Текст книги "Генерал драконов. Его лекарка-попаданка (СИ)"
Автор книги: Татьяна Озерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Эрнард стережёт меня? «Теперь ты будешь со мной», так он сказал.
Голова шла кругом.
Мне вдруг подумалось: а может, и правда признаться ему в том, кто я на самом деле?..
Мысль обожгла своей простотой. Всё ведь можно так и закончить. Не мучиться страхом, не бороться с желаниями. Может ли быть такое, что он мне поверит?..
И тут же следующая беспощадная в своей очевидности мысль.
Нет. Нельзя. Никогда, ни при каких обстоятельствах.
Я слишком хорошо помнила его глаза. Ту черноту, в которой не отражается свет.
Он мне поверит? Когда видел, как я собственными руками распылила террангум, убив этим всех его ближайших соратников?
Я горько усмехнулась. Да, конечно-конечно, именно так всё и будет. Я скажу: «Эрнард, я Нореана, но я распылила террангум, потому что мной управляла чужая воля». А он тут же ответит: «Как хорошо, что ты призналась! Я думал, что ты предательница, но раз на тебя было влияние, то это всё меняет!»
Я даже рассмеялась мрачно от такой наиглупейшей картинки.
Ответит, как же. Именно так.
Я ведь помнила, как он поступает с теми, кто предаёт.
Память неумолимо возвращала меня в тот день, когда я-Нореана единственный раз увидела Эрнарда в истинном облике. В той, предыдущей жизни.
Скалистое ущелье. Узкая тропа между чёрных отвесных стен, ледяной ветер.
Засада – наёмники в тёмной броне, вынырнувшие из-за валунов. И генерал Эрнард, обернувшийся драконом прямо посреди боя.
Чернейший дракон, с громадными крыльями и с чешуёй, которая словно пожирала свет вокруг себя. Он ударил лапой, выдохнул чёрное тяжёлое пламя. Оно не тронуло своих, обрушившись на наёмников.
Тогда я испугалась генерала по-настоящему. И даже не столько от его облика драконом… а от того, что последовало после.
После того, как с наёмниками было покончено, генерал устроил дознание.
Он нашёл предателя. Среди своих. Казнил сам. На месте. Своей Тьмой.
И это… это было не так, как я видела сегодня утром, у стен захваченного города, когда он раскинул руки, и из него вышла живая тьма. То, что я увидела на поле у Гринвора, потрясло меня своей масштабностью, но, если вдуматься, было, пожалуй, милосердно в своей стремительности.
Тогда, в ущелье… Предателя генерал Эрнард карал долго, предварительно бросив мне приказ уйти.
Он был уверен, что я послушаюсь. Но я лишь отошла на несколько шагов и, почему-то остановилась, оглянувшись.
Зря.
До сих пор в ушах стоят крики предателя, полные такой боли, что кровь леденела.
Они всё не кончались и не кончались, бились о чёрные стены ущелья, отражались от них, множились. Сквозь свою вторую смерть, сквозь эту, третью жизнь я помню эти крики так ясно, будто слышала их только что.
Тьма вокруг Эрнарда и предателя дрогнула, и я увидела такое, что не смогла сдержать вскрик.
Прижала ладонь ко рту, но было поздно. Генерал обернулся.
Именно тогда я увидела в первый раз в его глазах испепеляющую ненависть – к тому, кто предал.
В его лице что-то изменилось, когда он увидел, что я не ушла.
В этот миг крики предателя прекратились. Даже не оглянувшись на него, продолжая смотреть мне в глаза, Эрнард что-то сделал. Прервал казнь. Когда я перевела взгляд туда, где клубилась тьма вокруг того, что ещё оставалось от предателя… то там больше ничего не было.
Второй раз подобную ненависть я увидела в его глазах, когда моя рука распылила террангум. Она была – я уверена в этом – направлена именно на меня.
Я обхватила голову руками, потёрла виски, стремясь прогнать воспоминания. Но перед глазами стояли переполненные чёрной ненавистью глаза Эрнарда.
Он не поверит, что я не могла противиться. Тот предатель ведь кричал в своё оправдание про принуждение, что он якобы не по своей воле.
