Текст книги "Королева Мэлли (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 33. Возвращение хозяина

Сколько мы здесь находимся, я не знаю. От голода я уже сильно ослабела, кружится голова, ощущение, что внутри уже все ссохлось. Спасает нас только голубой круг, дающий тепло и чувство защищённости.

Время от времени мы выходим из круга, разминаем конечности и идём к задней стене. Дик обнаружил что там, на границе холода и тепла собираются капли влаги, конденсат. Собрать их невозможно, приходится буквально лизать стену. Ну, что делать, мы подходим и лижем, как животные в период засухи. Нам надо выжить.

У животных в засуху даже “водяное перемирие” наступает. Я прочла как-то, что лев, к примеру, не трогает крошку-антилопу. Всем нужен глоток воды.

Нам достаются только капли, но это хоть что-то.

Сегодня, когда от голода я долго не могла проснуться, Дик предложил начать жевать его ремень от штанов. Пусть он кожаный и старый, но когда-то это была кожа животного. Не хочу даже думать, какого. И теперь мы время от времени жуем ремень, каждый со своей стороны.

Поделить его мы были не в состоянии, но передавать друг другу через решётку могли. И это жевание и капли воды давали небольшое ощущение наполнения нашим желудкам.

Дик, можно сказать, мастер по выживанию в экстремальных условиях. Чтобы я без него здесь делала! Экстрима у меня за последние полгода было хоть отбавляй, но вот так откровенно голодом меня ещё не морили.

Конечно, здесь были ещё крысы, но они к нам пока не подходили, но я всё равно держала их в уме, как возможный источник еды. Это если удастся поймать, конечно.

А пока крысы из углов смотрели на нас, как на источник пищи для себя. И только свет шара, похоже, их сдерживал.

…

– Мэлли, просыпайся, просыпайся, быстрее! – сквозь тягучий сон слышу я встревоженный голос Дика. – Быстрее, сюда идут, туши шар, быстрее!

Вскакиваю, лихорадочно трясу руками, шар остаётся. О, Господи, они сейчас зайдут! Я тоже слышу эти звучащие шаги в коридоре, что услышало чуткое ухо Дика. Сжимаю кулаки… скрежет отпираемой двери… шар наконец-то гаснет.

В дверях появляются два охранника с высоко поднятыми фонарями. Идут к нам, ругаясь по пути.

– Фу, воняет как здесь, запах крыс какой!

– И холод собачий! Арестанты, поди, сдохли уже в этом склепе. Три дня уже сидят. Сейчас трупы наверх потащим.

Три дня… Значит, мы здесь уже три дня…

Они медленно доходят до наших камер, задирают фонари ещё выше.

– Смотри там, шевелятся или нет?

– А, у неё глаза открыты. У мёртвой бабы открытые глаза!

Похоже, бойцы гадкого Броу перепугались отсвета и бликов фонарей в моих глазах.

Машу слабо рукой, один из охранников от неожиданности, что труп ожил, роняет фонарь.

Следует отборная и грязная ругань – это охранники таким образом компенсируют свой испуг. Ищут фонарь с такими грязными комментариями, что за них стыдно. Вот ругаются они, а стыдно за них мне.

Наконец дверь в камеру открывается, и охранники входят, подталкивая друг друга.

– Поднимайся, – говорит один мне, пиная мою ногу, – хозяин сказал бабу привести.

– Не бабу, а женщину, – поправляю его.

– Одно и то же, – заявляет он, – пошевеливайся, давай.

– Я без Дика не пойду, – говорю охраннику, – нас вдвоём привели, вдвоём и забирайте.

– Про него вообще речи не было, потому, пусть сидит, пока не вспомнят, – и ощутимо толкает меня кулаком под ребра, направляя к двери.

Мой друг смотрит на меня и просит не спорить с ними, жалеет меня.

– Я вытащу тебя, Дик, вытащу, – тихо говорю ему.

– Пшла давай, – орёт конвоир. Откуда таких только берут?

Я ухожу, оставляя бедного парня, который планировал в этом месяце пожениться с Ами, без света, без тёплого голубого шара, в темноте, в холоде, голоде и с крысами. Охранник захлопывает дверь и проворачивает огромный ключ.

У меня прямо все словно обрывается внутри. Долго там Дик не выдержит.

…

Мы выходим из подземелья, и только тут я понимаю, во что превратилась за три дня. Грязная, исхудавшая и очень страшная.

