Текст книги "Там, где живут цветы (СИ)"

Автор книги: Татьяна Полякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Там, где живут цветы.

Глава 1. Это только сон.

Глава 1. Это только сон.

– Аннэль, Аннэль, посмотри, кто к нам приехал! – запыхавшаяся сестра мужа влетела словно вихрь растревоженного улья. Обычно уложенные чопорно волосы были сбиты, передник помят, будто его кто-то пожевал и выплюнул. Я окинула её цепким взором с головы до ног. На носках сапог были глиняные комья смешанные с травой. Глаза ажиотажно блестели.

– Кто приехал, Светозара? – спросила я настороженно.

– Дак новый обоз, жильцы новые! Говорят, останутся жить с нами. Вернее всего – одна женщина. Видела бы ты её! Красивущая! – в глазах Светозары промелькнул злой огонёк. И следом ядовито добавила: – Ты бы была начеку, а то уведёт мужа-то!

Её язвительность попала в самую цель. Сердце болезненно сжалось от тугого предчувствия, краска прилила к щекам, ненавижу себя за это. Но я буду не я, если подам вид, что меня это задело!

– Ну приехала и приехала. Мне-то что до неё?! Я не собираюсь идти глазеть, открыв рот, – и под нос добавила: – видимо, как все остальные! У меня ещё ужин готовится. Некогда мне бегать.

– А что на ужин? – переключилась та, прошла к дорожной плите, открыла крышку и понюхала. – Пахнет вкусно.

– Жаркое с мясом, – бросила раздражённая вконец я.

А в голове проносились мрачной тучей мысли: а где Яромир? Неужели он там, тоже встречает её? Где его черти носят! Уже ужин, я ведь говорила, что готово будет через час. Спрашивать у этой не буду даже, не покажу вида, что она меня задела. Схватив прихватку, открыла крышку. Пар обжег лицо. Начала рьяно помешивать еду, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Внутри меня начинался тайфун. Кинула взгляд на руки – потряхивало. Руки подрагивали, еле заметно, но подрагивали. Даже плывущий невероятно вкусный аромат уже не будоражил. Настроение испорчено. Окончательно.

Только недавно некрасивую главу жизни перевернули, и снова! Как какое наваждение. Словно один страшный сон. Недавно только скандал пережили: увивался тут за юбкой. Да то ли разговоры помогли, то ли стыдно стало, но вроде образумился. И сейчас вновь!

– Ну ладно, ты тут готовь, а я побегу к старейшине узнать, куда её вагончик отгонят. А вдруг рядом с нами поставят? Тут ведь как раз свободное место с тех пор, как Полковы съехали в город жить, – и метнула острый взгляд на меня. Не иначе хотела добить.

То, что она меня не любит, я давно знала. Семья мужа не приняла: слишком уж я, по их мнению, простовата для них. А то, что трудилась ни свет ни заря, – никто и не замечал, так и положено. С мужа пылинки сдувать, по первому требованию любые запросы его исполнять. Так уж заведено: жена должна стелиться перед мужем, семью чтить, своими помыслами не жить – рано ещё, не научена жизни-то. Вот семья мужа и научит уму-разуму. Бульон сливать дважды, желудок то у него слабенький. Еда вообще у них была целым священнодействием. Надобно и так, и только так. И что свои интересы – опосля. Важнее интересы Светозары да Яромира. А я так, приживалка.

Поначалу, конечно, старалась, с душой да любовью ко всему. А потом постепенно начала вся суть-то раскрываться. И Светозара, которая подружкой пыталась казаться, раскрылась своей истинной

сутью. Все слабые стороны выведала, да и била в них прицельно. Об остальных и говорить не хочу: что было – то было.

Сейчас вон и своё хозяйство наконец завели. Удручает лишь, что с ней приходится жить. Так уж вышло. По дому она ничего не делает, живёт припеваючи, как же – не её ведь забота! Не её же дом… Н-да…

Да и не совсем дом у нас. Вагончик, трейлер. Тут у всех такие.

Городок тут такой. Небольшой, тихий. Все друг друга знают, оттого и на виду всё. И похождения его тоже на виду у всех были – зло про себя подумала.

Чтобы занять руки, стала резать салат. Надо приготовить вкусный ужин, чтобы мужа порадовать, да чтобы думать не смел про очередную юбку.

