Текст книги "Сопротивление бесполезно (СИ)"

Автор книги: Тиана Макуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Глава 18. Разговор по душам и последствия шуток

Не знаю, сколько я так пролежала, жалея себя и прикрыв глаза (потому что картинка всё равно расплывалась). Истерика получилась какая-то тихая. Просто слёзы катились из глаз безостановочно. Господи, как же хорошо, что так качественно выбивающая меня из равновесия дата пришлась на будний день! Не представляю, как бы я перенесла всё, вынужденная «держать лицо» перед нижними.

Хотя, уже представляю. Вон, как последняя сука несколько дней изводила их… И стыдно, и оправдание веское. Но Олег… Сволочь! Какое он имел право так говорить? Злость взметнулась и опала – да имел, имел. Мало ли, что мы говорим наедине с близкими о других людях, находясь с теми вроде бы в нормальных отношениях? Всякое бывает. И вот так вот отвести душу с тем, кто поймёт… Нет, всё равно не имел. Верхняя – табу. И нижний должен принимать от неё всё, если оно не выходит за рамки недопустимого. А придирки – это ж ерунда, на самом деле. Нижние обязаны быть гибче!

Господи, что я несу? Можно подумать, сама в это верю. Не те у нас отношения, не такой глубокий уровень. А при мне колючка вообще старается вести себя идеально. Но вышло, как вышло. Я теперь знаю истинное его ко мне отношение, и, пусть сама во многом виновата, не забуду. Действительно ж думала, что он начал хоть немножко перевоспитываться. Ну вот что, что этому придурку помешало не орать в полный голос? Или хотя бы сначала к Вадику заглянуть, убедиться, что говорить можно спокойно? Угу, знать бы где упасть… И так далее, и тому подобное. Выискалась тут, предусмотрительная.

Увлекательное действо выедания мозга самой себе прервал настойчивый звонок в дверь. Соседи? Нет, те у меня вежливые, деликатные, так трезвонить бы не стали. Новая трель разорвала вечернюю тишину. Нервно рыкнув, направилась к двери, мучаясь от неприятных предположений… ставших уверенностью, стоило заглянуть в глазок. Да мать ж его так! Олег!!! Какого лешего его принесло? Самоубийца.

Но как же не хочется открывать. Не в состоянии я сейчас его видеть. Даже наказывать не хочу. В данный момент. Да и выгляжу наверняка, как растрёпа. Увы, настырный звонок не унимался. Вернее, не унимался настырный нижний, но когда я решила плюнуть на всё и сделать вид, что меня нет дома (надоест звонить – уйдёт), Олег начал долбить кулаком.

– Лира, открой! Пожалуйста… Я же знаю, что ты дома, – откуда, интересно? – Леди, прошу вас, я готов всю ночь на коленях под дверью простоять!

Вот ещё чего не хватало! Соседи у меня, конечно, интеллигентные и всё такое, но от такого бесплатного цирка точно не откажутся. Да и не хочется, очень не хочется раскрывать перед посторонними некоторые аспекты личной жизни. А этот придурок ещё и говорит громко.

Рывком открыв замок и одновременно распахнув дверь, цапнула недоумка за что пришлось – за рубашку на груди – и дёрнула на себя. Он даже не сопротивлялся, шагнул, захлопывая за собой дверь, и тут же повалился на колени, обнимая меня за ноги, вжимаясь лицом в живот. Да что ж это… Кто ему позволил?! Вцепившись в волосы, дёрнула, запрокидывая голову.

– Ты шшто творишшь?

– Я дурак, леди! Идиот, кретин. Я не хотел, правда не хотел! Это всё дурной язык, но я без злого умысла, поверьте. Прошу вас, накажите меня. Накажите… только не прогоняйте.

Разумеется. Именно для этого весь спектакль – чтоб не прогнала. Или не играет? Сердце бьётся часто, в глазах страх, смотрит пытливо. Проблема в том, что я сейчас не в настроении наказывать. Просто не хочу. Да и боюсь – что злость возьмёт верх, и тупо покалечу парня. Нет, сейчас никак нельзя. Сейчас я не уверенная в себе Домина, а женщина, которой просто муторно на душе.

