Текст книги "Ночные грехи"

Автор книги: Тэми Хоуг (Хоаг)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Он отшатнулся, с ужасом глядя на нее, как если бы ее голова неожиданно начала вращаться на плечах. Меган была готова, что он немедленно ткнет костлявым пальцем в нее и закричит: «Еретичка!» Но он только выдохнул со зловещим рокотом в горле. Молившиеся женщины притихли и во все глаза смотрели на них.

Веселая механическая музыка из портативного игрового устройства расколола напряженную тишину. Все повернули головы к алтарному пространству, где появился красивый мужчина лет тридцати со склоненной над игрой головой. Казалось, что его широкие плечи испытывали на прочность швы трикотажной толстовки, настолько плотно она обтягивала их. Его коричневые вельветовые брюки были слегка помяты. На ногах красовались ковбойские сапоги. Игра закончилась серией коротких электронных звуков, он сжал кулак и прошептал:

– Да! Двенадцать пятьдесят один!

Меган подумала, что, вероятно, плотная тишина заставила его поднять голову. Он смотрел на собравшихся людей, виновато мигая за стеклами очков в золотой оправе. Румянец разлился по его худым щекам, и он выключил игрушку.

– Я не помешаю? – шепотом спросил он, его мягкий виноватый взгляд остановился на Меган.

– Агент О’Мэлли, БКР, – сказала она автоматически. – Мне нужно, чтобы отец Маккой уделил мне еще несколько минут.

– Да? Отлично. Я – отец Том Маккой.

– Но… – Меган бросила быстрый взгляд на худого человека.

Маккой нахмурился.

– Альберт, спасибо, что вы развлекли мисс О’Мэлли в мое отсутствие. – Он уверенно, но нежно взял Меган за руку и проводил к дверям, из которых только что появился; наклонив к ней голову, прошептал: – Альберт очень набожен. На самом деле, он с удовольствием скажет вам, что более подходит для моей работы, чем я.

– Не думаю, что он скажет мне хоть что-то с удовольствием, – призналась Меган. – Мне кажется, он собирался окропить меня святой водой, чтобы посмотреть, не сгорю ли я.

Маккой подвел ее к стулу и закрыл дверь своего офиса.

– Раньше Альберта Флетчера назвали бы фанатиком. Но в девяностые в связи с нехваткой священнослужителей мы называем его дьяконом.

– У него все дома? – спросила Меган, выразительно покрутив пальцем у виска.

– О да. У него есть престижная научная степень в области управления. Он учился в Северо-западном университете. Очень умный человек этот Альберт. – Отец Том опустился на вращающийся стул с высокой спинкой у своего стола и, как ребенок, принялся крутиться налево и направо. – В социальном плане он не очень общителен. Потерял жену три года назад. Какое-то загадочное заболевание желудка, которое никто не смог определить. После того как она ушла, он стал все более и более тесно связывать свою жизнь с церковью.

– Одержимый.

Маккой посмотрел на нее и пожал плечами.

– Как мы можем провести грань между преданностью и одержимостью? Альберт абсолютно нормален, у него безупречная чистота и дома, и во дворе, он входит в некоторые гражданские сообщества. Это его жизнь, и это его выбор – проводить большую часть жизни здесь. – Он положил свой «Гейм-бой» на стол рядом с пресс-папье и застенчиво посмотрел на Меган. – А это то, что сохраняет меня нормальным, когда мир становится слишком тяжелым. – Улыбка исчезла с его лица. – Но в последнее время лечение не задалось…

– Джош Кирквуд?

Священник кивнул головой.

– Сердце разрывается каждый раз, когда я думаю о нем. Кто знает, что он сейчас переживает. И Ханна… Это убивает ее. Она уничтожает себя, пытаясь найти хоть какую-то логику во всем этом, но невозможно понять, как случаются такие вещи.

– Я думала, у вас на все есть ответы.

– У меня? Нет. Пути Господни неисповедимы, и я не посвящен в Его побуждения. Я – просто пастух; моя работа – держать стадо вместе и пасти его в правильном направлении.

– Кто-то далеко отошел от дороги, отец.

– И вы думаете, что этот «кто-то» из Святого Элизиуса?

