Текст книги "Сопротивление бесполезно (СИ)"

Автор книги: Тиана Макуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Глава 20. Польза пояснений

Вспоминая те бесконечно прекрасные мгновения, когда мир перестал существовать, а он сам качался на волнах блаженства где-то высоко и «не здесь», Олег думал, что целый день мучений определённо того стоил. Да ладно, он в жизни так улётно не кончал! И всё это – заслуга его Верхней, Лиры. После такого оргазма облизать пальцы, испачканные собственным семенем, показалось не такой уж великой ценой. Да и не неприятно, как выяснилось. Чуть терпко, чуть солоновато, и только.

Сознание быстро прояснялось, обретая кристальную чёткость и ясность мышления, а вот тело при этом совершенно не желало подчиняться, растёкшись амёбой по дивану в той позе, в какой его уложила леди. Да и не хотелось сейчас шевелиться, совершенно, несмотря на чувство, что затекли все мышцы. Глаза тоже снова закрылись и открываться совсем не спешили.

– Эк тебя развезло, мой хороший… Ну да лежи, отходи.

И в этом тихом, чуть насмешливом голосе слышалась такая нежность, что Олег пересилил себя и приоткрыл один глаз – убедиться, что ему померещилось. Но нет, в глазах леди мелькало что-то… сложное, а на губах играла мягкая улыбка. Он подумает об этом, позже. Обязательно. А пока веки снова смежились, и он безропотно отдавал тело во власть хрупких рук.

Рядом что-то зашуршало, потом живота коснулась влажная прохлада, прошлась по коже. Салфетки. Лира, кажется, обтирает его, удаляя следы недавнего взрыва. Снова стало приятно от такой заботы и… стыдно, ага. Но сил шевелиться по-прежнему не было, так что оставалось лишь смириться.

А вот когда леди взялась за кольцо, мышцы рефлекторно напряглись. Не в попытке сопротивления, такой мысли даже не возникло. Просто в ожидании – что дальше? А дальше его мошонку аккуратно освободили от этой садистской конструкции. Он ждал, готовился к тому, что логично должно было последовать дальше, но всё равно дёрнулся, когда из тела вытянули чёртов шарик. Наконец-то!

И тут же его пробило осознанием, а всю посторгазменную слабость разом смело, словно и не было: он кончил от долбанной железки в заднице! Сам же доказывал Вадьке, что всякие заменители – совсем не то! Да что там, даже страпон в таком свете не выглядел неприемлемым. Но он не только получал мучительное удовольствие от металлической хрени, а ещё и кончил от лёгкого поступательного движения внутри. Да, определённую роль играли и ласки от второй руки леди, но сам факт! Однако тело плевать хотело на его моральные терзания и получало свой кайф.

А он ещё ржал с выражения «тело её предало», когда случайно увидел в романе, тайком читаемом секретаршей на рабочем месте. Но его-то никто не насиловал вроде. Да и затуманенный возбуждением мозг на тот момент не видел в происходящем ничего плохого. И что теперь?

По щеке мягко потрепали – как собачонку, ей богу! – и Олег вспомнил, что Лира ещё тут, сидит рядом, отслеживает его самочувствие, беспокоится, заботится… И так ли важно, от чего именно он кончил, если в итоге испытал такое сумасшедшее наслаждение? Главное ведь, кто при этом рядом. А излишнее морализаторство и самоедство… Он слишком сильно увяз в этом мире странных удовольствий, чтобы о чём-то так переживать.

По бедру легонько похлопали.

– Что-то ты совсем глубоко ушёл в себя, радость моя. Давай, очухивайся уже.

Вот да. Тут рядом с ним девушка, о которой просто грезит последний месяц, а он всякой хренью занимается. Называет ласковыми прозвищами, а не ядовитыми в кои-то веки, так что хватит рефлексировать, пока момент не упущен и не испорчен. Раз уж он в почти неадекватном состоянии умудрился вызвать такую перемену в отношении, неужели не сможет сознательно? Тем более теперь знает, от чего это зависит.