– Не хочу. Отпусти.

– Ну пожалуйстааа… Лира, я ведь старался. И всего одна ошибка… Не надо…

Господи, кто о чём. С другой стороны, откуда ему знать, что я имела в виду? Встряхнись, дура. Сейчас только истерики отчаяния нижнего не хватало. Сама на грани и парня почти довела. Расслабила всё ещё сжатые пальцы и легонько толкнула его ладонью в лоб.

– Дурак. Уходи, Олег. Сегодня уходи и дай мне успокоиться.

– Нет, я не могу вас оставить, леди.

Де жа вю. Я аж хмыкнула.

– Снова не можешь определиться с ролями и обращениями? Да чёрт с тобой, только не маячь перед глазами.

Сил настаивать на своём просто не было. Задолбало. Я просто хочу погрузиться в свою боль, пережить её и забыть… на ближайший год.

Вывернувшись наконец из цепкой хватки пальцев, вернулась в гостиную, села на диван и бездумно уставилась на картинку, мелькающую в телевизоре. Без звука. И не обращая ни малейшего внимания на нежеланного гостя. Вот только ему на это было плевать. Этот нахал сначала замер в дверях (угу, я так не обращаю на него внимания, что краем глаза непрерывно отслеживаю), посмотрел внимательно, а потом взял и сел рядом. Мало того, он, совершенно не интересуясь моим мнением, обхватил руками за талию и придвинул к себе, устраивая удобнее и прижимая. Но при этом действовал так мягко, осторожно. Даже как-то неожиданно.

Чёрт… Приятно. Но всё равно – нахал первостатейный. Вырваться или нет? Уютно.

– И что ты себе позволяешь?

В макушку тихо хмыкнули.

– Полную и абсолютную наглость. И вы меня потом за это накажете, леди, – вот ещё, за это точно не накажу, ему за другое с лихвой хватит. А за попытки успокоить, за поддержку? По-мужски, молчаливо. Не совсем же я стерва. Но пусть поволнуется. Недолгая тишина и осторожный вопрос: – Расскажешь, что с тобой происходит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ох уж этот Олег с его метаниями. Рассказать? Почему нет? Настроение он уловил очень удачно. Ведь если так посмотреть, я никому до сих пор не открывалась. Да и когда бы? Это всего второй раз, но уже после первого поняла, что так и продолжится. Есть мнение, что, когда выговоришься, становится легче. Вдруг поможет? Я прикусила губу, чтобы удержать вновь подступающие слёзы.

– Всего лишь пмс…

– Ну Лииира…

– Заткнись и не перебивай!

– Всё, молчу и весь – внимание.

Чёрт, я правда собираюсь делиться наболевшим с этим мужланом?! Увы, он выбрал слишком удачное время.

– Завтра годовщина смерти моих родителей, – сильные руки прижали меня крепче, словно защищая. – Прям как в той клятве – в горе и радости, и умерли в один день. А послезавтра маме исполнилось бы пятьдесят пять. Они даже до пенсии не дожили, оба…

Гадские слёзы таки побежали по щекам, и я замолчала, изо всех сил стараясь не хлюпать носом. Да сколько ж можно! Но сто раз помянутый наслоившийся пмс не давал быстро взять себя в руки. И Олег, этот невозможный грубиян, начал меня укачивать. Как ребёнка. А потом ещё и аккуратно отёр щёки от слёз. Спасибо, колючка моя. В самом деле, стало немного легче. Просто от неожиданной заботы. Но от наказания тебя это не спасёт, даже не надейся!

– А… как…

– Авиакатастрофа. И хуже всего, что я не могу перестать себя винить в их смерти.

– Ты? Каким образом-то? Это ж самолёт.

– Пфф, а то я не понимаю. Просто это я настояла, чтоб они в Египет в отпуск отправились, и брата уговорила путёвку им подарить. А они погибли.

Неожиданно Олег словно закаменел.

– Египет? А не два года назад?

– Да…

– Рейс ТК-413…

Я от удивления аж развернулась в немного ослабших руках и вгляделась в помрачневшее лицо, ловя в янтарных глазах… отголоски своей боли.

– Кто?

– Мой отец и мать Вадика.

