думал, если не полегчает, с утра в ветеринарку отвезу. А утром… она уже холодная была…
Послышался сухой всхлип… и тишина.
Ну вот как так-то? Дара ж добрейшая собаченция была, несмотря на серьёзность породы! Воспитанная, у чужих приученная ничего не брать. А вот сама если нашла, запросто могла слопать, это да. Ну и ещё, это значит, что отец не слишком за ней следил во время прогулок. Однако обвинять его, до крайности расстроенного, бессмысленно и жестоко – наверняка сам себя сейчас корит последними словами. Всё же Дарку он очень сильно любил.
– Пап, папочка, ты держись. И участковому заявление напиши, может, найдут гада?
Маловероятно, если у отца нет подозрений по кандидатам в злоумышленники, но вдруг? Да и хоть немного отвлечётся. У неё самой сердце болело, а каково ему сейчас? Не мальчик уже, да и проблемы с давлением давненько.
– Напишу, Лёль. Спасибо…
– Господи, да за что?!
– Что не стала меня обвинять.
– Ну ты что? Какие обвинения?
А самой стало невыносимо стыдно за мимолётные, но всё же пришедшие в голову мысли. Сегодня было не до долгих разговоров, и они скомкано распрощались. Да уж, весна – пора сюрпризов. Неприятных в том числе.
Остаток выходных Оля проходила как в воду опущенная, всё переживала. Зато Боря порадовал: до её приезда прошерстил интернет на предмет объявлений о работе, и обнаружил, что вакансии по профилю есть. А уж про то, что перспективы юридической практики начинали играть другими красками, и говорить нечего. Так что он тоже вполне себе загорелся идеей переезда.
Ну вот, теперь и он станет лягушкой-путешественницей, подумала Оля, прощаясь на вокзале. Катя снова обнаружилась уже в автобусе, и, увидев её, перестала улыбаться.
– У тебя что-то случилось? Прям какая-то серая вся…
Чуткая она всё-таки девушка оказалась. За прошедшие пару лет сдружились они крепко, и Оля даже поспособствовала переезду одногруппницы к ней в общагу, когда прежняя соседка получила диплом. И по предметам помогла выправиться до твёрдой хорошистки.
– Ну… Помнишь, я рассказывала, что пришлось с отцом собаку оставить, когда к Боре переезжала? – она не делала тайны из своей истории, хоть и всех подробностей, конечно, тоже не раскрывала. – Так он позвонил позавчера – отравили мою Дарочку, умерла. Вот и проревела почти все выходные.
– Ой! Соболезную. Не представляю, как переживу, когда придёт пора моей Тинки, а она ведь уже старенькая.
Катя её прекрасно понимала, потому что у неё тоже был любимый питомец, только кошечка, тайской породы. Дорога прошла под воспоминания о проделках любимых животинок и Оля постепенно успокоилась. Печаль останется ещё надолго, но острая боль прошла. Увы, собаки с кошками, становящиеся почти что членами семьи, живут преступно недолго.
Глава 12. Подводные камни дороги к мечте
Июнь 2010г.
– Олюшка, а давай распишемся?
Как бы не такого ожидаешь, приезжая на каникулы. Оля вот точно не ожидала. Не от Бориса, тяжело пережившего прошлые разводы – ведь когда люди женятся, мало кто задумывается о возможном расставании. Кажется обычно, что это вот всё – навсегда. Но увы.
Они как раз только зашли домой, как Боря взял её ладони в свои, сжал и скороговоркой выпалил предложение, безмерно удивив. Помня о его негативном опыте, Оля уже настроена была прожить в гражданском браке… сколько проживётся. Официальная регистрация? Пф, лишь штамп в паспорте, в их ситуации особо ни на что не влияющий. Вот были бы дети…
И всё равно это оказалось волнительно, потому Оля с несколько нервным смешком и выдала:
– А где праздничный стол со свечами и прочий антураж?
Боря поднёс её руки к губам и поцеловал пальцы.
