Текст книги "Ночные грехи"

Автор книги: Тэми Хоуг (Хоаг)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Ладно! – согласился он. – Я должен был сказать, и я не сделал этого. Теперь ты знаешь.

Прозвучало почти как извинение. К большему он, похоже, еще не был готов. Но Меган отлично понимала, что надо пользоваться и маленькими победами, если они выпадают. Она позволила себе немного расслабиться и принялась рассматривать офис, как будто видела его впервые с момента приезда.

– Почему сидишь в темноте?

– Я просто… Проклинаю судьбу, – пробормотал он. – И предпочел бы делать это без свидетелей, если ты не против.

– Не очень благодарное дело, я права?

Констатация факта. Но и своего рода признание. Митч услышал сочувствие в ее голосе. Все-таки они во многом похожи, предположил он. Как бы странно это ни звучало. Как полицейские они прошли через одинаковую нудную и тяжелую работу, видели слишком много грязи, имели глубокое чувство ответственности. Но у нее, помимо всего, было обостренное, ничем не запятнанное чувство справедливости, в отличие от него. Эта правда заставила его чувствовать себя старым и разбитым.

Он смотрел в окно за своим столом через поднятые рейки жалюзи. Ночь была черной, как смоль, холодная, неприветливая.

– Ты можешь не винить себя, Митч, – сказала Меган и подошла к нему поближе, не замечая, что переступила невидимую грань их отношений. Она не назвала его Шефом.

– Не уверен, по многим причинам.

Она сделала еще шаг, сократив расстояние между ними, и посмотрела на него. Они стояли на границе освещенного круга достаточно близко, чтобы неяркий свет лампы мог высветить морщины от напряжения и воспоминаний о прошлом, которые глубоко прорезали его лицо. Он отвел взгляд и нахмурился, шрам на его подбородке отливал серебром в бледном свете.

– Каким? – мягко спросила она. – Твоя жена?

– Я не хочу говорить об этом. – Он повернулся к ней. Его лицо было напряжено. – Я не хочу говорить вообще. – Он грубо притянул ее к себе и, наклонив голову, постарался дотронуться щекой до ее прохладных темных волос. От них исходил слабый запах жасмина. – Вот что я хочу от тебя. – Митч приподнял ее подбородок и нашел своими губами ее губы.

Его жаркий поцелуй опалил их. Он был грубым и диким, неприкрыто сексуальным; он вызвал горячий, откровенный ответ. Меган вернула ему поцелуй, дрожа от желания, которое он разбудил в ней. Ей захотелось отбросить все условности, потерять всякий контроль над собой и полететь по течению этого бурного потока вспыхнувшей страсти. Она упивалась вкусом его губ, вдыхала теплый мужской аромат его тела, ощущая разницу их размеров и силы, чувствовала напряжение мышц его спины, тонула в блаженстве от эротического стремления его языка проникнуть в ее глубину.

Легкий стон сорвался с ее губ, и Митч отреагировал на это мгновенно жадно. Он крепко обхватил ее талию одной рукой и приподнял перед собой. Другой он нагло накрыл ее грудь, и Меган задохнулась, когда почувствовала, как его пальцы принялись нежно массировать ее чувствительные округлости, в то время как большой палец щекотал сосок, дразня его через ткань свитера.

– Я хочу тебя, – прошептал он, с трудом оторвавшись от ее рта, но только чтобы покрыть поцелуями скулы и лоб. – Я хочу быть в тебе. Сейчас.

Меган задрожала от вызванной его словами картины и ощущений, пронзивших ее нервные окончания. Она чувствовала его у своего живота, напряженного, готового выполнить свое заявление. И она хотела его. Боже! Она до боли желала его. Она хотела почувствовать всю мощь этого спущенного с привязи желания, узнать, на что это похоже, полностью отбросить контроль, который командовал всей ее жизнью.

Но они были в его кабинете. Он – шеф полиции, а она – агент БКР. Они будут видеть друг друга в этом кабинете, вести дела в этом кабинете. И что произойдет, когда огонь, вспыхнувший между ними, угаснет, а они все еще будут сталкиваться в этом кабинете каждый день?

