Текст книги "Когда играют все (СИ)"
Автор книги: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава седьмая
До шести часов пополудни Фенелла успела навестить свою новую дуэнью, убедиться, что та накормлена и вовсе не скучает в присутствии двух королевских пажей с лютнями. Успела поесть сама и к указанному времени объявилась в королевских покоях, где уже все было готово к началу спектакля. Сооружен небольшой задник, довольно посредственно изображавший городскую улицу.
– Вы сказали, донья Фенелла, что учились живописи в Альнарде? – тихо спросил Боэланд.
– Да, – грустно ответила девушка, сообразив, к какому занятию хочет припахать ее король.
Часы неторопливо пробили шесть раз, но вдруг из соседнего помещения, где, как оказалось, собрались актеры, прозвучали испуганные крики. Боэланд тут же метнулся к источнику шума. Когда Фенелла вслед за ним заглянула в помещение, король, стоя на коленях, обнимал молодую женщину, бессильно лежащую на низком диванчике.
– Уйди, Боэланд. Уйди, пожалуйста, – шептала Марика. – Я не хочу, чтобы ты видел меня в таком положении.
– Да уж, в положении, – пробурчал шут, входя в комнату вслед за Фенеллой. – Сдается мне, кум Элан, ты должен не страдать, а радоваться. Ну-ка отодвинься. Госпожа моя, вас… м-м-м… тошнит в первый раз в жизни?
Боэланд встал. Кум Адрон занял его место у диванчика, заглянул Марике в лицо и, взяв тонкое запястье, нащупал пульс.
– Эх, как не вовремя прогрессоры усыпили Эмарио, – пробурчал он. Король все еще молчал, сжимая и разжимая кулаки.
– А ведь и правда, – заговорила немолодая актриса из труппы. – Я, когда ждала первенца, так же мучилась.
– Милая моя, – заговорил Боэланд, снова опускаясь рядом с Марикой на колени. – Любимая, тебе не лучше? Конечно же, никакого спектакля не будет. Завтра прогрессоры отпустят сеньора Эмарио. Ты потерпишь до завтра?
– Но к слову о прогрессорах, – тихо сказала Марика, – любимый, ты не прикажешь позвать Жанну? Ведь она может мне помочь.
– Жанну? – удивленно переспросил Боэланд. – Ты зовешь ее по имени? Вы знакомы?
– Я советовалась с ней по поводу спектакля, – еле слышно сказала женщина. – Позови. Мне никогда еще не было так плохо.
Король беспомощно осмотрел всех присутствующих.
– И дворцовому лекарю я тоже не доверяю, – неожиданно признался он. Эх, ну хоть бы один из помощников Эмарио не попал сегодня к прогрессорам. Как же все некстати… Других нормальных лекарей у нас в столице стараниями пришельцев давно нет.
Он помолчал, с тоской глядя на посеревшую от слабости Марику. Все присутствующие молчали также.
– Хорошо, – решился, наконец, Боэланд. – Де Грамейра, ты там где?
– Я здесь, ваше величество, – отозвался командир его гвардии из соседнего покоя.
– Попроси вызвать лекаря прогрессоров. Сеньору Риче не подпускай.
Все время, пока собравшиеся расстроенные люди ждали прогрессоров, король простоял, повернувшись ко всем спиной, глядя в узкое окно на яркий закат над столицей.
Доктор, одетый по обычаю прогрессоров в белый короткий халат и свободные штаны, имеющий перчатки на руках и полумаску, закрывающую нижнюю половину лица, вошел, везя за собой сундучок на колесах с инструментами.
– Где пациентка? – отрывисто спросил он.
Король повернулся к нему лицом и жестом указал на Марику.
Врач нацепил надувной браслет на руку измученной женщине и замер, слушая попискивающие приборы из своего сундучка, возможно, он что-то и видел.
– Похоже, что и вправду беременность, – сказал, наконец. – Первая?
– Да, – тихо сказала Марика.