Так и уж красивущая? У мужиков ведь поди свой вкус имеется. Может, она ему и вовсе не понравится?

Пыталась утешать себя как могла, а внутри жгло любопытство. Так и хотелось бросить всё тут к чёртовой бабушке, бежать со всех ног да поглядеть – что за красота такая несусветная приехала. Да и почему к нам-то?! А что?! Яромир-то вон какой у меня! И красивый, и харизматичный, и талантливый! А то, что увивается за юбками, – маманюшка его говаривала, что красоту так ценит. Что любой, де, мужчина красоту ценить должон. А иначе и не мужчина он. У мужчин же как? Они глазами любят. Им в постели подавай львицу, дома – скромную птичку, в работе – корову… Ну, в общем. Чтобы не женщина, а идеальный набор функций по ублажению, готовке, уборке, обеспечению быта и прочего. И при этом чтоб молчала, мужа не пилила, с его решениями не спорила. Покладистая да пригожая, скромная и услужливая.

Я такой не была. Совершенно. Роль играла я уже несколько лет исправно, вписываясь в законы здешних устоев. Но нет-нет, да прорвётся наружу мой истинный голос души. Не была я ни покорной, ни услужливой. Но скрывала это всё за семью печатями знатно.

Старалась ради любви величайшей.

Полюбила его всей своей сутью. Впервые как увидела – посмеялась при подружке, на хороводе, что, дескать, за такого никогда замуж не выйду. Не вышла, ага. Не зарекайся: как велит судьба, и на тебя управа найдётся. Влюбилась. По уши, глубоко и беспросветно. Души в нём не чаяла. Помыслами его жила. Старалась. Да поначалу жили душа в душу, если б не родственники. Но как же – надобно де хорошей быть. Молчала. Да тихонько спрашивала: а может, самостоятельно жить будем? Сами? На все вопросы один ответ: семья есть семья, и жить надобно с семьёй. Всем вместе. Вот так и жили. Терпела вот.

Сначала ничего и бед не предвещало-то. А потом поплыли слушки в деревеньке: тут видели с Олушей, там с Мартиной. А сердце твердило: да врут все, опорочить хотят. Счастья своего нет, чужое погасить думают. А потом и вот фотокарточку обнаружила в кармане сюртука. Да следы помады на рубашке, застиранные поспешно, видимо, чтобы не увидела. Да на отвороте-то след-то остался розовый. Даже тон такой примечательный!

А он всё: не было да не было! Да ты всё опять придумала! Выдумщица, блин. Всё мне и твердили в голос, что придумываю я то, чего нет. Что просто он вот красоту ценит, что глазами художника смотрит.

Помада та – как кадр из сна. Всё стоит перед глазами, не уходит. Вот и верь, что приснилось. Так и снилось мне несколько лет.

И что самое обидное – видела я их. Одна пуще другой. И красивые, да. И все меня краше. А я так, серая мышь. Обычная. Но точно знаю, любил! И как добивался! И свадьбу сыграли же.

Из деревеньки переехали уж год как. Живём вот в трейлере, домике. Городишко тут тихий, маленький. Работа нашлась и всё покамест было тихо да ладно. Ничего и беды не предвещало.

А сейчас что? Заявилась! Очередная красотка – мне ножом в сердце? И как быть?

Посмотрела с тревогой на время. Семь уж миновало. Вытерла руки о фартук. Подошла к зеркалу в дверце, оглядела себя пристально. Нда-а… И запустила ты себя, Аннель, дорогая. Одета в какие-то тряпки, фартук в каплях жира, волосы как попало заколоты, не накрашена. Синяки под глазами. Никакой сексуальности. Ноль.

Ни Светозары, ни Яромира.

Снаружи раздалось гавканье, скрип колёс, глухие звуки:

– Сюда повертай, да не гони, видишь, в обход надо! Ээ, Палыч, говорю же ж!

– Дак я тебе как поверну тут!

И меж ними – сладкий голос:

– Ой! Спасибо вам огромное! Что бы я без вас делала. Помогли одинокой женщине! Яромир, а ты, получается, рядом да будешь? Твоя жена не разозлится, что помогать мне по хозяйству будешь?

А голосок то! Голосок то – сама патока, льющаяся как ливень в яркий день.

Ччч…ттооо? Это ещё что за новости!? Мой муж какой-то стервозе помогать собрался? Мне вон некогда ему полку прибить. Сколько прошу! – а ей уже собрался! Дальше навострила ухо, подошла ближе к двери, ухо прижала.