Олег открыл глаза и резко сел. Напрасно. Мало того, что мир перед глазами слегка покачнулся, так ещё и мышцы противно мелко закололо, заставив зашипеть и поспешно начать растирать дёргающие лёгкой болью места. А она сидела и смотрела – насмешливо, ожидающе. Вернулось было чувство стыда от своего расхристанного и раскрытого вида, но тут же улетучилось под яростным: «Да какого чёрта?!».

Он осторожно подобрал ногу – чтобы не задеть случайно Верхнюю, – и свесил с дивана, как и вторую, потом плавно стёк на пол и мягко взял спокойно лежащие на округлых коленях ладони. Не давя, а словно спрашивая разрешения на действия. Огонёк интереса в серых глазах позволил продолжить, и он поднёс тонкие пальцы к губам, покрывая каждый благодарными поцелуями. Сделать Лире приятное хотелось от всей души.

– Спасибо за науку, леди. И за милосердие.

Она вытянула одну руку из его пальцев, потрепала по волосам и погладила по щеке.

– Всегда пожалуйста, Ёжик. Меня очень радует твоё поведение сейчас, знаешь?

Он знал. Видел. И ради того, чтобы чувствовать эту её радость, в данный момент был готов на многое. Очень на многое, кажется. Лира встала и завораживающе чувственно потянулась. А он смотрел снизу вверх, так близко, что подбородок почти касался её живота, и понимал, что возбуждение вновь подкатывает, скапливается внизу живота. Он хотел эту девушку просто до безумия.

– Ну что, собирайся. Нам ещё ехать по пробкам невесть сколько.

Лира плавно обошла его, слегка улыбаясь, и, сделав несколько шагов, наклонилась, подбирая… Чёртова розовая тряпка! Но не хочет же она… Хочет. Идеально очерченная бровь изогнулась, а стринги вызывающе закачались на вытянутом пальце. Чёрт, чёрт, чёрт!

– Лееедии…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ну не ехать же тебе совсем без трусов? – да он лучше совсем обошёлся бы, но, несмотря на интонацию, это был отнюдь не вопрос. – Хватит капризничать, радость моя. Не заставляй меня думать, что для закрепления воспитательного эффекта тебя стоит подержать в поясе подольше, дней этак несколько. Шевелись, солнце.

Олега ощутимо передёрнуло. Несколько дней?! Да у него крыша улетит от такой чувственной пытки! Пришлось вставать и, скривившись (правда, как можно незаметнее), забирать из рук Верхней проклятые «три верёвочки». Зря она о слабости воспитательного момента – в ближайшее время любое упоминание пояса верности гарантировало его полное послушание. Дней так несколько. Наверное. Всё же повторить он бы не отказался. Как-нибудь попозже, когда впечатления померкнут немного.

Уже надев брюки и приведя себя в приличный вид, Олег понял всё коварство леди – уж лучше действительно без белья, чем в таком! Раньше, оказывается, пояс немного смягчал эффект, и то он ощущал врезающуюся меж ягодиц ткань, а теперь даже сомнительного барьера не было, и стринги немилосердно давили и натирали везде! И возбуждение при этом никуда не делось. А ему ещё надо как-то пройти всё здание и холл с охраной. Надо шевелиться, пока стояк ещё не слишком заметен… Блин, а как себя вести-то? С Лирой?

– Леди, а… как мы пойдём? Там сотрудники, посторонние.

– Олежек, что с твоей памятью? Помнишь наши договорённости? На публике ведём себя, как обычные люди. Не переживай, не собираюсь я подрывать твой мужской авторитет на работе. Кстати, как твои сотрудники отреагировали на такого шефа?

– Ай, да что им… Подумали, что с перепою. Ничего страшного, я таким уже несколько раз на работу заявлялся, когда не было возможности отлежаться на следующий день после обмывания какого-нибудь крупного контракта.

То, что о нём беспокоились, несмотря на наказание, приятно грело.

