Текст книги "Желание и чернокожий массажист"

Автор книги: Теннесси Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Г у т м э н. Тишина! Внимание! Цыганка!

Цыганка (появляясь на крыше с гонгом). Луна вернула девственность моей дочери Эсмеральде!

(Звучит гонг.)

Уличный народ. А-а-ах!

Цыганка. Полнолуние превратило ее в девственницу!

(Звучит гонг.)

Уличный народ. А-а-ах!

Цыганка. Так восхваляйте ж ее, поздравляйте, воздайте ей должное!

(Звучит гонг.)

Уличный народ. А-а-ах!

Цыганка Зовите ее на крышу! (Кричит.) Эсмеральда! (Танцоры скандируют: «Эсмеральда!») Поднимись с луной, дочка! И назови избранника!

(В ярком свете на крыше появляется Эсмеральда. Кажется, что на ней одни драгоценности. Она поднимает украшенную камнями руку и в ритме «фламенко» восклицает.)

Эсмеральда. Ole!^[65]

Танцоры. Ole!

(Сценическое решение блока карнавала – целиком во власти режиссера и хореографа; подчеркнем только, что фиеста – это серия комических, гротескно-лирических «праздников плодородия», корни которых лежат в различных языческих культурах.

Карнавал не должен быть детально разработан и занимать слишком много времени – не более трех минут от появления Эсмеральды на крыше до возвращения Килроя из лавки ростовщика.

К и л р о й (Жаку). Прощай же, друг, жаль, что ты не со мной!

(Жак отдает Килрою свой крест.)

Эсмеральда. Янки!

К и л р о й (публике). Всем привет. Счастливо оставаться в Камино! Пришлось заложить золотые перчатки, чтобы финансировать эту экспедицию, и теперь – иду. Hasta luega^[66]! Иду! Пошел!

Эсмеральда. Янки!

(Но стоило только Килрою выйти на площадь, как женщины в неистовстве срывают с него все, кроме брюк и нижней рубашки, в которых он впервые здесь появился.)

К и л р о й (женщинам). Пустите! Отойдите от меня! Осторожнее, вы же все у меня порвете!

Эсмеральда. Янки! Янки!

(Он вырывается и бросается к ступенькам, ведущим к древней стене, но на полпути к ней его останавливает крик Гутмэна.)

Г у т м э н. Прожектор на этого гринго! Осветить ступеньки!

(Прожектор освещает Килроя. В тот же миг Эсмеральда вновь кричит: «Янки! Янки!»)

Цыганка. Что там такое? (Выбегает на площадь.)

К и л р о й. О нет, я все-таки уйду!

Эсмеральда. Espere un momento!^[67]

(Цыганка зовет полицию, но ее крика в толпе не слышно.)

К и л р о й. Не выйдет, малышка. Я даже перчатки заложил, чтоб отсюда выбраться.

Эсмеральд. Querido!

К и л р ой. Что значит «любимый». Перед этим словом устоять трудно, но я просто обязан.

Эсмеральда. Чемпион!

К и л р о й. Да, я привык быть чемпионом, но зачем же об этом сейчас?

Эсмеральда. Стань им опять! Прими их вызов! Брось им перчатку!

Цыганка (кричит). Ну его, этот не подходит!

Эсмеральда. Ну, по-жа-а-а-луйста!

Цыганка. Наподдай-ка ей, Нянька, она совсем очумела!

(Вместо этого Няньку бьет Эсмеральда.)

Эсмеральда. Герой! Чемпион!

Килрой. Я не в форме!

Эсмеральда. Ты все еще чемпион, все еще непобедимый обладатель золотых перчаток!

Килрой. Никто меня так давным-давно уже не называл!

Эсмеральда. Чемпион!

Килрой. Мое сопротивление почти сломлено.

Эсмеральда. Чемпион!

Килрой. Все, я уже не сопротивляюсь!

Эсмеральда. Герой!

Килрой. Херонимо! (Летит с лестницы в центр площади, поворачивается к Эсмеральде и зовет.) Куколка! (Его окружает ликующий уличный народ, который устраивает триумфальный эксцентрический танец, показывая Килроя как бойца, путешественника и любовника. Танец и музыка кончаются. Килрой выскакивает из круга, протягивает Эсмеральде руку и кричит.)

Килрой. Килрой – чемпион?

Эсмеральда. Килрой – чемпион!

(Вырывает у опешившей Няньки букет красных роз и кидает их Килрою.)

Толпа (пронзительно). Ole!

(В тот же миг Цыганка бросает на землю гонг, который издает при этом протяжный звук. Килрой поворачивается, подходит к рампе и говорит публике.)

Килрой. Видали?

(Ликующий уличный народ окружает его и поднимает на руки. Свет меркнет, и занавес опускается.)

Т о л п а (не перестает кричать). Ole!