– Не обязательно. Я разговариваю со всеми, с кем Джош встречался постоянно, мы ищем любую крупицу информации, которая могла бы быть полезной. Возможно, Джош что-то говорил, может быть, изменились его отношения к кому-то. Все, что угодно. Ханна говорит, что он только что начал обучение как служка.

Маккой взглянул на нее печальными и понимающими голубыми глазами.

– Служка и священник. Об этом речь, агент О’Мэлли? – Он медленно покачал головой. – Я всегда удивляюсь, когда жертва стереотипов ставит все с ног на голову и пытается приклеить ярлыки к кому-нибудь еще.

– Я просто делаю свою работу, отец, – спокойно ответила Меган. – Это не моя компетенция – делать выводы, но мое дело продолжать на основании доказательств, которые я имею, искать другие. Простите, если это заставляет чувствовать, что к вам предвзято относятся, но тут уж ничего не поделаешь. Если вам от этого станет легче, я скажу, что точно так же я буду беседовать и с учителями, и тренерами Джоша, и с его командиром в отряде бойскаутов. Но вы лично – вне подозрения.

– Правда? Бьюсь об заклад, что мог бы найти многих в этом городе, кто уже решил иначе. – Он поднялся со стула и принялся ходить по комнате взад и вперед, засунув руки в карманы. – И нельзя их винить, на самом деле, я полагаю. Все газеты забиты такими сообщениями, так ведь? Этот священник, тот священник, кардинал. Это прискорбно. А Церковь покрывает их и притворяется, что ничего плохого не происходит, продолжая прекрасную традицию развращения, которая разлагает нас со времен святого Петра.

– И вам позволено говорить такие вещи? – ужаснулась Меган, пораженная его искренностью.

Он одарил ее плутоватой улыбкой.

– Я – радикал. Спросите Альберта Флетчера. Он уже разговаривал обо мне с епископом.

Казалось, он очень рад быть яблоком раздора, предметом противоречия. Меган не смогла не улыбнуться. Ей понравился Том Маккой. Он был молод и энергичен и не боялся говорить, что думал, – резкий контраст со священниками, среди которых она выросла. Разительный контраст с Альбертом Флетчером. И она поймала себя на вопросе, почему человек, столь очаровательный и красивый, как Маккой, становится священником.

Он слишком легко прочитал ее мысли.

– Это – призвание, – сказал он мягко, опускаясь снова на стул, – а не утешительный приз для мужчин, которые не могут делать ничего больше.

– Но иногда призываются не те люди, – сказала Меган, возвращаясь к прежней теме, нисколько не смущаясь.

Мальчишеское лицо отца Тома, казалось, постарело на глазах.

– Нет, – сказал он мрачно. – Те люди слышат другой голос.

– Голос зла? Дьявола?

– Я верю в него абсолютно. И вы тоже, не так ли, агент О’Мэлли?

Меган не ответила сразу. Она с минуту сидела молча, размышляя о своем ирландском католическом воспитании. Даже после этих откровений ее ответ был тот же самый. Она видела слишком много на улицах, чтобы не верить.

– Да, я верю, – тихо ответила она. – И насколько я могу судить, похитители детей – почти такие же исчадия ада. Так есть ли у вас что-нибудь, что, по вашему мнению, могло бы помочь мне приколотить задницу этого ублюдка к стене?

Он не моргнул и глазом, его такая лексика ничуть не смутила.

– Нет. Мне бы очень хотелось, но нет. У нас было молитвенное бдение здесь вчера вечером. Я потратил большую часть времени, рассматривая толпу. Я думал, что вдруг увижу кого-то не вписывающегося в общую массу, думал, что он, возможно, придет полюбоваться хаосом, который вызвал. Представлял, что, возможно, увижу какой-нибудь знак. Знаете, пылающие красные глаза, три шестерки, начертанные на его лбу, – но, думаю, так происходит только в фильмах.

– А как насчет самого Джоша? Вы не заметили какие-нибудь перемены в его поведении?

