Текст книги "Там, где живут цветы (СИ)"

Автор книги: Татьяна Полякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Помню, да. Там у нас первый поцелуй и случился…

Глаза почему-то стали мутно видеть. Что такое? Подруга взяла салфетку, промокнула мне щёки. Я даю команду им не вытекать – они не слушаются! Текут сами из глаз, текут, несут моё горе.

– Так вот, там они и это…

– Что?

– Это самое! Что-что!!! После этого самого дети рождаются, блин!

И тут меня порвало. Рыдания вырвались сквозь сжатые зубы, тело просто лихорадило, и руки не могли даже пальцы сжать.

– Эх… держись, моя родная! Ты только держись, ладно?! Да ну его, козла этого! Да ты ещё лучше найдёшь, Анни, ну… выше нос! – уже тоже всхлипывая, проговорила подруга.

Я Марту никогда не видела плачущей. Она всегда была такая сильная, весёлая, радостная. Сама жизнь! Щедро делилась всем, чем могла, и затейница страшная. Да и с чувством юмора всё у неё хорошо. В любви разве вообще не везло. Но даже после очередного провала – никогда не видела, чтоб она плакала.

А сейчас – ревёт! Слёзы текут вон. Крупные. Я даже сквозь свой поток разглядела.

И тут она как топнет ногой!

– Та-ак! Отставить мокроту! Мать твою!!! Ещё мы, прекраснейшие богини из богинь, да будем реветь из-за козлов!!! Да не видать им наших слёз, как манны небесной! Так!

И, резко утирая слёзы – сначала себе, потом мне, – она водрузила меня на кухонный стул обратно и указательным пальцем, почти в лицо тыкая, как затараторит:

– Ты у меня шикарная! Поняла?! Да вон Итан уж не знает, как подступиться, в лепёшку готов расшибиться! Да на тебя полгорода облизывалось! У меня-то глаза на месте! Я всё вижу! И Ян мой, зараза синеглазая, тоже всё посматривал! Так что вот что мы сделаем! Сейчас мы с тобой едим! Да! Торт у меня есть! Чай пьём до пуза, наряжаемся – и идём на вечеринку, поняла, да?! И никаких отказов не принимается. Клин клином вышибают!

А что брак твой разрушен – так давно он разрушен, Анни. Давно… и не тобой. И ты это прекрасно знаешь, да только верить не хотела! Хорошо хоть, детей у вас нет! Свободна ты!

– Это кто ж меня освободил-то? – иронично спросила я.

– Я! Всё! Говорю. Сейчас трескаем торт с чаем – и погнали!!! А там жизнь сама всё разрулит.

Глава 3 Из пепла.

Глава 3 Из пепла.

– Анни! Анни! Ты где? – раздалось от калитки.

Видимо, Марта вернулась с работы.

– А я несу нам пирожные. Твои любимые. Знаешь, от кого они? – весёлый смех подруги радовал. Хоть кто-то в этом мире счастлив! – Угадай!

Я собирала очередной букет. Гладиолусы были шикарные, с ветками снежноягодника, остролиста и древесными плодами. Букет смотрелся… эксцентрично! Да, именно так. Такой одиозный, несколько высокомерный в своих оттенках вина и нежно-розового дымчатого кварца, он восхищал не столько цветом, сколько устремлённой вверх формой и разбитыми кривыми живописными линиями ветвей с яркими навершиями ягод на них.

Марта, разрумянившаяся, улыбающаяся и вконец счастливая, не шла, а пританцовывала! В одной поднятой вверх руке она держала пакет из кондитерской «Минуты счастья», в другой – свою маленькую розовую пухлую сумочку. Никак не пойму, и как у неё всё вмещается в это милипизерное нечто! Сама сумка – смех на палочке. Но Марта наотрез отказывалась от более практичных вариантов, хотя периодически мы с ней заходим в лавки, куда привозят из Лиодона новый товар. Ну как новый. Что там не продадут – всё везут к нам. У нас городок небольшой, больше рабочий при заводе. Тут добывают ценный металл. И не только. Полгородка вот и трудится. И поэтому жители живут больше в передвижных домах-вагончиках. Всё для экономии времени. Тут каждая минута дорога. Да и тем более один из минералов добывается по минутам почти. Свои особенности дела, так сказать. Я особо никогда не вникала, не моё это всё.