ЗАНАВЕС

Короткий антракт

БЛОК ДВЕНАДЦАТЫЙ

Сцена погружена в темноту. В луче юпитера лишь Эсмералъда – она стоит на крыше фургона.

Эсмеральда. Мама, что случилось? Мама, свет погас! Мама, где ты? Так темно, я боюсь! Мама!

(.Юпитер освещает опустевшую площадь. Перед фургоном за маленьким столиком сидит Цыганка.)

Цыганка. Спускайся, кукла, стряслась беда. Ну, выбрала себе героя!

Г у т м э н (с балкона «Сьете Марес»), «Камино Реал ь», блок двенадцатый!

Нянька(У фонтана). Цыганка, в фонтане все еще нет воды.

Ц ы г а н к а. А чего ожидать-то? Кому хранить традиции? Растишь дочку. Она смотрит телевизор. Слушает поп-музыку. Читает «Тайны экрана». Ходит на фиесты. Луна снова делает ее девушкой – и это главная сенсация недели! А что она? Находит себе избранника – беглого коверного! Что ж, давайте! Впустите шута и приготовьте девственницу!

Нянька. Хотите довести дело до конца?

Цыганка. Послушай, Нянька! Я действую на законных основаниях. С этим шутом будут обращаться так же, как если б он устроил в Камино Реаль валютный переполох! Поехали, девушка! Но сначала подмажь колеса!

(Нянька заходит в фургон. Цыганка потирает руки, дует на зеркальце, плюет на него, протирает «замшей», произносит традиционное «раз-два», а затем шепнет: «Свет мой, зеркальце, скажи…»; в это время с розой в зубах из ее фургона выходит Килрой.)

Цыганка. Siente se, por favor^[68]

К и л р о й. No comprendo the lingo^[69]

Цыганка. Выбрось эту розу!

Нянькала сценой). Эй, Цыганка!

Цыганка. Зови меня мадам!

Нянька (входя). Мадам! За вами наблюдают в…

Ц ы г а н к а. В шпионский глазок!

Н я н ь к а. А «Беглец»-то того!

Цыганка. В городе Элизабет, штат Нью-Джерси… в 10.57 вечера по восточному поясному времени, пока вы засовывали себе в прическу анютины глазки! А вот и мое второе сообщение: солнечная система движется в направлении созвездия Геркулеса; а это значит – смывайся! (Нянька выходит. Из-за сцены слышен шум.) Тихо, вы там! Черт вас возьми!

Н я н ь к а (за сценой). С ней же невозможно совладать!

Цыганка. Так дай же ей двойную порцию брома! (Килрою.) Ну, каково чувствовать себя избранником, а?

Килрой. Давайте я вам кое-что расскажу.

Цыганка. Побереги силы – они тебе еще пригодятся.

К и л р о й. Я хочу с вами начистоту. Можно?

Цыганка (быстро проштамповывая какие-то бумаги). Зачем вообще тогда ходить к цыганке, если с ней не начистоту?

Килрой. Аяне знаю, зачем меня избрали.

(За сценой происходит борьба между Эсмеральдой и Нянькой.)

Цыганка. Время покажет… О, как я ненавижу эту бумажную волокиту! Нянь… (Нянька входит и становится у стола.) Эту подшивку с будущего воскресенья шесть раз переиначат. Подшей все это дерьмо! (Килрою.) Но трубка мира уже зажжена. Дай-ка мне спичку! (Протягивает ему сигарету.)

Килрой. Нет, спасибо.

Цыганка. Давай, не отказывай себе в удовольствии. Терять-то тебе все равно нечего.

К и л р о й. Если это предсказание, то я на него…

Цыганка. Сядь на место и назови свое полное имя.

К и л р о й. Килрой.

Цыганка (записывая). Год рождения и место, где произошло это несчастье.

Килрой. И то и другое неизвестно.

Цыганка. Адрес.

Килрой. Путешественник.

Цыганка. Родители.

Килрой. Неизвестны.

Цыганка. Так кто ж тебя на ноги поставил?

К и л р о й. Не знаю, на ноги или на руки, но сделала это моя старая эксцентричная далласская тетушка.

Цыганка. Быстро подними руки и поклянись, что не совершишь ничего аморального.

Эсмеральда (из-за сцены). Эй! Chico!^[70]

Цыганка. Тихо! Чем болел в детстве?

Килрой. Коклюшем, корью и свинкой.

Цыганка. Симпатии и антипатии.

Килрой. Люблю положения, из которых можно выпутаться. Не люблю полицейских и…

Цыганка. Ну ладно. Вот, подпиши. (Протягивает ему бланк.)

Килрой. Что это?

Цыганка. Всегда ведь что-то подписываешь, не так ли?

Килрой. Пока не прочту, – не подпишу.

Цыганка. Это же просто небольшая формальность, чтобы повысить репутацию и произвести впечатление на нашу деревенщину. Засучи-ка рукав.

Килрой. Для чего?

Цыганка. Всажу тебе небольшую дозу.

