Текст книги "Сопротивление бесполезно (СИ)"

Автор книги: Тиана Макуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– Нет-нет, я для тебя приготовила кое-что другое.

Лукавая улыбка сигнализировала о грядущих неприятностях. И так и случилось – сердце замерло в неверии, когда леди жестом фокусника достала из-за спины небольшой клочок ткани. Розовый! При разворачивании оказавшийся женскими трусиками из разряда «кружевной треугольник и две верёвочки». Уууу… Ну пожалуйста, только не это! Но «тряпочка» неумолимо покачивалась на вытянутой руке, игнорируя его наверняка жалобный взгляд. С душераздирающим вздохом Олег забрал это непотребство и быстро натянул на себя, лишь потом укоризненно посмотрев в сторону Верхней. Садистка.

– Ты просто прелесть, колючка моя. Теперь можешь одеваться полностью.

А ведь надежда оставалась. Но, судя по всему, Лира совершенно не собирается снимать с него девайс до отъезда. Так и пришлось: одеваться, чувствуя посторонний, уже нагревшийся предмет внутри, томительное давление на член, врезающиеся в самые неожиданные места полоски ткани. И всё нарастающее возбуждение. А потом ещё и готовить в таком состоянии!

Завтрак прошёл скомкано. Олег никак не мог найти удобное положение и ощущения потихоньку нарастали.

– Что ж, тебе, кажется, пора.

– Ааа…

– На сегодня на работе запланировано что-то неотложное, важное? – пришлось отрицательно помотать головой, увы, ничего такого действительно не было. – Ну и славно. Вечером приедешь, сниму.

Может, забить на работу? Отлежаться дома, стараясь поменьше двигаться? Почему нет? Дополнительно Лира никаких условий не выставила… Поблагодарив снова за науку – ей приятно, а он не переломится, – Олег совершенно неожиданно получил редкий бонус: крышесносный по своему эффекту поцелуй. Кажется, ему начинает нравиться эта её властность и непоколебимая уверенность. В себе, в их с Вадиком подчинении.

Лира вернулась к завтраку (куда ей спешить-то? Вчера сама сказала, что на весь день дома останется. Хитрая…), а он поднялся – пора. Но успел дойти только до порога кухни-столовой, остановленный насмешливым голосом.

– Олееег… – обернувшись, увидел хитро прищуренные глаза. – Не ходить на работу я тебе запрещаю. Могу позвонить в любой момент.

Чёрт! А ведь такой хороший был план.

Глава 19. Этот долгий, дооолгий день

«Пришли мне фотографию себя в офисе. Сейчас!»

В голове плавает туман, поселившийся там ещё во время поездки от Лиры до работы. Если уж говорить откровенно, он ехал с просто черепашьей скоростью – чтобы подстроиться, привыкнуть к необычным ощущениям. Фиг там помогло, к концу поездки так вообще неслабо по мозгам шарахнуло. Секретарша Валечка смотрела с сочувствием – показным, и брезгливостью – тщательно скрываемой. Пожалуй, его вид и в самом деле кричал, будто владелец офиса с хорошего такого бодуна. Зеркало в туалете это предположение подтвердило.

Взгляд блестит и «плавает», рот искривлён – в попытке то ли улыбнуться, то ли сморщиться, словно от головной боли. Итог получался жутеньким. Скулы лихорадочно горят, губы обкусаны. Красавэц!

Но Олегу было плевать на мнение Валечки, как и всего остального мира. Обычно это важно для делового человека, но не сейчас. Да и не с клиентами же ему общаться (ещё в дороге отменил все запланированные встречи и поездки, коих, слава Богу, было всего три и действительно не важные), а сотрудники перетерпят.