– Я… мы не можем, – пробормотала она, задыхаясь, в то время как тело вибрировало и требовало сказать «да».

– Какого черта мы не можем? – Митч поймал рукой ее подбородок и заставил смотреть прямо на него. Его пристальный взгляд обжигал, пылал от страсти и был наполнен решимостью раствориться в ней. Именно этого он хотел – погрузиться в нее и в раскаленное добела забвение, где не было бы никакой вины и никакого бремени.

– Это просто секс… – Он положил руку ей на спину и прижал к себе, позволив почувствовать его желание. – Забудь о субординации. Или, возможно, ты именно этого боишься?

Отталкиваясь от его груди, Меган безуспешно попыталась отступить от него.

– Я уже говорила, что не боюсь тебя.

– Но ты боишься быть со мной женщиной?

Она не ответила ему. Она не могла, подумал Митч. Если бы Меган сказала «да», то призналась бы в своей уязвимости. Если бы она сказала «нет», то подтвердила бы возможность переспать с ним. Она была слишком осторожна, чтобы дать ему возможность заманить себя в ловушку таким образом. И не без основания. Митч сомневался, что был первым полицейским, который пытался сблизиться с ней за десять лет ее работы в полиции. Он помнил, как такое случалось в Майами, когда парни в раздевалке делали ставки, кто первым добьется успеха у новой юбки в команде. И он так же хорошо знал, что за этим следовало. Женщина теряла всякое уважение со стороны своих коллег-полицейских, которое она могла бы иметь. Уважение было всем для Меган. Работа была всем для Меган. Их отношения могли бы стать большим, чем просто страсть, если он заставит ее пересечь эту линию, и Митч напомнил себе, что сам он не хотел давать больше.

Медленно, нехотя Митч отпустил ее.

– Ну что же, возможно, оно и к лучшему, – пробормотал он, отворачиваясь, чтобы снять свою парку с напольной вешалки.

Меган недоверчиво отступила, наблюдая, как он втискивался в тяжелую парку. Как он мог поцеловать ее так, а затем спокойно отвернуться и закрыть на это глаза, как будто ничего и не было. Эта мысль вызвала у нее огромное желание пнуть его, однако она не сделала этого. Меган проглотила резкие слова, которые были готовы сорваться с кончика ее языка. Он сыграл увертюру, она отказалась слушать дальше. Все просто.

– Куда ты собираешься?

– Я обещал Джесси сводить ее в «Макдоналдс», а затем – на факельный парад.

– О!

Митч мельком взглянул на нее, прикрепляя пейджер к поясу.

Освобожденные от заколки темные волосы, как грива дикой лошади, падали ей на плечи. Глаза были широко распахнуты, и в них читалось гораздо больше, чем она обычно себе позволяла. Меган выглядела, как ученица средней школы, которую никогда не приглашали танцевать без обуви сок-хоп на вечеринках.

– Ты готова к встрече с Бигмаком и несколькими замерзшими клоунами? – спросил Митч, удивив сам себя.

Меган подозрительно прищурилась.

– И с чего бы такая щедрость?

– Черт побери, О’Мэлли. Это – «Макдоналдс», а не французский ресторан в Манхэттене. Так ты поедешь или нет?

– Ты так добр, что я вряд ли смогу сопротивляться, – сказала она сухо. – Но мне не хотелось бы навязываться.

Митч едва заметно улыбнулся ее словам.

– Говори правду! – сказал он. – Ты уже была на пути к лютеранской церкви на ежегодный ужин с треской по случаю Дня снега.

Меган сморщила нос.

– Не в этой жизни. У меня принцип – никогда не есть ничего, чем заканчивается застолье. Кроме того, я думаю, что «лютефиск» – одно из тех блюд, которое люди обычно едят, когда больше ничего другого нет. Треска в щелочи! Не знаю, как это блюдо стало традиционным. Должно быть, по ошибке.

– Неудивительно, что скандинавы так угрюмы. Если бы я должен был есть вареную треску, пропитанную щелочным раствором, я тоже был бы похож на Макса фон Сюдофа.

Они дружно рассмеялись, и этот смех, казалось, легко восстановил их дружеские отношения.

– Бигмак? – переспросил Митч, вопросительно подняв брови.