И вот каждые лет пять приходится немного двигаться, поэтому и городок у нас «Ползущий». В самом прямом смысле этого слова. Мы переезжаем с места на место. Так сказать, ползём, разрабатывая всё новые и новые окрестности. Здесь не принято создавать что-то добротное на долгое время. Это наложило свой отпечаток и на менталитет жителей. Все стараются жить сегодняшним днём. А там – как Бог даст.

В городок этот мы с Яромиром… (всё ещё трудно даже имя его произносить, хотя уже миновало полгода) переехали четыре года назад. Так нам выделили один из более-менее новых вагончиков. Ну, а дальше… а дальше жизнь. Год всё было идеально. Жили душа в душу, потом пошли интриги. Шашни с местными не обременёнными отношениями женщинами. Там-сям шептались. Да и сплетниц в возрасте тоже хватало. Что им ещё делать, старухам? Сядут на свои лавочки и трындят, какая нынче молодёжь пошла не та, что раньше. По началу слушала их байки, а потом как-то… не до них стало. Свою жизнь налаживать надо было.

А сейчас? А что сейчас? А сейчас я не то чтобы налаживала. Я фениксом подрабатывала. Вообще, так сказать, вошла в роль. Он тоже из пепла вновь рождаться умел. Так вот и я. Любовь ведь, особенно как моя была, она редко сама затихает как пламя свечи на ветру. Не-ет. Такая любовь – это как пожар: либо ты с ней горишь вместе, либо в ней сгораешь. До пепла. Я вот второй случай.

А пока что? Всё по маленечку. Вон у Марты живу, как тогда к ней пришла – так и осталась! Даже вещи свои все там оставила. Она сказала: всё купим новое. Новая жизнь. Новая я, одежда – всё. А о том, что там осталось – и горевать не стоит. Конечно, не то чтобы совсем я ничего не взяла. Взяла конечно. Свои вещи личные: дневники, рисунки свои, гербарии… Но то, что ярко напоминало о прошлом, – как кучей принесла домой к Марте – так и сожгли мы всё в геенне огненной. Ох и трещало там!

Вначале недели три, может четыре, не знаю, хотя Марта говорит, что три месяца как минимум я просто рыдала. Ела, спала. Рыдала. Мне казалось, что я просто рождена, чтобы страдать. Каждый день был как новый круг Ада. А эти яркие птички вместе кружили. Этот, бывший уже, начал дом строить! Дом! Настоящий! Для этой крали. Соседушки. Не хочу даже имя знать. Нет, говорили конечно. Для меня как она была, так и осталась – соседушка. Уж как я его и так и этак про дом-то свой уговаривала – ни в какую! А ей строит. А прошло всего ничего.

Развели нас на удивление быстро, хотя такие дела обычно надолго затягивают. Не выгодно. Выплаты женщинам потом идут хорошие. Марта всё поговаривала, что Итан всё уладил, что видно, что он повлиял. Больше мы к тому разговору не возвращались, но каждый раз, приезжая к нам, он приглашает, и в этот раз даже ключи привёз, оставил. Я не вышла – опухшая была сильно, Марту попросила сказать, что я приболела и сплю.