Прогрессор бесцеремонно обнажил женщине живот и принялся водить каким-то другим прибором по ее животу. Все актеры мужчины, отведя глаза в сторону, быстро вышли из комнаты. Король с шутом отвернулись, встретив отчаянный взгляд Марики. Впрочем, доктор прогрессоров тоже не смотрел на нее, он пристально смотрел на откинутую крышку своего ящичка.
– Точно беременность. Нужна госпитализация. Только в больнице можно будет привести в норму роженицу. А также определить пол ребенка. У меня не получилось, ребенок уворачивается от ультразвука.
– Нет, – властно сказал король, поворачиваясь к прогрессору. – Будьте любезны, окажите помощь здесь. Я заплачу любые деньги, – добавил он, не сумев сдержать отвращения.
– Здесь невозможно. У вас тут часто вши и блохи, иногда – крысы, и всегда – грязь. Ни за какие деньги.
– Милый, не спорь с ним, – тихо сказала Марика. – Они ведь тоже люди. Надо доверять.
Наступила тишина. Прогрессор, подождав несколько минут, демонстративно принялся складывать приборы и инструменты обратно в свой ящичек на колесах.
– Донна Марика, – вмешался шут, – вам ведь уже лучше. Зачем вам лечебница прогрессоров?
– Там скажут, мальчик родится, или девочка, – ответила Марика, вытирая капли пота со лба. Ее землистый цвет лица потихоньку сменялся обычным оттенком, характерным для смуглой женщины.
– Подождем несколько месяцев по старинке, – сказал Боэланд.
– Но тебе важно, мальчик родится, или девочка. Ты ждешь наследника.
Боэланд снова подошел к Марике и, не обращая внимания на прогрессора, встал на колени перед низким диванчиком с лежащей женщиной.
– Марика, милая, – с нескрываемой нежностью сказал он, погладив женщину по плечу. – Не так уж мне это и важно. Пусть первой родится дочка. Я даже не буду дожидаться родов. Тебя на днях официально признают королевой. Потерпи, я прошу тебя, до завтра. Сеньор Эмарио обязательно тебе поможет.
– Он не сможет сделать то, что могут прогрессоры. Отпусти, умоляю, не неволь.
В ответ повисла холодная, тревожная тишина.
– Хорошо, – сказал, наконец, король, поднимаясь с колен и выпрямляясь. – Де Грамейра, охрана королевы на тебе. Ни секунды она не должна оставаться одной. Если прогрессоры будут протестовать, говори, что за все трудности им будет заплачено. Задача ясна?
– Да, ваше величество.
– Со мной всегда-всегда будут охранники?
– Да, родная. Но де Грамейра в состоянии отыскать надежных женщин, которые будут рядом с тобой в неловкие моменты. Я надеюсь, что тебе окажут помощь и вернут обратно через пару часов, – успокоил любимую Боэланд.
Марику осторожно переложили на складные носилки, созданные под руководством прогрессора, и Фенелла ушла, разыскивать свою дуэнью, чтобы отправиться с ней домой. Ясно было, что в ближайшее время дону Вельидо будет недосуг заняться своей, так называемой родственницей.
* * *
На следующий день донье Нелике Авиллар снова передали королевский приказ, посетить дворец. Но в своих покоях короля не оказалось. Его немая служанка, наводившая порядок в покоях, жестами, гримасами и кивками дала понять Фенелле, что его величество срочно вызвали в Малый Зал.
И уже заглянув в нужный глазок, девушка увидела, что той, кому срочно понадобился король Остарии, была Жанна Риче.
– Итак, я уполномочена Марикой Дуалья передать вам… э-э-э… сеньор Боэланд, – с насмешливым торжеством говорила эмиссар прогрессоров, – что она не вернется во дворец.
Боэланд молча смотрел на говорившую тяжелым, остановившимся взглядом. Немногочисленные придворные, присутствующие в зале, в ужасе боялись шелохнуться.
– Марика выбрала свободу вместо золотой клетки дворца, – голос Жанны Риче звенел в абсолютной тишине, – выбрала возможность развить свой талант вместо участи вашей куклы.
– Я хочу лично от нее это услышать, – мрачно сказал Боэланд.
– Нет. Вы ее не увидите. Марика остается с нами, – усмехнулась Жанна. – Вот, возьмите письмо. Вы ведь так любите всевозможные письменные заявления. Узнаете почерк своей недавней фаворитки, не так ли?