Ей хотелось согласиться. Но она действительно должна вернуться в офис… Позвонить Де Пальме. Мрачная перспектива.

– Ну давай, – настаивал Митч. – Я закажу жаркое. Что ты скажешь, О’Мэлли?

– Ладно, давай пойдем, великий филантроп Даймонд Джим. Ты получишь жаркое, я – какао со сливками.

Глава 16

День 3-й

18.16

– 5 °C

Джесси сомневалась, нужен ли им кто-то еще к обеду. Она часто и неприветливо посматривала на Меган, пока они сидели в своей кабинке, ожидая возвращения Митча с заказом. Меган также помалкивала, пользуясь моментом получше рассмотреть дочь Митча. Джесси Холт оказалась прелестной маленькой девочкой с большими карими глазами и носом-пуговкой. Ее длинные каштановые волосы были тщательно зачесаны назад и заплетены в одну толстую косу, которая доставала почти до пояса. Две заколки c принцессой Жасмин разместились в самых неожиданных местах под необычным углом. Это вызывало предположение, что Джесси укрепила их собственноручно.

– Ты – подруга папы? – спросила она, выражая своим видом откровенное недовольство перспективой провести время не только с отцом.

– Мы с твоим папой вместе работаем, – ответила Меган, осторожно обходя вопрос.

– Ты – полицейский?

– Да. Именно так.

Джесси задумалась над ответом, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки. На ней была белая водолазка, усеянная крошечными цветными сердечками. Поверх водолазки она надела вязаный свитер в ярких квадратах. На груди свитера разместилась аппликация с лицом девочки в веснушках, с косичками из пряжи. Джесси захватила одну из косичек и щекотала ею кончик своего носа.

– Я никогда не видела женщину-полицейского.

– Нас не очень много, – призналась Меган, опершись локтями о стол. – Мой папа тоже был полицейским. А ты не думаешь, что могла бы стать полицейским, когда вырастешь?

Джесси покачала головой.

– Я хочу стать ветеринаром. И принцессой.

Меган едва сдержала смех.

– О! Это уже похоже на план. Что делает ветеринар?

– Он помогает животным, когда они болеют, и делает, чтобы им было лучше.

– Это хорошая работа. Мне тоже нравятся животные. У меня есть два кота.

Глаза Джесси расширились.

– Правда? У меня есть игрушечная кошка, ее зовут Вискас. Бабушка говорит, что я не могу держать настоящую, потому что у дедушки лергияна кошек.

– Очень жалко.

– Но у меня есть собака, – добавила Джесси, стремительно выпрямившись в кресле. Она положила руки на стол, точно повторив позу Меган. – Ее зовут Скотч, как виски. Она старше меня, но она – моя собака. Папа говорит так.

– А сейчас папа говорит: «Поехали!» – сказал Митч, устанавливая тяжело нагруженный поднос на стол.

Джесси засмеялась.

– Поехали куда? – Она взобралась к нему на колени, как только он сел, запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх.

– Едем в Тимбукту!

Митч скорчил дочери глупую рожицу, обвил ее руками и сделал вид, что хочет защекотать. Джесси хихикала и корчилась. Они, очевидно, проделывали это много раз прежде.

Меган почувствовала себя лишней. Митч хотел провести время со своей дочерью и пригласил ее сюда только из вежливости. Она ругала себя, что приняла его приглашение, казнила себя снова и снова, что позволила старым воспоминаниям подкрасться к ней. Она – взрослая женщина, и у нее были дела поважнее, чтобы распорядиться этим временем, вместо того чтобы вот так сидеть и жалеть себя, потому что у нее была семья, которую можно было определить одним словом дисфункциональная.

– Эй, О’Мэлли? Ты в порядке?

– Что? – встрепенулась Меган. В смущении она оглянулась на Митча и заметила беспокойство в его глазах. – Да-да, конечно, – пробормотала она, уделяя внимание обернутому бумагой гамбургеру, лежавшему перед нею. Он соблазнительно пах жареным луком. – Я просто… Думаю об этом случае. Мммм… Мне надо бы изучить подробнее объяснительные записки парней, что проводили проверку больничного персонала сегодня. Ты знаешь, возможно, я приду на парад.