Ничего себе, какая Земля, оказывается, квадратная. Пользуясь моей ошарашенностью, Олег снова сграбастал в объятья и устроил, как удобно ему. Впрочем, мне тоже было вполне комфортно. Вот только это своеволие… Верхняя в душе отходила от истерики и отвоёвывала назад свои позиции, но… Разговор у нас выходил слишком личный, задушевный. В кои-то веки без второго и третьего смысла. Доверительный. И я решила ещё немного побыть просто женщиной.

Теперь Олег вываливал на меня собственную историю – скупо, совершенно по-мужски немногословно, но я впервые за прошедшее с катастрофы время стала задумываться, что нужно отпустить свою боль. Прав колючка: самолёты – дело непредсказуемое, а винить себя в таких случаях глупо. Если суждено умереть, хоть как перестрахуйся – не поможет. И вот теперь действительно на душе стало легче, ведь по большей части это мерзкое состояние и было следствием чувства вины. Главное – родители не мучились. Вот автоаварии в этом плане куда страшнее, после них часто остаются калеками.

Сколько мы так просидели, не знаю – не следила за временем. Но достаточно долго, чтобы отправлять Олега восвояси оказалось поздно. Да и как-то… некрасиво. Нижний отвлекал и развлекал меня разговорами – за этот вечер я узнала о нём столько, сколько не получилось за прошедшие недели знакомства. В том числе, что мальчики, оказывается, вовсе и не братья. Ну и поняла, кто был тем человеком, что исковеркал парню понимание роли нижнего. Нателла. Не то чтобы хорошая подруга, но достаточно близкая знакомая по Теме. Странно, ведь репутация у неё вполне приличная. Впрочем, мы и знакомы-то с нею года полтора, мало ли что раньше было. И нет, Олег на неё не жаловался, просто рассказывал, как происходило его знакомство с миром БДСМ. Мне хватило.

Потом мы пили чай. Я уже практически полностью пришла в себя и кидала задумчивые взгляды на присмиревшего нижнего – пусть опыт взаимодействия у нас всего ничего, но в какие-то моменты он очень хорошо меня чувствовал. Опять же, это многое говорит о потенциале. А передо мной стоял мучительный выбор – наказать наглеца и за оскорбление и за все остальные выходки сейчас, или перенести на выходные.

Против первого варианта выступала элементарная благодарность – слишком он мне сегодня помог. Словами, поддержкой, простым присутствием рядом. Но и откладывать на несколько дней нельзя – видела по нему, что переживает, чувствует вину. А борьба с чувством вины у сабов одна – наказание.

В итоге решила остановиться на промежуточном варианте и отправила парня спать, предварительно выяснив, во сколько завтра надо вставать. Рановато для меня, особенно учитывая уже взятый выходной, ну да ладно, потом досплю, как Олег на работу укатит.

Несмотря на начавшееся в несусветную рань утро, настроение было просто замечательным. Нижнего наказала, с удовольствием слушая сначала сдавленные вскрики, потом стоны и всхлипы, и, наконец, любуясь покрасневшей моськой с непередаваемым букетом эмоций в глазах. Смущение, боль, опасение, растерянность, возбуждение. Зато тревоги не наблюдалось. И благодарил меня за наказание нижний вроде бы вполне искренне.

– Вечером приедешь, сниму.

– Да, леди. Спасибо за урок.

– На здоровье. Может, научишься наконец следить за языком.

Поддавшись порыву, привстала, перегибаясь через стол, вплела пальцы в тёмные волосы и потянула к себе, заставляя изогнуть шею. Поцеловала – жёстко, грубо даже, чувствительно прикусив нижнюю губу. И получила тихий стон. Улыбнувшись, отстранилась и продолжила завтрак, а Олег смотрел ошарашенно, машинально облизывая пострадавшее место.

А потом ещё и добила, запретив пытаться схалявить, желание чего столь явно читалось на ставшей задумчивой моське. Выпроводив нижнего на работу, потянулась довольной кошкой… и отправилась в спальню – досыпать. День обещал быть великолепным. За одно это я была благодарна моему колючке, да и не злилась уже на него. Ещё вчера не злилась. Но еженедельную встречу с пятницы всё же перенесла на субботу – женские дела и всё такое.