– Мне надо умыться, – говорю я охранникам.

– Обойдешься, – цедит один, – все равно обратно туда вернёшься, или в городскую тюрьму.

Да, обнадеживающе так…

Подходим к кабинету Арчибальда Харлоу, около которого нас ждёт сыскарь Броу. Тот самый, которого я прозвала про себя “гадкий Броу”. Охранники меняют наконец-то свое гнусное поведение на подобострастное, аккуратно стучат в дверь, спрашивают разрешения войти.

Получив разрешение, заходят. Сначала Броу и первый охранник, потом второй подталкивает меня, и заходит следом. Выстраиваемся у двери.

Я не сомневаюсь, что выгляжу как настоящий арестант, кандалов только нет.

В кабинете довольно много народу, помимо сыскарей, здесь находится расстроенный донельзя управляющий Дорн. И только потом я вижу хозяина замка Арчибальда Харлоу, уставившегося на меня как на привидение. Ну, так ведь и есть, наверное. Я, обычно аккуратная, вся в грязи и пыли. Его брат Джеральд Харлоу окатил меня чёрным пронзительным взглядом, который он потом с гневом перевёл на Броу.

А ещё в самом углу я вижу тихую и озабоченную Надин, такую уютную хозяюшку, рядом с Арчибальдом. Она скользнула по мне взглядом и скорбно поджала губки.

– Вот, Ваше Высочество, доставили преступницу, в отношении которой всё доказано, – и Броу подобострастно согнулся в поклоне.

Арчибальд смотрит на меня синим взглядом, который постепенно становится все темнее, мрачнее. Он встаёт и обращается ко мне:

– Мэлли, скажи, что произошло в замке, почему был украден альбом?

– Воды, – прохрипела я, – можно мне дать воды?

Арчибальд меняется в лице, смотрит неверяще на сыскарей. Те, как бравые вояки, успешно выполнившие свой долг, вытягиваются, стоят навытяжку.

– Обойдешься, – позволяет себе рявкнуть сыскарь Броу, – немедленно отвечай хозяину!

Джеральд Харлоу с шумом встаёт, отшвыривает стул прямо в Броу, забирает со стола сосуд с водой, подходит ко мне и даёт аккуратно мне воду.

Глава 34. Метка?

Следующая картинка для меня – это моя комната. Я лежу на постели, чистая и умытая, а Ани хлопочет около меня и поит отварами.

– Ани, я тут давно? Как здесь оказалась? – спрашиваю её.

– Да, почитай, третий день без памяти лежишь, – ответствует она. – Всё маму и Дашу какую-то вспоминаешь, зовешь. У меня прямо сердце чуть не остановилось! До чего эти поганые ироды тебя довели. А ты же немолодая, и здоровьем слабая.

Не такая я уж и старая...

– А Дик как? – сиплю я. – Успели его из подвала вытащить?

– Ой, тоже вот беда, еле успели. Слабый он пока, в замке лежит. С ним Ами, невеста его, да отец, переживает очень.

Я тяжело вздыхаю. Какие же сволочи эти сыскари, Броу, да и Надин. Не сомневаюсь, что она активно во всём участвовала.

– Тебя сюда брат хозяина на руках сюда принёс, и ругался, что здесь такой погром.

Я обвожу взглядом комнату – действительно, такой же погром, как и в библиотеке. Явно был обыск.

– А хозяин?

– А он дважды заглядывал. Меня приставил здесь быть неотлучно, хотя Надин хотела меня в другое место направить. Сказал, чтобы ему сообщили, когда очнешься. Так что я сейчас скажу ему. Ещё на сыскарях этих сорвался. Так сорвался!

– Подожди говорить... – прошу её. – Дай хоть в порядок себя приведу.

– Ну, ты давай приводи себя в порядок, и поешь, еда на столе. А я пойду скажу и вернусь, немного приберусь тут. Не все ещё разобрала.

Я набрасываюсь на еду, потом с огромным усилием останавливаюсь – нельзя много, вырвет ещё. Правильно меня поили отварами.

Одеваю платье, ложусь в нем, потому что негоже перед хозяином ночнушкой сверкать. Вызываю огоньки в ладонях и провожу ладонями по лицу и волосам. Становится чуть легче, хотя магия после обморока слушается меня плохо.

Немолодая и нездоровая, говоришь?

Дверь распахивается, и в комнату быстрым шагом входит хозяин замка. Высокий, привлекательный, он сразу же заполняет комнату своим присутствием.