– Расслабься хоть немного, – сказал Митч. – Я понимаю, что часы тикают, но не можешь же ты работать двадцать четыре часа в сутки. Ты хватаешься за самое трудное и сгораешь как физически, так и психически. А это не нужно никому.

Меган пожала плечами.

– Сегодня я работала только десять часов. Я могу сделать еще немного больше и сэкономить при этом пару часов. – Она сделала умное лицо игрока в покер. – Ночью я лучше соображаю, нет многих отвлекающих факторов.

Митч нахмурился, но ничего не сказал.

Джесси сделала большой глоток молока.

– Папа, ты думаешь – ммм… – на параде будут те парни, одетые как куски сыра, как в прошлый раз? Они были смешные.

– Вероятно, милая, – рассеянно протянул Митч, все еще не отводя глаз от Меган.

Джесси пустилась в подробное описание прошлогоднего факельного парада. И Меган, довольная, что можно отвлечься от исследования Митча, сконцентрировалась на маленькой девочке, понимая, что к тому времени, когда история будет завершена, закончится и еда, и она сможет убежать. Митч заслужил хоть какое-то время общения с дочерью, и Меган хотела отступить с этой незнакомой ей территории к одной вещи, которую она знала и которую могла делать хорошо, – к своей работе.

20.19

– 6 °C

Меган ехала по пустынным улицам Оленьего Озера, проклиная обогреватель автомобиля. Она считала странным выбранное для парада время года, но, однако, казалось, весь город был именно там. Хотелось бы знать, сколько музыкантов из школьных оркестров, играющих на медных духовых инструментах, приморозят сегодня губы к мундштукам.

Рассказ Джесси о прошлогоднем параде вызвал улыбку на ее губах. Она могла представить те платформы, которые рассматривала в гараже старого пожарного депо. Она могла мысленно нарисовать картину, где клоуны и огромные клинья чеддера с сыродельни Бакленд скользили на лыжах и падали на улице, сталкиваясь друг с другом, толпы людей на тротуарах. Она почти слышала их громкий смех.

Сколько смеха будет сегодня вечером? Сегодня вечером, когда пропавший мальчик был у всех на уме, когда каждый демонстрант надел желтую ленту и каждая платформа имела баннер со словами: ВЕРНИТЕ ДЖОША ДОМОЙ!

Меган желала всем сердцем, чтобы они смогли вернуть Джоша. Домой. Но у них было слишком мало информации, чтобы продолжать поиск. Сообщения по горячей линии не дали ничего, кроме новых тупиков и ложных надежд. Оли Свэйн не выходил у нее из головы. Он был ближе всех, кого они могли бы заподозрить. Митч, должно быть, думал так же, иначе он не рискнул бы заглянуть внутрь его фургона. Меган снова захотелось, чтобы он доверил ей сведения о фургоне. И о себе. Она могла бы поднять трубку и парой звонков выяснить его прошлое. Если бы она захотела, она могла бы позвонить на ТВ7 и получить копию досье на него от Пэйдж Прайс. Она могла бы обратиться к кому-нибудь из полиции Майами или разыскать историю через архивы «Майами геральд». Но она не сделает ничего из этого. Это должно исходить от самого Митча, и, черт возьми, это пугало ее. Хотя в глубине души, где логика уже теряла всякий смысл, ей хотелось, чтобы он доверился ей.

Ты слишком глупа, чтобы с тобой говорили, О’Мэлли.

Он хотел уложить ее в постель, не раскрыв своего сердца.

Она хотела быть с ним. Всего третий день на работе, а она хотела заняться сексом с шефом полиции.

Ты слишком глупа, чтобы жить, О’Мэлли.

Страсть. Химия. Животный инстинкт. Усиленные эмоции, нестабильная ситуация. Слишком долго игнорируемые физические потребности. Оправдания проносились в голове, все они были и правдой, и неправдой. Она не искала истины в сердце. Она слишком боялась того, что могла бы найти. Желание, которое никогда не будет исполнено. Тоску, которая будет с нею всегда. Глупые мечты.