Долго поспать не получилось. Едва стукнуло девять, пришла смс-ка от Вадика, полная искреннего сожаления и тревоги. Постаралась убедить мальчика, что его-то вины в произошедшем нет. Тем более Олег изо всех сил его защищал, рассказав, что на подобные шуточные, как выяснилось, высказывания, братец ему пару раз замечания делал. Шутки шутками, но субординацию он нарушил грубо. Пусть теперь расплачивается. Потом Вадик осторожно спросил о наказании Олега и получил закономерный выговор. Вот уж это не его дело.

Немного попереписывавшись, огорчила нижнего известием о переносе сессии, и распрощалась. Всё, сегодня буду валяться на диване до самого вечера и ничего не делать! По крайней мере, постараюсь.

* * *

– Ну ты дебилкооо, Олег…

Ведь говорил же ему, не раз! Нельзя осуждать действия Домины, даже если они неприятны. Ведь вреда все эти придирки и взвинченность Верхней не приносили. Подумаешь, потерпеть немного. Глядишь, приступ стервозности и пройдёт. Такова сабья доля и Вадик искренне не понимал, чего брат так реагирует.

Но это ж надо было так попасть! И хай-то с ним, с Олегом, если Лира просто разозлится, а потом от души накажет. Но ведь и ему за компанию перепадёт. А это обидно. Хотя, если покопаться, его вина тоже есть: не его дело мозги Олегу вправлять, надо было рассказать Верхней о проблеме. С другой стороны, это какое-то стукачество получается. Блин, как ни посмотри – и так плохо, и эдак неправильно.

А если леди после такой выходки просто откажется от второго нижнего?! Вон, как зло у неё глаза сверкали. Хоть бы не надумала чего! Лира любит причинять боль, а вот Вадику получать обычно достающееся на долю Олега совсем не хотелось. Но и оставить свою Верхнюю с неутолёнными желаниями он не сможет. Не имеет права.

Да кто ж этого придурка за язык тянул-то?! И ещё его балбесом называет… Сам такой, если не хуже.

– Чёрт… Что делать-то? Она трубку даже вырубила.

– Что-что, извиняться. На коленях ползать и обещать принять любое наказание.

– Угу, ещё б связаться как. Мляаа, точно дебил.

Резко развернувшись, Олег скрылся в коридоре и зашуршал одеждой. Вадик выскочил следом, полный дурных предчувствий.

– Стой! Ты куда?

Олег закончил обуваться и накинул ветровку.

– Как куда? Извиняться. Телефон она выключила, как и скайп. Придётся ехать.

Очень, очень плохая идея. Соваться под руку разозлённой Верхней не стоит. Не вот прям щас – точно. Хорошо, если всю ночь всего лишь на коврике под дверью проведёт. Но разве этого барана переупрямишь? Вадика даже не услышали, отмахнувшись, и ему оставалось только пялиться на захлопнувшуюся дверь и качать головой. Впрочем, пока по вечерним пробкам Олег доберётся… Глядишь, Лира немного и поостынет. Попадёт ему, конечно, нехило, но думать же надо, что говоришь! Ничего, переживёт. Лишь бы простила и не выгнала.

Да, эгоистично и мелочно, но… Те отношения, что у них троих уже успели сложиться, полностью его устраивали.

А Олег нервно сжимал руль, тихо костеря вечерние пробки и себя вдобавок. И ведь мелкий его предупреждал! Но шутка же всё, шууутка! Без злобы. Да он за все дни капризов Лиры даже не вспылил ни разу, хотя очень хотелось. С такими-то загонами. Неудачно получилось, конечно, некрасиво даже, но зачем так остро реагировать? Где её хвалёная выдержка Верхней?

Ой нет, такие мысли сейчас не ко времени. Ему надо не накручивать себя, а достоверно изобразить раскаяние. Вот чего было сразу психовать? Он бы и на коленях повалялся, и прощения бы повымаливал, да что угодно… лишь бы не висеть сейчас на тонком волоске, опасаясь, что Лира плюнет на все договорённости и просто даст пинка.