Наутро нам из самого Лиодона приехала огромная корзина цветов, фрукты и большущий торт из лучшей кондитерской «Сладкий поцелуй». Она не только на весь город славилась. Поговаривали, что даже император заказывает там для императрицы особые пирожные. Марта тогда бегала как ужаленная и орала, что я дура дурой, что от такого мужчины нос ворочу. Даже кинула в меня свой пушистый тапок. За что была бита. Подушкой с перьями. Перья повыпадывали, не выдержав сражения. Так подушка стала у нас гоблином. Потому что с проплешинами была точь-в-точь ощипанный гоблин. Смеялись мы тогда! До уморы. Наверное, единственный «луч света в тёмном царстве». Торт, между прочим, и правда был как сладкий поцелуй. Хотелось ещё и ещё, в идеале вообще каждый день. Но как жаль, что всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и наш торт. Этим же днём. Зато мы с надутыми пузами кверху лежали тогда на шезлонгах среди цветущего буйного сада Марты и вздыхали от того, как нам и хорошо, и плохо одновременно. И что нельзя так наедаться, и что… ещё бы кусочечек. Потом мы обмусоливали идею о том, что, вероятно, там что-то подсыпают, иначе отчего такая быстрая зависимость! Что даже остановиться невозможно. Не мудрено, что сама императрица настолько жалует сладости именно из этой кондитерской. Там, говорят, лучший маэстро, владеющий высшим уровнем кондитерской магии. Но мы-то обычные – в этом не смыслим от слова «нисколько».

– Ну! Я жду! – развеяв мои воспоминания и прервав, так сказать, минуту лирики, продолжила Марта. – Твои предположения. – и помотала пакетиком в воздухе, словно маятник раскачивала.

– Ну не знаю, – с сомнением пробормотала я, поправляя кривой цветок, который никак не вставал в нужную линию.

– А если подумать?

– Да какая разница, от кого? – съедим – и будет неважно.

– Не-е-ет… Нет уж, Анни, давай напрягай свои извилины! А то ты тут скоро вообще заплесневеешь в своём горе!

– Итан? – первое, что пришло на ум.

– Нет! Не угадала. Слишком очевидно. Попытка номер два!

– Ммм… Дай-ка подумать… Серж? – с сомнением выдвинула очередную теорию.

Марта скривилась. Да, он конечно мог бы, но не-е. Не он.

– Дать подсказку?

– Дать! – я нашла нужную позицию для стебля и, повертев букет, полностью удовлетворилась результатом. Начала завязывать стебли лентой.

– Мм. Какой необычный! Слушай, Анни, а ты не думала открыть цветочную лавку? У тебя здорово получается! Тот букет, что ты собрала бабе Розе, – он же всё ещё стоит! Она всем раз трезвонила, что у тебя золотые руки и не иначе магия!

Я рассмеялась. Какая магия. У меня?! Да и магия, не смеши мои пятки.

– А кому этот такой необычный собираешь? – прищурившись, спросила Марта. – Какой-то он совсем не такой, как все до этого.

Я завязала лентой, закрепила на булавку концы аккуратно и поставила в металлический графин. Очень высокопарно, утончённо. Да, букет вышел идеален.

– Итан завтра приезжает. Письмо сегодня принесла почта. Вон на столике, хочешь – прочти.

– То есть букетище этот – для него, да? – как-то по-лисьи спросила Марта.

– Это благодарность.

– Благодарность, говоришь. Ну ладно. Думаю, он будет на седьмом небе от счастья. Ведь это он подметил у тебя вкус к цветам. Да и вон, – рукой проведя по макушкам пышущих гортензий, – всё это привёз тебе сам из Лиодона. Прокладывает путь к сердцу! Уважаю.

– Марта, мы уже говорили – давай не будем. Я к нему отношусь как к другу. И вообще я не планирую больше ни в кого влюбляться! Ни. В. Кого.

– Ты, подруга, это брось. Я тебе говорю – ты у меня красотка ещё та. Только вот выходить тебя ещё маленько: приодеть, причесать, накрасить – и снова на бал! А там жизнь сама всё расставит над И.

– Ты хотела сказать: расставит все точки над И.

– Нет. Я хотела что сказать, то и сказала. Расставит всё над И. Кому точки, а кому и междометия! От разрыва сердца например! От неописуемой красоты! А что!? Как увидят тебя, так за сердце схватятся и такие все хором: «Охх!» Или «Ахх!» Или…

Я рассмеялась. Представила.

– Ну ты… – я щёлкнула её по руке. – Разошлась опять в своих стремлениях меня выдать снова замуж.

– Я тут поговорила с Ингой. Она может принять тебя с утра. Ну ты как? Пойдёшь? Я конечно ей сказала, что не факт, но…

– Пойду! – прервала её на полуслове.