В ее жизни не было места для отношений, особенно с Митчем Холтом и со всеми осложнениями, которые они могут доставить. Ей не верилось, что такая идея закралась сейчас в ее голову. Фантазии о любви, семье и темноволосых маленьких детишках всегда приходились на самые глубокие, самые темные, самые одинокие ночные часы, где их можно было и оставить, как сны, когда рассветало и наваливалась реальность. Ее смущало, что они появились теперь, когда у нее не было ни времени, ни энергии иметь с ними дело. Она должна сконцентрироваться только на происшествии.

С целеустремленностью, к которой ее приучила работа, Меган продолжала обдумывать происшедшее, направив машину к спортивному комплексу. Она остановилась на стоянке и долгое время не покидала машину, уставившись на избитый фургон Оли. Что-то неопределенное и тревожное закралось ей в душу. Смутная догадка начала формироваться в ее голове, еще неуловимая, неясная, она дразнила ее, вызывая почти физический зуд, от которого невозможно было избавиться. И в глубине сознания она почти слышала голос Джоша, читающего строчку из своего блокнота: Дети дразнят Оли, но это подло. Потому что он не может ничего исправить в своем внешнем виде.

Внутри арены грохотала музыка, из акустической системы лился голос Мэрайи Кэри. «Герой» – узнала мелодию Меган. Трибуны были пустыми и темными. Лампы сияли только надо льдом, где единственный фигурист привычно отрабатывал программу, скользя и прыгая в гармонии с плавной, прекрасной песней. Меган пробралась к скамейке команды и присела на удобном для обзора месте у красной линии.

Фигурист оказался молодой женщиной, белокурой, миниатюрной, но спортивной, в черных легинсах, фиолетовой юбочке и просторном свитере цвета слоновой кости. Казалось, что музыка и работа ног и рук полностью поглотили ее внимание. Каждое движение было отточено и плавно перетекало в последующее. Ее прыжки были изящные, но мощные, с таким гладким скольжением после приземления, что, казалось, бросали вызов всем законам физики. Музыка то нарастала и рвалась вверх, то становилась мягкой и плавной. Фигуристка выполняла финальное вращение и как две капли воды походила на балерину с музыкальной шкатулки.

Меган зааплодировала, в первый раз привлекая внимание молодой женщины к своему присутствию. Фигуристка улыбнулась и помахала рукой, давая понять, что заметила ее, и затем заскользила к Меган, оперев руки о бедра.

– Это было здорово! – не удержалась от похвалы Меган.

Девушка передернула плечами, стараясь выровнять дыхание.

– Все еще нуждается в доработке, но спасибо. Вы не могли бы передать мне вон ту бутылку воды?

Меган взяла пластиковую бутылку минеральной воды со скамьи игроков и протянула ей.

– Я – Меган О’Мэлли из Бюро криминальных расследований.

– Сиджи Свенсен. – Она стянула полотенце с ворот ограждения и вытерла губы и лоб, устремив свои темно-голубые глаза на Меган. – Я читала о вас в газете. Вы здесь в связи с похищением? Мне очень жаль доктора Гаррисон.

– Вы знаете Джоша?

– Конечно. Я знаю примерно всех в городе, кто может кататься на коньках или хотя бы держаться на них. Я – инструктор Клуба фигурного катания.

– Сверхурочная работа сегодня вечером?

– Тренировка. Клуб готовит небольшое шоу каждый год для Дня снега. Это – один из моих фрагментов. Я знала, что все будут на параде сегодня вечером, и подумала, что можно воспользоваться льдом в своих интересах. Это специальный номер – для Джоша, понимаете? Клуб проголосовал, чтобы передать все денежные поступления от шоу Центру волонтеров.

– Очень щедро.

– Наверное… ведь мы должны были сделать что-то. Меня тошнит, когда я подумаю, что какой-то извращенец похитил Джоша прямо у стен этого катка. Кто знает, я, возможно, была где-то здесь, когда это произошло.

– Вы были здесь тем вечером?

Сиджи кивнула головой и сделала еще глоток воды.

– У меня были занятия в семь.

Мужской голос неожиданно раздался из темноты в дальнем конце катка:

– Поставить музыку снова, Сиджи?

– Нет, спасибо, Оли, – отозвалась девушка. – Я сделаю перерыв.