– Вот и славно. Ну, пошли уже.

И они пошли. Олег закрыл двери, предварительно проверив, всё ли в порядке пустых помещениях, и, немного посомневавшись, приобнял Лиру, прижимая к себе. Наглость, за которую, вполне возможно, ещё получит, но так хотелось хоть ненадолго ощутить желанное тело в своих руках. Лира оглянулась через плечо, прищурила глаза и хмыкнула. Ну точно, накажет. Пусть.

– Нахал.

Или нет? Может, он сошёл с ума, но, казалось, в голосе не было ни раздражения, ни предостережения. Прозвучало скорее… игриво? Сердце пустилось вскачь, а в штанах становилось всё теснее. Долбанные верёвочки! Скорее бы уже добраться домой.

Холл получилось миновать относительно спокойно. Лира шла рядом, как образцовая девушка со своим парнем, каковой и пришлось её представить, улыбалась на жадное внимание обоих охранников, пока Олег сдавал помещения фирмы под сигнализацию, даже, казалось, прильнула к нему плотнее. И не вырвалась из объятий, когда они вышли на улицу, отстранившись, лишь когда добрались до машины.

– Давай ключи, солнце.

И тут Олег испытал своеобразное облегчение и благодарность – следить за дорогой, когда мозги плавно, но неизбежно стекают в яйца, та ещё задача. Правда, Верхняя, зараза такая, при этом нисколько не помогала перенести «мучения».

Если он думал, что его спокойно повезут до дома, то очень ошибался. Стоило сесть и, пытаясь найти удобное положение, пристегнуться, как Лира, до этого просто наблюдавшая за ним, перегнулась, наклонилась и жадно впилась в его губы… одновременно сжимая ладонью и так измученное достоинство. Господи, господи… за какие грехи ему досталась эта женщина? И за какие добродетели такая награда? Сумбурно и противоречиво? Пусть. Именно так он воспринимал свою леди.

Когда член запульсировал, сдавленный тугими стрингами, а с его губ сорвался тихий стон, Лира отстранилась, довольно хмыкнув.

– Вот так лучше. Ты, оказывается, просто сокровище для Домины. Таким отзывчивым и послушным можешь быть. И после этого будешь говорить, что только маз?

Мозги, ещё минут назад плывшие в состоянии киселя, стремительно прочищались, хоть возбуждение и щекотало восприятие, но уже где-то на заднем фоне. Это что, ему сейчас прямым текстом сказали, что он такой же как Вадька? Саб?

– Я могу сейчас говорить откровенно? У нас не сессия?

Лира в этот момент поворачивала ключ зажигания и удивлённо обернулась на него.

– Конечно можешь. Разве забыл, что последний раз я назвала тебя по имени?

Ну да, точно. Олежек. Ему понравилось, как это прозвучало.

– Лира, я именно маз. А вот такое подчинение… Это только для тебя.

– А почему?

И что ей сказать? Что сначала увидел шанс получать классный экшн с шикарной Верхней, Топом? Что боялся потерять случайно обретённое? Что она единственная устраивала его по всем параметрам? Но так было в самом начале. А потом пришло желание не только сессий, но и близости, секса. Того, что она дарила брату – так самозабвенно, открыто, страстно. Сегодня же она настолько пролезла в душу, что даже показалось: эта тесная близость, это умопомрачение, жестокое наслаждение почти переросли в любовь к потрясающей девушке.

Сказать? И потерять? В лучшем случае быть высмеянным. Молчание затянулось.

– Ты же сама сказала, что у меня нет права на отказ, если это не прописано в табу.

– И ты послушно с этим согласился. Но, Олег, неужели ты в самом деле думаешь, что я стала бы делать что-то совершенно неприемлемое, если бы ты категорически возражал? Считаешь меня настолько отмороженной и плюющей на основополагающие правила Темы? Или, тем более, что могу сделать с тобой что-то силой, против твоего желания? Это ж вообще смешно. Ты сто раз мог воспротивиться. Если бы хотел.