Королевский распорядитель взял у торжествующей женщины листок бумаги и положил его на колени своему повелителю, по-прежнему не сводившего тяжелого взгляда с эмиссара прогрессоров.
– Она избавилась от плода вашей неперспективной связи.
Боэланд глухо и коротко застонал.
– Благодаря вырученным от продажи тканей абортуса средствам, в ближайшие несколько дней планируются существенные скидки на медицинские услуги в нашей лечебнице.
И во все той же абсолютной тишине прогрессор резко развернулась и широким шагом вышла из зала.
Боэланд поднял письмо Марики со своих колен и, не читая, заложил его за отворот манжеты. Молча поднялся с трона, пошатнулся. Распорядитель невольно сделал шаг к своему повелителю, но увидев просто звериный оскал на лице короля, отшатнулся назад. Его величество все так же молча вышел из зала.
Фенелла сползла по стеночке, будучи не в силах даже заплакать. Теперь-то она поняла, что значила странная усмешка на лице Жанны Риче в конце прошлого приема его величеством эмиссара прогрессоров в этом же зале. Та приказала арестовать единственного лекаря, которому доверял король, не просто так, совсем не потому, что Хиля Эмарио похвалил ее сторонник граф ди Вентимеда. Убийство нерожденного принца было запланировано заранее.
Но посидев какое-то время на полу, Фенелла вспомнила, что ее-то король вызвал к себе еще утром. Возможно, и даже скорее всего, Боэланду сейчас не до нее, но она все равно не может пренебречь королевским приказом.
Боэланд сидел в одном из кресел, сгорбившись, неподвижно, в полном одиночестве. Смотрел вперед отсутствующим взглядом. Может быть, ему стало бы полегче, если бы его сейчас обняла родная мать, но мать Боэланда умерла давным-давно, а все придворные боялись даже попасться на глаза своему повелителю.
Вызванная королем девушка долго стояла в глубине комнаты, за портьерой, не зная, на что решиться. Минуты шли за минутами.
Вдруг дверь в противоположном конце комнаты распахнулась, и на пороге возникла престранная фигура. Шут, напялив на себя корсаж, юбку чуть выше щиколоток и парик из длинных черных волос, грациозным движением скользнул в помещение. Он идеально копировал походку Марики, ее плавные жесты, что в сочетании с его длинным красным носом и кривыми ногами, торчавшими из-под юбки, выглядело невыразимо комично.
– Любовь – над бурей поднятый маяк,
Не гаснущий во мраке и тумане…
Интонации Марики он тоже копировал безупречно.
– Любовь – звезда, которою моряк
Определяет место в океане.
Приторно-пафосный тон в его исполнении мог вызвать даже усмешку.
Король пошевелился и выпрямился.
– Убирайся вон, скотина, – были первые слова Боэланда за последний час.
Шут мгновенно переменился. Он сбросил парик, на плечах горбатого карлика возник королевский плащ. Человечек повалился на пол.
– Ой-ой-ой! Маричка, вернись! – запричитал он. – Меня колотит в судорогах без тебя. Трость между ребер жить мешает.
Король схватил небольшой бронзовый подсвечник и с яростью запустил его в своего шута. Тот, как обычно, увернулся.
– Нет. Нет! Это даже не трость – то, что мне мешает. Это кол для привязывания свиней. А какие свиньи во дворце? Какие?!
– Заткнись, дурак, – вполне нормальным голосом прервал его король и вдруг хмыкнул. – Тут рядом где-то дама, а ты…
– Дама может убирать вон, – мрачно, своим обычным голосом заявил шут. – Проживем и без них, а, кум?
– Я ее вызвал. И она не рискует нарушить мой приказ. Выходите, донья Фенелла, не бойтесь.
– Донья Фенелла?! Кум Элан, не наломать бы тебе сейчас дров. Давеча сам говорил, что нельзя голову терять. Не спешил бы ты. Остынь. Успеешь еще отмстить.