Эрнард лишь зловеще усмехнулся. И выдал тому подробный расклад, почему он лжёт. Оказывается, за предателем следили давно. Ждали, когда решится.
Я не сильно вникала. Слышала лишь обрывки. Эрнард расспрашивал с пристрастием, и, усмехнувшись, проверил на чужое вмешательство, которое не подтвердилось.
Той Нореаны, которую можно было бы проверить и увидеть влияние, уже нет. Почему же он должен поверить мне-Риане, если видел всё собственными глазами? И как он проверит мои слова?
Нет, признаваться – полнейшая глупость. Прямой путь к такой же ужасной казни.
Странно, но смерти я не боялась. Я умирала уже дважды – сначала там, в своём первом мире, под колёсами, в дождь, а потом здесь, связанной с ним, под чужой волей, разбившей амулет.
За гранью нет ничего страшного. Только тьма. А вот боль… это пугало. Такая боль, какую испытал тот казнённый. Особенно страшило то, что эту боль мне причинит именно Эрнард.
Ведь сейчас Эрнард смотрел на меня иначе. Нет, я не смогу снова увидеть, как бездна его глаз наполняется ненавистью. Обращённой ко мне. Такой же, как тогда, в ущелье, когда он смотрел на предателя.
И ещё я хотела жить. По-настоящему хотела. После двух смертей, после всего – я цеплялась за эту, третью жизнь всеми силами.
Я хотела дышать, ходить, лечить. Чувствовать солнце на коже.
Даже если допустить, что Эрнард поверит мне… Намного вероятнее, что нет.
Даже если пощадит, и моя смерть будет лёгкой… Всё равно она будет. Генерал Эрнард не оставляет предателей в живых.
А это значит, что я не буду рисковать своей третьей жизнью. Далеко не факт, что мне повезёт, и у меня будет четвёртая.
Фургон катился в темноте, покачиваясь на выбоинах, и я качалась вместе с ним, обняв колени, глядя в одну точку.
Постепенно движение замедлилось. Вскоре фургон качнулся, покатился по брусчатке.
Я выглянула в окошко фургона и увидела рядом с ним теперь уже двух конных гвардейцев.
Всмотрелась. Тихий спящий город. Даже поверить было трудно, что это тот самый Гринвор, у которого недавно грохотал бой.
Может, и правда я здесь не нужна? Подумав, я решила не лезть на рожон и не пытаться что-то доказывать там, где в том пока не было особой нужды. Посижу в фургоне.
Раздеваться не стала. Сидела и ждала. После решения ни в коем случае ничего не говорить, стало спокойнее. Даже непрошеные мысли о генерале отгонять получалось.
Фургон встал. Ничего не происходило.
Я снова выглянула, открыв дверь.
Мы стояли в узком проулке между высокими каменными домами. Где-то за домами, приглушённо, ворочалось что-то похожее на отдалённый гул.
Гвардейцы спешивались, но не торопились отходить от фургона. Я потянулась было выйти, размять ноги, вдохнуть свежего воздуха.
– Оставайтесь внутри, – мрачно посмотрел на меня один из гвардейцев. – Вам сообщат, когда вы понадобитесь.
Нахмурившись, я всмотрелась в их решительные лица, и ушла внутрь.
Походила внутри фургона, пытаясь понять, откуда взялась неясная тревога.
А потом я поняла…
Звуки.
Откуда-то издалека.
Выкрики. Далёкий лязг. Едва уловимый гул боевых заклинаний.
Теперь уже твёрдо решив, что дело дрянь, я спрыгнула на брусчатку, несмотря на острые взгляды гвардейцев, которых здесь, около моего фургона, было, оказывается, пятеро.
– Внутрь, госпожа Риана, – тут же сказал мне ближайший гвардеец, всматриваясь куда-то в конец улицы. – Наружу нельзя.
Глава 18
Нельзя
Только вот я не собиралась больше отсиживаться. Где-то рядом явно шёл бой.
И тут оттуда, где слышались звуки боя, показались двое крепких лекарей, торопливо ведущие… явно дракона, из последних сил переставлявшего ноги и опиравшегося руками на их плечи.
– Госпожа Риана, – выкрикнул один из них, – срочно нужна ваша помощь!
Подбежали мои помощницы, которые ехали в повозке следом. Помогли откинуть ложе у борта, на который положили раненого.