Нет, всё это понятно. И что Лира отмороженная какая, он точно не думал. Вообще не думал, просто подчинялся её желанию. Неужели Лира права? Впрочем, глупо идти против логики событий. Подчинялся, потому что хотел.

– Нет конечно, не считаю. Прости, так действительно выглядит некрасиво… И с желанием ты во всём права. Ну а стоп-слово?

– Разве у тебя его нет?

– Но я думал, что это только для экшена.

– И опять мы возвращаемся к твоему нелестному мнению обо мне.

– Нет! Блин, я запутался. Но я никогда не хотел быть сабом!

– И тем не менее, ведёшь ты себя как хороший саб. И получаешь от этого удовольствие, не отрицай, – Олег набрал воздуха в грудь, чтобы как раз опровергнуть слова Лиры, но та не дала ему произнести ни слова. – Вот скажи, сегодняшний день, он принёс тебе неприятности, беспокойство, тебе не понравилось происходящее?

Врать глупо, да она и сама всё видела.

– Понравилось. Но…

– Никаких «но», Олег. Будь честен сам с собой. А по поводу прав на отказ… Если бы ты был категорически против, если бы что-то пошло не так, неужели ты бы промолчал? Не попытался убедить меня отложить наказание, не объяснил бы неприемлемость задуманного?

– Попытался бы.

Он же не дурак. И понимал, что ничего страшного именно сегодня не случится, а отменённые встречи были не слишком и важны. Более того, как бы он ни опасался, ни клял в душе Верхнюю за такие издевательства, предвкушение-то затапливало не меньше! И желание познать, какие ощущения ему принесёт такая практика.

– Твоему здоровью грозил хоть какой-то вред? Хотя бы теоретически?

Смешно. Гордость вот могла пострадать. Психологический дискомфорт опять же. Но ничего смертельного.

– Ты и сама знаешь ответ.

– Знаю. Но хочу быть уверена, что и ты понимаешь. Дальше. Из того, что я делала с тобой или Вадиком, хоть что-то вы сочли абсолютно неприемлемым? Вы не испытывали в итоге удовольствия?

Вот уж точно нет. Разве что с наказанием вопрос сомнительный, но Лира даже его умудрилась провести так, что Олег напрочь потерял связи с реальностью на какое-то время. В хорошем смысле, разумеется.

– Нет на все вопросы. Я понял, Лира. Я идиот.

– Нет, дурачок. Ты просто потерявшийся нижний, которому вовремя и правильно никто не объяснил его же собственные желания.

– А ты объяснишь.

– И даже покажу. Если захочешь.

– То есть, я всё же могу сказать стоп-слово, если что?

– Балбес ты всё-таки, Олежка. Можешь конечно.

На душу снизошло спокойствие. Он действительно дурак. Не понимал и не видел слишком многого. Не хотел. Зато теперь отчётливо знал – Лира даёт ему шанс. Шанс стать кем-то большим для неё, не просто посторонним, дополнительным, пусть и регулярно-сессионным нижним. Но что бы она там ни говорила, подчиняться он готов был только ей. И сабом быть – только для неё.

Олег откинулся на спинку сиденья и немного расслабился. Сегодняшний день принёс слишком много откровений, которые следовало обдумать и разложить для себя по полочкам. Не принять – это уже состоялось, вот прям в процессе разговора. Как там сказала Лира? Надо быть честным с собой? Логично, не поспоришь: с кем же ещё быть честным-то? А то, что от этой честности мороз пробивает… Привыкнет.

В его жизни на данный момент была одна константа, которую он ни в коем случае не хотел терять: Лира в качестве Верхней, а ещё лучше – в качестве его женщины. Как и бывает всегда – понял он это неожиданно, но уже обдумал мысль и согласился. Он хочет быть с ней. И если ради этого нужно стать её со всеми потрохами – пусть. В любом случае, это совпадает с его желаниями (перед фактом которых его опять же просто поставили, не дав спрятать голову в метафорический песок).