– Если ответишь «да», всё будет.
– Ох, конечно да, но поговорить нам необходимо.
Как бы она там ни относилась к этому вопросу, отвергать предложение заметно нервничающего мужчины Оля не собиралась. Любимого мужчины – это во-первых. А во-вторых, утверждение, что «штамп в паспорте ни на что не влияет» работает и в обратную сторону: ну будет он, и что такого?
Они прошли в зал и устроились на диване – Боря при этом так и не выпустил её рук из своих, словно боялся, что потеряет контакт, и Оля точно сбежит. Боже, какие глупости приходят в голову!
– Борь, ты же помнишь, что для меня это не принципиально? – он утвердительно качнул головой. И да, такой разговор у них тоже был. – И я помню, что ты очень осторожно относился к идее официального закрепления отношений. Что изменилось?
Ну правда, они ж могли поехать на новое место и ничего не меняя.
– Так будет проще. И на новом месте предпочтение отдают женатым, – себе Боря работу (снова приставом) тоже нашёл, вот только вряд ли в вакансии прям так и написано было, чтоб женатый. – Ещё я поинтересовался насчёт хозяйств в Ленобласти и выяснил, что там работает очень много выходцев из бывших республик, из Средней Азии. Так что тебе со статусом замужней женщины с ними будет… ммм… безопаснее работать. Опять же, отпуска брать вместе женатым проще.
Всё логично и правильно, вот только в глаза Боря не смотрел при этом. И Оля слышала: «Потому что ты – моя, и я не хочу тебя ни с кем делить даже гипотетически». Плюс неоспоримая забота о её безопасности. Она с трудом вытянула одну руку из неослабевающей хватки и положила ладонь Боре на щёку, разворачивая лицо к себе.
– Я тоже тебя люблю, Боренька…
Кажется, она сказала это впервые. Да, точно, судя по расширившимся зрачкам будущего мужа. Никогда не придавала словам особого значения, а, видимо, зря. Боря шумно выдохнул и сжал её в крепких объятиях.
– Олюшка…
Ничего удивительного, что обнимашки, быстро перешедшие из тёплых во вполне себе горячие, закончились спальней, сбитым дыханием и ярким удовлетворением. Отдышавшись, Оля развернулась в кольце рук своего любимого мужчины, поцеловала и принялась обрисовывать черты лица пальцем, прослеживая взглядом его путь. Когда добралась до губ, те предательски расслабились и зубы слегка прикусили кончик, вызвав довольный смешок.
– Так как будем праздновать?
Боря пожал плечами.
– В кафешку пойдём, посидим. Мои способности в плане праздничных ужинов весьма скромны, а заставлять тебя стоять у плиты… Нет уж. Да и не так часто подобный повод для застолья возникает.
Оля фыркнула.
– Ну да, у тебя всего лишь в третий раз в жизни, у меня так и вовсе в первый… Но, надеюсь, ты не огорчишься, если скажу, что свадьбу я не хочу? Всякое там: белое платье с фатой, куча гостей, тамада, и поездки по окрестным памятным местам… Просто распишемся с минимумом гостей, и всё, ладно?
– Ммм, мои родители и..?
– Твой брат с женой. Кто-то из близких друзей?
Боря покачал головой.
– Прям чтобы друзей, у меня нет.
– А мои все на Дальнем Востоке и приехать точно не смогут.
Родители, как и сестра, – по финансовым соображениям. Единственная подруга, оставшаяся ещё со школы, недавно родила и той точно не до поездок. Есть ещё Маришка в Москве, но у той летний отпуск уже запланирован под знакомство с родителями парня, а ехать ради одного дня – накладно и по деньгам и по времени. Да и работала та по шестидневке, не факт, что отпустят с работы.
– Катюшку только, наверное, позову.
Вот да, та точно не откажется, да и близкими подругами они друг для друга давно уже стали.
– Ну вот и определились. Осталось выбрать день, подать заявление и поставить всех в известность о грядущем событии.
