Текст книги "История Африки с древнейших времен"
Автор книги: Теа Бюттнер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
ВВЕДЕНИЕ
«Африка сама напишет свою историю, славную и почетную для всего континента, от севера до юга», – сказал незабвенный Патрис Лумумба незадолго до того, как он был убит в 1961 г. И действительно, сейчас Африка [1]1
Под словом «Африка» подразумевается Африка к югу от Сахары, т. е. Тропическая Африка. Только в главе I, посвященной древнейшей и древней истории, прослеживаются общие тенденции развития Северной Африки и Сахары. – Примеч. авт.
[Закрыть]с присущим ей революционным энтузиазмом оживляет важнейшие исторические традиции и восстанавливает культурные ценности. При этом ей приходится непрестанно преодолевать барьеры, которые воздвигли и тщательно оберегали колониалисты, чтобы отгородить африканцев от истины. Наследие империализма глубоко проникает в самые различные области жизни. Его идеологическое воздействие на сознание народов Тропической Африки было и остается не менее важным фактором, чем унаследованные от колониализма экономическая и социальная отсталость, нищета, униженное положение и зависимость от иностранных монополий.
Ныне, однако, народы Африки решительно срывают с себя цепи, которыми их связывали колониалисты. В 50-х и начале 60-х годов большинство народов Африки, находившихся под игом империализма, достигли политической независимости. Это явилось важной вехой на трудном пути их борьбы против империализма, за национальный суверенитет и социальный прогресс. Постепенно они приходят к пониманию того, что их борьба составляет часть мирового революционного, процесса, в котором главная роль принадлежит социалистическому содружеству государств во главе с Советским Союзом. Африканские народы прилагают огромные усилия, чтобы укрепить завоеванную политическую независимость и дать отпор многочисленным проискам неоимпериалистов. Перед ними стоят такие сложные задачи, как глубокие социальные и экономические преобразования, демократические аграрные реформы, ликвидация преобладания иностранных монополий, создание самостоятельной национальной экономики. Однако на нынешнем этапе не менее актуальна задача возрождения национальной культуры, частично уничтоженной или приниженной колониальными державами, и восстановления в памяти народной исторических традиций и славны деяний прошлого.
Изучение истории африканских народов получило новое направление. Чтобы успешно бороться против империализма, надо не только знать о славных подвигах борцов против колониализма, но и представлять себе замечательную историю государственных образований доколониального периода. Исследователям удалось почти повсеместно сорвать окутывавший ее флер романтики и мистики, и теперь они стремятся выявить важнейшие прогрессивные и революционные традиции, столь важные для современной национально-освободительной революции. Прогрессивная африканская историография сможет выполнить эту трудную задачу только при поддержке марксистов и других сил во всем мире, борющихся против империализма. Их объединяет общее стремление свергнуть, иго империалистов и неоколониалистов, устранить насаждаемую ими дискриминацию и, конечно, опровергнуть реакционные буржуазные теории истории Африки, представляющие собой апологию колониализма.
К каким только измышлениям не прибегали капиталисты, чтобы оправдать ограбление колоний! Через множество печатных трудов красной нитью проходит мысль, что до прихода колониальных господ африканцы были полностью или почти полностью лишены способности к общественному прогрессу. Эта идея разрабатывалась на все лады и усиленно распространялась. Всего лишь 30 лет назад один колониальный чиновник назвал африканцев «дикарями, которых миновала история». Нет числа высказываниям, относящим народы Африки к «неисторическим» и даже низводящим их до «уровня диких животных». История Африки изображалась в виде постоянных приливов извне и отливов «волн высшей цивилизации», которые в известной мере способствовали развитию африканского населения, обреченного на застой. Европейские колонизаторы приписывали «динамическим, созидательным, культурным импульсам, поступающим со стороны», продолжительное рациональное воздействие, ибо «древнеафриканская культура лишена присущего западной цивилизации фаустианского стремления к вечной жизни, исследованию и открытиям» [2]2
E. Haberland. Die Grosse Illustrierte Weltgeschichte. Bd 1. Giitersloh, 1964, c. 1162.
[Закрыть].