– Нет, я спешу не отомстить, – снова оскалился король. – Не в мести дело, кум. Настало время спешить. Ты ведь понимаешь, что в ближайшее время люди пойдут в аптечные пункты прогрессоров, там дорого, непривычно, непонятно, но другой медицины в столице не осталось. И очень скоро противозачаточные средства начнут распространяться по столице. Эх, мало мне напрочь бездетных придворных, еще и в столице количество детей резко упадет. Впрочем, оно, пожалуй, не успеет упасть, потому что, узнав обо всем, а такие сведения разлетаются мгновенно, Карласс с соседями нападут, уже не считаясь с собственными потерями. Чтобы стереть нас с лица Земли. Я их понимаю, конечно, но Остарию жалко, а потому надо спешить. Если наши соседи нападут на нас этим летом, а я не успею принять меры, наша страна будет захвачена, потому что на этот раз прогрессоры за нас не вступятся, им сейчас не до нас.
Ты ведь не слышал, кум Адрон, последних новостей из Борифата? Мой драгоценный брат-владетель прикончил правителя из мира прогрессоров, когда тот отдыхал на его территории – усмехнулся король Остарии с явным одобрением. – Отравили некоего Кальвера, даже не начальника нашей ведьмы, Крайвелла, на имя которого мы подаем жалобы. Крайвелл курирует деятельность прогрессоров, но оплачивал все Кальвер и его компания, как бы пришельцы это слово не понимали.
Выходите, донья Фенелла, я уже понял, что вы стоите за портьерой… Ты же знаешь, кум Адрон, что прогрессоры ни шагу не сделают, если их работа не будет оплачена? Так? А деньги им выдавали люди Кальвера, причем у них там, как это называется, вертикаль власти, как и у нас, впрочем. То есть, пока у убитого Кальвера не появится законный преемник, никто прогрессорам денег не даст. Более того, мне передали, что, скорее всего, как его там, монополия компании Кальвера на добычу у нас золота развалится. Несколько месяцев будет идти дележ наследства, потом наследники будут расследовать убийство, разберутся со временем, попробуют отомстить. Причем, если мои люди в случае моей смерти будут довольно долго работать не получая жалования, ради чести служить королевской семье, то у пришельцев никто без денег и пальцем не пошевелит. Одним словом, у нас есть несколько месяцев, пока прогрессоры ослаблены, а Борифату не до нас. Пришел, наконец, момент, отыграть позиции решительной атакой. Я его так ждал, это время. Но вот только… – и уверенный голос короля дрогнул. Боэланд резко замолчал.
Шут медленно подошел к своему повелителю, встал на колени и прижался к ноге Боэланда.
– Кум Адрон, а тебя не удивляет, – вновь заговорил король с горечью, – что люди де Грамейры позволили прогрессорам убить… моего ребенка. Ведь де Грамейра отлично понимает, как драгоценен каждый зачатый во дворце ребенок. Тем более, был зачат будущий наследник страны. Почему стал возможен хоть какой-то просчет? Я понимаю, его люди не смогли бы отличить выкидыш от действия абортивного препарата, – Боэланд судорожно вцепился пальцами в плечи прижавшегося к его ногам шута, но продолжал говорить, не повышая голос, – но та ведьма все же не дала бы такой яд… Марике, не добившись предварительно ее согласия. Как охрана могла не заметить процесс уговоров?
Шут поднял голову и встретился взглядом с замершей сбоку от кресла короля Фенеллой. В глазах горбатого человечка стояли слезы. И девушка поняла, что Адрон, так же как и она сама, допускает, что Марику прогрессоры могли соблазнить и раньше. И та скрыла бы перемену планов от короля Остарии. Марика ведь действительно талантливая актриса… Но шут, понимая это, не скажет ничего королю. И она тоже должна сейчас промолчать.
– И я не мог вмешаться и забрать Марику из лечебницы, – помолчав, снова с болью продолжил говорить Боэланд. – Объявленная угроза выкидыша связала мне руки. Пришлось ждать. Ждать все эти часы. И наконец… – и он снова вцепился в плечи шута.
– Кум Элан, а что в письме? Ты читал? Это действительно почерк Марики?