Килрой. Чего?

Ц ы г а н к а. А тебе не все равно? Что – разве тебе раньше этого не делали?

Килрой. Кто не делал?

Цыганка. Офицеры, Americanos!^[71] (Впрыскивает ему гипосульфит.)

К и л р о й. Но я же не подопытный кролик!

Цыганка. Себе-то не ври. Все мы подопытные кролики в лаборатории Бога. Человечество – его незаконченная работа.

К и л р о й. Что-то мне не очень понятно.

Ц ы г а н к а. А кому понятно? Камино Реаль – веселая газета, только читать ее надо задом наперед! (Снаружи слышатся странные звуки рожка. Килрой садится на место. Цыганка ухмыляется.) Устал? В сон, что ль, от высоты клонит?

Килрой. Нервы здесь расшатались.

Ц ы г а н к а. Я научу тебя пить текилу – сосуды расширяет. Во-первых, сыплешь немного соли на тыльную сторону руки. Затем слизываешь ее языком. Потом – глоток вовнутрь! (Показывает.) А затем – закусываешь лимончиком. Так она легче идет – и какой кайф! Твоя очередь!

Килрой. Нет, спасибо. Я завязал.

Цыганка. На этот счет есть старая китайская пословица, которая по смыслу похожа на нашу «кашу маслом не испортишь». (Смеется.) Вставай, мальчик, дай-ка я на тебя гляну! А ты ничего на вид-то. Вот что значит работать за доллары. Тебя старухи никогда не кадрили?

Килрой. По правде говоря, нет, мэм.

Цыганка. Ну, что-то всегда бывает в первый раз.

К и л р о й. В этом вопросе не могу с вами согласиться.

Цыганка. Думаешь, я старая вешалка? (Килрой издает неловкий смешок. Цыганка бьет его по лицу.) Так что – погадать? На картах или на зеркальце?

К и л р о й. Не имеет значения.

Цыганка. Хорошо, начнем с карт. (Тасует и сдает.) Спрашивай.

Килрой. Фортуна что – от меня отвернулась?

Цыганка. Мальчик, она отвернулась от тебя еще в день твоего рождения. Спрашивай еще.

Килрой. Уезжать мне из этого города?

Цыганка. Будто у тебя есть выбор… Возьми карту. (Килрой берет.) Туз?

К и л р о й. Да, мэм.

Цыганка. Какого цвета?

Килрой. Черного.

Цыганка. О-о, годится. У тебя большое сердце?

К и л р о й. С голову ребенка.

Цыганка. Так оно разорвется.

Килрой. Этого я и боюсь.

Цыганка. Аза дверью тебя ждут мусорщики.

К и л р о й. За какой, за этой? Тогда я проскользну в другую.

Цыганка. Надо смотреть правде в глаза: твоя песенка спета. Давно пора уже знать, что фамилия «Килрой» занесена мусорщиками в черные списки.

Килрой. Знаю! Но не самый же я там…

Ц ы г а н к а. И все же это бьет но нервам. Но погоди! А вот и благая весть! Червовая дама.

К и л р о й. И что это значит?

Цыганка. Любовь, мальчик!

Килрой. Любовь?

Цыганка. Утешительный приз на конкурсе чудаков! Эсмеральда!

(Встает и шпыняет ногой гонг. На сцену выносят низкую тахту, на которой полулежа, в позе одалиски, сидит дочь Цыганки. Ее лицо закрыто блестящей вуалью. До пояса, поддерживающего ее прозрачную юбку-панталоны, она обнажена; лишь пара сверкающих изумрудных змеек извивается вокруг ее грудей. Обалдевший Килрой вертит головой – в ней словно защебетала канарейка.)

Килрой. Ты – ты кто? Сборщица чая?

Цыганка (грозя ему пальцем). Много будешь знать – скоро состаришься! Нянька, дай мне мой роскошный парик – в нем я выгляжу не больше, чем на сорок пять. Пошла кутить! Сначала к «Уолгрину» разменять…

Килрой. Что разменять?

Цыганка. Десятку, которую ты сейчас мне выдашь.

Н я н ь к а. Не спорь с ней. Если она сказала, – это железно.

Килрой. Аяине спорю. (Неохотно протягивает ей деньги.) Но надо же по-честному, ведь я заложил за нее свои золотые перчатки.

Нянька. Все эти янки-засранки хотят за так.

К и л р о й. Я хочу расписку.

Нянька. Хочешь выцыганить у цыганки?

К и л р о й. Хочу. А что ж еще?

Цыганка. Карты подскажут. Или зеркальце. Или чайный лист. Но никто еще у цыганки ничего не выцыганил! (Хватает купюру. Слышен вой ветра.) Погода-то меняется, и придется влезать в свои летние меха! Нянька, неси-ка меха!

Нянька (строя рожу). Норку или соболь?