– Рада, не переживай. Жена поймёт всё. Как-никак, ты одна совсем, а тут у нас мужская помощь необходима, – раздался голос мужа.

Это он что? Вот серьёзно считает, что всё это нормально? Да и почему он помогать должен?! В городке у нас вон и Итан – свободный мужик, нормальный вполне! Постоянно сюда, между прочим, шастает. То мяты принесёт, то грибов, то дичь мне принесёт, якобы с охоты много подстрелил, то рыбу… Может и он помогать. Всем мужик хорош: и с руками, и на юбки не падок. Сколько раз в голове крутила, что как бы хорошо было в него влюбиться. Да не судьба. Сердцу то не прикажешь. Да и поговаривали, что любит он меня. Да нет, конечно, какая тут любовь-то. Просто хороший он. Помогала я ему как-то, вот и благодарит. Благородный сверх меры. И бывают же мужики, хороши, да не лежит сердце к ним. Даже обидно. И Ратмир свободный мужик. Один живет, и даже точно все знают и «бабы» у него нет. Словечко это резануло что-то внутри. Всех женщин тут почему-то величали «бабами»! Что за анахронизм вообще?! Звучало как какая то свиноматка для продления рода, как тягловая кобыла… Уж кем кем, а «бабой» я быть отказывалась. И выглядеть старалась достойно, чтобы так неуважительно ко мне не обращались. Хотя я не знаю как и обращались. Но точно знаю, Итан заглядывается. Да только что толку? Яромир как не замечал так и не замечает.

Меж тем слышно было,– попрощались. Идут сюда. Ещё и на ужин поди её пригласил.

Быстро стащив передник, нашалила на прикроватном столике расческу, присобрала волосы. Переодеться уже не успеваю, да и пусть… А то чего доброго подумают нарядилась, чтобы покрасоваться. Надо нести достоинство, которое уже собственно валялось где то в ногах, запинанное и пылью испачканное. Такое разве что только тащить.

Заправив эмоции как волосы в жесткий пучок, нацепив на лицо лёгкую улыбку, пошла на кухоньку, накрыла стол, села.

Дверь открылась. Вошли, воодушевленно что-то обсуждая.

Успела понять, что завтра будут что-то размечать.

– Привет– с улыбкой посмотрела на мужа, выказывая тепло и радушие. – что то вы припозднились. Говорила же что в семь ужин.

Яромир посмотрел вскольз на меня, усмехнулся, и как маленькой высказал -

– Дак заняты были. Мужикам помогал. У нас новая соседка. Не слыхала разве? Светозара говорит, сообщила и что задержаться можем тоже. Опять у тебя все из головы вылетело? Вон в том вагончике и расселили, где ранее Полковы жили. Завтра уйду рано, надо там забор починить, у калитки замок сделать, а то покосилась, не пойдёт так. Соседям надобно помогать! Обед с собой возьму – приготовь.

– Ты и домой зайти на обед можешь, тут идти то. Зачем с собой нести!?

– вот ещё, придумала, чем скорее завершу – тем и лучше. А пообедать и там смогу, не отходя от дела.

– не отходя от новой юбки, ты хотел сказать?

– Началось! Ты опять себе напридумала невесть что?! Уже очередную сказочку выдумала, сказочница ты. Тебе бы только подозрениями меня изводить.

– На ужин что?

– Аннель говорила, вроде жаркое, – влезла в разговор его сестрица, мой руки и садись. Устал ведь. Вон какой обоз толкал! Если б не ты, мужики не сдюжили бы. Улетело бы все в канаву а там собирай потом всё.

Светозара пошла на кухню, взяла тарелку положила себе и села, начав есть не дожидаясь. Яромир спустя пару минут сел, ожидая свою порцию. Смотрел хмуро. Видно было – злится.

Я вконец расстроилась. Всё ясно! Там значит принцесса с которой пылинки сдувать надо, а я тут понимаете ли вообще никто, выдумщица! Видите ли, забор там повалился! А то что наш вообще уже на ладан дышит это он не– не слышал! А калитки и подавно нет, не то что замка какого то вшивого.

Поставив перед ним дымящуюся тарелку с ароматным жаркое, салатом, хлебом, села сама, ковыряя без аппетита вилкой. Попробовала – вкусно. Было бы вкусно, если бы не все эти новости, что придали блюду вкус горечи, обиды и жгучей ревности.