По сути дела, история народов Африки к югу от Сахары сводилась к системе чуждых культурных напластований. Для вящей убедительности империалисты изображались «высшими культуртрегерами». Продолжая фальсификацию истории Африки, апологеты колониализма оценивали безжалостное колониальное ограбление африканцев как благодеяние, особенно благотворное для их культуры и якобы открывшее им путь от стагнации к современному прогрессу. Совершенно очевидно, какие политические и социальные функции призваны выполнять подобные теории: они предназначены замаскировать истинную сущность и масштабы колониального угнетения и тем самым лишить антиколониальное и национально-освободительное движение его антиимпериалистической направленности.
Сейчас эти лживые вымыслы об историческом развитии Африки распространяются не так уж часто. Империалистическая пропаганда вынуждена – и не только в историографии и политике – прибегать к более изощренным и гибким формам. Растущее могущество реально существующего социализма и успехи национально-освободительного движения заставляют ее выдвигать теории, которые соответствуют новым задачам неоколониализма в большей мере, чем колониально-апологетические и расистские версии старого образца. Однако тон по-прежнему задают империалисты. Правда, буржуазная историография подвержена многообразным процессам дифференциации.
В некоторых капитальных трудах, например и монографиях Р. Корневена, Р. Оливера, Дж. Мэтью, П. Дуигнена, Л. А. Ганна, Фр. Аншпренгера, и во многих специальных работах история Африки рассматривается с более реалистической точки зрения. Их авторы в отдельных случаях достигли весьма важных результатов в эмпирических исследованиях и в рассмотрении частных вопросов, но оценка исторических источников, постановка проблемы и – последнее по счету, но не по важности – ненаучность выводов и классификации материалов заставляют отнести этих ученых к идеологам позднего капитализма. Выдвигаемые ими теоретические положения не менее опасны, чем идеи апологетов империализма. Достаточно сказать, что в некоторых из последних работ по истории и социологии предпринимается попытка отделить борьбу прогрессивных сил национально-освободительного движения за социальный прогресс от мировой социалистической системы и рабочего движения в высокоразвитых капиталистических странах.
Многие исторические труды на узкие темы, например о причинах отсталости той или иной страны, об образовании «элит», служат для маскировки неоколониалистской экспансии.
Марксисты и другие прогрессивные элементы, борющиеся против империализма, в том числе и в африканских национальных государствах, объявили войну этим воззрениям. В очерке истории Тропической Африки с древнейших времен, составляющем содержание этой книги, должно быть объективно прослежено историческое и культурное развитие народов континента к югу от Сахары и выявлена бесчеловечная эксплуатация их колониализмом. Тем самьгм опровергаются основные положения проимпериалисти-ческой «науки».
В Советском Союзе после Октябрьской социалистической революции, а в странах мировой социалистической системы после 1945 г. начался новый период африканистики. Ученые этих государств, а также марксисты и другие прогрессивные исследователи во всем мире, и все чаще в самих африканских странах, публикуют в последние годы серьезные работы по древней и новой истории Африки. Это вызвало революцию в африканистике, которая раньше почти полностью находилась под влиянием колониалистон (особенно историография Тропической Африки от древнейших времен до раздела ее территории империалистическими колониальными державами). Монография «Народы Африки», составленная коллективом авторов под руководством Д. А. Ольдерогге И. И Потехина (в 1961 г. была издана в ГДР), заложила основы для многочисленных серьезных исследований отдельных проблем советской африканистикой. Благодаря этому труду работы советских ученых по лингвистике и истории Африки получили международную известность. Э. Шик (Венгрия), И. Хрбек (Чехословакия), М. Маловист (Польша) стремились восполнить своими работами известные пробелы в изложении общей истории доколониального периода народов Африки. Следует упомянуть также изданные и в ГДР работы французского историка и экономиста марксиста Ж. Сюрэ-Каналя по истории Западной и Центральной Африки и английского публициста Б. Дэвидсона.
Несмотря на бесспорные успехи африканистики в последние 20 лет, по-прежнему отсутствует обстоятельный обобщающий труд по истории народов Африки, особенно в отдельные периоды до колониального раздела континента империалистами. Многолетние изыскания побудили меня сделать достоянием широкого круга читателей важнейшие моменты исторического развития народов к югу от Сахары.