Оля устроилась поудобнее, подперев голову рукой и слегка нахмурилась.
– Как думаешь, твои нормально отнесутся?
– А почему нет? Чтоб ты знала, мама давно уже мне довольно толсто намекает, что пора бы вести себя как «честный человек», – тут он тяжело вздохнул. – На внуков, правда, тоже намекает…
Ну коль Боря сам поднял этот вопрос…
– Борь, ты же помнишь наш давний разговор? Очень не факт, что дети получатся. Нет, была бы проблема только во мне, можно было попытаться заморочиться. Лечение пройти, на крайний случай ЭКО, хотя дорогое это удовольствие и стопроцентный результат тоже не гарантирует.
– Оль, это мама намекает, а не я. Но она это больше в качестве горячего желания, хотя прекрасно знает мою ситуацию. В прошлых браках же с детьми ничего не вышло, хотя у жён было всё в порядке. И я лечился, но… Как раз то самое «результат не гарантирован».
Вот и она об этом. Когда проблемы у обоих, тут скорее гарантировано отсутствие результата. И переводить деньги (которых так-то и нет особо) на призрачный шанс. Нет, Оля была слишком реалистом для этого, и не настолько страдала от нереализованного материнского инстинкта.
– В конце концов твой Лёшка её потребность во внуках уже однажды удовлетворил, может и на второго ребёнка сподобятся.
Вот да, младший брат Борю в этом плане обскакал, и у них с женой подрастал сынишка.
Боря хохотнул.
– Это да, это ты права. Насколько знаю, на одном они точно не остановятся, так что Лёшка пусть и отдувается за нас обоих.
Они ещё похихикали, строя разные абсурдные предположения, а потом привели себя в порядок, разложили наконец привезённые из общаги вещи и отправились в кафе.
Вечер прошёл просто замечательно, а наутро, словно чувствовала, позвонила Ирина Александровна и позвала их приходить вечером на ужин. Они с Борей переглянулись: это судьба. И, взяв паспорта, отправились в ЗАГС подавать заявление. Записали их аж почти через месяц, на пятницу – по субботам и воскресеньям тут проводились только торжественные регистрации, а у них же простая.
Сказать, что родители были ошарашены (хоть и вполне радостно улыбались новости) кучей новостей, значит, ничего не сказать. Борина мама даже всплакнула немножко. Оле иногда казалось, что её до сих пор воспринимают несколько настороженно, но разговор с Ириной Александровной после ужина, когда мужчины удалились в зал, а они остались вдвоём на кухне, расставил всё по своим местам и успокоил.
– Знаешь, Оленька, я так рада, что ты появилась в Бориной жизни. И так тебе благодарна за него.
Оля натуральным образом открыла рот. Не готова она была к подобным откровениям. Да, у них с Борей всё настолько хорошо, насколько только может быть: и полное взаимопонимание, и, несмотря на всю разность, близкие характеры, и любовь, пусть и не такая взрывная, на разрыв, как показывают в кино. Но чтоб вот так…
– Ирина Александровна… Ну что вы…
На глазах женщины снова выступили слёзы, и Оля кинулась обнимать ту и успокаивать, упорно не понимая причин подобной эмоциональности. Впрочем, ненадолго.
– Ты ж себе даже не представляешь, родненькая, как мы за Бореньку переживали после второго развода, сколько всего пережили…
Тут-то и открылись некоторые нюансы, о которых Боря умолчал: оказывается, после этого самого второго развода он сильно запил. И да, о слабой устойчивости к алкоголю как раз не соврал – всё это в сумме едва не привело к алкоголизму со слов его мамы. Хотя, как по её мнению, за четыре месяца даже беспробудного пьянства алкоголизм не развивается. Но нервы родителям он потрепал знатно. Правда, опомнился, когда очнулся однажды в наркодиспансере после первой «белочки». И попытался взять себя в руки.
Слава богу, на момент знакомства он действительно уже не пил пару месяцев, опасаясь собственной слабости. В смысле, не соврал тогда, а то было бы крайне неприятно узнать об этом… вот так.