Правда, оставалось ещё одно препятствие. Вадим. Не в том плане, что Олег не готов был делиться. Вполне даже. Просто подозревал, что как раз младшенький делиться и не настроен, несмотря на расставленные Лирой «точки над и».

Справа раздался резкий визг шин, и Олег лениво приоткрыл глаз, выбитый из своих рассуждений. Но почти сразу распахнул оба: местность явно не соответствовала дороге домой. Лира заблудилась? Даже с учётом первого посещения его офиса – маловероятно. Навигатор никто не отменял и её светился.

– Мы едем не домой?

Девушка скосила на него взгляд и улыбнулась. Поразительно, никогда мысль пустить женщину за руль своей рабочей лошадки не казалась Олегу правильной. А вот же, леди там смотрелась вполне органично и уверенно. Впрочем, если вспомнить её зверя, ласково называемого то «мальчиком», то «ящеркой»…

– Отчего же? Домой.

– Но не ко мне… нам с Вадиком?

– Разве я говорила, что мы поедем туда?

Не говорила. Просто для него-то «дом» ассоциируется со своим. Впрочем, для неё, что логично, – тоже.

– О, кстати, хорошо, что напомнил.

Прикоснувшись к экрану несколько раз, Лира вновь перевела внимание на дорогу, а по салону поплыла тягучая мелодия, установленная вместо гудков у брата. Громкая связь. Логично, но всё же непривычно. Олег не ожидал, что их отношения резко скакнули на такой уровень доверия. С её стороны, разумеется. Он, как выяснилось, подсознательно доверял всегда. Или просто она не сочла предстоящий разговор важным и конфиденциальным. Тоже вариант.

– Алё? Леди, я так раз вас слышать! Вы себе не представляете! И вы же точно не сердитесь на нас больше?

– Тише, тише, солнышко, не тарахти. Почему я должна на тебя сердиться? Разве мы утром этот вопрос не прояснили?

– Нууу… А вдруг всё же?..

– Вот теперь я сержусь. На твою неуверенность в моём слове. Снова.

– Ох… Простите, леди!

– Прощу, не сомневайся. Условия ты знаешь. Ты уже дома?

– Да, конечно, а Олега ещё нет.

– Я в курсе, он рядом со мной едет. Собери вещи на пару дней. На себя и брата. И приезжай ко мне домой.

– Ага… Подождите… С вами? Вы вместе?!

– Что тебя так удивляет? Вы оба мои нижние, почему он не может быть со мной?

– Но… Вы обещали…

– Что?

– Не проводить с кем-то одним сессии без другого!

– И? Я нарушила слово?

– Но он с вами!

– Радость моя, что я слышу? Ты пытаешься контролировать мои поступки? Определять, с кем мне можно находиться рядом, а с кем нет?!

Сдавленный шипящий вздох…

– Нет! Ох, простите, я не хотел…

– Вадик, бегом собирать вещи, и ко мне! Не увидишь машины Олега на стоянке, жди в своей, пока не подъедем. И чья-то задница сегодня получит по полной.

– Да, леди. Ещё раз простите!

– До встречи.

Раздражённо проведя по экрану, Лира разорвала связь и прикусила губу. Олег сидел тихо и наблюдал за Верхней, пытаясь понять.

– Почему ты его обманула?

Резкий поворот головы в его сторону и изумление в серых глазах. Настолько сильное, что он невольно отвёл взгляд. Лажанулся? Как и Вадик?

– С ума сойти, сколько с вами проблем! Это где ж я нашего бедненького мальчика обманула?

– Ну… перед отъездом из офиса… Разве это не элемент сессии?

– Вот же два дурика необразованных! Олег, то, что было недавно, не сессия. А элемент утреннего наказания. Вернее помощь после него. Надеюсь, само наказание-то ты за сессию не считаешь?