– Да. И Риче бы не стала подделывать почерк. Как не стала бы обманывать Марику. Не тот у нее характер. Она торжествует именно потому, что моя любимая предала меня добровольно.
– И что в письме?
– Все тоже, что сказала Риче. Такой пафос…
Король снова замолчал. Потом сказал с нехорошей задумчивостью.
– И все же. Что-то не так с охраной де Грамейры. Он, естественно, в ближайшее время явится ко мне с отчетом, но… Знаешь что, кум Адрон, займись-ка этим делом. Как можно тише и осторожнее выясни, что произошло в лечебнице.
Шут резко вскочил на ноги и исполнил манерный поклон с подметанием невидимой шляпой пола.
Король повернулся и посмотрел на Фенеллу. На его лице лежала печать отрешенного спокойствия.
– Донья Фенелла, – сказал он, – мы с вами давно не играли «в фигурки» Составьте мне компанию.
Боэланд с трудом выбрался из кресла, выпрямился, вскинул голову и направился к столику с разложенной доской для игры «в фигурки». Фенелле ничего не оставалось делать, как последовать за ним.
– Скажите мне, донья Фенелла, – отрешенным голосом поинтересовался его величество через несколько ходов, когда понял, как именно будет строить свою партию противница, и расслабился. – Что вы знаете о положении церкви в нашей стране?
– Церковь в нашей стране объявлена вне закона в начале предыдущего царствования, – недоумевая из-за выбора темы, ответила Фенелла. – Служители церкви либо физически уничтожены, либо выехали за пределы Остарии. Храмы закрыты, но разрушить большинство из них местные жители не дали, отчасти потому, что здания находятся на содержании магистратов городов.
– Церковь объявлена вне закона по требованию прогрессоров, – с прорвавшейся сквозь деланное бесстрастие злостью уточнил Боэланд. – Пришельцы ненавидят попов даже сильнее, чем они ненавидят грязь, крыс и вшей в своих домах. Называют их «серостью» и ненавидят. Как же страстно они их ненавидят… Я не знаком ни с кем из этих «серых» служителей, – криво усмехнулся король, – их уничтожили, когда я был ребенком, но ведь враги моих врагов – мои почти что друзья, не так ли? Я просто обязан, будучи правителем страны, наладить с ними связь…
Фенелла промолчала, какое-то время они играли молча.
– Вы когда-нибудь были в Сендиоле? – спросил король, поднимая мрачный взгляд на девушку.
– Нет, зачем бы мне?
– Жаль, дорогая донья Фенелла, что вы там никогда не были, потому что на днях вам придется в этот город поехать. Верхом на коне, в сопровождении дона Альвеса, вашей дуэньи и пажей, раз иначе вы не можете.
Глава восьмая
Безгласие жаркого летнего полдня царило над горной тропой, молчали даже цикады. Не шелестели листья раскидистых сикомор, даривших тень путникам на священном пути в Сендиол. Торжественная тишина призывала к молчанию. И только цокот копыт выбивался из общей картины. Обученный конь Фенеллы, не сбиваясь, следовал за конем дона Альвеса. Два оруженосца рысили в арьергарде отряда.
В этом путешествии действительно не было бы необходимости, если бы Фенелла хотя бы раз в жизни посетила Сендиол. Но ни она, ни ее мать ни разу не путешествовали в этот священный для жителей Остарии город.
– А зачем бы? – с удивлением спросила короля волшебница во время их игры в фигурки. – Сендиол оставлен жителями.
– Как бы не так! – хмуро ответил Боэланд. – Жители там есть. В городе живет и служит знаменитый епископ Леонтий. Сложность в том, что он исцелил сына у владельца той земли, и благодарный дон держит теперь кордон из своих слуг в начале пути в Сендиол. Никого постороннего его люди на священную тропу не пропускают. Королевским слугам, естественно, отказать в проезде никто не может, но стоит только развернуть королевское знамя, как соглядатаи тут же доносят о нежеланных посетителях в город. Поэтому к моменту появления моих людей жители города прячутся в горных убежищах, и Сендиол выглядит как пустой, оставленный жителями город, – король помолчал, вздохнул и поставил обратно фигурку, которой собрался было ходить. Разговор был слишком важным, чтобы совмещать его с игрой.