– Ну, вот опять ты заболела, – говорит он. – То нога болела, теперь вот ослабела …

Он явно замялся, как сказать.

– От холода и голода… – тихо продолжила я.

– Ужасное, страшное стечение обстоятельств, со страшными последствиями, – говорит он, не отрывая от меня взгляда. – Кто-то альбом при уборке нечаянно в мусор отправил, а мусор в печку. Он очень ценный, но для знающих.

Я только печально улыбаюсь. Какая интересная версия.

Спорить... сил нет.

– Меня же в шпионаже обвинили, – тихо напоминаю я.

Арчибальд морщится, словно уксуса хватанул нечаянно. Берет стул и садится прямо рядом с моей постелью, у головы, утещающе берет меня за руку. От его прикосновения мурашки, как тогда, в ванной…

– Какая уж ты шпионка, в самом деле. Работаешь столько, грамотная. Мне папку с твоими записями по замку показали, я так обрадовался, что ты это сделала. Молодец. По этим записям даже новый проект можно сделать.

Он очень воодушевлен, теребит мою руку.

– Там ещё личные дела на сотрудников на пол выбросили, вместе с книгами.

Он хмурится, ему что-то не нравится. Неужели идея личных дел?

– Да, ужас, что сыскари сотворили с книгами… И во что они превратили библиотеку. Теперь Джеральд с ними разбирается.

Он не замечает, что успокаивающе гладит мою руку. А у меня от этой невольной ласки и его участия наворачиваются слёзы.

– И с личными делами ты хорошо справилась. Надо же, додуматься до такого.

– Это Дорн попросил.

– Да-да, он сразу по возвращении сказал, что ты сделала это по его просьбе. Молодец, Мэлли.

Его пальцы проходят между моими пальцами, кисти переплетаются. Он не замечает этого, увлечён и озабочен. Ему очень хочется меня успокоить и поддержать.

– А кто вам сказал, что мы с Диком в подземелье? – решаюсь спросить я.

Кому, интересно, я обязана своим спасением?

– Я к брату ездил, вернулся через два дня. Сыскарей не сразу выслушал – дела были. Если бы не Надин, вы бы там и остались сидеть.

– Надин? – неверяще переспрашиваю я.

– Ну да, Надин, – говорит он. – Она – ваш добрый дух. В конце третьего дня подошла и напомнила, что вы не в своих комнатах, а в подземелье. А я, признаться, и не знал, что у нас вообще такое есть. Так что я очень благодарен Надин. Без неё мы и не догадались бы, что вы там.

Надин, значит, нас спасла?

Та, кто, как я подозревала, отправила нас туда? Та, что не сразу сообщила об этом возвратившемуся хозяину, а через сутки? Да нас бы с Диком уже крысы догладывали, не будь у меня голубой магии…

От сознания этой невероятной несправедливости у меня слезы полились ручьём.

Арчибальд смотрит на меня растерянно, прижимает мою руку к своей щеке, потом ладонями вытирает слёзы с глаз, стараясь меня успокоить.

– Ну, полно, полно... Всё же хорошо кончилось. Просто недоразумение, недопонимание, страшное…

Недоразумение, значит …

Не выдержав моего плача, он вдруг склоняется ближе, мягко дует мне в лицо, словно прогоняя слёзы. Пересаживается на кровать, осторожно поднимает меня за талию и прижимает к себе, качая, будто ребёнка. Шепчет ласковые слова, убаюкивает, обнимает всё крепче. Я чувствую лёгкие поцелуи – в волосы, в щёку…

Он действительно целует... Тянется к губам!

И шепчет:

– Хочешь, я с тобой пересплю? Неважно, что ты некрасивая… Ты настоящая. Живая. Хорошая. Давай, тебе понравится. Я обещаю. Никто не жаловался. Всё будет хорошо, тебе станет намного легче. Я же вижу как ты на меня смотришь.

И целует, целует меня, уже почти перебравшись ко мне в постель. Его объятия становятся всё более жаркими…

А я ничего даже сделать не могу, совсем без сил. И, несмотря на всю нелепость предложения, я почему-то не могу его прогнать, я не хочу его прогонять.

Да что такое?! Что со мной происходит?

В дверь стучатся, я слышу голос Ани.

Арчибальд отрывает от меня свою красивую породистую голову, смотрит на меня совершенно затуманенным взглядом.