Дальше я работала быстро, чётко, не позволяя себе думать ни о чём, кроме того, что под моими ладонями.
В такие минуты я была только лекаркой. И это было единственным, что оставалось от меня настоящей, что не менялось ни в одном из миров.
Когда я закончила и подняла голову, чтобы перевести дух, я застыла.
Мимо, по узкому проулку, несли людей. Много. Горожан – в ночных рубахах, в наспех наброшенных плащах, многих без обуви.
Их или волокли под руки, или несли на плащах, как на носилках.
Многие были без сознания, кто-то бессмысленно мотал головой.
Я подалась вперёд, вглядываясь, – и по коже пробежал холод.
С ними было что-то не так. Вокруг каждого я различала знакомое и одновременно чужое марево – тёмную муть, налипшую поверх, как плотная плёнка.
Дар мой отозвался сразу, потянулся туда сам собой… Почувствовала быстро. Проклятье. Какое-то заклятье лежало на этих людях, оплетало их, гасило разум. Я видела это так же ясно, как видела чёрные нити яда в венах Торгара когда-то.
И я знала, как это снять. Смыть эту муть, вернуть им ясность. Но для этого надо было быть рядом. Коснуться.
Но между мной и ними стояли гвардейцы генерала Эрнарда.
– Пропустите. Там люди, я нужна им, – потребовала я.
Ближайший гвардеец даже не обернулся.
– Нельзя, госпожа Риана.
– Вы не понимаете! На них проклятье, я вижу его, я могу снять…
Меня мягко, но непреклонно оттеснили обратно. Не прикасаясь даже! Меня просто плавно остановило забористое заклятье-щит, встав между мной и теми, кто отчаянно нуждался в моей помощи.
– О них позаботятся, – мрачно произнёс гвардеец. – Ваше дело – драконы. Их к вам приведут или принесут.
– Драконы? – я задохнулась от возмущения. – А те, кого проносят мимо? Люди? Они что, не в счёт?
Внутри у меня всё вскипело. Я – целительница. Мой дар жёг мне ладони, требуя выхода, а меня отгораживали от тех, кому нужна была моя помощь! Это было противоестественно, невыносимо. Я рванулась ещё раз, пытаясь пробиться сквозь боевой щит, хотя знала уже, что бесполезно.
– Пустите меня! Слышите? Дайте пройти, я могу помочь, я должна…
– Нельзя.
Я остановилась, бессильно сжимая и разжимая кулаки. И только тут обратила внимание, как воздух изменился. Он сгустился и потяжелел, будто перед грозой, а неровный свет уличных факелов потускнел.
Гвардейцы расступились. Похоже, что бой уже отхлынул отсюда, потому что генерал был здесь.
Я осеклась на полуслове. Гнев, что кипел во мне мгновение назад, беспомощно опал.
Под чёрным тяжёлым взглядом генерала драконов я отступила назад.
Шаг. Другой… Упершись в короб у стенки фургона, остановилась.
Генерал резко, повелительно двинул головой, указывая мне на дверь моего фургона.
И я… подчинилась. Невозможно оказалось противиться. Поднялась внутрь, а генерал… поднялся следом.
Комнатка внутри фургона, которую я – благодаря артефактам пространства – воспринимала просторной, резко показалась маленькой от присутствия монументально-высокого широкоплечего генерала.
Эрнард остановился у входа, закрыв дверь, тяжело рассматривая меня.
И только в этот момент я опомнилась. Во мне вспыхнула злость на саму себя. На то, как покорно я отступила под одним его взглядом. Вскинула подбородок.
– Там у людей проклятье, я могу им помочь! – мой голос дрожал, но я не остановилась. – Почему меня не пускают? Ты приказал?
Генерал смотрел на меня мрачно, сжимая челюсти так, что на них задвигались желваки.
Вдруг он прорычал что-то ругательное на драконьем. Прежде чем я успела договорить, он стремительно шагнул ко мне, сгрёб меня в стальные объятия и закрыл мне рот поцелуем.
В этом поцелуе не было ничего общего с тем, что было у озера. Только ярость и страсть, слитые воедино. Стремление подчинить, подмять, вплавить в себя без остатка.