– Мы ж перекрестились буквально, когда он к концу лета оживать начал. А оно вот как оказалось: ещё тогда ты влиять уже на сына начала.
Сложно сказать. Но да, о своём резко отрицательном восприятии пьющих мужчин она точно говорила. Сказалось детство, когда отец, бывало выпивал, и жутко пугал своим поведением, да и потом, после развода родителей, мамины ухажёры бывали… всякие. В общем, пьяных мужчин Оля действительно не переносила.
А Ирина Александровна всё не останавливалась.
– Но всё равно он нервный бывал часто, на меня мог накричать, отцу нагрубить. Ничего-то ему лишнего не скажи. А потом, как ты приехала, постепенно всё выправляться начало. Боря с тобою вообще гораздо спокойнее стал. И уж точно куда счастливей, чем я его когда-либо раньше видела.
Ну вот насчёт «накричать на маму» это да, она поспособствовала. В смысле, отучила. Ирина Александровна звонила Боре часто, интересовалась, как день прошёл, и, по мнению Оли, выглядело это немного слишком – взрослый же мужчин, чего его контролировать? А оно вон как, оказывается. И да, от такого пристального внимания Боря порой сильно раздражался. Оля, несколько раз став свидетелем телефонных разговоров на повышенных тонах, однажды не выдержала. Она не ругала его, конечно, и не высказывала, что так неправильно, но…
– Борь, это же мама. И она переживает, пусть иногда это и кажется навязчивым. Но она у тебя есть. И она рядом. Подумай, что однажды её может просто не стать. Может, стоит простить такие маленькие слабости? Ты же мужчина, что тебе стоит выслушать и не ругаться в ответ?
Ну да, такая беседа была не одна, но и не то чтобы слишком много. И разговоры по телефону действительно снизили градус накала.
– А то, что мы уезжаем, вас… не обижает?
– Ну что ты, детка! Все ищут, где лучше, и это правильно. Алёше вот тоже в Москве работу предложили, и они осенью переезжают.
Вот как? Тихушник у Бори младший брат, оказывается. Ну да они сами не лучше.
Потом была поездка в Питер, встреча с директором комплекса, который показался вполне себе серьёзным мужчиной, заверившим, что от хозяйства работает развозка, и её увезут а работу и доставят назад домой в любую точку в пределах Гатчины и ближайших посёлков. Идеально было бы поселиться поближе к месту работы, но у Бори-то она будет в самом городе, да и жить в натуральной деревне после городских удобств крайне не хотелось. Оля пожурила тогда ещё саму себя, мол, разбаловалась ты, девочка, забыла, что в деревне росла. Но в том и дело – совсем даже не забыла.
Коровник не впечатлил, но зарплата, в два раз выше, чем получал Боря в родном городе, примирила с действительностью. Может, не так всё плохо и она со временем привыкнет?
По возвращении домой всё закрутилось. Подготовка к росписи, пусть и не торжественной (без белого платья, да, но хотя бы приличный наряд требовалось найти – в итоге Оля остановилась на летнем брючном костюме), к переезду, розыски по сайтам подходящих вариантов жилья (зарплата выше, конечно, но и стоимость аренды внушала, так что было решено после отъезда Борину квартиру сдавать тоже). Ещё и в Курск пришлось съездить несколько раз, утрясая вопросы с переводом на заочку – благо у неё было предыдущее среднее образование, пусть и медицинское, иначе всё неминуемо сорвалось бы, – и забирая вещи из общаги.
Катя ревела. И от расстройства, что Оля уезжает, и от радости за неё же. И разумеется, согласилась быть свидетельницей на их с Борей росписи. Со стороны жениха должен быть его брат. На всякие там традиции и предрассудки им обоим было плевать.
– Конечно приду! Да я бы смертельно обиделась, если бы ты меня не позвала, вот!