Марта как говорила, так раскрыла рот и встала. Опомнилась. Рот закрыла.

– Серьёзно?! Серьёзно – не шутишь? Так я ей прямо и сообщаю сейчас, да, что будешь?!

– Да.

– А ты что же это – к приходу Итана готовишься? Значит, из благодарности да букет?! А жизнь-то налаживается, а? – и как давай танцевать вокруг меня в своих диких танцах.

Я не удержалась, рассмеялась.

– Пошли в дом.

– Пошли. Будем праздновать!

– Так, ну и от кого пирожные-то?

Тут Марта вся залилась краской, даже шея стала как у варёного рака. И, прикрыв глаза и прижав пирожные у груди, томно прошептала:

– Это Ян подарил! Представляешь?!

– Ого! Это как такое возможно вообще?

– Пошли скорее, что ползёшь как улитка! Сейчас всё расскажу. Что-то перекусить есть из еды? Я готова съесть и верблюда.

Я рассмеялась.

– Какого верблюда? Они несъедобные.

– Я о чём и говорю! Так что? Что есть поесть?

– На ужин запекла утку с овощами на мангале.

– Вау! Вот это день! Не день, а истинный шедевр Вселенной!

И, хохоча, в обнимку, с пакетом пирожных из «Минуты счастья», мы ввалились в дом.

Глава 4 надежда умирает последней.

Глава 4 надежда умирает последней.

Сначала снаружи щёлкнула калитка. Спустя минуту раздался осторожный стук в дверь. Негромкий. Но вполне слышимый.

Я примеряла новое платье. Вертелась у зеркала – новая причёска была прекрасна! Мягкие локоны нежно спускались на плечи. Никакого землистого оттенка больше не было, волосы сияли, будто поцелованные солнцем. Очень красиво. Глаз не оторвать.

Повторный стук в дверь вывел меня из прострации и любования собой. За долгое время я впервые чувствовала: я живу! Я живая, и не всё ещё потеряно.

Выпорхнув в прихожую, я открыла дверь.

На пороге стоял Итан. С огромной охапкой цветов. Взгляд его лучился счастьем и чем-то новым, мне непонятным. Что-то неуловимо в нём переменилось. Но вот что?

– Добрый день, Аннэль. Ты выглядишь… – его взгляд, нежно, словно лаская, прошёлся по волосам, фигуре и спустился к ступням. – …обворожительно.

Я надела светлые, мягкие бархатные домашние сабо на маленьком каблуке. Обычно я хожу босиком… И почему-то именно на них Итан остановил свой взгляд, будто приклеился. Я перевела взор вниз, посмотрела на туфельки, убедилась, что всё более чем в порядке. Подняла голову – Итан всё ещё смотрел на мои ноги.

– Итан? Что-то не так?

– А?.. – мгновенно отмерев, поднял глаза, улыбнулся, вручил мне огроменный букет и добавил: – Ты изменилась, Аннэль.

– Да? – будто невзначай спросила я, но меня, конечно, очень интересовал его задумчивый взгляд на мои туфли. Неужели я чересчур вырядилась? Неуместно? Слишком нарочито? Надо как-то у него аккуратно выспросить, не подавая вида.

– Да, – очень уверенно проговорил он.

– А где Марта? – будто невзначай спросил он.

– Марта? А! Ну, она ведь работает. А ты хотел её повидать? Она должна скоро прийти. Сейчас скажу, во сколько.

Я хотела сходить в комнату – часы только в спальне. Но в спину мне понеслось:

– Аннэль. Не стоит. У меня часы с собой. И да. Я хотел поговорить с тобой наедине.

Я повернулась. Его вид был совсем иным, нежели раньше. Одет как всегда с иголочки: тёмно-синий костюм-тройка, белая рубашка, бабочка, платочек. Всё чин по чину. Но дело вовсе не в одежде. Итан всегда был элегантен. Изменился его взгляд. Он стал будто более… Как бы это сказать? Решительным что ли. Собранным, жёстким. Раньше я не замечала в его глазах жёсткости. Сейчас она была. Даже поза, разворот плеч, осанка, посадка головы. Это был Итан. Да. Но совсем не он.