Он брал меня поцелуем, вминал меня в своё мощное тело, и я… не смогла ничего ему противопоставить.
Поддалась. Сразу. Растаяла тонкой свечой в громадном огне его страсти.
Губы сами раскрылись навстречу его беспощадным губам, податливое тело само прильнуло к нему, стремясь стать ещё ближе.
Весь гнев, вся решимость требовать хоть что-то рассыпались в прах.
Генерал ослабил хватку, поцелуй замедлился, становясь порочно-чувственным, а я… подалась ему навстречу с тихим стоном.
Этот звук заставил меня опомниться. Лёгкость, с какой я растворилась в нём, ужаснула.
Связь между нами пугала. Ведь она явно становилась всё сильнее. Ещё немного, и я совсем потеряю осторожность, а этого нельзя допустить. Ни за что.
Пользуясь тем, что сильные руки генерала уже не сжимали, а ласкали, отчаянным усилием воли я вырвалась. Отшатнулась от него – он отпусти – и, тяжело дыша, прижала пальцы к горящим губам.
Посмотрела ему прямо в глаза.
– Я не хочу, чтобы ты меня трогал, – выдохнула я.
– Ты хочешь, – спокойно ответил он.
С этими словами он глубоко вдохнул, широко раздувая ноздри, и я густо покраснела, осознавая: от его присутствия, от этого поцелуя, у меня внизу, между ног, стало очень влажно. Я чувствовала это отчётливо.
И дракон… чуял запах моего желания.
Генерал сделал шаг ко мне. Я выбросила руку ладонью вперёд.
– Не подходи.
Он остановился. Помолчал, глядя пронзительно. А потом сказал:
– Ты уже моя. Привыкай к этой мысли.
И столько было в этих словах непререкаемой, спокойной силы, что я едва сдержала обречённый всхлип.
Эрнард тяжело и мрачно смотрел на меня ещё несколько мгновений. И резко развернулся.
У самой двери он остановился, не оборачиваясь.
– Приказ я не сниму, – бросил он через плечо. – Останешься здесь, у фургона. Будешь лечить драконов. К людям не подходить.
Он вышел. Я осталась стоять, дрожа, прижав руки к груди, где бешено колотилось сердце.
Меня штормило. Злость, стыд, желание, страх – всё перемешалось и разрывало меня на части. Я ненавидела себя за то, как легко поддалась. Особенно за то, что едва удерживалась, чтобы не рвануть за ним следом…
И под всем этим, глубже всего, билась ледяная мысль: он держал меня так близко. Почему он так настойчив? Я – уже его? Почему? Потому что красива?.. Или он… Не может ли быть так, что он чувствует во мне…
Леденящий ужас от этой мысли захлестнул меня так, что я едва могла дышать.
В этот момент дверь распахнулась.
– Госпожа Риана! К вам двое раненых!
С силой сбросив оцепенение, я рванулась на выход.
Всё завертелось. Драконы, дар, работа. Я лечила их, а мимо, за спинами гвардейцев, всё так же несли людей. Одурманенных, опутанных той самой тёмной мутью.
В паузы между работой я продолжала попытки прорваться к ним, но снова налетала на боевой щит гвардейцев генерала, мягкой преградой стоявшей между мной и нуждавшимися в моей помощи.
– О них позаботятся, – снова и снова повторяли мне.
В один из просветов я стояла, бессильно глядя на людей, что несли мимо меня. И тут заметила странное.
Пожилого мужчину, обмякшего на руках у двух ведущих его воинов, вдруг повело. Он дёрнулся, будто через него пропустили ток, глаза распахнулись.
С нечеловеческим хрипом он рванулся, вцепился одному из несущих в горло. Я вскрикнула. Но воин даже не дрогнул. Короткий, точный удар по голове, и мужчина обмяк снова, оглушённый. Его подхватили, понесли дальше, будто ничего и не было.
Я застыла, ошеломлённо глядя им вслед.
А через минуту – снова. Молодая женщина на носилках вдруг забилась, зашлась криком, попыталась расцарапать лицо тому, кто её нёс. И её так же умело, бережно оглушили, уложили обратно.
То один, то другой. Мирные жители, безоружные, полуодетые, в пижамах, срывались в слепую, бессмысленную ярость. Их оглушали, но не убивали. Аккуратно и чётко.