Цыганка. Ха, а вот и куколка! Сюда! Засекай время! (Нянька бросает ей засаленное одеяло. Цыганка отдает няньке будильник и проходит сквозь отделанную бусами веревочную занавеску.) Adios!^[72] Ха-ха!

(Только она исчезает, как за сценой один за другим звучат выстрелы. Килрой вздрагивает.)

Эсмеральда (жалобно). Маме на улице так плохо.

Килрой. Хочешь сказать, на улице к ней приставали?

Эсмеральда. Какие-то типы.

Килрой (публике). Да уж, конечно, не приятели. (Она горестно садится на кушетку. Килрой облизывает губы.) Ты сегодня какая-то не такая, как тогда…

Эсмеральда. Тогда?

Килрой. Да, тогда на площади, когда эти гориллы на меня набросились, а тебя тащила в дом твоя мамочка! (Эсмеральда смотрит на него с удивлением.) Ты что, не помнишь?

Эсмеральда. Я вообще ничего не помню, что было до того, как луна вернула мне девственность.

Килрой. Был шок, а?

Эсмеральда. Да, шок.

Килрой (улыбаясь). Это называется «временная амнезия».

Эсмеральда. Янки…

К и л р о й. А?

Эсмеральда. Я рада, что это ты. Что я тебя выбрала. (И далее тихим голосом.) Я рада. Я очень рада…

Нянька. Куколка!

Эсмеральда. Что, Нянька?

Н я н ь к а. Ну как, дела идут?

Эсмеральда. Еле-еле.

Н я н ь к а (с трудом передвигаясь). Хочу почитать что-нибудь простенькое.

Эсмеральда. Он сидит на «Тайнах экрана».

К и л р о й (вскакивая). О, да вот же они! (Протягивает ей киножурнал. Она так же неуклюже ковыляет обратно.) Мне как-то неловко… (Вдруг достает фотографию в серебряной рамке.) Хочешь посмотреть картинку?

Эсмеральда. Какую?

К и л р о й. Фотографию.

Эсмеральда. Твою?

К и л р о й. Моей единственной верной женщины. Она была платиновая блондинка, как Джин Харлоу^[73]. Ты помнишь Джин Харлоу? Да нет, не помнишь. А мы, стареющие, помним. (Кладет фотографию в сторону.) Говорят, ее пепел хранится в маленькой частной часовне в Форест-Лон. А, может, было бы лучше его рассеять, чтобы выросло много новых Джин Харлоу, а потом, весной, собирать их прямо с куста? Но ты не слишком разговорчива.

Эсмеральда. Хочешь, чтобы я болтала?

К и л р о й. Ну, так делается в Штатах. Немного вина, пара пластинок, чуть-чуть поболтали, а потом, если обе стороны в настроении, то… любовь… любовь…

Эсмеральда. Музыка! (Встает и из изящного хрустального графина наливает вино – в это время начинает играть музыка.) Говорят, что скоро денежная система во всем мире будет единой.

К и л р о й (поднимая бокал). Повтори, пожалуйста, мои локаторы были еще не совсем готовы.

Эсмеральда. Я сказала: говорят, что… Да ладно! Но для нас это важно, потому что мы все еще зависим от американского доллара… плюс федеральные налоги.

К и л р о й. А как же!

Эсмеральда. А как ты относишься к классовой борьбе? Ты принимаешь в ней участие?

К и л р о й. Не так чтобы…

Эсмеральда. Вот и мы тоже не так чтобы – и все из-за диалектиков.

К и л р о й. Из-за кого?

Эсмеральда. Ну, из-за людей, у которых акцент. Но мамочке-то наплевать, раз они привезли римского папу не сюда, а в Белый Дом.

К и л р о й. И кто это они?

Эсмеральда. Да эти, как их… сове-тик-усы. Усы, если маленькие, приятно щекочут, а бороды колются… (Хихикает.)

К и л р о й. Я всегда гладко выбрит.

Эсмеральда. А что ты думаешь о племени Мумбо-Юмбо? Старик уже от них того.

К и л р о й. Какой старик?

Эсмеральда. Бог. Мы-то так не считаем, но повсюду только эту «мумбу-юмбу» и слышишь, вот он от нее наверняка и обалдел!

К и л р о й (подпрыгивая от нетерпения). А я думал, мы будем говорить на другую тему. Ведь этот разговор никуда не ведет. Никуда!

Эсмеральда. Ао чем ты хочешь?

К и л р о й. О чем-нибудь более интимном. Например, о…

Эсмеральда. Откуда у тебя такие глаза?

К и л р о й. О личном! Ага…

Эсмеральда. Ну, откуда ж у тебя такие глаза?

К и л р о й. От верблюда!

Нянька (громко, за сценой). Куколка!

(Килрой вновь подпрыгивает и бьет кулаком правой руки по левой ладони.)

Эсмеральда. Чего тебе?

Нянька. Пятнадцать минут!

К и л р о й. Я не специалист по ускорению. (Публике.) Спорим: она следит, когда я увлекусь и просрочу время!

