Текст книги "Королева Мэлли (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 21. Купальня как западня

Разморенная тёплой водой, духотой и усталостью, я оказалась не в силах совершить хоть сколько-нибудь разумные действия. Не смогла ни вскрикнуть, ни вырваться из горячих рук незнакомца, ни бежать стремглав, теряя по пути тапки.

Вместо этого я, как-то совершенно позорно для себя, замираю, не дышу и… терплю чужие прикосновения.

А они… м-мм... невероятно откровенные.

Горячая мужская рука скользит с моей талии вверх и ложится на грудь широкой ладонью. Движется уверенно, опытно, легко очерчивая оба едва заметных полушария. Мужские губы начинают чувственное путешествие по моей шее, и поцелуи, сперва лёгкие и мягкие, незаметно становятся всё более страстными.

Я теперь просто вишу у него в руках, чуть приподнятая над водой, не доставая дна, зажмурив от неожиданности и страха глаза. Я ведь не маленькая, не глупая – прекрасно понимаю, к чему ведёт такая прелюдия.

И в тоже время чувственные поцелуи и поглаживания моей кожи, эти то нежные ласки, то настойчивые придавливания и сминания моей груди, невероятным образом отзываются во мне.

Тело начинает наливаться жаром, отзываться, и я прикусываю губу, сдерживая растерянный полувыдох – полустон.

Как давно у меня этого не было!

Я поняла, что невольно сравниваю мужчину в ванне с моим мужем, с Тошей. А у нас разве хоть раз такое было, в воде? Я не помню… Боже, я не помню.

Тело мужчины, в сравнении с воспоминаниями о теле супруга, совсем иное... упругое, сильное, налитое силой. И ощущать это невероятно приятно.

– Худенькая какая, совсем девочка, – шепчет мне на ухо незнакомец, прикусывая мочку.

От этого щекотно и волна мурашек по телу. Его руки, держащие меня, крепкие и очень нежные.

А я?

Просто таю в его откровенных объятиях и прикосновениях. Чувствую себя желанной, женщиной, которую пытаются уговорить на близость на чувственном уровне.

Он добирается губами до моего уха и начинает медленно двигаться к губам, не торопясь, словно приручая, разворачивая меня постепенно к себе.

Скоро мы столкнёмся взглядами, лицом к лицу, и я увижу, кто этот незнакомый ночной сердцеед и соблазнитель. А пока я не могу ни вырваться, ни повернуться, пленённая его крепкими и ласковыми руками.

Крупные чувственные губы мужчины добираются до моих губ и накрывают их, сначала нежно-нежно, но постепенно углубляя поцелуй. От мужчины пахнет крепким вином и древесными запахами, но они приятны. Мне страшно открыть глаза, да и не хочется – поцелуй кажется бесконечным, он длится и длится...

Наконец он поворачивает меня к себе полностью, и... мы одновременно открываем глаза.

Знакомое лицо в такой невероятной близости кажется совсем другим. Мокрые, чуть вьющиеся волосы, синие глаза, темнеющие, чем дольше он на меня смотрит.

Конечно, я сразу узнаю, кто он. Господи, за что? Это хозяин замка – Арчибальд Харлоу, собственной персоной, абсолютно обнажённый, явно возбуждённый и ошеломляюще красивый.

В его глазах я вижу удивление и непонятную растерянность, словно он всматривается в лицо и не узнает, кто я. Ещё бы – а кого он здесь желал увидеть и поймать для любовных игр? Надин, подруг сестёр?

Наступает мой момент, соответствующий ситуации. Сердце бешено колотится. Пора!

Я отчаянно взвизгиваю на всю купальню, отталкиваю Его Голое Высочество и рвусь выскочить из воды.

– Куда? – рычит Арчибальд.

Быстро перебираю по бортику руками, достигаю ступеней в ванну и вылетаю по ним вверх, уворачиваясь от рук Арчибальда. Кажется, он не понял, кто был с ним в этой большой ванне, и это прекрасно.

Проблема в том, что он тоже выскочил. Голый, возбужденный, и... несётся за мной.

Вот это я влипла!

– Стой, я приказываю тебе, – кричит Арчибальд.