Сейчас его волновали только собственные ощущения. И желание, чтобы рабочий день, лишь недавно начавшийся, поскорее закончился. Ладно, работать он сегодня всё равно не собирается. Формально ведь приказ не нарушает, на работе будет. А придя в офис, известил секретаршу, что занят с документами, никого не принимает, и вообще – шефа беспокоить только в случае Армагеддона. Валечка понимающе покивала, но не успела скрыть усмешку и жадное любопытство за опущенными ресничками. Понятно: тема разговоров на ближайшие несколько часов, а то и дней, найдена. Пусть их, не впервой так-то.

Для верности запершись в кабинете, Олег немного постоял у двери, упираясь затылком в деревянное полотно, и тихо всхлипнул. Последний рывок, и можно расслабиться. Осторожно устроившись в кресле, стараясь лишний раз не шевелиться, бросил взгляд на часы и глухо простонал – всего лишь одиннадцать.

Гадский шарик! Всю дорогу, пока ехал, он чувствовал внутри слабое шевеление и почти неуловимую вибрацию. А заодно сложил все маты, какие знал, на оказавшуюся не такой и мягкой подвеску – его ж на каждой ямке-кочке едва не подбрасывало! И ведь эта штука, как назло, находилась прямо возле простаты, если судить по волнам накатывающего мучительного возбуждения. Наверняка ведь так и задумано. Бедный его член! Согнутый, сдавленный, с ярко ощущаемой пульсацией… Гениталии давило и тянуло, создавалось впечатление, что там потихоньку тлеет огонь. Не всполохами, а тихими, но обжигающими угольками. Да ещё поротые задница и бёдра добавляли ощущений. И долбанные верёвочки, врезающиеся где можно и нельзя!

И вместе с тем, Олегу было до одури хорошо. Как говорится, так хорошо, что аж плохо. Вот кто бы знал, что такая маленькая фиговинка способна вызвать такой сумасшедший эффект!

Сидеть всё-таки не получилось. И бёдрам больно, и шарик гадский… Мало того, что удобного положения так и не нашёл, так ещё и вздрагивал на каждый звонок или смс-ку, что закономерно отдавалось в теле новым взрывом ощущений. Примерно после третьего пришлось прилечь на диванчик – не так встряхивало от малейшего движения. И вот, это сообщение от Верхней. Вряд ли она оценит позу «я на диване». Ещё не поверит, что на работе.

Пришлось с тихим незлым матерком вставать, ползти до рабочего кресла – всего пять шагов? да быть не может! – усаживаться в него и поворачивать спинкой к столу – чтоб место нахождения не вызывало сомнений. Всё-таки удобная штука, эти телефоны, особенно современные. Селфи – вещь. Вымученная улыбка, щелчок. Сообщение отправлено.

«Умница! Ещё свяжусь».

Да кто бы сомневался? Вернувшись на диван, Олег свернулся там калачиком – насколько получилось, конечно, – стараясь не двигаться. Звонки раздражали, давая по мозгам, но отключить телефон, увы, никак нельзя. Спустя часа полтора он потихоньку притерпелся. Задница после порки по-прежнему горела, вызывая отнюдь не дискомфорт, а возбуждение – постэффектом. Хотелось в туалет, и он пару десятков минут морально собирался, чтобы заставить себя выйти из кабинета. Дождался, что начался обед, секретарша завозилась, потом простучали каблучки. Вот теперь можно и попробовать доползти до уборной.

Это был долгий путь. И целый квест, чтобы справить свои дела. Чёрт, с этой клеткой даже привычные действия становятся подвигом! А он вообще молодец, что пошёл на поводу у сотрудников и согласился поставить в офисе автомат со всякими нужными мелочами. Влажными салфетками, например.

Он как раз застегнул ширинку со вздохом облегчения – подвиг, как есть подвиг! – когда раздался очередной звонок. Да кому ж в обед неймётся?! Но раздражение вмиг сменилось растерянностью и опаской, стоило увидеть имя абонента. Лира. Да ещё и видеозвонок. Снова контроль? Ну а что ещё? Мелькнула мысль сначала дойти до кабинета, а потом уже ответить, но… в самом деле! Она их с Вадиком уже всякими видела, туалет её точно не шокирует. Да и нафиг, задержишься – опять надумает что-нибудь, обидится, и ещё какую гадость измыслит.