Эсмеральда (сквозь отделанную бусами веревочную занавеску). Нянька, иди спать, Нянька!

Килрой (яростным шепотом). Действительно, иди спать, Нянька!

(За сценой слышится громкий треск.)

Эсмеральда. Нянька пошла спать… (Срывает занавеску и возвращается в нишу.)

К и л р о й (с огромным облегчением). А-а-а-а-ах…

Эсмеральда. Куда ты уставился?

К и л р о й. На зеленых змеек – для чего ты их носишь?

Эсмеральда. Все считают, для прикрытия, а на самом деле – просто забавно. (Он подходит к кушетке.) Что ты хочешь делать?

К и л р о й. Собираюсь занять плацдарм на этой кушетке. (Садится.) Как насчет того, чтобы поднять вуаль?

Эсмеральда. Не могу.

К и л р о й. Почему?

Эсмеральда. Мамочке обещала.

К и л р о й. А я-то думал, твоя мать смотрит на вещи шире.

Эсмеральда. Да, но ты же знаешь, каковы мамочки… Но ты можешь ее поднять, если скажешь «пожалуйста».

Килрой. О-о-о…

Эсмеральда. Давай, говори! Ну скажи же – «пожалуйста»!

Килрой. Нет!

Эсмеральда. Почему нет?

Килрой. Это глупо.

Эсмеральда. Тогда не разрешу.

Килрой. Ну ладно. Пожалуйста!

Эсмеральда. Повтори еще раз!

Килрой. Пожалуйста!

Эсмеральда. А теперь еще раз, как обещал. (Он подпрыгивает. Она хватает его за руку.) Не уходи!

К и л р о й. Не делай из меня дурака!

Эсмеральда. Просто я тебя немножко поддразниваю. Потому что ты такой умный. Сядь и, пожалуйста, ну повтори это слово «пожалуйста»!

Килрой (падая на кушетку). Неслабыми духами ты душишься!

Эсмеральда. Угадай какими!

Килрой. «Шанель номер пять»?

Эсмеральда. Нет.

Килрой. «Табу»?

Эсмеральда. Нет.

Килрой. Сдаюсь.

Эсмеральда. Это же «Noche en Acapulco»^[74] Мне туда до смерти хочется. Взял бы меня туда. (Он садится.) В чем дело?

К и л р о й. Цыганской дочке тут же и напомнят, что ей можно, а чего нельзя. Когда все уже будет на мази.

Эсмеральда. Не слишком же ты любезен. Мне ведь золота-то не надо. Некоторые, между прочим, мечтают о серебристых лисицах, а я – только об Акапулько.

К и л р о й. Хочешь к «Тодду»?

Эсмеральда. О нет, хочу в «Мирадор». Чтобы смотреть на ныряльщиков в Кебрада!

К и л р о й. Послушай, детка: мечтать можно даже о Голливуде или о каком-нибудь сверхшикарном кабаке!

Эсмеральда. Издеваешься?

К и л р о й. Ни фига. Просто смотрю на вещи реально. У всех у вас, цыганских дочек, каменные сердца – я баки не заливаю! Но все равно, за день до смерти человек все-таки просит: «Пожалуйста, позволь мне поднять твою вуаль!» – а мусорщики в это время уже за дверью! И вот он ненадолго почувствовал тепло, а значит, он жил. Жил! Это всего лишь слово из трех букв, вроде тех, что пишут на заборах мальчишки-прогульщики. Ну, так какой же смысл жаловаться? Ведь ваши цыганские уши слышат лишь то, что желают. Звон монет, например. Ну, так и быть, детка, – едем в Акапулько!

Эсмеральда. Вдвоем?

К и л р о й. Поняла, что я затеял? (Публике.) Разве я вам не сказал? (Эсмеральде.) Да! И завтра утром!

Эсмеральда. О, я прямо балдею от радости! А сердечко – тук-тук-тук!

Килрой. А мое большое сердце – бум-бум-бум! Так я поднимаю вуаль?

Эсмеральда. Только нежненько.

Килрой. Даяв жизни мухи не обидел. (Трогает уголок ее прозрачного покрывала.) Пока не садилась на варенье.

Эсмеральда. Ох!

К и л р о й. Что?

Эсмеральда. Охххх!

К и л р о й. Что такое? В чем дело?

Эсмеральда. Ты не нежный!

К и л р о й. Как раз нежный.

Эсмеральда. Как раз не нежный.

К и л р о й. Если не нежный, то какой?

Эсмеральда. Грубый!

К и л р о й. Как раз не грубый.

Эсмеральда. Да, именно грубый. А должен быть нежным, потому что ты первый!

К и л р о й. Неправда!

Эсмеральда. Правда!

К и л р о й. А как же все другие фиесты, на которых ты бывала?

Эсмеральда. Просто каждый был, как первый. Это только у нас так, у цыганских дочерей.