Всего два раза по два выходных, наполненных чистым кайфом, и Олег уже не мыслил, как сможет обходиться без всего этого. Как он вообще раньше жил без Лиры? Как мог считать, что платные Домины вполне себе приемлемая замена нормальным тематическим отношениям? А теперь… Найти идеально подходящую ему Верхнюю и так глупо потерять? Ну нет, он приложит все усилия, чтобы этого не случилось. Вытерпит что угодно, примет любое наказание.

А Вадик сам балбес! «Не суйся сейчас, хуже будет». Олег поймал себя на том, что кривляется, передразнивая мелкого, и мысленно сплюнул. А когда соваться? Когда она на холодную голову всё обдумает, накрутит попутно сама себя и примет решение? Нафиг. Пусть лучше шкура поболит или что там Лира придумает в качестве наказания, но склонить её к правильному (для него, само собой) решению надо сейчас, по свежим следам.

Вот только доехать бы по чёртовым вечным пробкам!

Но любая дорога в конце концов заканчивается. В его случае это произошло через полтора часа. Не так и плохо. Нужный подъезд, лифт, мучительно тянущиеся секунды подъёма, и вот он перед знакомой дверью. На звонок никто не откликнулся. Ожидаемо. Можно было бы, конечно, предположить, что Лира в расстроенных чувствах свалила куда-нибудь успокаиваться, в ту же Фантазию, но… Узнав за прошедшие недели Верхнюю, Олег очень сомневался, что она куда-то поехала. Наверняка сидит дома и злится. Лишь бы не напилась, мелькнула тревожная мысль – как вежливо справляться с разозлёнными пьяными Доминами, он понятия не имел.

Однако молчание за дверью начинало напрягать. Он ведь несколько минут уже трезвонит, даже полумёртвый бы встал, чисто поинтересоваться – кто там такой придурок. Решив, что пропадать, так по поводу, Олег начал долбиться кулаком и взывать к разуму Лиры. Если там есть ещё к чему взывать – видения пьяной вдрызг девушки вызывали колкую холодную волну по хребту. И его усилия таки увенчались успехом.

Дверь быстро открылась, явив смутный силуэт во мраке прихожей, а тонкая рука за рубашку (блин, как пуговицы не оторвала?) резко втянула его внутрь. Он и не думал сопротивляться.

Темно было, хоть глаз выколи, но это наверняка со свету, да и не нужно ему видеть, чтобы в этот раз сделать всё правильно. Упасть на колени и начать вымаливать прощение. И побольше раскаяния в голос, побольше – Домины ведь это любят?

Вот только Лира упёрлась. И тогда Олега реально пробрало – неужели всё закончится, вот так? Из-за глупости? Но грубоватая ласка и недовольное объяснение позволили сердцу вновь вернуться в нормальный ритм. Напугала… И всё равно он не уйдёт. Может, подсознание шалит, но было чувство: если послушаться сейчас, ничего хорошего потом не случится. Пусть наказывает за спор и упрямство, но Олег отступаться не собирался. И Лира сдалась! Позволила, пусть и просто промолчав, ушла в гостиную.

Олег, торжествуя в душе, поспешил следом – сразу, как скинул ветровку и туфли, – шагнул в освещённый проём, готовясь додавить, добиться однозначного ответа и… осёкся. Подавился заготовленными словами от неожиданного зрелища. Длинная футболка (как они там? туника, вроде), оголяющая одно плечо, узкие… эти… ну в общем не то штаны, не то колготки, без носков которые. И настолько потерянный общий вид, что в душе что-то шевельнулось.

Наверное, совесть.

Сейчас Лира была похожа вовсе не на рассерженную Домину, а скорее на взъерошенного воробья: причёска растрепалась, покрасневший нос и такие же неровные пятна по щекам, глаза блестят слезами, а на дне их плещется не злость (вернее, не только она), а самая настоящая боль. Олег вдруг почувствовал себя такой сволочью. Неужели это всё из-за него? Нет, уж кто-кто, а Лира не производила впечатления настолько неуравновешенной особы. Но что делать-то? К злости, даже ярости он был готов, а к вот такому…

Но и стоять и молча смотреть – неправильно. Так что сделал то, что и любой нормальный мужик при виде сильно расстроенной девушки – попытался утешить. Молча, аккуратно, давая то, что мог – поддержку и сочувствие. Как мог.