– Ну… – Он помолчал недолго, подбирая нужное слово. – Он был тише в последнее время. Я знаю, у Ханны и Пола сейчас некоторые проблемы в отношениях. Не то чтобы кто-то из них двоих говорил мне об этом, это просто мои ощущения. А Джош – чувствительный мальчик. Дети улавливают много больше, чем взрослые думают. Но я не заметил ничего особенного. Он выполнял свои обязанности служки очень серьезно.

– Вы обучаете мальчиков сами?

– Теперь и девочек. Церковь старается идти в ногу со временем в вопросе равенства полов. Конечно, она никогда не будет рассматривать женщин как священников, но… – Он не дал себе высказать очередное радикальное суждение и застенчиво посмотрел на Меган, указательным пальцем подвинув на переносицу очки. – Так или иначе, я отвечу на ваш вопрос. Мы оба – Альберт Флетчер и я – работаем с детьми. Как и вы, играем в хорошего-плохого полицейского. Альберт вколачивает в них правила, потом я подмигиваю им и сообщаю, что неплохо чихать на правила время от времени, но только до тех пор, пока они не вздумают начихать на людей, оказывающих им услугу.

Меган улыбнулась шутке, но ее мысли снова вернулись к Альберту Флетчеру. Альберт, религиозный фанатик, человек, который цитирует Библию в ответ на ее вопросы. А не мог ли он также цитировать Роберта Броунинга: невежество не значит невинность, но ГРЕХ?Вот вопрос.

– Вы случайно не знаете, какую машину водит мистер Флетчер?

– Коричневый фургон «Тойота». А разве он не входит в число неприкасаемых? – сухо спросил священник.

Меган поднялась со своего стула.

– Да, сейчас вы все вне подозрения, отец, – трезво заметила она. – А вы, что вы водите?

– Красный «Форд» 4х4. – Он улыбнулся своей плутовской усмешкой и передернул плечами. – Кто-то должен нарушить статус-кво. Почему бы и не я?

Меган не смогла сдержать улыбку. Если бы такие священники, как Том Маккой, были рядом, когда она росла, то она, возможно, обращала бы гораздо больше внимания на проповеди в церкви вместо того, чтобы по-пустому тратить время, рисуя всякую всячину на обложке маленького требника.

– Отец Том, можно на пару слов?

Меган резко повернулась к двери на звук голоса Митча. Он вошел в офис в пальто нараспашку, со всклокоченными волосами. Он был явно раздражен от сознания, что его обошли в Святом Элизиусе.

– Ну что, агент О’Мэлли, – спросил он, – поджариваете местное духовенство?

– Просто прошу отца помолиться, чтобы Бог дал мне терпение при общении с высокомерным альфа-самцом.

Не имея больше возможности красиво уйти, Митч фыркнул и повернулся к священнику. В солнечные дни он играл с Томом Маккоем в гольф, и священник нравился ему. По городу всегда плавала то одна, то другая сплетня, что у отца Тома были неприятности с высокопарной епархией из-за слишком откровенной либеральности. Отец Том сбрасывал такие новости со счетов с безразличием, и Митч уважал его за это.

Маккой встретил его взгляд.

– Вы тоже думаете, что я вне подозрения?

– Разве агент О’Мэлли дала повод думать иначе? – спросил Митч.

– Мы с отцом Томом просто поболтали, – огрызнулась Меган. – Или для этого тоже нужно ваше разрешение?

– Вы обсудили записки?

– Нет.

– Какие записки? – поинтересовался отец Том. – С требованием выкупа?

– Как бы я хотел, чтобы все было настолько просто, – сказал Митч. – Мы нашли две записки – одну в спортивной сумке Джоша, другую – в его блокноте. В обеих записках упоминается грех.

– Ну конечно! Естественная взаимосвязь с церковью, – сделал заключение священник.

– Мне нужны имена любого в вашем приходе, о ком вы могли бы думать как о психически неустойчивой, фанатичной личности, особенно если имелась хоть какая-то связь с Кирквудами.

– Работающий здесь фанатик – Альберт Флетчер, но он так же способен совершить преступление, как осудить папу римского, – сказал отец Том. – К тому же он проводил занятия в классе Джоша тем вечером, если ему нужно алиби. Психически нестабильны… Да, у нас есть несколько таких, но я имею в виду людей с проблемами, не монстров. Не думаю, что кто-то из них мог сотворить такое с Ханной или Полом.