Оля рассмеялась и заверила, что подобного кощунства у неё даже в мыслях не было. Жалко, конечно, что родные не смогут приехать (она всё же позвонила и уточнила это, предварительно обрадовав и ошарашив новостями): что у мамы, что у отца на перелёт просто нет денег, а на путешествие поездом – времени, сестра отпуск уже брала в конце мая, и следующий был запланирован на сентябрь, чтоб с мужем на море поехать отдыхать.
Ленка ругалась, что её могли бы и раньше предупредить, чтоб она планы перестроила, а как тут предупредишь заранее, если всё завертелось так стремительно?
И вот наконец настал этот день. Роспись.
Наверное, Оля какая-то неправильная, но она не испытывала никакого особого волнения, да и спалось сегодня на удивление хорошо. Ну да, штамп будет в паспорте теперь, и только.
После долгих раздумий, они с Борей решили, что менять фамилию Оля не будет: им уезжать меньше через месяц, а смена фамилии, это куча заморочек со сменой всех остальных зависимых документов. И опять же, детей, ради которых стоило иметь общую с их папой фамилию, не было. Вот если высшие силы таки пошлют… Ну а пока и так поживут. Правда, Борины родители от такого решения в восторге не были, но с доводами согласились.
Роспись прошла буднично: им быстренько зачитали торжественную речь, они расписались (как и свидетели), сфотографировались все вместе на ступеньках ЗАГСа и пошли отмечать в кафе. Мама Бори хотела устроить празднество дома, но Оля была категорически против убиваться в такой день у плиты, как и позволять это делать свекрови. Какой же это праздник получится? А потом ещё и посуду ж надо перемыть! В общем, кафе – идеальный вариант.
Ирину Александровну она по предложению последней стала называть мамой (правда на «вы», потому что на «ты», это всё же для родной мамы), а Евгения Павловича – папой. И не переставала благодарить провидение, что вторая мама категорически отличалась от классического образа свекрови – общаться с ней было на удивление приятно, и к невесткам та относилась, как к родным дочкам, без всяких там подковырок или недовольства.
Время до переезда пролетело в хлопотах и практически незаметно. Боря отказался оставлять милые сердцу вещи (допотопные, сказала бы Оля, но «ты что, это же раритеты!») – так что для перевозки искали машину с большим кузовом, а жильё – без обстановки. Ну разве что за исключением кухни, из которой он не брали ничего, кроме посуды: там, слава богу, ничего «раритетного» не было.
Снимать пришлось однокомнатную квартиру, так что привезённые вещи заняли всё свободное (и довольно немаленькое вообще-то) пространство, но они были счастливы: начиналась новая жизнь. На новом месте, где, может быть, они и дальше останутся – Ленинградская область вообще им обоим понравилась, так почему нет?
Боря, кстати, после прошлого визита даже загорелся продать квартиру и купить уже в Гатчине, чтоб не снимать. Но Оля убедила повременить. Одно дело, если бы им хватило, а так, даже если продать обе квартиры, придётся брать ипотеку. А вдруг на новом месте не приживутся, вдруг ещё куда потянет? «Лягушкопутешествие», оно такое: и заразно, и на одном месте сидеть не даёт. В общем, после долгих споров и раздумий, решили-таки присмотреться к новому месту, пожить и определиться уже спустя время.
И впоследствии Оля не раз мысленно хвалила себя за предусмотрительность: работа в хозяйстве оказалась делом крайне тяжёлым и сильно отразилась на её здоровье – всю зиму из простуд не вылезала, да и общее самочувствие и эмоциональное состояние были далеки от желаемого. Увы, притерпеться к работе с крупной скотиной не получилось, даже ради приличной зарплаты. И всё чаще она стала просматривать на сайтах вакансии в клиниках по области.
Пока совсем не угробила здоровье, требовалось что-то менять.
Глава 13. Наконец-то!
Конец октября 2012 года.