Я ничего не понимала. Голова шла кругом.
– Что с ними? – я потрясённо спросила ближайшего гвардейца. – Почему они бросаются на вас? Они же горожане, ведь их освободили…
Гвардеец коротко, зло глянул на меня.
– Король Дэвион, – процедил он сквозь зубы. – Отравил собственных подданных. Оставил в них спящее проклятье. Ловушка, чтобы ударить нам в спину руками спящих людей. Не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей.
Я похолодела. Вот оно что…
И тогда, глядя на кольцо гвардейцев вокруг моего фургона, на то, как слаженно воины армии Эрнарда встречают каждую вспышку безумия, я поняла ещё одно.
Он знал. Генерал знал, что так будет. Предвидел эту подлость, разгадал её заранее. И потому вошёл в город готовым.
Поэтому окружил меня охраной ещё до того, как всё началось? И сейчас… гвардейцы не просто охраняют меня, но и не пускают меня к одурманенным…
На один короткий, обжигающий миг мелькнула мысль: ведь он дал приказ охранять меня не только как редкую лекарку, единственную, кто может вылечить драконов. Он бережёт меня как женщину, которую считает своей.
И я не могу отрицать, что уже до умопомрачения хочу быть его. Жажду его близости и поцелуев. Больше, чем просто поцелуи. Намного больше.
Я отшатнулась от этой мысли, как от огня. Нет. Не смей даже думать об этом.
В этот момент мимо, совсем близко ко мне, пронесли старика.
Седой, худой, в разодранной ночной рубахе, он безвольно свисал с рук несущих, и тёмная муть над ним была особенно густой и тяжёлой. Он был совсем рядом – руку протяни.
Я не выдержала. Мой дар рванулся к нему сам, помимо моей воли.
Прежде чем гвардейцы успели что-либо сказать, я потянулась и успела прикоснуться кончиками пальцев до спины старика.
Глава 19
Дом
Проклятье было скользким, оно жгло мне пальцы холодом, сопротивлялось, но я успела. В короткий миг касания – я поддела эту муть, сорвала и вытолкнула прочь.
Глаза старика, только что совершенно пустые, налились осмысленностью.
В этот момент гвардейцы оттеснили меня от него, но дело было уже сделано.
– Благодарю… – прохрипел старик, и глаза его наполнились слезами. – Благодарю тебя, красавица. Голова… в голове опять ясно. Будто пелену сдёрнули.
Те, кто его вели, как и гвардейцы, пристально смотрели на него, но он тут же заверил их, что он в порядке, ведь красавица-целительница сняла с него заклятье.
Он попытался выпрямиться, и лицо его исказилось от боли.
Только теперь я разглядела: правое плечо у него было вывихнуто, а по руке от локтя к запястью наливался тёмный кровоподтёк.
Он потянулся было ощупать его здоровой рукой, но я остановила его:
– Тихо. Не трогай, рука повреждена.
Я сделала было шаг к нему, но гвардеец преградил мне путь. Я вскинула голову, посмотрела ему прямо в глаза.
– Проклятье я с него уже сняла. Он больше не опасен, видишь? Он в себе. Я не отойду от фургона, обещаю. Но дай мне поправить ему плечо. Даже касаться не буду. Это недолго. Вреда от этого не будет никому.
Гвардеец медлил. Смотрел то на меня, то на старика, но всё же он коротко кивнул.
– Быстро. Только его. Но дальше ни шагу.
– Ни шагу, – согласилась я.
Я подняла руки, направив к старику диагностическое заклинание. Его плечо вышло из сустава, но кости были целы.
Уже легче. Я велела ему дышать глубоко и одним точным магическим потоком вправила плечо.
Старик коротко охнул и улыбнулся мне с облегчением.
Я повела дар дальше, вглубь, туда, где порвались связки и растеклась под кожей кровь. Заживила быстро, снизила отёк, приглушила боль.
– Как же ты руку-то так? – спросила я, чтобы отвлечь его, пока работала.
Он моргнул, будто вспоминая.
– Я… я не хотел, – прошептал он. – Я не своей волей. Оно во мне сидело и вело меня, а я всё видел будто со стороны, и не мог остановиться.