Меган пристально вглядывалась в глубь арены, с трудом различая голову и плечи Оли Свэйна, когда он двигался в темноте.

– Вы видели Оли тем вечером?

– Да, конечно. – Сиджи пожала плечами. – Оли всегда где-то здесь.

– Он подготавливал лед перед вашими занятиями?

Девушка утвердительно кивнула головой.

– Он поправил лед сразу же после тренировки хоккеистов.

– Во сколько это было?

– В пять пятнадцать – пять тридцать. – Она обеспокоенно сдвинула тонкие брови к переносице. – Послушайте, я знаю, что есть люди в городе, которые готовы обвинить Оли, но он неплохой человек. Он просто странный. Я имею в виду, он действительно какой-то нежный, вы понимаете? Я никогда не видела, чтобы он вел себя неподобающе с детьми.

– А позже вы его видели тем вечером?

– Конечно. Он поправлял лед снова перед хоккеем старшей группы в восемь.

И у него оставалась уйма времени, когда он мог бы сделать что угодно, включая похищение Джоша Кирквуда.

Сиджи поставила бутылку с водой на выступ вдоль бортика и замотала полотенце вокруг руки.

– Вы же действительно не думаете, что он сделал это? Так?

– Мы просто пытаемся установить хронологию событий в среду вечером, – ровно ответила Меган, ничего не подтверждая и ничего не отрицая. – Нам важно знать, кто, где и когда был. Вы были здесь до которого часа?

– До восьми пятнадцати. Я всегда остаюсь, пока старшие парни разогреваются. – Она слегка улыбнулась. – Им нравится флиртовать. Они – просто кучка сладостей.

– И вы не видели никого или ничего необычного?

Улыбка соскользнула с ее лица.

– Нет. Как я уже говорила офицеру, который расспрашивал меня вчера, я бы очень хотела сказать иначе. Я бы хотела стать героем для Джоша, но я ничего не видела.

– Все равно спасибо, – сказала Меган. – Вы можете продолжить свою тренировку. Было очень приятно познакомиться.

– Мне тоже, без сомнения. – Сиджи бросила полотенце на ворота и изящно откатилась назад к центру катка. – Я надеюсь, вы найдете время посмотреть наше шоу в воскресенье!

– Постараюсь, – отозвалась Меган, уже отойдя от коробки и направляясь в конец арены.

Оли видел ее приезд. Та леди-полицейская, которая смотрела прямо на него. Он не хотел разговаривать с нею. Он не хотел говорить ни с кем. Он знал, что болтали люди – будто его фургон похож на тот, который ищет полиция. Ну, Митч Холт уже осмотрел все внутри его фургона и ничего не нашел. Так что они все могли просто пойти и повеситься, те люди, которые смотрели на него искоса и шептали всякую чушь у него за спиной. Во всяком случае, его не волновало, что они думали. Все, что он хотел, это чтобы его оставили в покое.

Он захватил пластиковую литровую бутылку кока-колы и книгу по теориям хаоса и направился к дверям раздевалки.

– Мистер Свэйн? Я могу поговорить с вами?

– Разговаривал с Шефом, – проворчал он. – Нечего больше сказать.

Следи за манерами, Лесли! Не груби, Лесли. Никогда не поворачивайся спиной, когда я говорю, Лесли.

Он вздрогнул от скрипучего голоса в своей голове.

– Это займет всего лишь минутку.

Если он пойдет в свою берлогу, она последует за ним. Определенно он не хотел этого. Он не любил, когда кто-нибудь входил туда. Он не мог дышать, когда другие люди вторгались на его пространство.

– У меня есть к вам пара вопросов, – сказала Меган, догоняя его.

Она почувствовала его запах с полутора метров. Запах лука и немытого тела с гиперактивными потовыми железами доносился до нее, как испорченный одеколон. На нем был все тот же свитер и куртка, что и в первую встречу. Он встал к ней лицом, прижимая к груди учебник. Его стеклянный глаз был неподвижно устремлен вперед, взгляд здорового глаза перебрасывался от предмета к предмету вокруг нее.

– Мистер Свэйн, я знаю, что вы делали лед здесь в тот вечер, когда Джош исчез. Сразу после того, как его команда закончила тренировку, верно?