– Добрый день, леди.

– Какой прогресс, Ёжик. Хороший метод воспитания оказался, вон, вежливость пробудил.

Можно подумать, он с ней не вежлив всегда! Но пришлось проглотить и улыбнуться. Попытаться.

– Что за кислая мина? Что вообще за сгорбленная поза? Ну-ка, выпрямись, плечи разверни, улыбнись нормально.

Ууу, садистка! Олег выполнил приказанное, но гримаса на лицо выползла, явно далёкая от улыбки. Шарик и так его снова растревожил, пока удалось облегчиться, а тут лишние движения!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да уж, так себе, конечно, но сойдёт. Не пойму, где ты сейчас?

Где-где, ответить бы… в рифму… Но инстинкт самосохранения настойчиво не советовал. И всё же слова вырвались сквозь зубы.

– В туалете!.. леди.

– Так это же здорово. Спусти-ка штаны.

Что? Серьёзно? Но в серых глазах помимо смешинок виднелась и спрятанная пока сталь – только попробуй ослушаться, сразу проявится. Олег шумно сглотнул.

– Что, прямо вот здесь? А если… офис же.

Ну и что, что обеденный перерыв? Не все уходят. Да и раньше могут вернуться.

– Ладно, зайди в кабинку.

Ффухх! Хоть тут навстречу пошла, а то мало ли, упёрлась бы.

Оказавшись в относительно интимной обстановке, кое-как расстегнул одной рукой ремень и пуговицу, потом молнию и позволил брюкам упасть до колен. Замер, растерянно глядя на экран. Лира усмехнулась.

– Сделал? Трусики тоже приспусти.

А вот это он с превеликим удовольствием! Зато следующий приказ заставил лицо натурально вспыхнуть.

– Телефон опусти вниз, посмотреть хочу.

Блииин… извращенка. И он тоже, потому что стоило представить, как Верхняя сейчас будет рассматривать его потемневшие и набухшие упакованные гениталии, в голову шарахнула новая волна возбуждения. Пришлось прикусить губу, чтоб не застонать. И глаза прикрыть от чувства стыда. Что она с ним творит?

Рука с телефоном послушно двинулась к цели.

– Ммм… Очень даже неплохо. Симпатичненько. Жаль, нельзя через экран руку вытянуть и погладить. Пальчиками, или ногтями – тоже классно.

Олег как представил нежное или острое прикосновение к распалённой зажатой плоти, так не смог всё же сдержать стона. И получил тихий довольный смешок в ответ.

– Хороший мальчик. Можешь одеваться.

Он понадеялся, что на этом всё закончится, но нет, Лира не прощалась.

– Леди… можно я положу телефон?

Нет, точно дурное влияние. Разве совсем недавно ему пришло бы в голову задавать такой вопрос?

– Нельзя. Раздевался одной? С одеванием тоже справишься.

Справился, конечно, что ж делать. Только сколько лишних движений пришлось совершить! А внутри шарик, ага. Потом был долгий путь к кабинету, и чёртовы волны, встряхивающие тело. Щелчок замка – на автомате, – и рефлекторные шаги к дивану. Спалился! На экране отражался край стола и кресла, сбоку.

– Куда это ты направился? Разверни камеру! – ничего не оставалось, как подчиниться. – Ага, понятно. Мухлюем?

– Так ведь обед же…

Отбрехаться не получилось.

– Конечно, конечно. В кресло, живо! И держи телефон, чтоб я видела твоё лицо.

Приказ в голосе подстегнул, и Олег очухался, только когда с размаху шлёпнулся задом на сиденье. Мммать! Но передышки ему не дали.

– Встал! – да что за?.. И лишь после следующего приказа понял задумку Верхней и… восхитился. – Сел!.. Встал! Сел!