Два с лишним года в коровнике дались тяжело – вечная сырость, замёрзшие руки-ноги с осени по весну, крупные животные (и, боже, до чего же тупые!), постоянные мелкие и не очень травмы… Ко второй сессии заочки Оля твёрдо поняла две вещи: она ненавидит коров и надо уходить. Желательно в клинику, но тут всё было не просто. До окончания академии дёргаться бессмысленно – вряд ли кто захочет взять студентку, пусть и заочницу. Так что пришлось сцепить зубы и терпеть до последней сессии.
Единственным приятным событием за эти годы была поездка в первый же летний отпуск на Дальний Восток вместе с мужем – чтоб наконец-то познакомить его с родными. Летели самолётом, чего Оля дико боялась, ибо в первый раз, но тратить на поезде неделю туда и столько же обратно было совсем нерационально. Да и отпуск у неё был всего две недели – полный сразу отгуливать на ферме не давали. У Бори больше, конечно, но он после возвращения собирался ещё к родителям съездить. А Оля и так их навещала каждую сессию.
Поездка прошла очень даже хорошо, все всем понравились, даже время осталось навестить бывших коллег и поболтать за жизнь. Девчонки наперебой рассказывали об изменениях в больнице, в требованиях к сотрудникам, и она про себя радовалась, что очень даже вовремя ушла – нововведения многим были не по душе, но деваться-то некуда.
Встреча с родными придала сил, и Оля решила, что выдержит эти полтора года до диплома.
Последняя сессия прошла ожидаемо без сложностей, хотя перед госами немного пришлось поволноваться, но это нормально. А на выпускной приехал Боря, специально под это дело взявший отпуск на неделю. Заодно и родителей в прошлые выходные навестили вместе – в кои-то веки. Красный диплом грел душу и эго (учиться она всегда любила, но и плюс считала, что любое дело надо делать хорошо, хотя по прошлому опыту знала, что этот самый красный диплом – да, и колледж с ним закончила – в реальности не особо что и даёт), но главное, что учёба наконец-то закончена.
Зайдя в квартиру, Оля выдохнула – дома! – разделась, умылась и пошла на кухню ставить воду под пельмени, благоразумно припасённые в морозилке. И не покупные какие-нибудь, которые на вкус как непонятно что, а домашние, самолепные. М-ням, вкуснятинка! Боря в это время протирал колёса чемодана, чтоб потом отнести его в комнату.
– Милый, последи за водой, пожалуйста?
Пока та закипает, можно и чемодан скоренько разобрать. И подумать, да.
Сессии стали отдушиной: два раза в год по три недели отдыхать от нелюбимой работы (и это помимо отпуска!) оченно даже спасало. На первой она узнала, что те, кто сдаёт экзамены нормально, в последние пару дней сессии полностью свободны, плюс по выходным они не учились, так что в следующий раз (и во все последующие) смело покупала обратный билет на вечер среды. В последнюю, хоть выпускной и был во вторник, билеты взяли так же на вечер среды – хотелось отметить получение диплома с родителями Бори. Катюшка, по её примеру, не стала пытаться пристроиться в родном городке, а сразу по окончании академии, ещё летом, рванула… в Москву. Правда, устроилась в зоомагазин и жила в съёмной комнате, но московские зарплаты позволяли. А так – пусть дерзает, она девушка упорная.
Ну а ей самой пора двигаться дальше. Перед сессией она несколько недель мониторила ситуацию на рынке труда, но в Гатчине, как назло, вакансий не было. Так-то неудивительно – питерская академия выпускала достаточно врачей, чтобы покрыть потребность клиник в специалистах. Это в сельское хозяйство молодёжь не особо рвалась, а в клинику с кошечками-собачками завсегда пожалуйста.
Не то чтобы Оля не понимала эту самую молодежь. Сама же изначально так хотела, но обстоятельства сыграли иначе. Зато теперь точно понимала, что в этом самом сельском хозяйстве ей не место. Можно было бы попробовать на птицефабрике поработать, всё же птица не коровы, но, помня свою аллергию на перьевые подушки, она справедливо опасалась, что идея с птичником не самая здравая. А проверять… ну нафиг.