Он мотнул головой, но взгляд не поднял и рефлекторно закусил губу. На какое-то мгновение такая мысль возникала. Прошла, правда, но некоторые сомнения всё же остались. Действительно глупые, как он сейчас понимал.

– О Боже… Я вам непременно лекцию прочитаю, чтобы поняли разницу между сессией, игровым наказанием и настоящим, за косяки. И будете мне потом её наизусть рассказывать!

– Прости…те.

– Ой, хватит. Ты снова мечешься между обращениями. Мы же уже прояснили, что у нас сейчас обычные отношения.

– Да знаю, – его самого раздражали эти внутренние метания и неспособность понять себя. – Но когда ты такая… сложно реагировать по-другому.

Теперь на него глянули с интересом.

– Привык?

Он криво усмехнулся. Над самим собой, в общем-то, смеясь.

– Скорее, покорился воле одной привлекательной дрессировщицы.

– Батюшки, что я слышу? Олежек, ты со мной флиртуешь?

– Пытаюсь, кажется…

На несколько долгих минут в салоне повисла тишина, оставляя только шум кондиционера и звуки улицы где-то на заднем фоне.

– И что? Тебе это не нравится? – на его вопросительное «ммм», Лира фыркнула. – Статус покорившегося дрессировщице.

– Ох, ты же сама всё видишь и знаешь! Или нужно, чтоб я озвучил?

– Помнишь про начатое «а»?

– Угу. «Бэ». Я пока не совсем разобрался, но скорее всё же да, чем нет.

Снова молчание. И когда уже казалось, что признание так и зависнет в воздухе, Лира протянула руку и взъерошила ему волосы.

– И меня это очень радует, солнце. Правда.

* * *

Вадим сидел, судорожно сжимая трубку в руке. Идиот… долбоящер… Ведь только вчера же упрекал Олега, что тот не умеет держать язык за зубами! И вот сегодня, сам… Разозлил, да на вчерашний олегов косяк. Ой, что будет… Парень инстинктивно вжал голову в плечи. Бедная его попа. А может, и не только она.

Но почему Олег с леди?! И где он весь день был? На работе, или… Куда едут? Хотя нет, это как раз понятно. Тогда: откуда?

Как-то ни вчера, ни даже сегодня утром, когда понял, что брат не возвращался ночевать, даже мысли никакой левой не возникло. Где он, что он? Может, всю ночь под дверью квартиры просидел, пытаясь вымолить прощение? Лира вечером была очень зла, и ему казалось, что вполне способна на такие действия. Да и утром сказала, что как следует Олега наказала. А сейчас вот, едут вместе, и голос абсолютно довольный. Что он мог подумать?!

Но вспылил точно зря. Надо было потом из Олега всё вытряхнуть. Пытаясь изгнать из памяти довольные интонации леди, Вадик принялся быстро собирать вещи в сумку. Наскоро и кое-как всё покидав, выскочил из квартиры и захлопнул дверь. Добравшись до машины, завёлся и рванул с места, притормозив только на оживлённой улице. Время на дорогу ушло прилично, и когда он добрался до знакомой стоянки, олегов монстр уже там обретался. Ну хоть ждать и нервничать не придётся.

Буквально взлетев на нужный этаж, Вадик с бешено колотящимся сердцем нажал кнопку звонка. Щёлкнул замок, но больше ничего не произошло, и он дёрнул ручку на себя, тут же входя и снова захлопывая дверь. Пальцы разжались, сумка глухо упала на пол, а колени подкосились, роняя тело к ногам недовольно нахмурившейся леди.

– Встань, Дик, – спокойный голос ничуть не вязался с грозовым, давящим ощущением, исходившим от Верхней, – у тебя пять минут на раздевание. И приходи в игровую.

Бедная, бедная его попа… С другой стороны – пусть. Чтобы выбило из головы дурные мысли и ревность. Для которой, может быть, и нет повода. И на которую он вообще-то не имеет никакого права, вот только эмоции сложно сдержать.