– Неплохо! – похвалил Яромир. Положи завтра с собой мне две порции.

– В смысле две порции? – настороженно спросила.

– Дак я Итана позвал в помощь, он мужик хороший, согласился помочь. Чтоб и ему хватило. Он без бабы же живет, приятно будет. Тем более твою похлебку всегда хвалит.

Ага. Хвалит. Не то что ты. Вечно то ему не солено, то без приправ, то недожарено. Вон и жаркое великолепное вышло, а ему просто – «неплохо».

Светозара ела, помалкивала. Не влезала в диалог. И то хорошо. Видать все думает, как Итана то приручить. Глаз на него давно положила. Ну да мне то что с того. Я Итана хорошо знаю, он на такую лицемерку и не покусится даже.

Хотелось съязвить что нибудь особо болезненное. Не стала. Смысл то какой? Только хуже сделаю, и так вон он эмоциональный раскол налицо с приездом этой важной цыпы. Кто такова? Любопытство жгло пуще каленого железа, но гордость не позволяла ни вопросы о ней задать ни идти разведывать туда. Ноги там моей не будет! Решено. Нечего мне себя ещё больше в лужу горя садить, итак сколько за плечами уже пройдено…

Спать легли пораньше, оно ж как – завтра дела предстоят великие! Помогать принцессе новоиспеченной всем городком надобно.

Яромир даже не прикоснулся. Совсем. Обняв руками себя, забылась тревожным сном. Но уснуть не могла долго, лежала, а сердце гулко билось где то в груди, умирая. Видимо, вот оно. Так и умирает любовь. Даже самая святая и великая.

Глава 2 Сердце вдребезги.

Глава 2 Сердце вдребезги.

Утро заглянуло сквозь небольшие окошечки трейлера вместе с тёплыми лучами просыпающегося солнышка, что упали напрямик на дощатый пол. Свежий ветерок шевелил кружевные занавески, принося запах ещё туманной влаги и росы.

Я потянулась. Просыпаться совершенно не хотелось. Тело ломило, будто вчера его выбивали как пыльный матрас. С чего бы это? Вроде ничего такого не делала. Прислушалась к себе. Внутри разворачивалось гнетущее, тяжёлое чувство какой-то неотвратимой утраты. Хотелось зарыться в одеяло, плакать и ничего, абсолютно ничего не делать. Состояние, будто из меня вынули что-то очень нужное, очень дорогое и ценное. И вынули без спроса, без подготовки, без моего на то согласия…

Открыла глаза. Мужа рядом уже не было. На кухоньке бренчала посуда.

Ха! Неужели решил ни свет ни заря бежать к этой курице. Чтоб ей пусто было. Встала – тело отказывалось двигаться. Прошлёпала босыми ногами до ванной комнатки, умылась, почистила зубы.

Вышла на кухню, собираясь по привычке готовить завтрак. Посмотрела. Яромир сидел и уже вполне себе самостоятельно завтракал. Увидев меня, кинул:

– Доброе утро, засоня. Я уже сам поел. Сегодня дел много. Обед сложил тоже.

На столе стояли контейнеры с едой. Видимо, с вчерашним жарким. Одно радует – Итан истинно будет рад.

– Ну всё, я побежал, – как-то слишком бодро заявил муж, поцеловал мимоходом в щёку, сложил еду и, насвистывая, двинулся, видимо, покорять мир. Не иначе. Такого воодушевления я в нём вообще не припомнила. Постояла, подумала. Нет. Точно не помню. Даже перед свадьбой.

Дыхание перехватило от сдерживаемого гнева. Но, сдержавшись, кисло улыбнулась и пожелала:

– Удачи!

Села за стол. Меня встретили грязная тарелка, недопитый кофе, крошки… Обхватив голову двумя руками, терзаемая раздирающими сердце мыслями и предчувствиями, выпустила на волю свою боль. Слёзы потекли тягучими ручьями разбавленной соли. Под руку поднырнула Мурка, урча и ласкаясь – хотела получить утреннюю дозу ласки. Машинально погладив плюшевую шёрстку, почесав за ушком, опустила с горестным всхлипом руку на колени. Мурка тёрлась. Что ей, меховушке? Какие страдания? Сыта, приголублена. Как сыр в масле. А у меня трагедия. И как выплеснуть-то?!