– Ага, сейчас, Ваше не Ваше…

О, я ещё и бормочу на ходу. Понимаю, что не успею к основному входу и заскакиваю в небольшую узкую дверь, которая неожиданно открыта. И тут же закрываю её на щеколду, обнаруженную мной на другой стороне двери.

Не останавливаясь, несусь дальше по короткому коридорчику с лестницей на второй этаж и….вылетаю в чьи-то изумительные покои. Красивая комната, целый зал с деревянной резьбой, стрельчатыми окнами под потолок, расписным потолком, приглушённым освещением светильников.

Вот здесь замираю с бешено колотящимся сердцем.

Пытаюсь вспомнить план этажа и понимаю, что это личные покои хозяина замка. Вот она, огромная спальня с распахнутой постелью и примыкающими комнатами. Из ванной доносится шум воды и тихий женский голос, напевающий песню. Довольный, мурлыкающий...

Получается, у хозяина есть свой собственный выход в купальню, и он пошёл поплавать перед сном. И наткнулся на меня, в то время, как его подруга, знать бы ещё кто это, ждёт его в спальне.

Я стою посреди великолепия хозяйской спальни – тяжёлых портьер, шелковых покрывал, смятых простыней и разбросанных по спальне подушек... Кидались ими, что ли? Абсолютно голая и озадаченная, не зная, что мне делать дальше.

Ну, в первую очередь, нужно убраться отсюда немедленно, пока меня здесь не застукали и не обвинили в чем-нибудь. От кражи до покушения на жизнь хозяина.

Вижу на пуфике у двери, ведущей в сторону купальни, несколько полотенец и простыней. Беру темную простыню и, быстро завернувшись в неё, выскакиваю из покоев в общий коридор. Очень вовремя, так как слышу сзади женский голос:

– Арчи, дорогой, ты вернулся?

Нет, дорогой еще не вернулся, это я бегу со всех ног по коридорам второго этажа в свою дальнюю комнатку. Босиком и в простыне. Завтра надо будет как-то забрать свои вещи из купальни.

Какое счастье, что мне ночью навстречу никто не попался.

…

Всю ночь я беспокойно ворочаюсь, вспоминая этот случай. Прямо поминутно. И больше всего вспоминаются нежные прикосновения и долгий поцелуй обнаженного мужчины в ванне. Разбудили эти прикосновения во мне женщину.

За тяжёлые месяцы болезни я совсем забыла, что значит быть желанной. Пусть даже не любимой, а просто желанной.

Глава 22. Два в одном

Мы беседуем с Дорном. Он понимает, что уход за щенками в основном завершён, Фил и Дик с другими псарями вполне справятся и без меня.

Хотя я их буду навещать. Прямо привязалась к ним, они оба – мои первые друзья. Те, кто отнесся ко мне по-человечески. Кто ни разу не позволил себе ни плоской шутки, ни пошлости, ни скабрезности на мой внешний вид.

От Дорна узнаю, что хозяин замка, вроде бы после разговора со своим братом, распорядился переселить меня в замок и подобрать подходящую работу.

Правда, это было ещё до купальни. Вдруг возьмет теперь и передумает?

С другой стороны, с какой стати? Он же не помнит происшествия в купальне. Вон же, ни один мускул на лице не дрогнул.

– Ну, раз ты справилась с родословными, то, значит, грамотная, писать можешь, дела вести.

Я молчу, что уже предлагала ему ранее, до моего отправления на псарню, подобное. Что я вполне могу заниматься хозяйственными делами. Но мне тогда дали понять, что это дела управляющего и Надин.

Теперь Дорн явно дозрел, что мои возможности можно использовать на его благо. Ведь не зря он брал меня с собой в поездки при подготовке охоты.

– Давай так, Мэл. Ты для всех будешь работать как бы в библиотеке. Тут у хозяина много книг, от прежних владельцев остались. Разобраться надо, что и как лежать должно. Чтобы грызуны не поели, не пылились, моль не заводилась. Порядок чтобы был с книгами.

– А почему “как бы”? – спрашивая я управляющего, чувствуя какой-то подвох. Вряд ли он видит меня сидящей за стойкой библиотеки, в библиотекарской форме и огромных очках от близорукости.