Самое интересное, что его действия какой-никакой эффект принесли. Пусть Лира и повозмущалась поначалу. Но как-то неубедительно, так что Олег продолжил. Если что, потом накажет за своеволие. Делов-то.

Как же Лира сама себя накрутила! Подумать только – чувствовать вину за авиакатастрофу. Но чего он никак не ожидал, так это, что у них окажется гораздо больше общего, чем можно представить. Ведь горе сближает куда сильнее радости, просто в силу того, что оставляет гораздо более глубокий след в душе. А он сидел, тихо укачивая уже не плачущую девушку, и заново переживал тот жуткий момент, когда они с Вадькой увидели новости по телевизору. Но ни тогда, ни сейчас не было такого всепоглощающего отчаяния, как у Лиры. Хотя отца он любил.

Наверное, просто некогда было переживать – все силы уходили, чтобы поддержать мелкого. А потом как-то сгладилось, прошло, оставив горькое сожаление. И говорить об этом было не так легко, возможно оттого собственный рассказ и получился скомканным и суховатым. Зато Лира уже почти успокоилась, прекратив тихую истерику, которая так пугала Олега. Нет, всё-таки девушки куда более эмоционально ранимы. Даже если они грозные Домины. А ещё, обнимая оказавшееся таким хрупким тело, он понимал, что разгорающееся внутри желание совершенно неуместно в данной ситуации, и старался унять несвоевременное возбуждение. Впрочем, общий вид Лиры вполне этому способствовал.

Потом был просто задушевный разговор – о всяком. Он сам не заметил, как выложил слишком много о своей жизни. Личного. С другой стороны, разве не должен нижний безоговорочно доверяться Верхней? Радовало, что, видимо по всему, нижним этой, конкретной Домины он всё-таки останется. Зато задница чувствовала – Лира ему припомнит, что стал свидетелем момента слабости. Да и ладно, переживёт. Не хрустальный, не разобьётся.

К тому же, он ведь действительно виноват – высказался так пренебрежительно, думал чёрти что, а оказалось, что у Лиры достаточно веские причины. Потому и к наказанию был готов морально, даже желал его – чтобы закрыть неприятный эпизод, несмотря на разговор, продолжавший стоять между ними. Олег это просто всей кожей чувствовал. Впрочем, широту фантазии Верхней всё же недооценил.

Он догадывался, что Лира не просто так узнавала, во сколько ему надо встать, чтобы не опоздать на работу, но пробуждение за два часа до запланированного времени всё равно оказалось неожиданным.

Ночевать снова пришлось в игровой, и утром он смог оценить всю степень удобства. Когда на разморенное теплом одеяла тело неожиданно сыплется что-то дьявольски холодное, строгий голос приказывает сначала встать, а потом опуститься на колени, это… бодрит. И прочищает сонный разум. И ведь Верхняя, по идее, сильно рисковала – мало ли что взбредёт мужику в голову от такой экстремальной побудки. Вот только Лира была непрошибаемо спокойна и уверена. Да и он за минувшие две встречи как-то достаточно быстро привык, что именно в этом месте не принадлежит сам себе, что здесь с его телом может произойти всё, что угодно. Так что приказы выполнялись на полном автомате.

– Итак, нам нужно прояснить вчерашнее происшествие. А поскольку опыт подсказывает, что лучше всего наука доносится через задние ворота… – Лира ухмыльнулась и легонько хлопнула по ноге стеком, только сейчас замеченным Олегом. – На лежанку, Ёжик.

Нет, серьёзно? Она ж сама говорила, что не считает правильным учить поркой маза? Правда, стек Олег не любил. Очень не любил. Он уважал всевозможные плети, паддлы, даже ремни. Розги уже переносил куда хуже, как и ротанговые трости, но всё же вполне терпимо. О кнуте пока только мечтал, с опаской. А вот стек… А всё потому, что незабвенная Нателла как-то с ним переусердствовала, почти в самом начале. И безотчётную неприязнь с тех пор ничто не смогло исправить.