Собралась, скоро оделась. Вышла. Посуда так и осталась стоять. Пусть сестрица в кои-то веки за любимым братцем поухаживает, всё ж семья как никак.

Спустилась по склону, заросшему жёлтыми лютиками и разнотравьем, прошла по краю предгорья, далее через мелкий лесок и вышла на окраине у городишка. Наш вагончик стоял на самом выезде. Навстречу бросилась мохнатая, повизгивающая от радости собачонка. Поймала на руки, почесала пузо. Та давай вырываться и облизывать всё, до чего дотянется мокрый шершавый язык.

– Всё! Ну перестань, Джеки! Кому сказала!

Опустив на землю, ускорила шаг – хотелось скорее к подруге, излить боль души. Она всегда меня поддерживала. Живот в подтверждение зычно заурчал. Хотелось отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Сейчас меня заботит совсем иное.

Интересно, Марта встала уже или нет.

Постучавшись в дверь дома-вагончика, не дожидаясь ответа, зашла.

– Марта! Марта, это я. Ты дома? – крикнула погромче, а то с неё станется быть и не одной, например.

С глубины донеслось протяжное мычание.

Странно. Что она там делает?

Прошла на звук, приоткрыла осторожно дверь.

Картина маслом. Марта, прыгая на одной ноге, с огромными бигудями по всей голове, в одном лифчике пыталась натянуть чулок. Тот не поддавался, уворачиваясь из цепких пальчиков, увенчанных длинными ярко-розовыми когтищами, как у упыря. Картина была до того смешной, что я рассмеялась от всей души, ухохатываясь до коликов в животе.

– Чего ржёшь?! Лучше бы помогла! – обиженно просопела подруженция. – Видишь, у меня ногти!

– Вижу… у-у-у… – утирая слёзы, проговорила я. Новый приступ смеха сотряс маленький уютный вагончик, увитый цветочными шапками.

– А ты это, когти-то с вампира сняла что ли? И где нашла такой яркий цвет лака? Это тот, который ты купила выкрасить забор, да? – я уже не могла смеяться, живот болел жуть как, воздуха почти не осталось. Слёзы заливали лицо. Это да. Даже моя драма ушла на второй план после увиденного. В комнатушку пролезла Джеки и начала заливисто гавкать в унисон моему смеху.

– Между прочим, кроме тебя об этом никто не знает! А что делать, если у госпожи Жу нет нужного оттенка?! А в столице, между прочим, это последний писк!

– Последний… ха-ха-ха… писк? Это да, писк, допустим, действительно может быть последним. Умрёшь от смеха!

Подруга, сдув выбившийся от попрыгунческих усилий локон, разъярённо смотрела в ответ. Локон не хотел никак возвращаться обратно в бигудину. Повторная попытка приструнить его ни к чему не привела. Раздухарившись, она чуть сильнее натянула лосины и с радостным:

– Фух! – выпрямилась и встала. Повернулась вокруг своей оси. – Зацени, а!

– Мне кажется, или это на два размера меньше, чем нужно? – заметила я.

– Да что ты понимаешь вообще! Смотри, как живот утянуло! А бёдра! – тряхнув головой для пущей убедительности, она выставила ножку.

Фшу-у-ух. Бигудина спланировала с головы словно выпущенный из пращи камень.

– Вот чёрт! Ещё рано! – и резво нагнулась поднять нарушительницу регламента создания невероятных кудрей.

В этот момент раздался звук: Крррр!

– Ты это тоже слышала? – спросила я.

Та выпрямилась, с лица, казалось, ушла вся краска.

– Только не это, пожалуйста, пожалуйста, Боженька, не сейчас! Только не сейчас! Я же за них на распродаже нашей Василене в лицо сумкой ка-а-ак засветила. Умоляю, сжалься.

– Повернись! – приказала я.

– Нет, нет, нет! Только не это! – причитала подруга и в ответ смотрела на меня глазами волшебного котища.

– А что ты хотела? – спустила её с небес на землю. – Ты чем думала, беря на два размера меньше?!

– Чем, чем… – ворча, повернулась.

Сзади, во всю центральную часть попы, разверзлась рваная дырища, так что округлые увесистые полупопия прекрасным образом выглядывали наружу.