Особые трудности по сей день представляет проблема периодизации общей истории народов Африки, в том числе в нашу эру. По этому вопросу нет единодушия даже среди ученых-марксистов. Правильный подход к нему требует, чтобы африканцы не рассматривались как пассивный объект чужеземных влияний, а чтобы прежде всего учитывались внутренние закономерности их общественного развития, соотносимые, разумеется, с важнейшими периодами мировой истории и качественными изменениями отдельных социально-экономических общественных формаций. При этом необходимо иметь в виду диалектическое единство этапов развития мировой истории и региональных особенностей африканских стран. Именно на основе этих общих критериев в книге выделены периоды исторического развития народов Тропической Африки от древнейших времен до империалистического раздела Африки в последней трети XIX в. К примеру, XVI век, когда западноевропейский капитализм производил экономическую и политическую подготовку к завоевательным походам и тем самым положил начало новой эпохе, не только был важной вехой в мировой истории, но и явился поворотным пунктом в жизни некоторых народов Тропической Африки.
Анализ общественного и исторического развития населения столь многих регионов и выявление в нем общих закономерностей и тенденций связаны с известными трудностями. Они усугубляются еще и тем, что страны к югу от Сахары достигли самых различных степеней прогресса. Кроме того, общественному развитию многих африканских народов несомненно присущи специфические особенности, И тем не менее можно с уверенностью утверждать, что это развитие отнюдь не происходило вне закономерного всемирно-исторического процесса смены общественно-экономических формаций. Неопровержимые исторические факты доказывают, что народы Африки, и отстававшие и шедшие впереди, стремились и стремятся идти по пути прогресса. Путь этот длинный и трудный, но, как показывает весь опыт истории, в конечном счете он приведет к социализму также и народы Тропической Африки.
В заключение следует сделать некоторые предварительные замечания относительно источников и вспомогательных материалов, которые имеются в распоряжении африканиста.
Не будет преувеличением сказать, что и в этой области лишь в последние десять лет поднята целина и несколько раздвинута завеса, закрывавшая «Черный» континент. Колониалисты считали археологические находки лишь приложением к весьма прибыльной добыче железных руд и минералов. Развалины легендарного государства Мономотапа и ценнейшие памятники искусства Бенина были обнаружены или случайно, или действовавшими без всякого согласования экспедициями. После того как африканские государства достигли независимости, ассигнования на научные исследования стали более систематическими и целеустремленными. Результаты этих исследований исключительно важны. Так, благодаря чрезвычайно интересным раскопкам Килвы (Танзания) города-государства Восточной Африки предстали в совершенно ином свете. Руины столицы древней Ганы Кумби-Сале (на юге Мавритании) оказались немыми свидетелями давно исчезнувшей африканской цивилизации. На безводных сейчас нагорьях Центральной Сахары найдены десятки тысяч прекрасных наскальных картин и фресок; эти высокохудожественные произведения реалистического искусства сообщают ценные сведения о развитой культуре Африки. Находки последнего времени позволяют уточнить представления о древнейшей и древней истории африканских народов. Поскольку сейчас научные учреждения молодых национальных государств сами организуют археологические экспедиции для раскопок центров древних цивилизаций, мы вправе ожидать, что их работы обогатят историю новыми данными.
Многие племена и народности Тропической Африки по сей день не имеют письменности. Тем не менее нам известны в общих чертах отдельные этапы их истории. При дворах правителей и вождей существовал институт сказителей, напоминавших средневековых миннезингеров. До нас дошли передававшиеся из уст в уста перечни имен правителей, хроники, героические сказания, эпические поэмы, воспевавшие подвиги и деяния правителей. В последнее время большая их часть была тщательно собрана и записана африканскими учеными и их помощниками. Сейчас они приступили к исследованию содержания этих источников, и тут немедленно выявились пределы возможностей их использования. В них тесно переплетаются вымысел и правда. История того или иного племени или народа сводится к деятельности отдельных правителей. Оставляет желать лучшего и хронология. Тем не мене африканист может и должен работать над этими устными преданиями, чтобы с помощью научного анализа превратить их в надежные источники африканской историографии.
В целом следует отметить известную скудость письменны, источников для отдельных периодов и регионов. Историю некоторых народов можно подчас довольно точно воссоздать на основании как сообщений арабских путешественников, так и оставленных самими этими народами письменных свидетельств, но при исследовании прошлого других народностей приходится довольствоваться немногочисленными сведениями, иногда даже косвен кыми. Кроме того, они обычно неоправданно много касаются событий политической жизни, тогда как экономические и социальные отношения отражены в них очень плохо.