Он покивал.

– И еще раз прямо перед игрой команды старших?

Его голова дернулась снова.

– Не могли бы вы сказать мне, где были в промежутке между подготовками льда?

– Здесь, вокруг, – он вздрогнул, испугавшись своей собственной воинственности.

Что за тон, Лесли. Ты пожалеешь об этом, мистер Острый Язык. Я заставлю тебя пожалеть об этом.

Леди-полицейская уставилась на него. Ему хотелось отпихнуть ее в сторону и подальше. Он хотел бы ударить ее по лицу, чтобы прекратить пристальное разглядывание, ударить снова и заорать, чтобы его оставили в покое. Но он не мог сделать ничего подобного, и понимание того, что он не может так поступить, заставляло почувствовать себя ничтожно маленьким, слабым и бессильным. Коротышка. Урод. Ошибка природы. Он крепко сжал бутылку кока-колы рукой и нахмурился, его маленький рот изогнулся в форме подковы.

– Кто-нибудь может подтвердить это? – спросила Меган. Ее пристальный взгляд переместился вниз на правую руку Оли, одетую в ту же самую шерстяную полуперчатку. Он продолжал сжимать бутылку, пока та не затрещала. Обрезанные пальчики полуперчаток сползли с суставов, и на верхних фалангах пальцев показались тонкие синие ниточки. Что-то екнуло в груди у Меган.

– Я ничего не делал, – сказал Оли сердито.

– Я и не говорила, что вы что-то сделали, мистер Свэйн, – сдержанно возразила Меган. – Но вы знаете, что ваш фургон очень похож на тот, что описал наш свидетель. Если за рулем были не вы, то кто это мог быть? У вас есть приятель, которому вы могли бы одолжить его? Вы можете рассказать мне все. И у вас не будет никаких проблем.

– Нет, – отрезал он, покачиваясь взад и вперед на ребрах подошв своих крысиного цвета ботинок и ритмично сжимая бутылку кока-колы.

– И вы говорите, что были здесь весь тот вечер, но у вас нет никого, кто может это подтвердить?

– Я ничего не сделал! – взорвался Оли. – Оставьте меня в покое! – Он швырнул бутылку в мусорную корзину около двери, повернулся и побежал по темному залу.

– Не уверена, что смогу сделать это, мистер Свэйн, – пробормотала Меган.

Задержав дыхание, она наклонилась над мусорной корзиной и осторожно, за горлышко, вытащила оттуда бутылку.

20.43

– 6 °C

В факельном параде на День снега по традиции принимали участие Король Холода и Снежная Королева в термобелье, надетом под верхней одеждой; команда рыбаков-любителей подледного лова, вращавших свои буры, как винтовки на военных парадах, заметно накачанная шнапсом, перемещалась зигзагами от ограждения на одной стороне дороги до ограждения на другой на мини-снегоходах. Участники праздника ехали на конных салазках и собачьих упряжках. Группа ротарианцев [4]4
  Ротари-клубы – нерелигиозные и неполитические благотворительные организации, открытые для всех стран, вне зависимости от национальной и расовой принадлежности, вероисповедания и политических взглядов.


[Закрыть]прошла, как стадо снеговиков. Но, как и подозревал Митч, атмосфера была совсем не праздничной. На зрителей, которые выстроились вдоль улиц, слишком давили баннеры, плакаты с фотографиями Джоша и телекамеры, установленные повсюду, чтобы запечатлеть на видео отчаяние небольшого городка. Когда тихо прошли торжественным маршем представители от центра волонтеров с зажженными свечами, Митч услышал, как заплакали окружающие его люди.

Джесси всем тельцем прильнула к Митчу, постепенно затихая, пока не положила головку ему на плечо и не попросилась домой.

Митч поцеловал ее в кончик носа и крепко обнял.

– Конечно, мое солнышко. Мы пойдем и посмотрим, сделала ли нам наша бабушка горячий шоколад, чтобы отогреть наши носики и пальчики на ногах. Хорошо?

Его надежда развеселить дочурку не оправдалась. Девочка просто кивнула и крепче обняла его за шею.

– Митч, можно тебя на пару слов?