За прошедшее время с наличием Олега в их отношениях с Лирой он смирился. Почти. Но лишь потому, что право ублажать тело леди принадлежало исключительно ему. И теперь, от одной только мысли, что брату тоже будет позволено прикасаться к желанной плоти руками, губами, языком… Перед глазами потемнело, и он затормозил, резко встряхиваясь. Уже посреди лестницы на второй этаж и голый. Нет, воображение просто расшалилось. А если нет? Ведь почему-то голос леди по телефону был такой невероятно довольный…

Остановившись перед нужной дверью, Вадик постарался выкинуть лишние мысли из головы. Ни к чему себя накручивать заранее. Но стоило шагнуть за порог, внутри всё перевернулось – не показалось! Олег стоял посреди комнаты на коленях, так же обнажённый, опираясь на вытянутые руки. А Лира сидит на его спине, закинув ногу на ногу. В одной полурасстёгнутой рубашке с короткими рукавами и с голыми ногами! В голове огнём полыхала мысль: в белье хоть, или нет? А ещё её пальцы задумчиво-небрежно поглаживали олегову задницу. По достаточно свежим следам порки.

Он судорожно втянул воздух, и леди подняла на него взгляд, а потом, словно прочла мысли, прищурила глаза. На деревянных ногах Вадик дошёл до ошарашившей его композиции и рухнул сначала на колени, а потом и полностью распластался грудью по полу, вытянув руки по бокам от головы.

– Неплохо, мальчик, неплохо. Но я не только слышала сегодня от тебя обвинения и претензии – необоснованные! – а ещё и прямо сейчас видела… Ревность, правда?

– Простите, леди.

– Простить можно то, в чём раскаиваются. В тебе я раскаяния не вижу.

– Я… я не знаю. Не могу справиться.

– Дик, ты знаешь, что такое ревность?

Он вздрогнул от неожиданности.

– Ну… ревность… это ревность. Нежелание делиться.

– Правильно. А чем не хотят обычно делиться? Это не вопрос, не напрягайся. У нас ведь был уже на эту тему разговор, но недостаточно подробный, как оказалось. Ревность, драгоценный мой, это проявление собственничества. Потому что делиться человек не хочет тем, что ему принадлежит. Так скажи мне, мальчик, разве я принадлежу тебе?

Вдоль позвоночника сыпануло морозом от ставшего вдруг угрожающим тона. Но больнее всего было от холода в голосе, равнодушия. Он понимал, нарочитого, а всё равно больно. И страшно. Что этот холод не уйдёт. Вадик слишком привык быть желанным и купаться в тепле леди, которое та щедро изливала на него.

– Н-нет…

– И опять верно. На данный конкретный момент это ты принадлежишь мне. И, тем не менее, я не веду себя по отношению к тебе столь… грубо и оскорбительно. Так почему же ты посмел позволить себе такое?

На последних словах тонкие пальцы вцепились ему в волосы и с силой дёрнули вверх, заставляя изогнуться, чтобы задрать лицо. И столкнуться со штормом в ставших тёмно-тёмно-серыми глазах. А ещё там была боль. И когда Вадик это разглядел, стало ещё паршивее на душе. Ведь с его согласия Олег с ними. Леди не стала навязывать своё решение, дала право выбора. И он выбор сделал! Так чего ж… На глаза навернулись слёзы от непонимания собственных, раздиравших душу эмоций.

– Леди… простите. Пожалуйста, накажите меня!

Его отпустили. Она снова была равнодушна, взяв собственные чувства под контроль, и от этого хотелось скулить и вымаливать прощение любым способом.

– На лавку, Дик. И держись сам.

Он подорвался в сторону названного предмета, но встал как вкопанный, стоило увидеть приготовленные уже… розги, торчащие из высокой широкой вазы. Мамочки… Но, тут же решительно мотнув головой, устроился на короткой доске, встав на колени с торца и наклонившись (по-другому тут было и не расположиться), обхватывая дальние ножки и крепко сжимая пальцы.