Ну, правильно чувствую. Дорн что-то хочет от меня. Уж не следить ли за служащими, надеюсь? С него станется.

– Мне помощник нужен по делам служащих. Записи надо вести, кто когда поступил работать, что делает, чем занимается. Тут у нас и вольнонаемные есть, и хозяйские. За всеми не уследить.

Так, не слишком я ошиблась. Ему и отдел кадров в моем лице нужен, и аудитор, похоже. “Два в одном”, как бы сказали в моем мире.

– А кто-то вёл уже эти записи по служащим?

– Да вот думал, что экономка будет вести. Мне то вот надо договора на поставки составлять, замок всем обеспечивать, за работой в целом по замку смотреть, хозяину помогать. Дел очень много.

– Так экономка не вела?

В моем представлении обязанности экономки в частном владении включают организацию и контроль над домашним персоналом, ведение отчетности и бухгалтерии, закупки продуктов, ведение счетов, обеспечение порядка и исправности домашнего хозяйства.

А обязанности управляющего включают в себя организацию работы, управление персоналом и финансами.

А вот как здесь?

Дорн скривился так, что и без слов было все понятно. Но он все же соизволил мне сказать:

– Ну, ты же знаешь, Надин у нас не совсем экономка.

– А раньше как было?

Дорн вздохнул.

– Раньше здесь этими вопросами несколько человек занимались. И писари были, по разным делам записи вели, и секретарь при хозяине, и настоящая экономка была.

Так, понятно. Хозяйство большое, многое запустилось. Управление явно хромает. Экономка вообще не настоящая.

– Ну, я же все эти дела на себя взять не смогу. Только какую-то часть.

– Ну, так я про то и говорю. Записи надо вести по служащим, для контроля, для порядка.

То есть он хочет частично функции экономки мне поручить? Да ещё и тайком от неё.

– Дорн, давайте так. Я начну работать с записями, по работникам, посмотрю старые записи, продолжу, сделаю новые. Но смотреть за работой служащих я не успею. Это другая работа. Тем более, если мне ещё и библиотеку вести. А там ещё и уборки полно. Сами говорите, грызуны, пыль…

Не могу удержаться, чтобы слегка не подколоть.

Дорн соглашается.

– Ну да, оно, конечно, так. Ты грамотная, давай начнём с записей. Сидеть будешь в библиотеке. Женщин на уборку туда каждый день буду присылать.

– Лучше постоянных, а не каждый раз разных, – вношу свои предложения.

Мы какое-то время ещё обсуждаем детали, как лучше совместить две рабочих функции – библиотекаря и работника отделов кадров, говоря языком моего мира. Потому что Дорну явно надо личное дело на каждого.

Хорошо, что не досье, со всей информацией на человека. Хотя кто его знает, во что это дальше выльется.

– Дорн, – говорю ему потом, – работы много, и библиотечной, и по учёту служащих. Как оплачивать будете?

– Ну, давай буду платить в два раза больше, чем было до этого.

– В четыре раза, – говорю я.

– В три, – не соглашается Дорн, – я тебя в этой работе ещё не видел, там посмотрим.

Ну, торг уместен.

– И все по договору учтем?

– Да. Но для всех ты будешь просто библиотекарь.

…

Просто библиотекарь.

“Просто Мария” – фильм был когда-то с таким названием в моём мире¹. Фильм давний, а сочетание слов использовалось часто.

Просто Мария. Мария Круглова.

Как давно уже это было. Сколько я уже здесь?

Вроде бы уже более трех месяцев. Как идёт время в моем мире и здесь? Явно не одинаково.

Как там моя мама, как Дашенька? Когда же я смогу их увидеть? И вообще увижу ли?

Был ли наказан Антон за злодеяние надо мной? И что там с его любовницей Валей?

Я не могу уснуть ночью, устав после первого рабочего дня в библиотеке, вспоминая этот первый день.

…

Да, работы там было очень много. Библиотека замка располагалась в трех больших комнатах. В самой первой было рабочее место библиотекарей, которых здесь раньше работало трое.

А мне придется работать одной, да ещё и по учёту персонала, не только книг.

С другой стороны, это же только все по замку, а не по целому городу, к примеру.