– А ты… ты изменился, – и добавила: – Тоже.

– В лучшую сторону, надеюсь? – будто невесело спросил он.

– Я пока не поняла, – честно ответила и пригласила на кухню.

Все посиделки у нас были за столом. Разве что села я сейчас на своё любимое место. Итан расположился напротив, поставив на стол маленькую коробочку.

– Что там? – полюбопытствовала я.

– Открой, – как-то странно проговорил он.

Я взяла коробочку в руку. Развязала бархатную ленту. Думала, может, пирожное. Но никаких надписей. Ничего.

Открыла створки – внутри в коробке была ещё коробка, бархатная, золотого цвета.

– Сюрприз в сюрпризе? – подняла глаза на него.

Он смотрел серьёзно и даже не улыбался. Рот поджат, скулы напряжены.

– У тебя всё хорошо, Итан? – с тревогой спросила я, отставив коробочку в сторону. – Сделать тебе кофе или чай? А может, ты голоден? У меня есть картошка под сыром с запечённым мясом.

Я встала, думаю, надо накормить, а то вдруг он ещё не ел. И он схватил меня за руку.

– Аннэль. Присядь. Я не голоден. И да, чай буду, но позже.

Я села, но всё ещё немного волновалась.

– Что такое?

– Всё в порядке. Просто. Я… переживаю.

– Переживаешь? Почему? Что случилось?

– Пока ещё не случилось ничего, – как-то странно ответил он и пододвинул коробку мне поближе, намекая на подарок.

Я натянуто улыбнулась, взяла коробочку в руки. Она оказалась тёплой.

– Открывай, – будто подтолкнул к действию.

Я открыла. На тёмно-синем бархате внутренней части коробки сверкало кольцо. С аккуратным овальным камнем. И сияние было настолько сильным, что я могла заподозрить магию.

– Что это? Такая красота! Откуда у тебя такое? Это и есть твоя причина переживания? – не трогая кольца, я взяла в руки коробочку, повертела, рассматривая кольцо со всех ракурсов. – Слушай, светится, будто магическое!

– Оно и есть магическое, – авторитетно добавил он.

– Да? Вот это да!!! Чудо чудное!!! Можно я покажу Марте? Дождёмся её? Это реально событие! И что? Что ты с ним собрался делать? Выставишь на аукцион?

Дело в том, что я знала о том, чем занимается Итан. Слухи ходили. И это кольцо всё подтвердило. У него была компания по добыче бриллиантов, они добывали камни. Вероятно, даже где-то здесь. Раз он жил тут, а потом уехал – значит, месторождение опустело.

– Вы тут его нашли, да? – задала вопрос, аккуратно отставив коробку поближе к нему.

Он смотрел на меня как на двинутую. В глазах разрастался просто какой-то вселенский вопрос. Непонимание вкупе с шоком.

– Ты чего? Эй?! Ита-а-ан?! – я помахала перед его глазами.

Он поморгал.

– Налить чаю? Ты зависаешь, сегодня ты какой-то странный.

– Аннэль, ответь-ка мне на один вопрос.

– Да? Спрашивай, – я уже готовила чай, разливая по чашкам, и под нос бубнила: – «Где-то, вроде, к чаю у нас были печенья».

– Скажи, как ты думаешь, а когда мужчина дарит женщине кольцо с бриллиантом?

– Что за вопрос не к месту? – я даже рассмеялась. Вот шутник. – Ясно когда! Ты что, с луны упал. Когда делает предложение. И что дальше? Для чего тебе?

– А тогда скажи, что в твоей голове и как работает, если вот тебе сейчас преподнесли кольцо с бриллиантом, а ты так реагируешь, будто тебя привели на выставку удивительных вещиц, а не предложение руки и сердца делают? Мне бы пояснение.

Чайник выпал из моих рук. Покатился. Мысль проскочила: «Кажется, цел».