Первые письменные свидетельства о Тропической Африке содержатся в реляциях египетских военачальников. Далее следую сведения, полученные карфагенянами, греками и римлянами вовремя путешествий, военных походов и торговых экспедиций. Однако эти данные, дошедшие от периода античности, весьма скромны и носят случайный характер.
Только арабские историки периода, соответствующего европейскому средневековью, уделили наконец должное внимание областям к югу от Сахары, которые тогда стали широко известны благодаря многочисленным экспедициям и путешествиям, а такж. оживленным торговым связям. Рассказы арабских путешественников, хронистов, географов и историков, и прежде всего описани путешествий ал-Масуди, ал-Бакри, ал-Идриси, Ибн Батуты, Льва Африканского, содержат ценную информацию. Они были дополнены начиная с XVI в. первыми записями на месте в государствах западной и центральной зон Судана (имеется в виду вся полоса Сахеля, которая тянется с запада на восток к югу от Сахары и не совпадает с территорией современного Судана). Серьезные пробелы в наших знаниях были позднее устранены мусульманскими учеными крупных торговых центров государства Сонгай – Томбукту, Гао и Дженне, – писавшими хроники по-прежнему на арабском языке. Сведения об истории народов Западной Африки содержатся и в записях, которые делались в городах-государствах хауса в Северной Нигерии, и в письменных документах начального периода государств фульбе и тукулёров в XVIII и начале XIX в., найденных и опубликованных только в последнее время. Из них лишь незначительная часть написана на арабском языке.
О жизни восточноафриканских городов-государств сообщают несколько местных хронистов. Они писали сначала по-арабски, позднее на суахили и пользовались своей собственной системой письма, восходящей к арабской письменности.
Наиболее древние письменные данные мы черпаем также из памятников царств Мероэ и Аксум (см. гл. II). В средние века их традиции нашли успешное продолжение в летописании и церковной историографии Эфиопии.
На рубеже XV и XVI вв., когда португальские мореплаватели открыли путь вокруг Африки и основали многочисленные опорные пункты колонизации, появились первые подробные отчеты европейцев рассказы об их путешествиях и исторические сочинения. От этого начального периода колониальных предприятий дошли красочные описания, ярко рисующие жизнь в Бенине и других приморских областях Западной Африки, в древнем государстве Конго, а более всего – в Восточной и Центральной Африке. По словам Барруша, Барбосы, Баррето, Кастаньозу, Алькасовы и Даппера, они, к своему великому удивлению, увидели здесь высокоразвитые государства с крупными торговыми центрами, где жизнь била ключом. В первое время португальцы еще довольно объективно и деловито записывали свои впечатления. Но когда мечты завоевателей о сказочных богатствах натолкнулись на противодействие населения Африки, их рассказы – и чем дальше, тем больше – начали уснащаться клеветническими вымыслами.
В XIX в. Африканский континент стал заветной целью исследователей, путешественников и миссионеров. Из-под пера членов различных экспедиций, купцов и посланцев церкви, которые прямо или косвенно подготавливали капиталистические завоевания, вышло множество заметок о геологии, географии, экономике и климате африканских стран (ср. гл. V, 7). Они оставили нам и подробные историко-этнографические очерки общественного развития некоторых народов Африки. Хотя авторы этих работ, например известный Генрих Барт в середине XIX в., не могли скрыть, что действуют по поручению или по инициативе колонизаторов, они часто стремились к подлинно научным исследованиям и признавали исторические и культурные достижения неевропейских народов. Однако их труды очень скоро были забыты в Европе, в последней трети XIX в. на область к югу от Сахары навесили ярлык «Черного» континента и отказали ей в способности к историческому прогрессу. В соответствии с этой точкой зрения многие свидетельства культуры и устные предания африканских народов отрицались или приписывались влиянию иноземных культуртрегеров. В конце концов расистские теории апологетов колониализма восторжествовали и стали тормозить любые научные исследования, в том числе изучение истории и общественного развития народов Африки.
Это еще более обязывает всех ученых-марксистов совместно с прогрессивными африканскими историками воссоздать и правильно оценить на основе фундаментальных исследований историю народов Африки, фальсифицированную апологетами империализма и колониализма.
Глава I
ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ АФРИКА КОЛЫБЕЛЬЮ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?
ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ДРЕВНЕЙШЕЙ И ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ
По-видимому, первые на земле люди появились на Африканском континенте, поэтому он занимает совершенно особое месте в изучении всей истории человечества, и истории древнейших и древних периодов нашей цивилизации в частности. Открытия последних лет в Южной и Юго-Восточной Африке (Стеркфонтейн Таунг, Брокен-Хилл, Флорисбад, Кейп-Флэтс и т. д.), в Сахаре особенно же в Восточной Африке показали, что прошлое человечества исчисляется миллионами лет. В 1924 г. Р. А. Дарт нашел в Южной Африке остатки австралопитеков (человекообезьян), чей возраст насчитывает примерно миллион лет. Но проф. Л. Лики, впоследствии его сын и жена после продолжительных и трудный раскопок на территории Кении и Танзании – в ущелье Олдувай к югу от озера Виктория, и в районе Кооби-Фора и Илерет (1968), а также погребения Лаэтвлил в Серенгети (1976) – нашли костные остатки, возраст которых оценивается уже от 1,8 до 2,6 миллиона, а в Лаэтвлиле – даже в 3,7 миллиона лет.
Установлено, что только на Африканском континенте обнаружены костные остатки, представляющие все ступени развития человека, чем, очевидно, подтверждается на основе новейших ан тропологических и палеонтологических данных эволюционное учение Дарвина, который считал Африку «прародиной человечества». В Олдувайском ущелье в Восточной Африке мы находим остатки представителей всех этапов эволюции, предшествовавших возникновению Ното sapiens. Они эволюционировали (частью параллельно и не всегда получая дальнейшее развитие) от австралопитека к Ното habilis, а затем к последнему звену эволюционной цепочки – неоантропу. Пример Восточной Африки доказывает, что формирование Ното sapiens могло происходить самыми различными путями и что далеко не все они изучены.
Климатические изменения, наступившие в четвертичном периоде и длившиеся больше миллиона лет, особенно три больших плювиальных (влажных) периода, оказали большое влияние на Африку и превратили области, ныне являющиеся пустынями, в саванны, где с успехом охотились доисторические люди. Связанные с плювиалами смещения и изменения уровня вод могут быть использованы в числе других методов для датировки первобытных находок. Уже среди археологических материалов, относящихся к первым плювиальным периодам, наряду с костными остатками прачеловека найдены первые каменные, вернее, галечные орудия труда. На территории Европы подобные им изделия появились значительно позднее – только во время межледниковых периодов.
Находки древнейших галечных и каменных орудий олдувайской и стелленбошской культур, равно как и датируемых началом верхнего палеолита (около 50 тысяч лет назад) многочисленных остатков толстых и тонких обработанных нуклеусов и рубил с черенком, обнаруженных теперь уже во многих районах Магриба (атер, капсий), Сахары, Южной Африки (фаурсмит), Восточной Африки и бассейна Конго (Заир), свидетельствуют о развитии и успехах ранне– и позднепалеолитических людей на африканской земле [3]3
О л д у в а й с к а я культура (названа по ущелью Олдувай в Танзании, где в 1959 г. были открыты первые ее памятники) – древнейшая из археологических культур; датируется временем от 2,5 млн. до 600 тыс. лет назад. Культура стелленбош (по названию поселка в Южной Африке) примерно соответствует нижне– и верхнеашельской стадиям нижнего палеолита; Датировка – от 500 тыс. до 60 тыс. лет назад. Фаурсмит – среднепалеолитичеекая культура в Южной Африке, датируемая промежутком между 60 тыс. и 40 тыс. лет назад. Атер и капсий (соответственно Восточное Марокко и Тунис с Восточным Алжиром) – культуры среднего каменного века; датируются: атер – от 30 тыс. до 19 тыс. лет назад, капсий – от 10 тыс. до 6500 лет назад. – Примечание ответственного редактора Л. Е. Куббеля.
[Закрыть].
Огромное количество усовершенствованных каменных орудий и наскальных изображений, относящихся к мезолиту (среднему каменному веку), говорит о значительном росте населения и высоком уровне доисторической культуры в определенных областях Африки начиная с X тысячелетия до н. э. Культуры лупембе и читоле в бассейне Конго, а также мезолитические центры в Северо-Восточной Анголе, в некоторых районах Уганды, Замбии, Зимбабве и на северном побережье Гвинейского залива представляют важный этап дальнейшего прогресса культуры. Люди лупембской культуры умели делать долота и полые предметы, остроконечники со сбитой спинкой и каменные листовидные наконечники для копий и орудий типа кинжала, которые выдерживают сравнение с лучшими каменными наконечниками, найденными на территории Европы.