– А что! – закрыв лицо рукой и пытаясь со всех сил сдержать рвущийся из нутра смех. – Может, оставишь так?! Так сказать, ловить на живца! Зато все прелести сразу на виду! Не в бровь, а в глаз!

Та провернулась чуть назад, обозрела открывшееся эротишшное зрелище, подошла к зеркалу, обозрела детали и… села на корточки и как давай выть, как баньши в период гона!

– Эй! Ну ты чего?! Марта!! Марта-а-а! – помотала её за плечо. Та не реагировала, продолжая голосить.

– У Яромира новое увлечение, – с места в карьер мрачно начала я.

Марта прекратила выть белугой, посмотрела на меня пристально:

– ЧТО? Ты это о чём, подруга?!

Казалось, уже и лосины рваные её не беспокоили.

– К нам вчера приехала новая соседушка. Заехала в вагончик, помнишь да? Недалеко от нас, который после Полковых пустовал. Говорят, красивущая. Муж вчера опоздал на ужин, потому что помогал ей. И, как я поняла из её слов, теперь он, в принципе, муж на час. А видимо, и не только. Сегодня вот ушёл там чинить забор, калитку. Представляешь, сказал, что ещё и Итана попросил помогать ей!

Марта встала, снова сдула локон, спрыгнувший на глаза. Стащила разорванные лосины, кинула их на кровать. Скрип дверцы шкафа – из бордового нутра достала ярко-розовый халат с перьями по подолу и рукавам, надела, яростно повязав пояс.

– Погоди минутку!

Развернула бигуди, волосы упали красивой медной гривой, взбила их своими длиннющими ногтями, откинув за плечи.

– Так! Не реви! – видя, что у меня шмыгает нос. – Завтракала?

Я помотала головой. Слёзы не спрашивали разрешения и поползли снова корявыми дорожками, портя лицо.

– Держи, – всучила мне розовый же платочек.

– У тебя кроме розового какие-то другие оттенки имеются? – усмехаясь, задала я вопрос.

Меня, конечно, нагло проигнорировали. Марта, разъярённой фурией, двинулась на кухоньку.

Кухня её была очень уютная, выкрашенная в приятный оттенок молодой листвы. Небольшой столик притулился у полукруглого окна, украшенного полосатыми хлопковыми занавесками, отороченными чёрным кантом по краям.

Она поставила вариться кофе. По помещению поплыл невероятный аромат. Потом зашкворчало что-то на сковородке. Кухня наполнилась вкусными запахами. Живот снова дал о себе знать.

Меж тем Марта налила кофе в тонкостенную чашку с розовыми цветами и поставила на полосатое блюдце.

– Ну! Теперь давай, обстоятельно, всё по пунктам!

Я отпила кофе. Вкусно. Как всегда, Марта умела готовить кофе. У неё он был особенно вкусным. Может, ещё и оттого, что всё это всегда сопровождалось приятной располагающей атмосферой. А может, она просто волшебница. Я рассказала всё, как знаю.

– Да-а-а… Дела-а-а… – протянула подруга. – И что ты собираешься делать?

За что я любила Марту – так за то, что она никогда не давала бесплатных советов, не осуждала, не делала поспешных выводов. Несмотря на свою ветреность в отношениях с мужчинами (а влюблялась она стабильно раз в полгода, и каждый раз это была любовь всей жизни), Марта как подруга была самая что ни на есть настоящая. Проверенная временем и разными жизненными ситуациями. Не болтлива, мудра и по-житейски проста.

– А что я могу? – очевидно, к чему всё и идёт.

– Да, Яромир видный мужчина. Но кобелина тот ещё. Ну, может, ты рано делаешь выводы? Может, надо настроиться на позитивный расклад, Анни.

Люблю, когда она меня так называет. Только она. Больше никто.

Так они проговорили часа три, а то и больше. И завтрак плавно перетёк в обед, а обед плавно перетёк в ужин.

– Надо бы идти домой, готовить еду.

– Слушай, подруга, расслабься, – отбирая стакан из-под сока, заметила подруга. – Там у него сестра. Не обломится, приготовит раз в полгода, ничего ей не сделается. Да и твой тоже хорош: раз работает забесплатно для этой крали, так она пусть его и кормит.

– Ну ты и скажешь тоже!

– А что я? Не права, что ли?! Он ведь явно не просто так взялся. Ты что думаешь, у мужика в голове, если он от своей жены, у которой самой забор набекрень, бежит вон к соседке латать да чинить? Явно не просто помочь идёт. Явно не головой думает. Вернее, головой, да не той!