Гос-по-диии… Как же это было охрененно! Стыдно, безумно волнующе, горячо, болезненно. Причём боль вышла на какой-то совершенно иной уровень. Олег плыл, злился, что подчиняется, отчаянно желал разрядки и в то же время – чтобы Лира продлила его мучения.

Когда очередного приказа не прозвучало, он постепенно пришёл в себя. Сидящий в кресле, напряжённый, как сжатая пружина, трясущийся, словно в лихорадке, и тихо скулящий. Последнее добило – он ведь этого даже не замечал.

– Знал бы ты, как сейчас потрясающе выглядишь, мой хороший.

При всём желании он пока не мог совладать с голосом. Только смотрел – умоляюще, страстно надеясь, что Верхняя поймёт. Поняла, судя по улыбке, только легче от этого не стало.

– Продержись до пяти. Нет, до десяти минут шестого.

– Я… не смогу… леееди. Пожалуйста…

– Сможешь. Это наказание, помнишь? – кто б ему дал забыть? Но как же она жестока… восхитительно. – Объявишь сотрудникам, что сегодня рабочий день сокращён в честь пятницы. Ты же обычно до шести?

– Да.

– И чуть более раннее окончание рабочего дня ни на чём важном не скажется?

– Нет, леди.

– Ну вот. Отпустишь. Если, конечно, не хочешь растянуть удовольствие… – Олег ожесточённо замотал головой. Свой кайф в таком наказании есть, но добровольно растягивать? Да он с ума ж сойдёт! – Я так и думала почему-то. Значит, отпустишь. У вас проходная или что-то вроде есть? Пропуск нужен?

До затуманенных мозгов со скрипом доходил смысл вопросов. Олег тряхнул головой, прогоняя одурь, и сосредоточился.

– Нет. Вернее, есть охрана на входе, но пропуск не требуют. Тут офисное здание, старое. Да и окраина, не центр.

– Адрес скинешь, как поговорим.

– Вы… приедете, леди? Правда?

– А ты сможешь доехать сам?

Олег неопределённо пожал плечами. Господи, он даже не думал о том, что ещё и назад ехать! Не хотел думать. Но очень сомневался, что ему это будет по силам. Не после целого дня на пределе возбуждения. Откуда-то из глубины души неожиданно поднялась волна благодарности: Верхняя ведь вполне могла приказать добираться самому. За руль Олег вряд ли бы сел, не дурак же совсем, хоть гордость и выла раненым зверем, но ехать в таком состоянии в такси – ещё хуже. А она позаботилась. Значит, простила? Совсем? Впрочем, благодарственные мысли улетучились также быстро, как и появились – не факт, что Лира приедет, только чтоб доставить его домой. Росло предчувствие, что просто так наказание для него не закончится. Может быть, в этом виновата многообещающая улыбка?

– Вот и славно. Жди.

И отключилась. На автомате, помня приказ, отбил сообщение с подробным адресом офиса. Взгляд на время – ждать целых три с половиной часа. Чёрт! Заставив себя собраться, со стоном встал с кресла и медленно добрёл до дивана. После незапланированной «зарядки» в животе словно поселился огненный сгусток. Интересно, от страпона похожие ощущения? Воздействие, конечно, не такое длительное, но и размеры несопоставимы. Лира ведь грозилась, но до сих пор даже никаких поползновений в эту сторону не делала.

Мляаа… Он всерьёз это подумал? Страпон?! Да и слава богу! Пусть подольше не вспоминает. Да он на что угодно другое готов! Это если дадут выбор, конечно.

Пытаясь отстраниться от чрезмерно острых ощущений, Олег занялся самокопанием. Ладно клетка. Терпит её, потому что много факторов сложилось. Наказание действительно заслужил и изо всех сил старался показать теперь, какой он хороший нижний. Лира даже это отметила, вслух, что в его отношении случалось крайне редко. Так вот. Сейчас – одно. Но ведь, если посмотреть, заставить она его не может. Он сам не сопротивляется. Стоит ли оно того? Видимо да, откуда бы иначе взялась та дикая паника, что Лира откажется от него после эпичного в своей глупости косяка? И тут же – сегодняшний видеозвонок, контрастом.