К и л р о й. Повтори-ка еще.

Эсмеральда. Мне не нравится твой тон.

К и л р о й. Какой тон?

Эсмеральда. Ирония с оттенком цинизма.

К и л р о й. Да я от чистого сердца!

Эсмеральда. Все мужчины – обманщики.

К и л р о й. Может и все, но не я.

Эсмеральда. Все говорят, что не врут. Если бы каждый, кто говорит, что не врет, и в самом деле не врал, на свете было бы ровно вдвое меньше обманщиков, а правды вдвое больше.

К и л р о й. Наверное, доля правды в твоих словах есть. Ну, а как насчет цыганских дочек?

Эсмеральда. Что как?

К и л р о й. Они что, всегда говорят правду? Все до единой?

Эсмеральда. И да и нет, но большинство – нет. Но некоторые говорят, когда их ухажеры нежны.

К и л р о й. Так ты веришь, что я могу быть правдивым и нежным?

Эсмеральда. Верю, что ты веришь, что ты… Какое-то время…

К и л р о й. Все существует какое-то время. Какое-то время, детка, даже и мечту лелеешь! Ну, так сейчас?

Эсмеральда. Да, сейчас, только будь нежнее! Нежнее…

(Он аккуратно приподнимает уголок вуали. Она тихо вскрикивает. Он поднимает вуаль выше. Она опять вскрикивает. Еще чуть выше – и он сбрасывает прозрачную вуаль с ее лица.)

К и л р о й. Я от чистого сердца.

Эсмеральда. Ия тоже.

К и л р о й. Я от чистого сердца.

Эсмеральда. Ия тоже.

Килрой. Яот чистого сердца.

Эсмеральда. Ия тоже.

К и л р о й. Я от чистого сердца.

Эсмеральда. Ия тоже. (Килрой отклоняется, убирая руки с вуали. Она открывает глаза.) И это все?

К и л р о й. Я устал.

Эсмеральда. Уже?

(Он встает и идет вниз по ступенькам.)

К и л р о й. Я устал и мне обидно…

Эсмеральда. О-о!

Килрой. Что я отдал свои золотые перчатки за…

Эсмеральда. Ты жалеешь себя?

Килрой. Именно. Себя и всех тех, кто попадался цыганским дочкам. Жалею весь мир и Бога, который его сотворил. (Садится.)

Эсмеральда. И так всегда: поднимут вуаль – и тю-тю. Им, видите ли, до смерти обидно, как они опустились! Прямо сердце разрывается!

Килрой. Даже если оно с голову ребенка!

Э с м е р а л ь д а. А ты и не заметил, как я красива?

Килрой. Типичная цыганская дочка – ни хуже и не лучше. Но ты едешь в Акапулько – оттого и воображаешь себя сексбомбой!

Эсмеральда. Меня еще никогда так не оскорбляли!

Килрой. Оскорбляли, детка. И еще не так назовут, если не завяжешь со всей этой «малиной». Так назовут, что потом вовек не отмоешься! (Дверь с шумом отворяется, и из-за занавески появляется Цыганка. Эсмеральда поспешно набрасывает вуаль. Килрой притворяется, что не замечает ее появления. Цыганка достает колокольчик и трясет им над головой.) Ну ладно, мамусенька. Я знаю, что вы пришли.

Цыганка. Ха-ха! За мной три квартала плелся какой-то идиот!

К и л р о й. А потом вы его заарканили.

Цыганка. He-а, он юркнул в два нуля. Я прождала его почти четверть часа, но он не возник!

К и л р о й. И тогда вы туда ворвались!

Цыганка. Нет, тогда я подцепила себе морячка! Улица – это блеск, всего навалом! Ну, а вы, детки, себя хорошо вели? (Эсмералъда издает хныкающий звук.) Из гнезда лишь мама-птица – птенчик тут же всласть резвится. Так?

К и л р о й. Ваш юмор удивительно тонок, но как, мамусенька, насчет сдачи?

Цыганка. Какой еще сдачи?

К и л р о й. Вы что, память потеряли? Сдачи с червонца, с которым вы ходили к «Уолгрину»?

Цыганка. Ой!

К и л р о й. Что значит «ой»?

Цыганка (загибая пальцы). Пятерку – за вещь, доллар – налог за предмет роскоши, два – налог на продажу и еще два – pour la service!^[75] Итого десять. Разве не так?

К и л р о й. И что это за вещь такая?

Цыганка (вытаскивая револьвер). Здоровый, а, детка?

Эсмеральда. Мамочка, будь с ним полюбезней!

Цыганка. Милочка, друзья этого джентльмена ждут за дверью, и было бы невежливо его задерживать. Давай, пошел, убирайся!

К и л о р о й. О’кей, мамуся! Me voy!^[76] (Идет к выходу, затем оборачивается и смотрит на Цыганку и ее дочь. Из-за двери слышится рожок мусорщиков.) Чистое сердце? Конечно! Это лучшее, что есть у цыганских дочек!