– Понимаете ли, донья Фенелла, мне нужен хотя бы один союзник в борьбе с прогрессорами. Чтобы остановить Карласс и его союзников от нападения на Остарию в конце лета, мне нужна поддержка церкви. Я согласен снова дать власть церкви, пообещать восстановление всего, что разрушил мой отец по требованию прогрессоров, но с условием. С единственным условием, чтобы Остарийским архиепископом стал именно Леонтий. Вопрос в том, как бы мне довести свое изволение до сведения скрывающегося от королевской власти епископа.
Горная тропа сделала резкий поворот, и в вышине стали видны полураскрытые ворота и высокие колокольни священного города. Коней и оруженосцев для их охраны пришлось оставить у ворот; в Сендиол полагалось входить пешими.
– Надо же, какие они быстрые, – с досадой сказал дон Альвес.
Город выглядел пустым и заброшенным. По вымощенным двуцветной галькой улицам, казалось, десятилетиями никто не ходил. Не горел огонь в очагах незапертых пустых домов, светильники были погашены, никаких следов жизни.
– Возможно, город и вправду покинут жителями? – тихо спросила Фенелла, разглядывая полуразрушенную каменную оградку, увитую цветущим пурпурными цветами вьюнком.
– Не хотелось бы верить, – мрачно ответил де Карседа. – Его величеству нужен епископ Леонтий, который все же остариец. Следовательно, не захочет видеть иноземных захватчиков в своей стране… Пройдемся по городу до центрального собора, донья Фенелла. С вашими способностями мы сможем застать жителей города врасплох. Завтра у них как раз церковный праздник. Нужно только как-то выяснить, в котором часу начинается служба в соборе.
Они пошли к центру города по узким улочкам, вымощенным темно-серой и светло-желтой галькой. Изящные узоры свивались и развивались под ногами, заканчиваясь у каменных стен одноэтажных домов. Никакой проросшей мелкой травки, тем более пустот и выбоин в отмостке не наблюдалось. Через каждые два-три здания встречались священные здания: часовни или церквушки, построенные из того же песчаника, что и жилые дома. Они отличались от жилых домов только сакральными узорами на фасаде.
Собор на центральной площади, построенный из того же песчаника, что и остальные дома Сендиола, несмотря на внушительные размеры, округлостью и мягкостью очертаний напоминал пряничный домик, политый сверху глазурью. Птичьи гнезда с длинноклювыми птенцами торчали из щелей колокольни. Колокола в священном городе не звонили.
Вслед за рыцарем Фенелла поклонилась главной святыне города, и вслед за ним же обернулась. Они, наконец-то, увидели местного жителя. Напротив собора располагалась гостиница для паломников. Ее густобровый, бородатый хозяин, сложив руки на груди и прислонясь к косяку раскрытой двери пристально наблюдал за чужаками.
– Добрый день, почтеннейший, – мягко сказал де Карседа. – Мы с моей спутницей желаем остановиться у вас на пару дней.
Здоровенный бородатый мужчина явственно вздрогнул. Планы гостей его не радовали. Он молча посторонился, пропуская будущих постояльцев с жаркой улицы в прохладу гостиничного зала, небольшого, полутемного, уютного.
– У меня нет детей, – со скорбью в голосе сообщил рыцарь. – Скажите, как нам с моей госпожой можно взять благословение и попросить молитв у епископа Леонтия?
Наступило молчание.
– Чего-чего? – грубовато переспросил хозяин, выпучив глаза. – Кого-кого? Чегой-то я не понял.
Де Карседа, изящно откинув край плаща и придержав ножны с мечом, опустился на край ближайшей скамьи. Фенелла села чуть поодаль, сообразив, что разговор предстоит долгий.
– Мой гостиничный двор, господин мой хороший, стоит здесь для паломников, – не прекращая пучить глаза, продолжил содержатель гостиницы после паузы. – Иногда они сюда забредают, поклониться заброшенным святыням. А я своей выгоды не упущу. Вот и все дела. Какой-такой епископ не знаю.
Рыцарь мягко улыбнулся.