Воспоминания о такой приятной для его ушей фразе потянули и другие – о лице Верхней в этот момент, выражении глаз… Тогда, всё ещё оглушённый ощущениями, он не обратил внимания, а вот теперь понял – на него смотрели, как обычно на Вадьку, с одобрением, лаской… желанием? Осознание шарахнуло по мозгам так, что отозвалось резким болезненным возбуждением в паху, вызывая стон. Который уже за сегодня? Но не отвлекаться! Мысль, пришедшая на ум, слишком важна.

Этот взгляд, это выражение лица, слова… Что, и всего-то надо – быть страдающим и покорным? А как не быть таким, если готов на всё, лишь бы получить разрядку? Но ведь сколько она уже с ними сессий провела, ни разу в свой адрес Олег не видел даже намёка на похожие чувства. Всё доставалось только мелкому. А ему – боль. И удовлетворение, само собой, но вот сейчас вдруг пришло понимание, насколько оно было… неполным.

Не зря говорят, что Верхние чувствуют эмоции. Да он сам же Вадьке об этом рассказывал. И после наивно полагал, что достаточно будет показного послушания, чтобы Лира приняла его так же близко, как брата? Только сегодня, когда на самом деле внутри даже мысли не возникало о сопротивлении, когда все едкие замечания вылетели из головы (пусть временно, но всё же), получилось уловить пока ещё тень возможного отношения. И захотелось полноценного, настоящего принятия. Но для этого придётся переломить себя.

Сможет ли? Да ладно, попробовать никто не мешает. Не прям совсем – это точно не получится, характер переделывать уже поздно, – но прекратить сознательно внутренне противиться воле леди надо постараться.

Об окончании обеда возвестил цокот тонких каблучков. И напомнил о распоряжении. Медленно поднявшись, Олег доплёлся до двери, постоял, собирая себя в кучку, чуть встряхнулся и открыл замок.

– Валечка, передай по отделам: сегодня все могут уйти на час раньше.

Довольное выражение мигом сменило деловую маску на выразительной мордашке.

– Ой, Олег Сергеевич, спасибо! А я как раз хотела отпроситься…

– Вот видите, как удачно. Двери главные не закрывайте только, я сам.

Не слушая дальнейших благодарностей, Олег вновь спрятался за дверью. Где там спасительный диванчик? Осталось только дожить до пяти.

Как ни странно, у него даже получилось подремать. После обеда в кабинет никто не ломился, звонком побеспокоили только один раз – красота. Да и пятница всё же, все нормальные люди уже мыслями на выходных. Шебуршание в офисе стихло куда раньше пяти: сотрудники расслабились, воспользовавшись явно невменяемым состоянием шефа, так что насчёт десяти минут шестого – это Лира перестраховалась.

Ожидаемый звонок всё равно заставил подскочить и тут же сдавленно охнуть.

– Ты в кабинете?

– Да, леди!

– Встречай.

И почти тут же в приёмной раздался звук шагов. Олег рванул к двери, на время забыв про клетку (с шариком!), резко распахнул её и застыл, впитывая образ Верхней. Бежевые бриджи, сандалии на босу ногу, длинная туника с абстрактным рисунком, белая сумочка, аꞌля кошелёк с ремешком… Опомнившись под насмешливым взглядом, отступил назад, пропуская в кабинет, закрыл дверь, развернулся за леди всем телом, словно она была магнитом, и увидел, что далеко та не стала проходить, а тоже повернулась и внимательно смотрит, с ожиданием.

Ноги подкосились сами. Не из чувства правильности, а потому что по-другому никак. Потому что вот она, та, от кого зависит, будет ли помилован провинившийся или помучается ещё… неизвестно сколько. Руки перекрестились за спиной – потому что, как бы ни хотелось обнять, нельзя своевольничать, особенно сейчас, – и лишь голова, бессильно склонившись, слегка вжалась в нежный живот. В тихий стон-мольбу он постарался вложить всё, что чувствовал, о чём просил.