Митч приложил все усилия, чтобы не показать разочарование. Случаи, как этот, редко раскрывались гладко. Полицейский не мог позволить себе принимать близко к сердцу каждую неудачу или даже смерть; их могло быть слишком много. А сегодня уже было слишком много неудач. Поиск ни к чему не привел. Ханна и Пол были, как он и предполагал, очень расстроены чтением текста записок по телевидению. Собрание школьных сотрудников ничего не дало, кроме дополнительной бумажной волокиты. У него обнаружилась утечка информации в отделе, все сотрудники по его распоряжению остались работать сверхурочно, и Меган О’Мэлли бросила вызов его власти. Такое сочетание съело его выдержку, как прожорливый вирус.

– Мы уже обсудили церковное обучение Джоша, – сказала ему Меган. – Похоже, здесь еще один тупик.

– Тогда, я думаю, мы можем позволить вам вернуться к работе, отец, – сказал Митч. – Позвоните мне, если что-нибудь придет на ум.

– Непременно, – ответил со свойственной в такой обстановке серьезностью отец Том. – Но тем не менее нам следует всем молиться как проклятым.

Меган прошла впереди Митча к боковой двери церкви и начала спускаться по ступенькам к аккуратно расчищенному тротуару. Снег сгребли на бульвар между дорогой и автостоянкой, и он возвышался, как миниатюрная горная цепь, через которую в полутораметровых интервалах были вытоптаны проходы. Меган устремилась к ближайшему к «Люмине».

– А ты думал, я буду сидеть в своем офисе и полировать весь день ногти? – спросила она, даже не удосужившись оглянуться на Митча. – Но ты не заставишь меня, как Лео, понятно? – Меган остановилась на тротуаре, потирая подбородок кулачком в варежке. – Слушай, что сделал бы Лео? Я знаю, – сказала она весело. – Давай пойдем в «Синий гусь» и хлопнем по паре пива, а потом посидим без дела, порыгаем, попукаем и будем проклинать нехватку улик…

– Эй, – рявкнул Митч, – Лео был хорошим полицейским. Не задевай Лео. И я никогда не говорил, что тебе не следует делать свою работу.

Он направился к своей машине, не дожидаясь опровержения. Меган поспешила за ним, на ходу забрасывая длинный хвост шарфа за спину.

– Нет, вы сказали, что я не должна ничего делать, не спросив сначала. Так, в интересах дипломатии, я прошу сказать, куда вы хотите, чтоб я поехала дальше.

Его смех прогремел в холодном воздухе как выстрел. Он оглянулся на нее через плечо.

– У вас это здорово получается, О’Мэлли.

– Я слышу такое много лет.

– Думаете, когда-нибудь дойдет?

– Сомневаюсь, – рассмеялась Меган, когда они пролезли через проход в снегу на автостоянку. Она выловила ключи из кармана куртки, в то время как Митч повернул к своему «Форду». – Так и куда вы думаете пойти?

– О, я думаю, что посижу в Мужском Клубе Женоненавистников, а затем покатаю шары в боулинге с парнями. – Он отпер дверь и потянул ее на себя. – Нам, парням, нравится это, ты знаешь.

Меган настороженно подняла голову.

– Я собираюсь пойти поохотиться на ту скотину, что украла Джоша Кирквуда, – сказал он. – А вы, агент О’Мэлли, можете убраться с моей дороги.

Глава 15

День 3-й

16.55

– 5 °C

День уже угасал, когда Меган вернулась на командный пункт. Все послеполуденное время она провела, лично перепроверяя других людей из списка взрослых, с которыми Джош встречался регулярно, выражая им сочувствие и раздавая бумажные носовые платки, но не получая ответов на вопросы, которых становилось все больше с каждой пролетавшей секундой.

У учительницы Джоша Сары Ричмен было два собственных сына. Несмотря на то что она была допрошена уже дважды, она все еще не могла ни говорить, ни даже думать о том, что произошло, не начиная плакать. Его командир в отряде бойскаутов, Роб Филипс, был клерком в офисе окружного адвоката, – человек, который был прикован к инвалидному креслу в течение последних трех лет и на всю оставшуюся жизнь из-за пьяного водителя. Филипс взял отпуск на работе, чтобы помогать в центре волонтеров.