Лира прекрасно об этом знала – ещё бы, так досконально выяснять все табу и неприятные практики! А он-то уже настраивался постараться не возбудиться от столь любимой боли, наказание же. Теперь и стараться не надо. Верхняя меж тем хорошенько пристегнула его к лежанке, ещё и заставив плотно свести ноги, чтоб сзади мошонка не выпирала. Приготовления не нравились Олегу всё больше и больше, но… Угу, оно самое – «но».

Как он ни готовился, первый удар оказался слишком внезапным, вырвав тихий вскрик.

Не зря, совсем не зря он не любит этот девайс! Сам по себе грубый, хлёсткий, когда он используется без разогрева, да сразу резко… К тому же по самому болезненному месту – бёдрам сразу под задницей. Мляаа… А сколько ударов будет, леди же не сказала. А они всё не прекращались.

– Уаоооооой!!!

Размеренные, достаточно сильные, чтоб вышибить слезу уже после третьего по счёту. С которого Олег очень быстро сбился. Потому что Лира не просто порола. Нет. Она ещё и спокойным, таким же размеренным голосом объясняла, в чём именно он не прав. И от этого было ещё больнее, да к тому же мучительно стыдно.

Никакой Америки ему не открыли – все свои косяки он и так прекрасно знал. Но Лира освещала всё в таком ракурсе, с такими толкованиями, что поневоле почувствуешь себя попеременно то дебилом, то скотиной последней, то пацаном-несмышлёнышем. Очень неприятно, и вдвойне – потому что Лира была во всём права. Ни одного лишнего или надуманного обвинения. А потом удары прекратились. Сквозь шум в ушах донёсся тяжёлый вздох.

– Надеюсь, это хоть немного тебя проймёт, Ёжик. Потому что если всё продолжится в прежнем ключе, у нас ничего не получится. Неуважение к себе, где бы и в каких бы выражениях оно ни было высказано, я терпеть не намерена. Да, ты стараешься, я вижу. И прогресс есть. Но это внешнее. А внутри ты по-прежнему остаёшься колючкой, периодически выпускающей шипы. Мне же в один прекрасный момент просто может надоесть их обламывать.

– Я всё понял, леди. Я постараюсь. И спасибо за потраченное на меня время.

Эту формулировку он где-то прочитал. Вроде так принято среди сабов? Довольный хмык подсказал, что направление мысли верное.

– Постарайся, колючка, постарайся. Как ты себя чувствуешь?

Самое интересное, что чувствовал себя Олег вполне сносно. Теперь, когда экзекуция закончилась, жар и боль смешались в очень приятный коктейль, отчего в паху уже наметилось оживление, которого ещё минуту назад и в помине не было. Горящей кожи аккуратно коснулись пальцы, нанося какую-то мазь. Без охлаждающего эффекта, к сожалению, а ведь он мог добавить к ощущениям новых ноток.

– Как давно ты был снизу?

От неожиданного вопроса Олег вздрогнул – дёрнуться не позволили ремни, всё ещё фиксирующие его тело. А пальцы меж тем целенаправленно надавили на колечко ануса. Ммааать… Сейчас?! Слева по ягодице резко шлёпнули ладонью, напоминая о недопустимости промедлений. Да, сейчас.

– Очень давно, леди. Несколько лет, если не с десяток. Я… давно уже перерос такие эксперименты.

Блин, да откуда она вообще знает, что у него есть такой опыт в принципе?! Или просто сделала выводы из заполненной анкеты? Чёрт, забыл – был же у них разговор о его прошлом, тогда, первый на троих. Пусть и вскользь, но Лира, значит, запомнила.

– Вот как. Придётся потерпеть.

Паника не успела разрастись, потому что Лира начала его отстёгивать. Эм… А зачем вопросы? Но оказалось, что Олег расслабился рано. Откинув последние ремни и позволив ему распрямиться, Верхняя похлопала по верхней части лежанки.

– Вставай коленями сюда, лицом к изголовью, ноги расставь, насколько ширина скамьи позволит.

Проследив, чтобы он принял нужную позу, отошла к полкам, повозилась и вновь появилась в поле его зрения. Чёрт, чёрт, чёрт!

– Что тебе больше нравится – это или это?