– Как только я возьму благословение у вашего владыки, я сразу же покину Сендиол. Слово чести рыцаря. Иначе останусь его ждать.
– Ну и ждите! – неожиданно со злостью заявил хозяин. Впрочем, почему «неожиданно»? Оставаясь в городе, королевский рыцарь срывал жителям церковный праздник. Крестные ходы из церкви в церковь, торжественные народные шествия на центральную площадь после ранней обедни; завершающий торжество общегородской молебен перед центральным собором… Ну или нечто похожее.
– Вы сомневаетесь в моем слове? – тихо уточнил рыцарь у содержателя гостиницы. – Видать, слава о безупречном Альвесе де Карседа не докатилась до Лиенских гор. Жаль.
– Докатилась, – пробурчал хозяин. – Я знаю даже, что у прекрасной донны де Карседа зеленые, как молодые листья, глаза. – И он покосился на Фенеллу с ее совсем не зелеными глазами.
– Хорошо. А я уж было решил, что наблюдательность соглядатаев Сендиола сильно преувеличена при королевском дворе… но ведь я не сказал, что эта донья – моя супруга.
– Вот-вот, – неопределенно протянул содержатель гостиницы, перестал пучить глаза и с упреком посмотрел на возможного постояльца. – Все вы, благородные доны, мастера играть словами.
– И что же вы будете делать? – после недолгого молчания поинтересовался рыцарь. – Вряд ли мы с моей спутницей будем настолько неосторожны, чтобы выпить снотворное зелье и проспать до полудня.
– Зачем же до полудня? Поспите часика до третьего после рассвета. А когда солнце окончательно встанет над городом, гуляйте себе спокойно. А ночью-то у нас опасно. У-у-у, – зловеще взвыл мужик, снова выпучив глаза. – Такое тут творится на улицах! Зло ходит, темное зло. Заброшенные святыни, они опасные. Люди пропадают! По дурости своей пропадают. Не говорите потом, что я вас не предупреждал. Бестелесное зло по улицам! Ночью! У-у-у. Только внутри стен моей гостиницы и можно отсидеться, – произнося последние слова, хозяин доверительно наклонился к Фенелле. Та невольно отшатнулась и посмотрела на проем узкого окна. Стены гостиницы больше локтя толщиной, наверняка не пропускали вовнутрь звуки снаружи, если плотно закрыть окна и двери.
– Вы меня убедили, почтеннейший, – сказал де Карседа, вставая. – Бестелесное темное зло. Бр-р-р. Я-то ладно, перетерпел бы, но спутницу мою жалко, – рыцарь небрежным жестом положил несколько серебряных монет на край стола. – Мы уходим. Но очень вас прошу, передайте мою просьбу владыке Леонтию. Я буду ждать его согласия на встречу внизу, в начале священного пути в Сендиол.
– Хорошо, передам, – обрадовано ответил хозяин, но, тут же испугавшись собственных неосторожных слов, добавил, – если, конечно, я его увижу. Быть такого не может, но мало ли… Что мне трудно пообещать что ли?
– Удачно, что нам удалось разговорить хозяина гостиницы, – тихо сказал де Карседа Фенелле, когда они спускались вниз по горной тропинке в тени сикомор. Девушка придержала коня и с удивлением посмотрела на спутника. У нее самой запугивания хозяина вызвали только улыбку.
– Теперь мы знаем, что в Сендиоле будут служить ночью. К рассвету, как я понял, кончится основная служба. Крестные ходы пройдут до второго часа, а молебен закончится до третьего часа. Это было важно узнать, чтобы застать Леонтия врасплох. Они могли приурочить общегородской молебен и к полудню, к шестому часу после рассвета.
* * *
На рассвете звонко прозвучали крики петухов. За время жизни в столице Фенелла отвыкла от их пронзительных криков. Здесь, в гостинице у подножия Лиенских гор, в начале пути в Сендиол, живности хватало. Мычали коровы, лаяли собаки, блеяли овцы. К тому времени, как снова наступила тишина, девушка умылась, оделась и спустилась в общий зал. Де Карседа ее уже ждал. На этот раз он не стал брать с собой своих оруженосцев. Убедившись, что полутемный зал пуст, Фенелла взяла своего спутника за руку и сделала шаг на центральную площадь Сендиола, шаг прямо в толпу людей.