– Леееедиии…

И был вознаграждён: тонкие пальцы зарылись в его волосы, немного потрепали, потом сжались и мягко потянули назад, принуждая запрокинуть голову.

– Тшшш, мой хороший. Ты у меня просто умница.

* * *

Я собиралась его ещё помучить, правда. Это так прекрасно, когда нижний в твоих руках извивается, умоляет, плачет, страдает…

Вид Олега во время нашего обеденного разговора неимоверно меня возбудил. Даже появилась едкая досада на так не вовремя пришедшие критические дни. Как говорится, такая покорность пропадает! Он был очень красив, растерян, внимателен и вообще… вот сегодня я видела настоящего нижнего, саба.

Как же далеко теперь были те слова почти месяц назад, когда я уверяла Вадика, что Олег не вызывает во мне желания. Ещё как вызывает! Особенно сегодня. Изводить нижних, когда они на работе или в другой ситуации, обязывающей сдерживаться, – особенное удовольствие, изощрённое. А уж когда нижний оказывается таким отзывчивым – и подавно.

Разумеется, понаблюдав за его реакциями во время разговора, поняла, что придётся забирать бедолагу в конце рабочего дня. За руль ему однозначно нельзя, да и не сможет он вести. А чтоб подвёз кто-то… Я и сама в состоянии, тем более хотелось видеть его непосредственно, не через маленький экран. И трогать. И доводить до предела, чтобы вообще потерялся в ощущениях.

Вторую половину дня я просто летала. От недавней хандры не осталось и следа. Всё же вчерашний разговор многое мне дал, позволив по-настоящему отпустить родителей. А всего-то и надо было – принять, что действительно напрасно (и глупо) виню себя в их смерти. Трагедии случаются. Близкие покидают нас, такова жизнь. Я не перестану горевать, но вчера что-то изменилось, и, надеюсь, столь разрушительные депрессивные приступы больше не повторятся.

Так вот, Олег. Ёжик. Растерявший сегодня все свои колючки. Впрочем, думаю, это ненадолго, иначе он не был бы самим собой. И чем дальше, тем мне становилось понятнее, что в этого вздорного, красивого, хамоватого, но умеющего быть таким податливым и страдающим мужчину я постепенно… влюбляюсь. Даже хороший, правильный нижний Вадик не вызывал таких эмоций. Но это не значит, что я смогу остановить выбор на ком-то одном.

О будущем думать просто не хотелось. Пока я не уверена в собственных чувствах, пусть всё идёт, как идёт, но когда определюсь, придётся что-то решать. Меня бы вполне устроила жизнь втроём, вот честно. Я даже уже почти готова к этому. А вот мальчики… Вадик, наверное, сомневаться даже не будет, с Олегом же всё непросто. Одно дело – напроситься к Верхней, чтобы иметь постоянную «подпитку», другое – пойти к ней под ошейник. Совсем иной уровень близости, ответственности. И это то, что Олег пока не принимает в самом себе. Мазохистом быть для него гораздо проще.

Да, он вроде бы и сейчас в полной моей власти, ведь условие его принятия – невозможность отказать мне в чём-либо. Но на деле-то я тормоза имею, табу нарушать не собираюсь, за реакциями слежу, чтоб, не дай бог, не навредить. Даже поеду забирать больше из необходимости проконтролировать, как он там. Всё же настоящее наказание у него было утром, а пояс с шариком – так, закрепление материала, больше приятное. А чтоб это мучительно-приятное не переросло в один не-прекрасный момент в просто мучительное, и необходимо ехать за нижним самой.