Для капсийской культуры на территории Кении (примерно V тысячелетие до н. э.) [4]4
Кенийский вариант капсийской культуры относится примерно к VI–V (по другим датировкам – к VIII–V) тысячелетиям до н. э. – Примечания Л. Е. Куббеля.
[Закрыть]типичны высокая техника обработки резцов, употребление керамики и изящных сосудов из хорошо обработанного камня. В это же время единичные керамические изделия появляются в отдельных районах Зимбабве, Юго-Западной Африки и Капской провинции (культура уилтон). Носители этой цивилизации по-прежнему занимались охотой и целенаправленным собирательством, но одновременно впервые в истории важной отраслью хозяйства становится рыболовство, которое привело к увеличению оседлости населения, особенно в некоторых приморских районах. Уже в период мезолита высокого развития достигло наскальное изобразительное искусство в виде рельефов и росписей на темы охоты. Во многих областях Африки – в Магрибе, Сахаре, долине Нила, Нубии, в Восточном Судане, Эфиопии, Восточной Африке, в центральном бассейне Конго (Заир) и в Южной Африке – сохранились прекрасные иаскальные изображения, на которых показаны чаще всего дикие животные степей и саванн, а также люди на охоте, во время танцев и при исполнении культовых церемоний. С наступлением неолита наскальное изобразительное искусство продолжало развиваться, и частично его традиции дожили до нового времени.
Сейчас историки и археологи уже имеют более четкое представление о непосредственно доисторическом периоде истории Африки (неолит). В. это время возникли новые отрасли хозяйства – земледелие и скотоводство. Благодаря применению более совершенных технических приемов, например шлифовки, неолитические люди могли более искусно придавать камню необходимые формы. В результате появилось много каменных изделий, неизвестных ранее или известных лишь в зачаточном виде. Лук и стрелы были усовершенствованы, и это облегчило охоту. Появление просверленных и полированных изделий, изобретение и усовершенствование гончарства, более широкое распространений керамики – все эти достижения резко отделяют неолит от предшествующих периодов, когда человек жил преимущественно охотой. Теперь основой его существования становятся земледелие и скотоводство. Естественно, от этого периода дошли первые признаки того, что оседлый образ жизни стал массовым. Люди уже строили себе хижины; несколько хижин составляли поселения.
Переход от охоты, собирания растений и эпизодической рыбной ловли, как единственных источников пищи, к земледелию и разведению домашнего скота был важнейшим шагом вперед. Общий подъем производительных сил в период неолита явился базой для развития новых форм общественного устройства. Суть изменений состояла в том, что укрепились структура родовой общины и связи между отдельными коллективами такого типа. Повсеместно возникали племена, которые представляли собой высшую ступень организации родового общества, складывавшегося еще в недрах позднего палеолита на основе кровнородственных связей. Производство и присвоение его продуктов по-прежнему носили общественный характер, сохранялась и общественная собственность на важнейшие средства производства. Индивидуальное присвоение и личная собственность на орудия труда имели очень ограниченное распространение.
В некоторых местностях Африки использование жерновов и керамики, тесно связанных с переходом бывших охотников к оседлому образу жизни, началось раньше, чем в Европе.
Конечно, развитие не было процессом равномерным и порождало множество переходных форм. Часть племен даже в период зрелого неолита продолжала вести жизнь охотников и рыбаков. Эти племена жили в более или менее неблагоприятных условиях, затруднявших переход к новым формам хозяйственной деятельности. В то же время особенно благоприятные условия сложились долине Нила, в районах шоттов Северной Африки [5]5
Шотт – впадина, заполненная соленой водой, соляное болото в странах Северной Африки к югу от прибрежных хребтов Атласа. – Примечания Л. Е. Куббеля.
[Закрыть], например Тунисе и Алжире, а также в Сахаре той эпохи. Именно различием природных условий объясняется огромный хронологический разрыв в датировке неолита.