Я села. Ошарашенно уставилась на коробочку с кольцом. Теперь точно понятно – магическим! Затем на Итана. Снова на коробочку. На Итана. Рука мелко затряслась. Придвинула коробочку, достала кольцо…

Чёрт, где же Марта, когда она так нужна! Она должна уже быть дома! Полчаса как.

Кольцо сверкало, источая внутренний свет. Вокруг всё залило солнечными зайчиками. Я глянула на Итана. Он был напряжён. Смотрел за моей малейшей реакцией. Я снова на кольцо. На него. Жестом спросила: «Это что – мне?»

Он кивнул. Я повторила жест. Он, улыбаясь, кивнул снова.

– Я не поняла! – строго проговорила я. – Это что? Мне?!

Он смотрел неотрывно, но в третий раз кивнул.

– Мне!? Кольцо вот это? Вот это? Да? С этим камнем? Стоимостью как полгорода этого, да? – я прочертила рукой дугу. – Ты сейчас что – изощрённо издеваешься? – фальцетом пропищала я. – Я что – участница какого-то розыгрыша?

– Аннэль, – устало прервал мой словесный поток шока. – Что тебе не понятно? Я люблю тебя! Всей душой, понимаешь?! И давно! Я полюбил тебя сразу, как увидел на том балу. Ты была в синем платье. И да! Чёрт возьми, я делаю тебе предложение! Этот камень стоимостью как три таких города – я дарю тебе. Выходи за меня замуж!

Я открыла рот. Закрыла. Помолчала. Кольцо сияло, озаряя вокруг каким-то нереальным светом. Прокрутила его в руках. Положила в коробочку. Взгляд Итана потемнел, накалился. Губы поджались, но глаза продолжали смотреть с затаённой надеждой. Я узнала этот взгляд. Это чувство. Я так же надеялась, что то, что я узнала про Яромира, – была неправда, лишь сон. Просто сон.

– Итан, – единственное, что смогла выдавить из себя. – Я… мне очень-очень приятно. Я просто не нахожу слов. Это… это невероятно вообще…

Его лицо озарила улыбка. Ободрённый моими словами, он положил свою ладонь на мою и высказал:

– Я заберу тебя к себе. Я начал строить дом. Красивый. Как ты и хотела – он из белого камня. Сюрприз, подарок к свадьбе… Ты… я всё понимаю, может, я немного спешу, но… я вижу, как… я хочу как-то тебе помочь. У меня сердце разрывается. Ты думаешь, я не знаю, что Марта мне говорила неправду, что ты болеешь. Каждый раз. Болеешь. А потом выходила вся зареванная.

– Откуда?..

– Я… признаюсь, я хотел тебя видеть. Я не то чтобы следил, но… – понуро всё же признался, – хотя вру, следил. И я не жалею. Меня радует лишь одно: когда приносили цветы – ты всегда улыбалась! Цветы – это то, что тебя возрождает. Я прошу, не отказывайся. Подумай.

– Итан. Я… я правда очень к тебе хорошо отношусь, но пока слишком рано для новых отношений. Понимаешь? Я не готова. И мой ответ – прости.

Глава 5 назад – к себе.

Глава 5 назад – к себе.

– Аннэль, я вернулась! – раздалось громкое с порога. – Есть что-то на ужин?

Я вышла, посмотрела в окно. Линия горизонта была яркой оранжево-красной полоской, которую словно окунули в акварель. Невероятно сочно. Повернулась, кисло улыбнулась подруге.

– Та-а-ак. А что у нас с настроением? – грозно вопросила Марта, заходя на кухню и шаря по кастрюлям. – Ммм… пахнет вкусно! Я голодна как зверь.

– Ты всегда как зверь голодна, – пошутила я.

– Что верно, то верно, – пауза. – Ну, рассказывай.

– Что рассказывать?

– Ты давай от ответов-то не увиливай, взяла моду. Итан был?

– Был.

– Ну, букет вручила свой? Что сказал он?

– А ты почему на два часа позже пришла обычного времени, а?

– А-а-а… Я-то… Да, это… Ну… На работе задержали, поэтому и позже!

– Неубедительно. Вот совсем, – я скрестила руки на груди.