Так что оставались только клиники.
Поев и немного отдохнув, она полезла в сеть, пока Боря ушёл в магазин (в холодильнике-то шаром покати): мало ли, вдруг за неполных четыре недели что-то изменилось? Увы и ах. Вот кто бы знал, что в таком регионе будет такая напряжёнка с работой! При том, что в Гатчине, довольно небольшом, по её меркам, городе, этих клиник было около десятка. Чуть меньше, но всё же. Посмотреть по другим районам? Снова переезжать? Если здесь ничего не найдёт, очень может быть. Но надо на этот счёт переговорить с Борей, как вернётся. А пока…
Оля закрыла вкладки сайтов объявлений по работе, немного подумала и полезла в Яндекс-карты. Сайты сайтами, но не помешает и сами клиники обзвонить – вон, директор её нынешний, первым делом не объявление кинулся подавать, а через знакомых сотрудника искать. Мало ли…
Увы, прозвон ничего не дал. Нет, в паре мест сначала вроде заинтересовались, но как узнали, что она только диплом получила и без опыта, сразу «извините, но вакансий у нас нет». Угу, кто б сомневался. Вечный бич молодых специалистов: везде требуют с опытом, а где прикажете это опыт нарабатывать, раз без него не берут?!
Над последней клиникой Оля думала особенно долго. По её опыту, в государственных учреждениях зарплата всегда была меньше, чем в частных. С другой стороны, раз уж взялась выяснять варианты, для успокоения души надо и этот отработать. Тем более вот там как раз без опыта и могли взять. Решено. Набрав номер, она ненадолго задержала дыхание.
– Здравствуйте, ветеринарная клиника слушает. Чем могу помочь?
– Здравствуйте. Я… хотела узнать, нет ли у вас вакансий?
– О… – недолгое молчание. – Вы знаете, позвоните в отдел кадров ветстанции. К сожалению, мы такими вопросами не занимаемся. Но, – женщина слегка понизила голос, – вы удивительно удачно позвонили: у нас одна врач скоро в декрет уходит. Может и получится что, если они ещё кандидатуру на замену не нашли.
Оля даже духом воспряла. Записав продиктованный номер, продышалась, успокаиваясь, и позвонила.
Гудки шли несколько дольше, но наконец трубку взяли.
– Алло? Ветеринарная станция.
– Здравствуйте. Это отдел кадров?
– Минуту, – послышалось шебуршание, и новый голос ответил: – Здравствуйте, я слушаю.
– Здравствуйте. Мне ваш номер в клинике дали. Хотела узнать, нет ли у вас вакансий? Желательно в клинике…
Наглеть, так наглеть. Но не сильно, так, намёком.
– Хм… А какое у вас образование? И стаж?
– Стаж почти два с половиной года, но в молочном хозяйстве. А до этого несколько лет работала хирургической медсестрой. Только что закончила сельхозакадемию по специальности ветеринария, заочно, с красным дипломом.
Всё это Оля протараторила на приличной скорости, заранее продумав, что и когда упоминать. А то вон, в частных, едва стоило заикнуться о недавнем окончании, как разговор обрывали. Не успевала даже про опыт в хозяйстве сказать и красный диплом. Так-то он в работе роли не играл, но вот при устройстве мог и помочь.
Кадровик ненадолго задумалась.
– Знаете, окончательное решение должен принимать начальник станции, так что подходите завтра прямо с утра, пообщаетесь с ним.
Надежда прямо окрылила. И пусть начальник мог и отказать, но в других местах про собеседование-то вообще речи не шло!
– Да я и сегодня могу…
– Сегодня Виталий Анатольевич всё равно в отъезде. Адрес знаете?
– Да, конечно.
– Вот и хорошо. Подойдёте, у первого встречного сотрудника спросите, где кабинет начальника – вам покажут. А если всё сложится, потом уже ко мне зайдёте, объясню, что нужно для устройства на работу.
– Ой, а вас как зовут?
– Ирина Сергеевна.