Пока мы ещё сегодня с присланными на подмогу женщинами возились только с уборкой.

И только в первом зале. Здесь были собраны книги большей частью по хозяйству и управлению. Как ремонтировать крышу? Как сделать, чтобы крысы не добрались до зимних запасов? Поваренные книги. Книги по домоводству, кройке, шитью. Как содержать конюшни? Как воспитывать собак для охоты?

Глава 23. Королевская семья

Открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Это моя комната – не ванна, где, как мне казалось, я только что была… и не одна. Всё казалось настолько реальным, что я машинально оглядываюсь по сторонам. Где тот мужчина, обнимавший меня горячими руками?

И ведь мне снился Арчибальд? Господи, только этого не хватало! Вчера я от него сбежала, а теперь он является ко мне во сне.

Трясу головой, прогоняя остатки столь реалистичного сна.

Почему-то мне действительно хотелось знать, как он себя чувствует, пришёл ли в себя после того, как на охоте на него набросился кабан. Я ведь его лечила… своей неожиданно проснувшейся магией. А он даже не узнал меня. И теперь, к своему удивлению, я понимаю, что беспокоюсь о нём.

Хотя, если вспомнить, как накануне он несся за мной в купальне, было очевидно, что хозяин уже в полном порядке. Да что там, здоров как бык.

Тем более, для любовных утех у него в комнате уже нашлась женщина. Я слышала её голос, тихое напевание, как она звала его по имени. Только вот чей это был голос так и не разобрала.

Интересно, это Надин или Синтия? Или кто-то ещё? О Господи, зачем мне вообще это знать? Совершенно не важно.

Поскольку мне предстояло работать в библиотеке, я решила не облачаться в специальные костюмы псарей. Я могу работать в платье.

Просмотрела одежду, купленную на свою первую ещё зарплату. Выбрала самое красивое платье. Оно же пока и единственное, голубое. Оно, конечно, не скроет сильную худобу и почти полное отсутствие груди, но очень уж хочется выглядеть женщиной.

Так надоело ходить всегда в рабочей одежде, пусть даже последние и были весьма приличными. Особенно те, что нам выдавали для аукциона.

Но платье ничто не заменит. И я верчусь перед зеркалом, оглядывая себя с разных сторон. Кажется мне, или фигура немного подобралась?

Вглядываюсь в отражение своего лица в небольшом старинном зеркале. Мешки под глазами сильно уменьшились, нет уже ощущения, что я намного старше своего возраста. Всё-таки выглядеть “за шестьдесят”, когда тебе “за тридцать”, очень обидно. А в первые дни меня вообще за старуху приняли.

Кожа лица стала более гладкой, меньше пятен и неприятных углублений – “оспинок”, создававших впечатление рябой и старой кожи. Видимо, работа на свежем воздухе в последнее время пошла мне на пользу.

Я пригладила щёткой отросшие русые волосы. Теперь у меня уже образовалось подобие короткой мальчиковой причёски – слегка волнистой, с чёлкой, падающей на глаза. Можно, наконец, выходить без этого дурацкого платка на голове.

Здесь, в сельской местности, без платка ходят только молодые и незамужние женщины. А я носила его вынужденно, когда осталась без волос. Теперь же меня можно принять не за лысую, а за коротко подстриженную. Значит, пора избавиться от платка.

И к тому же, в этом мире я действительно могу считаться незамужней. Здесь ведь нет Антона. В моих мыслях есть только моя дочь, моя Дашенька.

Так что я – незамужняя женщина.

Ловлю себя на мысли, что хочу выглядеть красивой женщиной. Да, пора разобраться в местных средствах красоты и ухода, чтобы вновь почувствовать себя живой.

…

День, начавшийся так неожиданно, набирает обороты. Прямо с утра я забрала у Дорна списки сотрудников, старые рабочие записи, валявшиеся у него в комнате по разным углам. И завела папочки наподобие тех, что видела у себя в редакции в отделе кадров.

Ну, как завела. Папок здесь, подобных тому, что производят в моем мире, не было. Зато были плотные листы, наподобие картонных, на которых на кухню поставлялся хлеб. Большинство листов оставались чистыми, и потом использовались в хозяйстве для разных целей.