Люди покидали каминный зал. Одни, чтобы поехать домой к семьям, другие, чтобы захватить что-нибудь пожевать и вернуться. Меган отправилась на поиски Джима Гейста, но наткнулась на Дэйва Ларкина. Он сидел в комнате, где кое-кто из ее агентов и несколько парней из команды Митча висели на телефонах горячей линии. Казалось, что телефоны звонили постоянно, сотрудники что-то переспрашивали, на чем-то акцентировали внимание. В комнате стоял гул от бормочущих голосов. Полицейские и добровольцы входили и выходили из комнаты, приносили ориентировки и еду, забирали торопливо нацарапанные заметки с горячей линии и сообщения с факса.

На Ларкине была бело-голубая гавайская рубашка, которая подчеркивала его имидж пляжного мальчика. Он зажал телефонную трубку между плечом и ухом и что-то яростно строчил в блокноте. Взглянув на Меган, он закатил глаза.

– Нет, я сожалею, мистер Де Пальма, я не видел агента О’Мэлли. Она в «поле» весь день, работает над уликами. Да, сэр, я понимаю, что это важно. Я прослежу, чтобы она получила сообщение. – Он скорчил рожицу Меган. – Ей следует позвонить вам домой? Я понимаю, сэр. Да, сэр. – Он повесил трубку, засунул палец в ухо и покрутил им там, посылая Меган комически-испуганный взгляд. – Ну, маленькая ирландка, ты у меня в большомдолгу!

Меган плюхнулась в кресло рядом с ним и облокотилась на стол.

– Обещаю все, что угодно, кроме секса.

– Ох, черт! – проворчал Дэйв. – Если бы я знал, я бы заставил тебя ответить на звонок.

– Ты классный парень! Де Пальма – последний человек, с которым я хотела бы говорить.

– И справедливо! Похоже, у него настроение поджарить всех агентов на медленном огне.

Меган громко фыркнула.

– Вот кого он должен жарить, так это репортеров. И если у кого-нибудь потекут слюнки на Генри Фостера и Пэйдж Прайс, я приготовлю к ним картофельный салат. Так что ты делаешь здесь? – неожиданно сменила тему Меган. – Джим вернулся в отель?

– Да. А я здесь в свободное время, – ответил Дэйв, улыбнувшись. – Помнишь, я говорил, что у тебя отбою не будет от добровольцев?

– И я ценю это. Из лаборатории есть что-нибудь новое о записках?

– Ничего такого, чего бы уже не показали по телевидению. Мы провели ускоренный нингидриновый тест и просмотрели в ультрафиолете. Если бы были какие-нибудь отпечатки на бумаге, они бы проявились в цвете под воздействием химикатов или бы флюоресцировали при освещении. Мы получили полный ноль. Извини, детка.

Меган вздохнула.

– Ну да, я, в общем, и не рассчитывала на успех. Мы имеем дело не с идиотом. Этот достаточно сообразителен, чтобы надеть перчатки. Ну а какие последние новости о фургоне?

– Я бы сказал, что каждый третий в штате знает какого-нибудь ненормального, который водит задрипанный светлый фургон. – Он вытащил заметки Гейста и пролистал страницы. – Прежде всего, шеф полиции в Нью-Праге проверил того придурка с желтым фургоном. Тот теперь разрисован видами заката в пустыне, а сам бывший заключенный играет по средам в боулинг. На этой неделе он выиграл приз в две упаковки пива.

– Удачливый, – пробормотала Меган без энтузиазма. – Что-нибудь еще накопали?

– Джим просмотрел всю географию звонков. Он встретился с Шефом Холтом сегодня днем. Они вместе прошлись по списку местных вызовов, рассортировали их и прозвонили несколько, а затем Джим послал парня с одним из офицеров Холта проверить остальные.

– Позволь взглянуть на список.

Ларкин передал ей список и откинулся в кресле, заложив руки за голову.