Но беспокойство не отменяло намерения помучить парня подольше. До момента, пока я не вошла в кабинет Олега, а тот, с шалым, молящим взглядом, горящими скулами, сухими губами и подрагивающими руками не бухнулся на колени и не прижался ко мне. Осторожно, в поисках утешения. Дааа, с учётом первого раза, для моей колючки ощущения оказались «слишком». Правильно сделала, что и время сократила, и сама приехала. И вдвойне правильно, что Олег дверь закрыл на замок, пусть в офисе, на первый взгляд, и не осталось никого из сотрудников.

Господи, каким же он был сейчас прекрасным! Таким открытым, ждущим, жаждущим. Нежность переполняла меня, и от этого хотелось сделать моему мальчику хорошо и… больно. Второе можно отложить на чуть попозже, а вот первое необходимо именно сейчас, иначе нас обоих разорвёт. Жалобный, отчаянный стон заставил начать действовать.

– Тшшш, мой хороший. Ты у меня просто умница. Я очень тобой довольна, Ёжик. А теперь вставай, ну же. Вот так. Снимай брюки и руки за голову.

Руки – крупные, сильные – сейчас тряслись от мелкой дрожи. Особенно это заметно на пальцах, пока нижний далеко не с первой попытки расстёгивал ремень и ширинку. На мгновение Олег замер, решая что-то для себя, а потом осторожно стянул брюки, стараясь не зацепить тонкое кружево стрингов. И встал в требуемую позу. Он очень старался, я видела, и не могла не оценить. А ещё решила дать ему несколько подсказок. От того, как ими воспользуется, вполне возможно, зависят наши дальнейшие отношения.

– Знаешь, – дождавшись, когда парень замрёт на месте, следя за моими движениями жадным взглядом, подошла и начала медленно расстёгивать пуговки рубашки, сначала сильно ослабив галстук и выпростав из-под петли воротничок, – ты, оказывается, такой привлекательный, когда не ершишься и не хамишь. Наверное, если бы не последствия пмс, который ты так точно подметил… – он с мученическим выражением лица приоткрыл губы, словно собираясь вновь извиняться, но я быстро прижала их пальцем. – Не надо слов, Ёжик. Я наказала и простила тебя, что не отменяет твоей наблюдательности. Простая констатация. Так вот, если бы не последствия, я прямо сейчас тебя бы трахнула, но увы… Впрочем, это всё равно не помешает мне получить удовольствие, пусть и несколько иначе. Как и тебе, обещаю.

Пока говорила – жарким, интимным шёпотом, – разобралась со всеми пуговками и раздвинула в стороны полы рубашки. Всё же тело у моего мальчика красивое. Рельефное, где надо – восхитительно твёрдое, отзывчивое. Нежно погладив напряжённый живот, поднялась к груди, поиграла с сосками. Коричневые комочки очень быстро сжались, а нижний снова жалобно всхлипнул.

– Лееедиии…

Как же мне нравится это тягучее, молящее обращение, включающее в себя такой невероятный спектр эмоций! А я снова заскользила ладонями по коже, всё ниже и ниже, погладила кружевной треугольник и наконец сжала пальцы на прикрываемой им выпуклости.

– Ууммм…

Пой, мой хороший, я так люблю звуки страсти.

– Не могу… леди… ноги не держат.

Точно. И мне не с руки контролировать его положение, отвлекаться. Упасть, конечно, не упадёт, это только кажется. Но и сосредоточиться целиком на том, что я даю, не получится. Переместила обе ладони на бока и подцепила полоски ткани, стягивая стринги вниз, до колен.

– Дальше сам, сбрасывай. И на диван.

Он выдохнул облегчённо, дёрнул ногами по очереди, и розовая тряпочка осталась лежать на полу, а мужчина в распахнутой рубашке, с голым задом и тускло поблёскивающей на члене металлической клеткой в несколько шагов оказался возле дивана и замер в нерешительности.

– Леди, а руки… Как мне?..

Поразительно. Теперь-то я буду знать, что лучше всего дисциплинирует этого вздорного низа! Такой прогресс всего за день.