Я конфисковала на кухне все, что было, здесь мы уже давно были своими. Женщины, “положившие глаз” на моих друзей-псарей, ко мне благоволили, и тихо подкармливали, сетуя на мою невероятную худобу.

Так что я забрала все запасы листов. Пригодятся мне в библиотеке. Придумала форму со сгибами, чтобы получались твёрдые папки.

Уборку второго и третьего залов отложила до будущих времен. Женщин, присланных мне в помощь, на сегодня освободила от тряпок и ведер, и посадила резать и собирать папки.

Сама за центральным столом библиотекаря села выводить красивым каллиграфическим почерком фамилии и имена служащих в замке, следуя точно по списку Дорна.

Везде должен быть порядок. Не только с родословными.

Именно при подготовке родословных я столкнулась с проблемой письменного языка. Одно дело, когда я в новом мире умею говорить и понимаю всех вокруг. Хотя я помню свой первый день в пыли под копытами коня, я ведь не сразу начала слышать местную речь и заговорила далеко не сразу.

Совсем другое дело – писать. Меня здешнему алфавиту никто не обучал. Но когда мне в руки попала ручка, не гусиное перо, а именно настоящая ручка с наполнителем наподобие чернил, я поняла, что трудностей с чистописанием не будет.

Буквы сами ложились на бумагу, словно скользили, и, вероятно, это происходило магическим образом, иначе объяснить я не могла. Ведь я каким-то образом знала их звучание и значение. Мир Вольтерры, как называлась эта новая страна, позаботился обо мне.

Магия, что тут скажешь!

Я с удовольствием красиво подписывала папки, не доверяя эту работу никому. Все, что удалось понять из записей управляющего, я сразу раскладывала по людям. В дальнейшем предстояло наполнять эти папочки сведениями о работающих здесь людях.

Подготовленные папки раскладывали по шкафам. Можно было следовать разным вариантам – разложить по алфавиту, или разложить по службам в замке. Я выбрала комбинированный – раскладывали по службам, а там, внутри, по алфавиту.

….

Замок между тем жил своей жизнью. Большинство гостей, приехавших на охоту и проживших здесь пару недель, уже благополучно уехало. В ближайшие дни, как мне было известно, собиралась уехать и королевская семья.

Глава 24. Драконица Синтия

Синтия

Да что же это такое? Я помню запах этой пеструшки. Да, именно его я ощутила на своём мужчине, и теперь понимаю, кому он принадлежит – вот этому жалкому недоразумению.

Но не может быть, чтобы мой Арчи... с ней? Это же пугало, а не женщина! И всё же именно её запах витал в комнате Арчи вчера. Я не могла ошибиться: у дракониц безупречный нюх, и я своему всегда доверяла – не раз он спасал меня от неприятностей.

И я помню, что когда Арчи вернулся из купальни, на нем был её запах. Он был в состоянии возбуждения. Слегка пьян и очень раздосадован.

В итоге вместо страстной ночи с возлюбленным вышло боги знает что. Вспоминать неудобно. Любовь пришлось почти выпрашивать, словно быть со мной ему не хотелось. Но ведь мы всё спланировали, я даже на Надин шикнула, чтобы не мешала, а он... не захотел. Потом и вовсе уснул.

А я ведь готовилась. Хотела отпраздновать его выздоровление, мягко подвести к решительным действиям, к предложению руки и сердца, к будущему. С перспективой трона в будущем. И моего места рядом, соседним троном.

Но... Пока придётся притормозить. Разобраться, что происходит.

Я пристально разглядываю эту девицу, то ли стриженную, то ли полулысую, склонившуюся перед королем. Да, это она. Та самая, что на аукционе осмелилась возразить мне, а потом ещё и рассказывала свои нелепые истории, будто родом из иного мира.

Взгляд мгновенно охватывает все – тощую фигуру в простеньком платье, короткие светлые волосы, морщины на шее, порченное лицо, словно рябая была…

Старая и блеклая. Наверное, мне все-таки показалось, с запахом.

Арчи даже пьяный на неё не позарится.

Ранее я на нем только запах Надин улавливала, но он дракон, не может без женщины. Пусть уж лучше Надин удовлетворяет его страсти, чем полкоролевства свободных дракониц заявится в замок.