– Послушай, когда мы избавимся от этой падали, не хочешь взять выходные и покататься на лыжах в Монтане? Я знаю парня, у которого есть друг, у которого есть кондоминиум в Уайтфише.

Меган просматривала имена и адреса людей в Парковом округе, о которых сообщили соседи.

– Я не катаюсь на лыжах.

– Это даже лучше. Мы можем провести все время в джакузи.

– А не провести ли тебе некоторое время под холодным душем? – усмехнулась Меган.

Имя поразило ее со всей силой линии высокого напряжения. Она выпрямилась на стуле, когда разглядела его в списке входящих сообщений об этом особом фургоне, который был перечеркнут жирной красной линией.

– Что это, черт возьми?

Ларкин наклонился над ней и заглянул в список.

– Шеф сказал, что это он уже проверил.

– Вот ведь сукин сын, – проворчала Меган, вскакивая на ноги.

По шуму в ушах она поняла, что кровяное давление подскочило в красную зону. О’Мэлли отступила от стула и резко придвинула его к столу. Грохот перекрыл блеяние телефонов и низкий гул голосов и притянул взгляды широко раскрывшихся глаз в ее направлении.

– Ты куда? – крикнул Ларкин, когда она, как ураганный ветер, ринулась к выходу.

– Надрать кой-кому задницу!

Дэйв потер рукой подбородок.

– Ясно! Обед и дикий, необузданный вечерний секс – исключены.

17.01

– 5 °C

Митч сидел в своем кабинете при янтарном свете лампы, падающем на доклады и заявления, разбросанные по рабочему столу. Он отпустил Натали домой, чтобы она помогла двум своим подросткам подготовиться к факельному шествию. Валери играл на флейте в школьном оркестре. Трой ехал на поплавке старшеклассников. Городской совет проголосовал за продолжение подготовки к Снежному фестивалю, но каждое событие теперь проходит с некоторой оглядкой на похищение Джоша. Шоу должно продолжаться, оно будет огромным и трагическим.

Дневные события уничтожили его и физически, и морально. Постоянное давление ответственности и безотлагательность дел били по нервам и истощали терпение. Митч лично расспросил большую часть сотрудников начальной школы и обошел территорию еще раз, пытаясь найти хоть что-нибудь, что зажжет новую идею относительно личности человека, который бросил блокнот Джоша на капот его машины. И все под пристальным вниманием репортеров, роящихся позади него, словно комары. Все зря. Автостоянка была легкодоступна, и никто ничего не видел. Подбросить улику – проще простого, надо просто проехать мимо «Форда» и высунуть руку из окна своей машины. Ловкий, простой, дьявольский ход. Приводящий в бешенство. Это заставляло чувствовать себя чурбаном, облапошенным мошенником, побитым и одураченным.

Так или иначе, ему пришлось еще раз уплотнить график работы, чтобы выкроить время для похода с дочерью посмотреть парад. Позвонила теща и предложила отпустить Джесси на парад с ней и Юргеном, а после этого оставить девочку у них на выходные. Кроме того, она сказала, что Джесси наверняка побоится идти с ним сейчас в связи со всеми этими ужасными делами, когда полицейские приходят в класс и пугают детей.

Митч вышел из себя. И в хорошие-то времена общение с тещей требовало адского терпения, а сегодняшний день вряд ли можно назвать лучшим.

– Ты говоришь, что моей дочери следует бояться меня?

– Нет! Ничего подобного! Я просто говорю…

– Что ты просто говоришь, Джой?

– Ну что того мальчика, Джоша Кирквуда, похитили прямо на улице.

– Поверь мне, Джой, если кто-то попытается увести Джесси у меня на глазах, я просто разнесу вдребезги его гребаную голову!

– Прекрати говорить со мной таким тоном!

– Извини, но я становлюсь немного вспыльчивым, когда ты несешь, что моя дочь не в безопасности со мной, Джой.

– Я никогда не говорила так!

Но думала. Она думала так все время, и он кожей чувствовал ее мысли, такие тонкие и умные, которые как отравленные иголки вонзались в него. Она доверила ему свою дочь – и ее дочь теперь мертва. Она доверила ему своего внука – и ее внук теперь мертв. Она обвиняла Митча полностью, но держала обвинения при себе, никогда не сказав ни слова напрямую, позволяя им расти и пускать метастазы, словно злокачественная опухоль.