Старик нахмурился.
– Я кинулся на него, – он показал на хмурого мужчину в броне, который помогал ему идти до того, как вмешалась я. – Ударил его магией. Я ведь маг, всю жизнь маг, огонь да свет, детишек лечил, скотину… А тут в него огнём…
Его голос дрожал, но сам он держался молодцом. Покосился на воина.
– Он отбил мой удар. Перехватил меня, свалил наземь, я и упал на руку. Спасибо, что не убил. Мог ведь. Я ведь напал. Но он только оглушил, – старик посмотрел ещё раз на этого воина и поклонился благодарно. – Спасибо.
Тот коротко кивнул, доставая артефакт связи, а я тем временем завершила лечение.
– Ты маг, – повторила я тихо. – Значит, ты понял, что это было?
– Понял, конечно. Как не понять. – Он поднял на меня выцветшие, но теперь ясные глаза. – Это работа не наша. Не здешняя даже. Заклятье. Спящее. Его в нас вложили недавно. Мы с согильдийцами обнаружили уже, но не успели снять. Только генерала предупредить, но не думали, даже что поверит…
Он сглотнул и продолжил со злостью:
– Маги короля Дэвиона это сделали. Мы ещё думали с согильдийцами, чего это их такая толпа приходила в город. Весь Гринвор обошли. Защиту накладывали. И вместе с защитой…
Старик оглянулся на ещё одного высокого худого мужчину в домашних штанах и холщовой порванной рубашке – с таким же отсутствующим взглядом. Подбежал к нему, коснулся плеча и направил на него исцеляющий поток.
Тот вздрогнул, и муть вокруг него развеялась.
– Калвен! – всмотрелся в его лицо старик. – Мы были правы с тобой про якобы защиту Дэвиона! Давай помогай!
Названный Калвеном поморгал растерянно, потом оглянулся вокруг и нахмурился. Кивнул старику и начал снимать заклятье с тех, кто рядом, под пристальными взглядами сопровождающих этих людей.
– Куда вы нас вели? – спросил старик воина, что стоял рядом, тыкая в артефакт связи, вспыхивающий разноцветными рунами.
– К лекарям, – хмуро сказал он, не отрываясь от своего занятия. – Их собрали в одном месте. Вас тут по городу лечить было опасно их отпускать. Поэтому туда вели. Всё равно тебя надо к ним отвезти, чтобы подтвердили, что ты не опасен, поэтому бери своих, и пойдём.
Воин посмотрел на Калвена, который снимал заклятье с проходивших мимо людей.
– По крайней мере вы теперь идёте сами, – усмехнулся воин и крикнул: – Эй, ты Калвен, да? С нами идёшь! И вы тоже! – крикнул он тем, кто приходил в себя.
Жителей быстро организовали, а я отошла к фургону, глядя на мрачного гвардейца. Помахала рукой в ответ на благодарности старика, которые он мне выкрикнул, уходя вместе с остальными.
– Вы очень рисковали, госпожа Риана, – резко сказал гвардеец мне.
– Я видела, что это за проклятье, – спокойно ответила ему я. – Зато у вас теперь никого не надо оглушать.
Тем временем звуки боя затихали. Ко мне больше никого не приводили. Жителей тоже было мало.
Я же думала о том, что узнала от гвардейца и старика.
Дэвион – король, о котором говорили раненые и беженцы ещё в том подвале осаждённого городка, когда я вытаскивала с того света Торгара, адъютанта генерала.
Я знала, что Дэвион жесток – с чужих слов, из подвального разговора. Но видеть это собственными глазами… Решился ведь обратить собственный народ в оружие, вложить в мирных людей смертельное заклятье и бросить их, безоружных, ополоумевших, под драконью сталь… В этом была бездна, у которой не было видно дна.
И на этом фоне, вдруг, ясно и остро, проступило другое.
Эрнард принял послание жителей. И поверил. Не собирался вводить армию в город, но сделал это. И его армия была готова к тому, что встретит. Они сохранили жизни обезумевших горожан.
Генерал драконов сейчас спасал весь город… Тех людей, которые нападали на его воинов…
Я стояла без дела, чувствуя, как что-то во мне перестраивается, пытаясь уместить прежнее знание об Эрнарде с этим новым.