(Выходит. Эсмеральда в изумлении касается глаза кончиком пальца, а затем вскрикивает.)

Эсмеральда. Смотри, мамочка! Смотри! Слезы!

Цыганка. Слишком много сидишь у телевизора… (Собирает карты и зеркало. Свет постепенно меркнет, и псевдорай Цыганки погружается в темноту.)

Г у т м э н. «Камино Реаль», блок тринадцатый! (Выходит.)

БЛОК ТРИНАДЦАТЫЙ

В темноте мусорщики ввозят на сцену тачку, а затем прячутся в оркестровой яме. Справа, в луче юпитера, появляется Килрой. Он замечает тачку – бросается к закрытой двери «Съете Марес» и звонит. Никто не отвечает. Тогда он отходит и кричит, обращаясь к тому, кто мог бы выйти на балкон.

Килрой. Мистер Гутмэн, поставьте мне в холле раскладушку, а утром, утром я сделаю для вас все что угодно. Стану опять коверным и буду зажигать нос – ну хоть сто раз в минуту, буду снова получать по заднице и собирать медяки, если мне их бросят… Неужели у вас нет сердца? Лишь немного сердца! Ну, пожалуйста!

(С балкона не отвечают. Стуча тростью о мостовую, входит Жак.)

Жак. Гутмэн, откройте дверь! Гутмэн! Гутмэн!

(Ева, красивая женщина, совершенно обнаженная, появляется на балконе.)

Гутмэн (из глубины комнаты). Ева, дорогая, тебя же видно! (Выходит на балкон со складным чемоданчиком.)

Жак. Что вы делаете с моим чемоданом?

Г у т м э н. А разве вы явились не за багажом?

Жак. Конечно, нет. Я отсюда не выселялся!

Гутмэн. Мало кто выселяется, но сроки пребывания здесь… частенько сокращаются.

Жак. Откройте дверь!

Г у т м э н. А вы вскройте письмо с оплаченным чеком!

Жак. Утром!

Гутмэн. Нет сейчас!

Жак. Вскрою наверху, у себя в комнате!

Гутмэн. Внизу, у входа.

Жак. Меня не запугаешь!

Гутмэн (поднимая чемодан над головой). Что-о?!

Жак. Подождите! (Достает из кармана письмо.) Посветите-ка сюда. (Килрой зажигает спичку и держит ее над плечом Жака.) Спасибо. Что здесь написано?

Г у т м э н. А чек есть?

К и л р о й (читая из-за спины Жака). Оплате не подлежит… (Гутмэн опять поднимает чемодан.)

Жак. Осторожно, у меня там… (Чемодан летит вниз. В этот момент к окну подходит Забулдыга, а из «Плутокрадов» выходит Э.Рэтт.) хрупкие… сувениры… (Жак медленно подходит к чемодану и опускается на колени. Гутмэн смеется и с шумом захлопывает балконную дверь. Жак поворачивается к Килрою и улыбается молодому искателю приключений.) Наконец-то это выдающееся событие свершилось!

(Жак собирает разбившийся чемодан. Э.Рэтт вносит предложение.)

Э. Р э т т. Эй, папаша, есть номер у «Плутокрадов»! Маленький парусник – скоротать штормовую ночку.

Ж а к. На одного или на двоих?

Э. Р э т т. Все номера в этой берлоге одноместные.

Жак (Килрою). Это для тебя.

К и л р о й. Что ж, мы люди неприхотливые, ляжем валетом. А не уляжемся, так свернем умывальник и всю ночь до зари будем песни орать! «Свет очей моих, люблю я эту музыку!» Железно, так я и сделаю. (Жак вынимает из кармана платок и вытирает им ручку чемодана.) По-моему, носильщик тут я, да и беру-то ерунду! (Хватает чемодан и несет его к ночлежке «Только для плутокрадов». Посредине сцены останавливается.) Извини, приятель, не могу. Здешняя высота подпортила мой маятник. И вдалеке – но все ближе и ближе – я уже слышу рожок мусорщиков. (Слышны звуки рожка.)

Жак. Пойдем, пойдем! (Поднимает чемодан и собирается идти.)

К и л р о й. Нет! Сегодня… я… буду… спать… под звездами!

Жак (мягко). Понимаю, братец!

К и л р о й (Жаку, который направляется к «Плутокрадам»). Bon voyage!¹ Надеюсь, после столь бурной ночи наутро ты причалишь к какой-нибудь тихой и красивой гавани!

Жак (выходя). Спасибо, брат!

К и л р о й. Извини за банальность, но я ведь от чистого… ^[77]

Забулдыга. Как мне домой-то добраться?

Г у т м э н (появляясь на балконе с белым попугаем). «Камино Реаль», блок четырнадцатый!