Он это знал, потому что делал то же самое.

Митч растер лицо ладонями. Как бы хотелось просто завалиться спать, пока не закончится весь этот кошмар! Но Митч знал, что так или иначе кошмар достанет его, и не имеет значения, спит он или бодрствует. Если он не спит – это дело о похищении. Во сне же он тонул в море крови.

– Ты не мог бы заскочить по дороге домой куда-нибудь за покупками?

– Эллисон, я был на работе восемнадцать часов. У меня есть только три часа, чтобы прийти домой, поспать, поесть, принять душ и побриться прежде, чем я должен быть в суде. Последнее, что я хотел бы, это тусоваться в проклятом магазине «Семь-Двенадцать». Разве ты не можешь остановиться по пути, у бейсбольного клуба?

– Я ненавижу тот магазин у парка. Это – небезопасный район.

– Ради бога, Эллисон! Ты будешь там через пять минут. Среди бела дня! Там опасно только ночью, когда никого вокруг.

– Не могу понять, зачем мы остаемся здесь? С каждым днем здесь все хуже и хуже. Я чувствую себя зэком в своем собственном доме…

– Господи! Не начинай все сначала. Можешь подождать, пока я не отосплюсь часов тринадцать или четырнадцать? Потом продолжим эту перепалку.

– Хорошо! Прекрасно! Но я правда хочу обсудить это, Митч. Имей в виду! Я не хочу жить так дальше.

Последние слова жены эхом отозвались в его голове, и он нащупал золотую полоску, которая окружала его палец.

Не было никакой справедливости. Никакой логики. Не было никакой справедливости и по отношению к Ханне Гаррисон, теряющей своего сына, словно это безликий фантом. Единственное объяснение – жестокая шутка. Шутка над людьми, которые полагали, что жизнь должна иметь смысл.

И пока Митч попусту растрачивал драгоценные мгновения на бесполезное самоуничижение и грозил кулаками несправедливому миру, часы продолжали отсчитывать секунды, добавляя в его сердце отчаяние.

Он должен выбросить из головы все лишнее и сосредоточиться, сконцентрироваться. Плотно вцепившись руками в подлокотники кресла, Митч старался дышать глубоко и спокойно, как пытался научить его психолог отдела в Майами. «Сосредоточься на единственной мысли и дыши медленно и глубоко».

Чаще всего Митч сосредотачивался на идее надрать дерьмовую задницу этому напыщенному, с вечно снисходительной улыбочкой, психологу.

– Если он вернулся, то, черт возьми, я ему покажу!

Голос явно принадлежал Меган. Безошибочно – разъяренный. Под аккомпанемент громоподобной поступи Ноги.

– Но, мисс О’… агент О’Мэлли! Он сказал, чтоб его не беспокоили.

– Не беспокоили? А он не просил не рвать его на части?

Меган ворвалась в дверь прежде, чем Митч смог подняться с кресла. Она остановилась на полпути, уперев руки в бедра. Ее явно не по размеру куртка сваливалась с плеч; длинный серый шарф, с которым она, похоже, никогда не могла справиться, соскользнул с одного плеча и волочился по полу.

Нога появился у нее за спиной.

– Извините, Шеф. Я не смог остановить ее.

Он был в состоянии остановить всех нападающих в футбольной команде колледжа, но не смог остановить Меган О’Мэлли. Так или иначе это вернуло Митчу прекрасное настроение. Он отпустил полицейского.

– Моя очередь, Шеф, – начала Меган, когда дверь захлопнулась позади нее. – Почему мне не сказали, что Оли Свэйн ездит на белом фургоне «Шевроле» выпуска восемьдесят третьего года? Почему мне не сообщили, что ты говорил с Оли Свэйном об этом фургоне вчера вечером?

– Я не собираюсь отчитываться перед тобой, О’Мэлли, – сказал Холт и припомнил Меган ее же слова, сказанные ранее. – Ты не старше меня по званию и не мой начальник.