Как будет видно из описания важнейших находок, ярко выраженная неолитическая культура и земледельческие поселения были присущи Египту уже в V тысячелетии до н. э., Северной Африке – в IV, а к югу от Сахары типично неолитические находки относятся как к I тысячелетию до н. э., так и к I тысячелетию н. э. В этом регионе развитие различных неолитических культур земледельцев и скотоводов продолжалось на протяжении нескольких тысячелетий, и они частично впитали, а частично уничтожили или вытеснили более древние культуры охотников и собирателей. В некоторых областях к югу от Сахары сохранялась техника обработки камня, сложившаяся в конце гемблия (XII–X тысячелетия до н. э.) [6]6
Гемблий – последний из африканских плювиалов, т. е. периодов повышенной влажности климата. Хронологически примерно совпадает с последним, вюрмским, оледенением в Европе (окончание вюрма датируют около 12 тыс. лет назад). – Примечания Л. Е. Куббеля.
[Закрыть], и так и не был сделан решающий шаг к неолиту. Для многих районов Южной Африки типичен пример боскопоидных бушменов. Это охотники и собиратели, происходящие по прямой линии от первобытного человека и не вышедшие из стадии мезолита. Их историческое развитие зашло в тупик и отчасти приостановилось. Бушмены прославились десятками тысяч принадлежащих им наскальных изображений, свидетельствующих о высокоразвитой охотничьей культуре. Напротив, в других областях Африки в результате исключительно благоприятного стечения обстоятельств, в том числе хороших природных условий, обнаруживается ускоренное развитие.
Особенно досконально изучены неолитические культуры Египта. Периодические наводнения и последующие отложения ила сделали долину Нила на редкость плодородной. При раскопках в Среднем Египте, в частности в Дейр-Таса, наряду с костными остатками был найден богатый археологический материал, из которого можно заключить, что население Египта в период неолита, кое-где даже с VI тысячелетия до н. э., помимо охоты и рыболовства занималось земледелием или, по крайней мере, собирало дикорастущие злаки. Были найдены полированные топоры, небольшие костяные гарпуны и множество примитивных глиняных изделий. С помощью достаточно надежного радиоуглеродного метода удалось точно датировать находки с берегов Фаюмского озера, и большой впадины в Северном Египте (4500–4000 гг. до н. э.). Жители Фаюма занимались охотой, рыболовством, земледелием и скотоводством. Они сеяли пшеницу-однозернянку, ячмень и лен, знали примитивную ирригацию. Здесь были найдены деревянные серпы с кремневыми вкладышами. На охоте и на войне жители пользовались луком со стрелами и боевыми булавами. Им были известны гончарное дело и плетение. Одежду они делали из тканей и шкур. В Египте обнаружено много других поселений неолитического периода (культуры эль-омари, амратская и бадарийская).
Последней неолитической культурой, предшествовавшей исторической эпохе Египта, была герзейская (Негада II, к северу от Фив) с характерными для нее более совершенными формами домашней утвари, орудий труда, керамики. Здесь, в Верхнем Египте, самые лучшие образцы сохранились в огромном некрополе, насчитывающем более 3 тысяч захоронений. Еще применявшиеся тогда каменные орудия – мотыги, серпы, жернова – отличались высоким качеством обработки и сохранили свой прежний облик и в исторический период. Подлинного совершенства достигла обработка кремня. Наряду с кремневыми топорами в Верхнем Египте появились изделия из меди (правда, впервые и скоре всего как побочный продукт), но каменные орудия по-прежнему составляли основу инвентаря египетских земледельцев. Вся материальная культура быстро развивалась и достигла исключительного богатства форм. Активизировался обмен продуктами труда. Это повлекло за собой дифференциацию общества, и между 3500 и 3000 гг. до н. э. возникла древнеегипетская деспотия, опиравшаяся на первые государственные образования. Появились знаки-изображения (иероглифы) – первая форма письменности.
Необходимость и возможность строительства оросительных сооружений в долине Нила и регулирование их действия ускорили; процесс объединения отдельных номов (областей) Египта и применение государственных средств принуждения. Мы, правда, не располагаем прямыми данными об организации оросительных работ в этот период складывавшегося древнеегипетского государства, но нет сомнений, что высшее руководство было сосредоточено в руках главы государства – царя, которого почитали как бога [7]7
Как показал советский египтолог акад. М. А. Коростовцев, древнеегипетского царя следует рассматривать не как «„подлинного бога", а скорее „богочеловека", приближенного к богам обстоятельствами своего рождения» (см.: М. А. Коростовцев. Религия Древнего Египта. М., 1976, с. 153–154). – Примечания Л. Е. Куббеля.
[Закрыть].