БЛОК ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

Занавес поднимается – Забулдыга все еще стоит у окна. Рожок мусорщиков звучит громче. Килрой, тяжело дыша, взбирается на верхнюю ступеньку и стоит, глядя на Терра Инкогнито. В то же время из правого прохода между рядами на сцену поднимается Маргарита. Ее сопровождает молчаливый человек в костюме домино.

Маргарита. Дальше со мной не ходите. Я разбужу портье. Спасибо, что помогли мне в целости выбраться из Медины. (Протягивает ему руку – он сжимает ее так, что она морщится.) Ох… Не могу понять, но что-то в вас такое вызывающее: то ли зловещее молчание, то ли сияющая улыбка, то ли… (Он смотрит на ее кошелек.) Чего вы хотите? О… (Пробует открыть кошелек – он хватает его. От изумления она раскрывает рот – вдруг он срывает с нее плащ, а затем и жемчужное ожерелье. Она отступает, дышит все тяжелее, но сопротивления не оказывает. Ее глаза закрыты. Он продолжает улыбаться. В конце концов он срывает с нее платье, и его руки начинают ощупывать ее тело, словно он хочет убедиться, что она прячет еще что-то ценное.) Что еще осталось, что еще вы хотите?

Молодойчеловек (презрительно). Ничего. (Выходит через бар, осматривая добычу. Из окна высовывается Забулдыга, делает глубокий вдох и говорит.)

Забулдыга. Одиноко.

Маргарита (себе). Одиноко…

Килрой (на ступеньках). Одиноко…

(Слышится рожок мусорщиков. Маргарита бросается к «Сьете Марес» и звонит у дверей. Никто не отвечает. Тогда она подбегает к террасе. Тем временем Килрой спускается.)

Маргарита. Жак!

(Слышится рожок.)

К и л р о й. Леди!

Маргарита. Что?

К и л р о й. Я, кажется… спасен…

Маргарита. Вот уж не думала, что сегодня услышу эту музыку, а вы?

(Звуки рожка.)

К и л р о й. Это они, мусорщики.

Маргарита. Да, знаю.

(Звуки рожка.)

К и л р о й. Вам лучше войти, леди!

Маргарита. Нет.

К и л р о й. Войдите!

Маргарита. Нет! Хочу спать здесь, а раз хочу – то буду. (Килрой впервые на нее смотрит.) Посидите со мной, пожалуйста.

Килрой. Они меня ждут. Цыганка сказала, я первый в их списке. Спасибо за… то, что вы взяли меня… за руку. (Слышатся звуки рожка.)

Маргарита. Спасибо, что вы взяли мою…

(Звуки рожка.)

Килрой. Сделайте мне еще одно одолжение: выньте у меня из кармана фото, а то пальцы не гнутся.

Маргарита. Это?

Килрой. Моя единственная… верная женщина.

Маргарита. О, фото в серебряной рамке! Она действительно так хороша?

К и л р о й. Да – такая красивая, что никакая фотография этого не передаст.

Маргарита. О, тогда вы действительно были на Правом пути.

Килрой. Да-а, тот путь был Правым!

(Слышатся звуки рожка. Килрой встает.)

Маргарита. Не вставайте! Не бросайте меня!

Килрой. Хочу встретить мусорщиков стоя.

Маргарита. Посидите еще и расскажите мне о вашей подруге.

Килрой (садясь). Знаете, когда нам хуже всего после расставания с любимыми? Ночью: просыпаешься, а рядом – никого!

Маргарита. Да, когда рядом никого.

К и л р о й. Ведь привыкли-то к другому – к теплу! А просыпаться одному – это ужасно, особенно в каком-нибудь грошевом номере в квартале бедноты! И тут уж ни горячая вода не согреет, ни случайная знакомая – ничто не поможет. Нужен человек, к которому ты привык. И который – ты уверен – любит тебя! (Слышатся звуки рожка.) Вы их видите?

Маргарита. Не вижу никого, кроме вас.

К и л р о й. Как-то ночью посмотрел я на спящую жену – это было в тот самый день, коща врачи запретили мне выходить на ринг_ Ну ладно» Она спала с такой улыбкой – как ребенок. Я ее поцеловал – она не просыпалась. Тоща я взял карандаш и бумагу и написал: «До свидания!»

Маргарит а. А этой ночью она бы вас так любила!

К и л р о й. Ага, этой ночью, но потом-то что? О, леди… Почему красивая женщина должна связывать свою жизнь с чемпионом, у которого все в прошлом? Земля все еще вертится, и ей пришлось бы вертеться вместе с ней, но не из тьмы к свету, а наоборот – из света во тьму. Не-не-не-не! Проехали! Конечно! (Звуки рожка.) Ведь нет же слова, которое бы звучало просто так… Нет в языке такого слова! Каждое что-то значит» И надо, чтобы поступки соответствовали смыслу слов! (Поворачивается к ожидающим его мусорщикам.) Давайте же, давайте! Давайте вы, сукины дети! Килрой вот – он ждет вас!