– Сейчас можешь опустить. Ложись головой на подлокотник, одну ногу согни в колене и прижми к спинке, вторую спусти на пол. А руки закинешь за подлокотник и прижмёшь ладонями к обивке.

Представив описанную картинку, сама же чуть слюнями не захлебнулась – настолько это должно быть захватывающим зрелищем. Покорный, добровольно беспомощный, максимально открытый передо мной… Ожидания оправдались. Когда Олег выполнил приказ – покрасневший от смущения, прячущий взгляд, учащённо дышащий, – тихонько застонала от удовольствия. И села меж разведённых ног, с силой проведя ладонями по внутренней стороне бёдер. Нижний шумно вздохнул и прикрыл глаза.

– Нет, смотри!

В его взгляде я прочла всё: страх, боль, зашкаливающее возбуждение, страдание, и смирение с этим страданием.

– Ты хочешь кончить, солнышко?

Он напрягся, оторвал голову от подлокотника, облизнул губы.

– Да! Леди, пожалуйста… У меня всё горит и ломит.

– Тогда принимай. Всё, что я тебе дам. И в конце получишь разрешение.

Олег разочарованно взвыл, с силой прикладываясь затылком к обивке. Дурной, не стенка же, никакого эффекта, разве что выход эмоциям, и то слабый. Но быстро постарался успокоиться.

– Я постараюсь. Я ваш, леди.

Мой. Ещё как мой. И пока сам не понимаешь, насколько. Открывшегося с такой стороны, его уже совершенно не хотелось отпускать. И довеском к Вадику больше не воспринимался.

Положив ладони на влажную, часто вздымающуюся грудь, погладила, потом напрягла пальцы и с силой провела красные борозды через живот к паху. Олег выгнулся, издав тихий низкий звук. А я наконец сделала то, чего невозможно хотелось с самого обеда, когда наблюдала за состоянием запертой в металлической клетке плоти – провела ногтями по коже, чуть выбухающей в просветы между тонкими стальными трубками. Не так сильно, как по животу, но нижнему хватило, чтобы жалобно вскрикнуть.

Я гладила, царапала, мяла горячую мошонку, оттягивала её, легонько шлёпала по напряжённой плоти и… ритмично надавливала на штырёк, скрывающийся меж слегка разведённых половинок, вырывая из распластанного передо мной мужчины волшебные звуки разной тональности.

– Леди, пожалуйста! Не могу больше, ну пожалуйста…

Пожалуй, действительно пора. Нашарив за спиной сумочку, вслепую достала нужный маленький ключик. Замок тихо щёлкнул, Олег замер, чуть вскинувшись, напряжённо следя за моими руками, и облегчённо, но вместе с тем мученически выдохнул, когда я потянула с члена отсоединившуюся от остальной конструкции деталь. Потемневшая плоть с чёткими следами прутьев заметно пульсировала.

Я огладила член, нежно, потом обхватила пальцами и задвигала в резком темпе, возобновив давление на штырёк. Олег дёрнулся и начал подмахивать бёдрами, тихонько поскуливая. Сейчас даже не пыталась заставить его смотреть – чувствовала, что нижний уже где-то далеко и глубоко в своих ощущениях. А когда уловила предоргазменную дрожь и напряжение, громко шепнула: «Кончай!» и насколько возможно глубоко вдавила в него шарик.

– Аааууухххх…

Вязкие белёсые струи судорожно выплёскивались на дрожащий живот, а я завороженно наблюдала за картиной потрясающе красивого оргазма, додавливая из пульсирующего члена последние порции семени. Почувствовав на пальцах тёплую влагу, совершенно машинально протянула руку к его губам, а Олег, ощутив прикосновение, так же неосознанно лизнул мою кожу, и, лишь поняв, что делает, распахнул глаза. Всё ещё затуманенные пережитым взрывом, но быстро проясняющиеся. И я была полностью уверена, что когда он обхватил протянутые пальцы губами, действовал уже сознательно. А это дорогого стоило.