Митч взглянул на Пэйдж Прайс и принялся выбираться из толпы.

– О, Боже! Пэйдж, ты когда-нибудь угомонишься? У тебя, вообще, есть какие-нибудь границы?

Пэйдж, как раненая лань, печально посмотрела на него, хотя отлично понимала, что он не купится на ее уловку. Однако, если Гарсия сделает хорошие кадры, она всегда сможет использовать их позже, включив в другой репортаж. Оператор шел за ними по пятам, камера стрекотала.

– Это вряд ли выйдет за границу дозволенного, Шеф Холт.

– Конечно, я полагаю, это не стоит даже сравнивать с разглашением ключевых доказательств. И, по-моему, ты провела довольно напряженный день, мисс Прайс. – Его голос шипел от сарказма. Краем глаза он заметил, что люди смотрели на них, не обращая внимания на маленьких эльфов, проходящих под звуки «Зимней Страны Чудес» в исполнении духового оркестра в зимних одеждах с фотографий Дебби Даттон.

– Я не понимаю, как информация о записках могла поставить под угрозу раскрытие дела, – возразила Пэйдж.

– Я просвещу тебя завтра, когда мы получим сто пятьдесят напечатанных лазером записок по почте от психов, берущих на себя ответственность за похищение. Возможно, ты и твой оператор получат сто пятьдесят звонков от таких же психов, которые необходимо будет проверить, вместо того чтобы потратить время на поиски, проводимые спасательными отрядами и офицерами, которые должны охотиться за реальными уликами.

Джесси подняла свою голову, ее нижняя губа дрожала.

– Папа, не злись! – захныкала она с блестящими от слез глазами.

– Все в порядке, милая, – поспешил успокоить малышку Митч. – Я злюсь вовсе не на тебя; я злюсь на эту тетю. – Он прижал головку Джесси к плечу и повернулся к Пэйдж, стоявшей напротив отремонтированного кирпичного фасада магазина канцелярских товаров «Тонкая грань». – Кто твой источник, Пэйдж?

– Ты же понимаешь, я не могу разглашать эту информацию.

– О, прекрасно, – усмехнулся Митч. – Твои источники священны, а конфиденциальная полицейская информация – законная добыча? Что-то не складывается в твоем кино, Пэйдж. – Не давая ей шанса опровергнуть заявление, Митч резко развернулся вправо и чуть не задел головой Джесси объектив видеокамеры. Он оттолкнул ее в сторону и наклонился к лицу оператора. – Убери эту хрень с моих глаз долой, а то мало не покажется! – Джесси начала плакать. Митч попытался успокоить ее. Одновременно, с нескрываемой злобой он впился взглядом в Пэйдж. – Поверь мне, я узнаю, кто слил информацию, и надеру твоему источнику задницу не позже середины следующей недели, – процедил он сквозь зубы. – А затем мы поговорим всерьез.

Пэйдж ничего не ответила, стараясь казаться спокойной, но внутри ее все задрожало от увиденной на лице Митча ярости. Глядя вслед уходящему с дочерью на руках Холту, Гарсия покачал, как малютку, свою камеру, склонился над ней и заговорщически прошептал:

– Черт! У этого парня есть характер. Напоминай мне никогда не сопротивляться выключать тебя рядом с ним.

21.05

– 7 °C

Джой Штраус неодобрительно ворчала, когда вешала пальто Джесси в шкаф в прихожей.

– Именно то, чего я боялась, – бормотала она достаточно громко, чтобы Митч мог услышать.

Он уставился в затылок тещи, не имея никакого желания вступать с ней в перепалку. Стройная, изящная женщина, она выглядела бы весьма привлекательной, если бы не постоянно кислое выражение лица. Каштановые волосы, пронизанные серебром седины, доходили ей до плеч – подходящая прическа для любого возраста.

– Похищение испугало ее, – продолжала Джой. Она покачала головой и захлопнула дверцу шкафа. – Будет удивительно, если она сможет уснуть. Маньяки свободно разгуливают и хватают детей прямо у ограждений…

Митч привлек к себе Джесси и предостерегающе посмотрел на тещу.

– Один инцидент, Джой, – еще не эпидемия, – шепнул он. – Джесси просто устала, правда, милая?