– Ну допустим, если просто? Вон, Итан мне часто помогает, если я прошу. Да если и не прошу – тоже! Вот по весне я везла из города луковицы новые, гладиолусов. Купила во-о-от такущие – показала руками – и взяла сразу ящик. А они тяжеленные, не написано ж было по весу сколько. Я Яромира просила, говорит: «Сама своими кореньями занимайся, что только цветы на уме, а путнего ничего не выходит». В общем, а мне нужно! Я хотела попробовать в букетах новый сорт. Я уже вижу! У меня как раз и снежноягодник розовый прижился. Ну, я и потащила этот ящик. А куда деваться? И вот иду я, только вышла из лавки – навстречу мне Итан. Как он там оказался вообще, ума не приложу. Говорит, дела у него там, сигарный клуб или что. Не поняла я. Да мне честно не до того было, я еле уже его тащила. А он раз – ящик мой забрал, к себе в мобиль поставил и меня довёз! Представляешь. Ещё пакет пирожных мне всучил! Говорит: «Это я вечером принести хотел, как раз собирался, а тут вон удача какая».

– Ага, ага. «Случайно» как же он там оказался. Ну и придумаешь тоже! Подруга, да Итан твой слюнями на тебя чуть не капает, кругами вокруг да около ходит. Ты б ему если хоть какой повод дала, давно б тебя к рукам прибрал, да к себе в поместье городское увёз! Что ты думаешь, он тут прозябает в этой дыре?! А?! Живёт в этом домишке, когда у самого целое поместье в городе простаивает? Дела там все ведёт! И вообще, скажу я тебе! Дура ты! Бросай этого своего Яромира, не в грош тебя не ставит, только по юбкам ходок! А ты потом вон тут всю траву мяты мне повывела! Мне, конечно, не жалко, ты не подумай, у меня огород-то огого, тебе ж ли не знать? Я ж не как там у тебя, всё полезное только сажу – всё, что хочу. Да и твои вон все цветы тут ведь растут!

– Люблю я его… – словно пропела, с горечью выдавливая.

Подруга промолчала. Она знала, что значит любить не того. Но это мы никогда не обсуждали.

– Не достоин он тебя, Анни. Мужика нормального тебе надо. Заморила совсем себя! Ты глянь на себя-то! На кого похожа стала! Извёл тебя он с сестрицей своей, будь она неладна.

– Ох, налей-ка мне чего покрепче. Что-то дышать тяжело, руки что-то трясутся. Ох… – и такое чувство, словно сердце прямо сейчас на части что-то рвёт. Паника накатила да так, что аж в глазах чёрные мушки полетели. Я схватилась за торец стола, передыхая.

– Ты это дело брось! Эй! Ты чего?! В обморок мне удумала упасть?! А ну-ка – на, пей.

Она поднесла к губам горячий напиток. Я отпила – вкус малины и чего-то забористого, настолько, что чуть не подавилась.

– Ты меня отравить решила? – откашливаясь, спросила я.

– Ага! Больно надо. И без меня твоё семейство вполне себе с этой задачей справляется. Мне и делать ничего не надо. Уже вон на привидение стала похожа. То Итан и ходит нервный всё последнее время. Слушай, я тебе не говорила, но он же на днях ко мне приходил!

– В смысле? – не поняла я, к чему Марта клонит. – Это к нему ты сегодня наряжалась? – с полуулыбкой заметила. Далась мне это не так и просто. Совсем не могу про счастье говорить, когда на душе просто кошки скребут, хоть за подругу и правда рада. – Слушай! А я за тебя рада. Итан – вот такой мужик, – показала ей большой палец, уже более аккуратно отпила малюсенький глоток пойла, которое намешала Марта. Забористое, с ярким ягодным вкусом, но, кажется, с него стало чуть легче.

– Ты с печи упала? – о чём думаешь вообще? Итан по тебе уже больше года вздыхает, как увидел тебя тогда на балу, так всё! Видела я тогда его взгляд – словно ты единственная звезда на всём небосклоне! Никогда в жизни не видела, чтоб мужчина так смотрел. Я тогда чётко решила: вот пока на меня так мужчина смотреть не будет, замуж не пойду!