Да, он не любил боль, и даже боялся. А от розог, подозревал, его ждут просто феерические по интенсивности ощущения. Но зато после наказания всегда в голове наступало полное просветление, а в душе блаженство и покой. Всё просто: ошибка-наказание-прощение, и можно жить дальше, не мучаясь угрызениями совести и долгими колупаниями в себе.

Рядом послышались тихие шаги и вздох. Показалось – расстроенный. Стало ещё более стыдно, хотя эмоции и так бурлили через край.

– Я наказываю тебя за оскорбительный тон, Дик. За недоверие. За необоснованные обвинения. По десять ударов за каждый проступок. Считай.

Шелест, свист воздуха рядом, и Вадик зажмурился, готовясь к боли. Но всё равно натурально взвизгнул от неожиданности, когда после резкого щелчка по заднице растеклась огненная щипучая волна. Вглубь, в стороны… И лишь переведя дыхание, получилось выдавить:

– Оодин…

Удары опускались один за другим, и оставалось лишь благодарить леди, что даёт ему время отдышаться между жгучими прикосновениями. Задница пылала уже после десятого (боже, те десять ремнём, оказывается, были просто лаской, по сравнению с сегодняшним!), а после пятнадцатого он не представлял, как выдержит остальные. Подвывал, рыдал и вскрикивал, но старался не сбиться. Леди не сказала, что будет в этом случае, но разочаровывать снова – не хотелось.

Зато после двадцать какого-то реальность словно отодвинулась в сторону, и в душу пришла такая желанная лёгкость. Нет, больно было по-прежнему, даже очень. И, кажется, он извивался, вздрагивал и вскидывался всем телом. Но вот в разуме, в разуме воцарился покой. Он сможет. Сможет принять Олега, ведь главное не то, что леди станет уделять внимание и дарить ласку кому-то ещё, а то, что она не перестанет одаривать тем же самым его. Почему-то эта простая истина родилась в мозгу только сейчас.

А удары между тем неожиданно прекратились, и Вадик почувствовал ласкающие пальцы на взмокшей спине.

– Бедный мой малыш, потерпи, сейчас помажу твою многострадальную попу.

И это снова был наполненный нежностью голос его леди.

– Ёжик, подай влажную губку, вон ту, да.

Пылающей кожи осторожно коснулись, и Вадик заскулил – даже прохладное прикосновение несло муку.

– Тише, мой хороший, я только пот сотру. Вот, умница. А теперь помажем.

Эта прохлада наконец-то несла облегчение, и он буквально растёкся под нежными пальцами. Знобило, и леди, разумеется, это заметила.

– Ёжик, помоги Дику встать, тихонько.

Сильные руки брата подхватили его подмышки и потянули вверх. Кожа на заднице и бёдрах протестующе взвыла, заставив жалобно всхлипнуть.

– Ничего, милый, сейчас будет легче. Давай, Ёжик, веди сюда. И снимай уже свои стринги, не мнись.

Вяло трепыхнулся отголосок веселья: стринги? Серьёзно? Потом точно надо расспросить Олега. А пока слишком лениво и зябко. Он по-прежнему не открывал глаз и только чувствовал, что его куда-то потянули, придерживая с другой стороны. Упав на кровать, понял, что Лира опустилась рядом, обняв руками и прижимая к себе.

– Ёжик, давай, накрой Дика. И не смотри на меня так просительно, можно. Ложись.

Ну и пусть. Руки Лиры всё равно обнимают именно его. Мелькнувшая мысль заставила испугаться – снова? Дурак, ой дурааак.

– Какой же ты у меня всё же неженка, Дик. Не такие и сильные же удары были.

Стало стыдно. Немного. Может и не сильные, для Олега, к примеру. А ему очень даже.

– Ладно, солнышки мои, на сегодня всё, спать. Утомили вы меня. Все разговоры завтра.

Он пригревался под одеялом, прижатый к желанному телу, и дрожь постепенно уходила. Если бы ещё мозг не сверлила предательская мысль: солнышки, оба.