– Очень приятно. Я Ольга Дмитриевна. Спасибо большое за информацию.
– Пока не за что. До свидания.
Попрощавшись, Оля перевела дух. Неужели что-то получится? А с Борей тогда, наверное, завтра поговорит. Как станет что-нибудь ясно с ближайшим будущим. Впрочем, отложить разговор не получилось – слишком уж драгоценный муж оказался внимательным.
– Что случилось, пока меня не было? Ты прям аж светишься вся.
– Да? – она, конечно, довольна результатами звонка, но чтоб прям светиться… М-да уж, предательская мимика. Но что теперь. – Наверное, рано радуюсь, конечно, но… Звонила на ветстанцию – завтра иду на собеседование с начальником. Возможно, получится в их ветклинику устроиться!
На последних словах самообладание окончательно изменило, и Оля, взвизгнув от избытка чувств, кинулась Боре на шею. Тот тихо рассмеялся и крепко обнял.
– Я очень за тебя рад, Олюшка. Вижу же, что в коровнике тебе плохо… А в клинике, думаю, будет самое то.
Оля взяла себя в руки и отлипла от мужа.
– Вот если завтра мне скажут, что берут на работу, тогда и порадуешься.
– Договорились.
Чтоб не накручивать себя мыслями, Оля взялась за готовку, а Боря затеялся с уборкой. Небольшого казанка плова должно хватить до выходных, а там уж, как обычно, приготовит большую кастрюлю какого-нибудь супа на неделю. Свой режим они выработали уже давно, и она не раз благодарила высшие силы, что послали ей именно Борю – непритязательный в еде, он вполне мог есть на ужин одно и то же в течение недели, как и она. Не приходилось каждый раз после работы, уставшей, ломать голову, что бы приготовить. А то от коллег в разное время всякого наслушалась.
Единственное, обедать муж из-за прежней работы на ветучастке давно отвык, и заставить его соблюдать режим всё никак не получалось. «Не хочу» – один ответ и улыбка. Всё. А после нескольких безуспешных попыток убедить в своей правоте Оля и вовсе пожала плечами и отстала. Не маленький мальчик, да и образование позволяет понимать все возможные проблемы. Не скандалить же из-за этого. Хорошо хоть уговорила хотя бы чай пить и что-то на перекус к нему брать, и то ладно.
Казалось, из-за переживаний она сегодня долго не уснёт, но любимый муж словно чувствовал (хотя почему «словно»?) её состояние и помог отвлечься. Качественно так помог, раз несколько, так что уснула Оля почти моментально. Утром такой нервозности уже не ощущалось, она спокойно позавтракала, стараясь не разбудить ещё спавшего Борю, и отправилась на станцию.
Одноэтажное старенькое здание впечатления не произвело, но и решимости не поколебало.
Где кабинет начальника ей действительно показал первый встречный – усатый крупный мужчина, на диво не любопытный, даже не спросил, зачем это ей к начальству. Ну, может, торопился по делам? Да и ей пока не особо хотелось отвечать на праздные вопросы, так что оно к лучшему.
Секретаря у начальника не оказалось, и, немного помявшись у двери, Оля уже собиралась постучать, как дверь открылась и из кабинета вышла серьёзная такая дама в очках. Окинула её внимательным взглядом.
– Ольга Дмитриевна, полагаю?
– Да, верно, Ирина Сергеевна. Здравствуйте.
Ну а кто ещё здесь мог её назвать по имени-отчеству, кроме вчерашней телефонной собеседницы?
– Да-да. Я как раз сообщила Виталию Анатольевичу, что вы должны прийти, – она заглянула назад в кабинет. – Тут наша соискательница пришла. Пусть заходит?
– Да, конечно.
Голос начальника оказался грудным и каким-то представительным. Поневоле перед мысленным взглядом возник солидный мужчина, почему-то в очках. Кадровик кивнула ей на дверь и посторонилась, пропуская. Оля глубоко вздохнула и зашла в «святая святых».