Чистый горный воздух, напоенный ароматом ладана; сдержанный гомон большого числа людей; хоругви с изображением святых, поднятые над головами молящихся, пронизанные солнечным светом. Седой епископ на возвышении дал возглас к началу молебна, и над площадью воцарилась тишина. Только стройное пение хора, да щебетание птиц, потревоженных большим скоплением народа, нарушало ее.
– Помолимся о сущих у власти, – громогласно возгласил один из священнослужителей, – да тихое и мирное житие поживем во всяческой чистоте…
И это несмотря на то, что церковь в Остарии находилась вне закона. Фенелла ниже опустила капюшон, уходя в свои мысли.
– Трудно не задуматься, почему прогрессоры так страстно ненавидят Церковь, – Боэланд опустил голову, рассматривая массивный перстень-печать на пальце. – Пришельцы пытаются привить нам новую систему идей, и идеологи старой системы – их заклятые враги. Прогрессоры же учат нас свободе, свободе от всяких обязанностей, свободе от верности своему королю или сеньору, свободе от верности мужу или жене, свободе от обязанностей по воспитанию детей. Вот пусть так и живут сами, только от нас подальше. Что до меня, то правительству страны как раз нужны те, кто настроит народ на подчинение законной власти; нужны те, кто снова провозгласит семью и детей, зачатых в браке, одной из высших ценностей народа, – его величество откинулся в кресле, опустив руки на колени. Все движения и жесты короля всегда отличались сдержанностью, но в тот день он вообще казался замороженным. – У нас, я даже не скажу, к сожалению, одна церковь на Карласс с соседями и Остарию. Церковники из Кареньона вполне могли бы остановить военный поход на Остарию, узнав, что я даю свободу церкви в своей стране. Но архиепископом должен стать остариец Леонтий, всей страной почитаемый владыка. Иначе церковники из Кареньона у нас дел натворят. За десятилетия гонений на церковь люди нравственно опустились, есть, к чему придраться, не спорю…
Молебен шел к концу. Фенелла оглянулась. Де Карседы рядом не наблюдалось. Девушка начала осторожно протискиваться к помосту с возглавлявшим богослужение епископом. Хор медленно и торжественно пропел заключительное многолетие епископу, высокий, худощавый владыка неспешно благословил молящихся и, опершись на руку какого-то парня, начал осторожно спускаться вниз по ступенькам с помоста. И в этот момент де Карседа решительно выдвинулся вперед, опустился перед владыкой на одно колено, крепко схватив епископа за широкий рукав одеяния.
– Ваше высокопреосвященство, – начал он.
– А почему «высоко»? – прервал его старец, чуть усмехнувшись, – Просто «преосвященства» недостаточно? Подумайте, пре-освященство. Нет?
– Для нас с моим королем – нет, – решительно ответил рыцарь, поудобнее перехватывая рукав одеяния епископа. – Его величество уже видит вас остарийским архиепископом. Я уполномочен передать вам королевское послание.
И де Карседа свободной рукой вручил старцу запечатанный свиток.
– Дон Альвес, отпустите мой рукав, – улыбнулся владыка. – Клянусь вам, я не сбегу. Успокойтесь, вы меня поймали.
Де Карседа выпустил из пальцев ткань рукава, старый епископ взъерошил рыцарю волосы, продолжая ему улыбаться.
– И встаньте уже. Я понял, что вы с нашим королем очень меня уважаете, – добавил он, вскрывая послание Боэланда. Прочел и сразу посерьезнел. Народ на площади, уловив произошедшую в настроении их пастыря перемену, заволновался.
– Тише, дети мои. Дон Альвес привез мне добрые новости, – хорошо поставленным голосом сообщил владыка Леонтий и гораздо тише добавил для посланца короля. – Но на площади их обсуждать не следует. Вы ведь пройдете со мной на трапезу? Проголодались, наверное? Устали меня ловить?
– Я не один. Со мной спутница.