Марта вздохнула и повинилась:

– Ко мне заходил Итан, принёс вкусняшку и попросил, чтобы я чуток задержалась. Сказал, у вас важный разговор! А теперь, подруга, колись! Я с тебя не слезу, пока всё мне не расскажешь.

– Нечего рассказывать! Ушёл он, час назад. И да, букет не вручила. Как-то было неуместно.

Я замолчала. Как-то неловко было говорить про бриллиант размером с булыжник, ещё и магический, ещё и такой редкий. Марта, если услышит, размажет меня тонким слоем. И пилить будет. А оно мне надо?

Марта посмотрела на меня внимательно, беря ложку и зачерпывая еду прямо из кастрюли.

– Эй! Сядь и поешь нормально!

– Знаешь что? – вскричала Марта. – Ты вот тоже сядь и расскажи нормально. Я что, даже этого не заслуживаю?

Кажется, она надулась. В общем, пришлось всё выложить. И про кольцо, и про предложение, и про дом. И, конечно, про мой отказ.

Когда она дослушала до конца, то сжала голову руками и театрально запричитала:

– Боже мой! Тако-о-ой мужчина пропадает, а! Он ей то, он ей сё! А она! Она… А она! – и тут совсем другим тоном: – Она у меня всегда принимает верные решения! Это раз! Она идёт согласно своему сердцу! Это два! Она честна и открыта. Это три! Порядочна! Да и просто, в конце концов, ещё не готова к новым отношениям. А знаешь, подруга! Ты всё верно сделала! Давай отметим! Сердце не врёт! Раз не твоё, то и насилие над собой проявлять не стоит. Чего ты сейчас по-настоящему хочешь?

Мне было до слёз приятно, что подруга меня поняла, поддержала и вообще, в целом, на моей стороне. Сейчас не время лететь в новые отношения сломя голову. Нужно дать себе время, понять, чего по-настоящему я хочу. Всё это время я ведь как? Жила не своей жизнью, не своими желаниями, не своей волей. Это в прошлом. Пришло время выбирать себя и слушать, и слышать свой внутренний шёпот. Этот шёпот ведь всегда ведёт тебя в верном направлении. Импульс, что как сигнал, рождается из сердца, ведёт в нечто лучшее, в нечто прекрасное – и на этом стоит держать фокус!

Понять и осознать, что ты жил в маске и сросся с ней, не всегда приятно и легко. Порой нам проще скинуть всё на чужие плечи, удобно думать, что ты жертва. Пора развернуться лицом к своей сути и сказать себе, что всё то, что есть в моей жизни, – создано моими руками, и никто в этом не виноват. Любая ситуация жизни гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Осталось понять, в чём была моя выгода души, когда муж выбирал не меня. Может, дело в том, что это я себя не ценила? Это я себя не любила? Это я себя не выбирала? Может, всё дело во мне? И если у меня чего-то нет, значит, всё просто – я это не выбираю. Осознанно я это делаю или нет – вот главный вопрос.

С такими мыслями мы сидели за остывшим уже чаем, зато пирожное было не остывшее.

– Если мы продолжим в том же духе, я растолстею и стану похожа на винную бочку, – сакраментально кинула я, занося в рот очередную порцию сладости. – И буду потом так же изгаляться, пытаясь натянуть лосины на два размера меньше.

Улыбка озарила моё лицо, мы начали подхохатывать, в итоге спустя пару минут обе валялись на полу, смеясь и утирая слёзы.

– А знаешь, – повернула голову ко мне Марта, – я очень рада, что ты сейчас здесь, со мной. В самый трудный период моей жизни. Я ведь отчаялась. Тогда, в тот день, с драными лосинами. Кстати, надо их выкинуть. Я хотела привлечь внимание Яна любой ценой. Выставила бы себя полной дурой. Ты очень вовремя пришла.

Мы ещё долго говорили. Сначала на полу кухни, собака терлась рядом, даже уснула у Марты под боком. Потом мы перебрались в кровать и уснули, когда солнце позолотило верхушки деревьев.

Как хорошо, что на свете есть настоящие друзья.