Ять, да ничего ему не нравится! Но, кажется, выбирать всё равно придётся. А то с неё станется выбрать самый отвратный вариант.

В одной руке Верхняя держала монструозный агрегат, состоящий из кожаных и металлических полос, с ракушкой на месте члена и отходящей от внутренней поверхности нижнего ремня анальной пробкой. Этакой ёлочкой из шариков разного диаметра. Причём цвета агрегат был наипошлейшего – ярко-розового! Беее… Во второй руке пояс верности был более компактным, почти привычным. Вот только на металлическом стержне от него отходил тоже шарик. Анальный. Хотя по форме это скорее овал. Но он зато был один!

– Правый, леди.

Красиво очерченная бровь насмешливо изогнулась.

– Правый от тебя, или…

Ох, чётче надо формулировать, не раз же уже говорено. Она-то стояла к нему лицом.

– В вашей правой руке, леди.

– Почему-то я в этом не сомневалась. Приступим?

Разумеется, вопрос был риторическим. И пусть предстоящее немного волновало (ага, щас… пугало, капец как! Но ведь тело нижнего всегда во власти его Верхней… сам согласился), но пока Лира протаскивала его причиндалы через толстое металлическое кольцо, член, как назло, начал реагировать очевидным интересом. Ой, как не вовремя-то!

– Грудью на спинку и хорошенько разведи ягодицы руками.

По позвоночнику сыпануло морозцем, захотелось передёрнуться, но Олег подчинился. Как ни ври себе, но он испытывал далеко не только опасение. Прав Вадик, это ж совершенно иная ступень ощущения собственной принадлежности.

Когда ануса коснулся холодный металл, поневоле очень захотелось сжаться, однако строгий окрик не позволил.

– Расслабься!

От неожиданности Олег немного дёрнулся, и шарик-овал внезапно легко проскользнул внутрь, вызвав лишь небольшой дискомфорт. Странно, казалось, он достаточно крупный, чтобы пришлось прикладывать усилия для получения нужного результата, да и ощущения должны быть более неприятными. С непривычки-то. На волне страха адреналин заглушил? По заднице легонько, почти даже нежно похлопали.

– Какой умница. Выпрямляйся, сейчас закончим и пойдём завтракать.

Завтракать? А он думал, наказание продолжится. Может, подержит в поясе до ухода? Ещё часа полтора до выезда ведь. Или… Нет, не может же Лира всерьёз… Выполнив приказ, Олег почувствовал, как внутри будто что-то перелилось, но подумал, что шарик просто сместился.

Член обвили пальцы и направили в решётчатую тюрьму. Ну, не решётчатую, полосчатую, но один фиг. И ставшую уже почти тесной – до плотного обхвата оставалось совсем чуть-чуть. Впрочем, это чуть-чуть очень быстро закончилось – когда по нежной кожице между полосками металла мягко заскользили пальцы, затем в ход пошли ногти, клетка резко стала тесной. И в этот момент издевательски щёлкнул замок, окончательно запирая его волю и свободу. Аллегория, но очень уместная.

– Знаешь, в старину, когда выбор девайсов ограничивался отсутствием электричества и механики, разнообразие возбуждающих игрушек вовсе не было скудным. Существовал даже аналог вибратора, когда в полую трубку или шарик помещали шарики помельче или капельки ртути. Эффект не такой острый, как от современных игрушек, но зато накопительный и пикантный. А этот набор, хоть и похож на обычный магазинный, мне делали на заказ. Пойдём, я что-то уже проголодалась.

Олег судорожно вздохнул и осторожно встал с лежанки, прислушиваясь к ощущениям. А они были. При малейшем движении в заднице действительно как будто что-то перетекало, мягко, почти незаметно вибрируя. Двигаться приходилось очень осторожно. Скорее с непривычки, чем из опасения. Тем более коктейль ощущений всё же воспринимался приятным. Ну да для него и визит к андрологу проблем не вызывал, а массаж простаты воспринимался не стыдной пыткой, а удовольствием. Правда, сейчас коктейль был больше приятно-мучительным, если вспомнить про полувозбуждённый и сжатый со всех сторон член и горящие поротые бёдра. Но когда он взялся за трусы, Лира недовольно цокнула языком.