– Ты не отчитываешься ни перед кем, да? – выкрикнула она сердито. – Ты – Мэтт гребаный Диллон, а это – Додж-Сити на Диком Западе! Мой город! Мои люди! Мое расследование!Хорошо! На твоей совести будет, когда кто-нибудь найдет тело ребенка в мусорном контейнере и окажется, что поработал над этим Оли Свэйн.

Меган почти почувствовала напряжение, с каким он принял удар. Что ж, хорошо. Ему необходимо как следует двинуть по мозгам, и лучше бы буквально, а не на словах.

– По крайней мере, Стайгер понятен. Я знала, что он – придурок, уже через минуту, как увидела. Ты же сотрудничаешь, когда это тебе подходит, а когда нет, забираешь свои игрушки и приказываешь мне уйти с дороги.

– Хорошо, – сказал Митч отрывистым, но обманчиво мягким тоном. – Иди домой. Я поработаю здесь над этими действительно скудными данными, агент О’Мэлли. Я не в настроении слушать нытье, что играю нечестно.

– Не в настроении… – Меган задохнулась от ярости. На мгновение ей захотелось броситься на него через стол и с наслаждением трясти, пока не посыплются его зубы. Вместо этого она впилась в него взглядом.

– Несмотря на твое настроение, – продолжила она резко, – я думаю, что нам необходимо выяснить некоторые вещи прямо здесь. Это – расследование, а я – часть этого расследования. Поэтому я имею право знать, что у кого-то – а я рассматриваю его как подозреваемого, – оказывается, есть фургон, соответствующий описанию свидетеля.

– Ничего из этого не вышло, – вздохнул Митч. – Хелен Блэк не смогла идентифицировать фургон. И у Оли есть алиби…

– Которое абсолютно никто не подтвердил…

– Ничего не было и внутри фургона…

– Досматривали фургон без ордера? – воскликнула недоверчиво Меган. – Боже! Какая глупость!

– У меня было его устное согласие.

– Это дерьмо ничего не стоит!

– Если бы я увидел что-нибудь, то я смог бы отбуксировать фургон на штрафную стоянку, и мы бы закончили досмотр с ордером. Но я не заметил вообще ничего, что бы могло связать Оли или фургон с исчезновением Джоша.

– Ты смог бы увидеть отпечатки пальцев, Супермен?

Меган не ожидала, что ее сарказм сможет ужалить Митча так больно. Его гнев был непроизвольной реакцией на ее слова.

– А ты могла бы получить ордер на обыск фургона, агент О’Мэлли? – сказал он, наступая на Меган. – Нет никакого способа, черт побери, получить его, чтобы агенты могли рассыпать порошок и проявить отпечатки или пропылесосить фургон, чтобы найти какие-нибудь волокна, или распылить на дне фургона люминал, чтобы найти следы крови. Нет у нас ничегона Оли Свэйна!

– Но факт остается фактом, – сказала она, – ты знал, что я считаю этого человека подозреваемым. И меня следовало бы уведомить, если не вчера вечером, то, по крайней мере, этим утром.

– Не пришло в голову! – Митч чертовски хорошо понимал, что должен был сказать ей. Он знал, что она все равно узнает об этом. Сравнение его с Мэттом Диллоном было сделано ею очень точно. Он хотел иметь контроль над игрой и игроками. Она никак не могла уяснить, что Оленье Озеро было егогородом, его убежищем. Он очень не хотел, чтобы кто-то дал ему понять, что его ощущение полного контроля – просто иллюзия.

– Мы работаем над этим расследованием вместе, Шеф, – сказала Меган. – И я здесь не для витрины, я здесь, чтобы делать работу, и мне не нравится, когда меня выталкивают из упряжки.

Это было главным источником ее гнева – ее исключили, не принимали во внимание! Все узнали об Оли и его фургоне раньше ее. Общество бывших одноклассников потянуло одеяло в свою сторону, заставив ее чувствовать себя дурой, изгоем. Это было уже не в первый раз и, конечно же, не в последний, но не значило, что ей это должно нравиться или она должна принять все как должное, без сопротивления.

Он медленно попятился и отвернулся от нее. Настольная лампа продолжала мягко жужжать. Звон телефонов из комнаты дежурных едва проникал сквозь стены, только добавляя ощущение изоляции.