Да, я всё ещё боялась его. Ненавидела себя за то, что тянусь к нему. Злилась на его запрет лечить людей.
А теперь к страху и гневу примешалось новое. Уважение. И следом за ним, тёплое и опасное, восхищение… вместе с благодарностью за сохранённые жизни.
Я видела, на что он способен, помнила и крики казнённого в ущелье, как и то, что делала его Тьма у стен этого же города.
«Он лучший из нас», – так сказала Тайра. Не знаю, лучший или нет… но после знания об этих его решениях, я уже не смогу относиться к нему по-прежнему.
Бой всё дальше уходил вглубь города, и, наконец, стих совсем.
Когда стало очевидно, что моя помощь больше не понадобится, я ушла к себе в фургон. Покрутилась у очищающего столба, жалея, что он не может так же идеально очистить мои мысли и чувства, как одежду и тело, и легла спать.
Провалилась в сон без сновидений, будто меня выключили.
Когда меня разбудили, было уже утро. Оказывается, мой фургон переместили к другим лекарским вглубь города.
Разбудила меня Олла, моя помощница, вежливым стуком в дверь.
– Нас размещают в комнатах, – радостно объявила она мне. – Всё кончено, и проклятье сняли, и город теперь весь наш. Я покажу вам, где вас разместили!
Мы шли по улице, залитой золотым солнцем. Где-то щебетали птицы, пахло ароматным хлебом.
Ни лязга, ни криков. Людской спокойный говор и даже детский смех. Ночь боя казалась дурным сном.
– Этих людей было так много… – посмотрела я на Оллу.
– Ой, много, – нахмурилась она. – Хорошо, что драконы распутали заклятье. И, когда к нам вели толпу этих мутных, они сразу выцепляли целителей. Их мы лечили в первую очередь. И потом уже исцелённые помогали нам справляться с остальными. Так и очистили за ночь весь город. Погибших раз-два и обчёлся. Считай, без крови обошлось.
Я снова поразилась, насколько всё было на волоске. Целый город, обращённый в ловушку, взят бескровно. Внутри разливалось странное, непривычное чувство: облегчение и что-то ещё, неясное, но однозначно светлое.
Мы вышли на небольшую площадь, и я поразилась увиденному.
Город явно готовился праздновать. По улицам гуляли радостные нарядные люди. Всюду, где мы проходили, я ловила обрывки разговоров. И они говорили о нём.
– … сам, говорят, приказал не убивать, – долетело до меня от группы женщин у пекарни. – Оглушать только. Поверил, вишь, что не мы это, что нас околдовали…
– А ведь мог бы всех положить, – отозвалась крепкая красивая женщина с обеспокоенным лицом. – Кто б его осудил? Мы ж на них кто с чем кидались. Сонные, из постелей, кто с ножом, кто с вилкой. Я со сковородкой на дракона полезла, а тот просто её отобрал и магией меня оглушил. Ладно я, баба, тут понятно, что толку с меня. И с мальчишек моих с деревянными мечами… Но муж-то мой, из стражи. С мечом. И его не тронули…
– Дэвион, змей, – зло процедила ещё одна. – Защиту они на город ставили, как же. Тьфу, чтоб его драконы пожгли.
– Драконы-то его пожгут за свой дом, – хмуро отозвалась ещё одна. – Ишь, всесильным себя почувствовал, на крепость Аринхорд полез. До сих пор не верю, что мы живы. Всю жизнь драконами пугали, а они…
Подобных разговоров было много. Я слушала вполуха, пока Олла не подвела меня к красивому дому у центральной площади.
Он был небольшим, одноэтажным, очень уютным. И… оказывается, весь, полностью, был выделен для меня.
– Это ваш дом на время, что мы в Гринворе, – открывая для меня дверь, пояснила Олла. – Остальных тоже расселяют. Жители вне себя от счастья, перебираются кто к родственникам, кто к друзьям, и чуть ли не дерутся за то, чтобы хоть кому-то из армии отдать своё жильё. Благодарны очень.
– Это для меня слишком, – растерянно огляделась я внутри дома. – Может мне…
– Нет, госпожа Риана, – тут же решительно прервала меня Олла. – Вы здесь будете. Не вздумайте отказываться, оскорбите сильно.