Арчибальд Харлоу остаётся самым завидным женихом в королевстве, первым наследником, претендентом на трон. Каждая семья, где есть дочери-драконицы или хотя бы полукровки, мечтает о нём. Не зря же я прибыла на эту охоту.

Арчи принадлежит мне!

…

Я – высокородная драконица Синтия Дакли. Мой род древний и уходит своими корнями к самым высшим родам королевства Вольтерры, не раз переплетавшимся с королевскими семьями драконов.

Да, в разные эпохи в Вольтерре правили монархи из различных кланов и династий, но уже двести лет власть принадлежит роду Харлоу.

Мы, высшие магические драконы, способны жить очень долго – сотни лет, – однако и среди нас есть естественные ограничения, сокращающие число древних и могущественных особей. Войны, проклятия, гибель истинных... Всё это оставляет след.

Род Дакли был одним из самых известных и сильных ещё сто лет назад, именно тогда я появилась на свет, обласканная и любима родителями. У меня есть два старших брата, у которых недавно появились собственные семьи. Родители же всё чаще намекали, что настала пора и мне сделать выбор из числа достойных женихов.

Мой отец, Чарльз Дакли, долгие годы служил королевским прокурором при короле Эрнсте Харлоу. Недавно он был вынужден уйти в отставку после нескольких громких дел, связанных с попаданцами. Ну, как в отставку. Пришлось уйти.

Ему поставили в вину то, что он действовал слишком строго и не учитывал возможную пользу от попаданцев. Закон определяет их как врагов государства, и отец исходил из этого, без смягчающих обстоятельств. Как сказал король, у некоторых попаданцев были интересные, новые для страны знания, потерянные навсегда для страны после прокурорских указаний.

После ухода отца из службы мы стали жить намного скромнее. Он тяжело переживал своё падение, часто прибегая к бутылке, и в такие дни я старалась не попадаться ему на глаза. Несколько раз мне уже доставалось, и этого было достаточно, чтобы научиться осторожности. При дворе нас стали видеть всё реже, приглашения почти прекратились. Отец находился в опале, а я остро чувствовала нехватку ярких дворцовых впечатлений, интриг и страстей.

Ещё до его отставки в нашем доме состоялся долгий и серьёзный разговор о моей судьбе.

– Ты слишком долго выбираешь, дочь, – произнёс отец жёстким прокурорским тоном.

– Не обижай нашу девочку, никуда от неё женихи не денутся, – тут же возразила мать, Марго Дакли.

– А нам не нужны какие-либо, – возразил отец, – пусть присмотрится к братьям Харлоу. Вот где королевские наследники, по мужской линии тут все в порядке.

Так он всегда поддевал матушку. Она происходила из одного из прежних королевских родов, где династия прервалась из-за отсутствия наследников-мужчин, и именно тогда власть перешла к роду Харлоу. Отец время от времени напоминал ей об этом, чтобы, по его словам, "не зазнавалась".

Теперь, когда отец в отставке, а по сути – в опале, семья снова дала мне понять, насколько серьёзно на меня рассчитывает. От меня ожидали, что я помогу вернуть род в королевскую милость, исправлю положение, решу финансовые трудности и вытяну нас из кризиса, если потребуется – собственной судьбой.

– Ты же дружишь с Алисой, их старшей дочерью, – напомнила мама, – вот и с остальными сёстрами подружись, стань своей, стань близкой для них.

Этот разговор состоялся пару лет назад, и я выполнила семейное поручение. Мы с Алисой действительно когда-то учились вместе в Центральной женской академии. Я возобновила нашу дружбу и постепенно вошла в круг её сестёр.

Очень милые барышни. Мы нашли множество общих занятий и развлечений, доступных обеспеченным и родовитым.

Но главным, конечно, были не они, а братья. Чёрного Джеральда я отмела почти сразу – точнее, после нескольких попыток, не слишком удачных, хоть и изящно задуманных. Внешне он был воплощением обаяния, красивый, весёлый, дерзкий, с лихими чёрными глазами настоящего разбойника. Но за этой улыбкой скрывался стальной характер. Он насквозь видел людей, и от его взгляда становилось не по себе. Сказывалась работа законника и карателя.