– Да что взгляд! Яромир знаешь как смотрел на меня в начале отношений! А как ухаживал, букеты дарил, свидания при луне. А тогда помнишь, как от разбойничего люда спас?

– Это да! Да где сейчас всё это? А? Быстро привык к хорошенькому-то! Вон весь городок судачит. Тема одна и та же: какая очередная юбка приглянется нашему Яромирчику. Ты по кабакам не шастаешь, а я вот иногда по стаканчику пропускаю.

– Ты с этим завязывай, так и спиться можно!

– С одного бокала ничего мне не будет. Да и хожу я туда в курсе всех событий быть. Где-где, а там вперёд всех можно все новости узнать.

– Да знаю, почему ходишь ты туда, не рассказывай мне уж! Новость твоя одна. С синими глазами однако. И зовётся новость эта – Ян Ветров.

Марта покраснела, запыхтела, откинула волосы назад резким движением, халат распахнулся, груди выставляя напоказ красное кружевное бельё.

– Нужен он мне больно! Я кого и посговорчивее найду! – постучав длиннющими ярко-розовыми ногтями по столу, тоже пригубила свою порцию крепкого напитка.

– Да! Да! Поэтому сегодня вся розовая с раннего утра, да? Будто не знаю я про вечеринку в «Ветре».

– Да откуда тебе-то про вечеринки знать, сидишь у себя домоседкой. Хоть бы на одну пошла со мной ради интереса, – промямлила та в ответ.

– Ну допустим, про вечеринку у Ветра я знаю. И про то, что Василена наряд убойный подобрала – тоже. Безумное розовое мини, и всё обтягивает!

– Что-о-о? – взревела Марта, аж подскочив. – Откуда узнала?!

– Яромир рассказывал. Говорит, с мужиками позавчера сидели у Ветра, а рядом девчонки с ними были. Вот, говорит, услышал краем уха.

– Рядом, говоришь? А тебе в твою прехорошенькую голову не приходило, что не с пацанами он сидел там, а?

– В смысле? Ты сейчас о чём?

– Ладно, подруга! Я конечно тебя люблю и берегу как могу, но сил моих терпеть более это всё просто нету!

Внутри меня всё завязалось тугим узлом, кровь отхлынула от лица, руки вспотели, губы задрожали. Схватив бокал, выпила всё, что осталось, до капли. В груди стало как-то тише, боль притупилась, но не ушла.

– Ты это, только не реви, ладно? – заискивающим голоском пропела подруга, вглядываясь в глаза. – Давай, я тебе добавлю! А? А ничего! Сегодня переночуешь у меня, кровать вон какая у меня, вместе ляжем. Ты это, только не паникуй, ладно?!

– Да что ты заладила. Говори как есть. Выкладывай! – не сдержалась я и наорала.

– В общем, приходил ко мне Итан. На днях. – И замолкла. И смотрит. Выжидает.

– Ну?! Дальше что, ты уже говорила, что заходил.

– Так вот, подруга. Я-то сначала удивилась, думаю: а чего его ко мне вдруг занесло-то! Сама знаешь, мой дом крайний, никто из местных почти и не ходит сюда. А мне и нравится тут. Хоть голая ходи! Хоть…

И тут я не выдержала, перебила:

– Ты мне зубы не заговаривай. К делу ближе!

– Изменяет тебе он! С Василеной и спит, шельмец! И трахает её уже довольно давно!

Я как сидела, бокал в руках держала, так он и выпал. Спиртное расплескалось, испачкав и меня, и подол шикарного халата у подруги. Стакан – по кусочкам.

– Что? Что ты сказала?! Повтори!? – а у самой сердце вдребезги! Руки затряслись, всё тело загудело, воздуха стало не хватать, я стала задыхаться. Марта вскочила, открыла сбоку шкафчик, достала коробочку и, быстро шурша, что-то достала – и мне в нос как пшикнет.

– Ты это… держись. В общем, на днях мне всё это Итан и рассказал. Видел он их в парке, целовались они.

– Так, может, ничего более и не было? – с каплей умирающей надежды вырвалось из меня. А сердце не обманешь. Оно уже всё знало. Знало, неспроста последние дни так плохо мне было.

– Ты ведь знаешь, он на тебя дышать боится. А пришёл ко мне – знал, что не сможет тебе сообщить об этом. И терпеть больше не может, как Яромир с тобой поступает! Проследил он! Ты же помнишь, там у озера сарайчик стоит?