– Оскорблю? – недоумевающе посмотрела я на неё.
– Да. Отказываться нельзя, – твёрдо ответила она и тут же мне улыбнулась. – Да ладно вам, после походных условий, в таком доме пожить. Несколько дней у нас точно есть! Тем более, сегодня в городе в нашу честь праздник!
Мне не оставалось ничего иного, как заверить её, что не буду отказываться.
Олла оставила меня одну. В чужом доме. Который на время был моим.
Я обошла его медленно, всматриваясь в роскошно-уютную обстановку. Такую, какую выбрала бы сама для себя… Если бы я сама обставляла свой дом.
Каждая деталь мне нравилась. По-настоящему.
Красивая спальня. Уютная гостиная с мягкой мебелью.
Просторная кухня, на которой было всё, что нужно, включая даже готовую еду в стазис-шкафе.
Я неспешно, с удовольствием, позавтракала, разрешая себе принимать это всё.
Даже поймала себя на сожалении, что надо будет этот дом оставить уже скоро. Как-то невольно сразу и безоговорочно прикипела к нему.
А ещё я поняла, что впервые за много дней свободна. Меня никто не гнал к раненым. И не стерёг меня плотным кольцом.
Я вдруг обнаружила, что мне нечего делать. Что можно просто выйти, вдохнуть утренний воздух, походить по свободной земле среди счастливых людей.
Улыбнувшись этой мысли, я разрешила себе это время покоя и отдыха.
Вышла и побрела вдоль улицы, сама не зная куда, просто чтобы размять ноги, чтобы почувствовать под подошвами твёрдую землю, а не качающийся пол фургона.
Гвардеец двинулся было следом, но, поймав мой взгляд, отстал на несколько шагов, не выпуская из виду, но и не раздражая лишним приближением.
Видно, приказ генерала смягчился. Раз город взят, и опасность миновала, мне позволили эту малость. Прогулку по городу, распахивающему объятия для праздника.
Я гуляла и смотрела на счастливых людей, не верящих до конца тому, что дышат.
Возле цеховой стены, в тени, стояли двое. Явно драконы.
Оба настороженные, они переговаривались вполголоса, не обращая на меня внимания. А я замедлила шаг у фонтанчика с водой, будто напиться, и почему-то прислушалась.
Глава 20
Площадь
– … дорого нам этот город дался, – говорил тот дракон, что помассивнее, с рассечённой бровью.
– Зато без потерь, – отозвался второй, помоложе. – Ни одного нашего не потеряли. Это дорогого стоит.
– Лекарка генералова всё же толковая, – хмыкнул первый. – Не зря генерал её взял.
– Не зря… Ещё бы она самого генерала вылечила.
– Нет, шрам Нореаны не вылечить. Даже Повелителю не под силу оказалось.
Меня обожгло этой фразой. Шрам Нореаны… Так они его называют?.. И все, значит, эту историю знают…
Я зачерпнула ещё воды, продолжая слушать, глядя на свои подрагивающие пальцы.
– Да генералу и на шрам этот плевать, похоже, – задумчиво произнёс первый. – И про боль наверняка преувеличивают. Он полночи Тьму держал, чтоб их всех, одержимых, вязать, а не крошить. Не бить в полную силу, а сдерживать – сложнее, оказывается. Хрупкие же.
– Да он всегда так. За чужих своей болью платит. Мог ведь этот сброд одержимый по стенке размазать и дальше пойти. Кто б его упрекнул? Не наша вина, что Дэвион своих же под меч.
– В том-то и дело, – старший понизил голос, вынуждая меня напрягать слух, чтобы разобрать его слова. – Не понимаю. От людской же твари этот шрам…
– От людской? – молодой чуть подался вперёд. – Я думал, что из-за драконицы.
– Нет, это иномирянка была, – глухо ответил старший.
Я не выдержала, не стала дослушивать. Стараясь не привлекать к себе внимания, осторожно скользнула в проулок.
Пошла прочь, быстро, слепо, лишь бы не слышать больше, лишь бы не видеть их лиц.
Он платил своей болью за чужих людей, а самую страшную боль ему причинила я.
И он не знал. Смотрел на меня, целовал, защищал, называл своей, не зная, кого держит в руках.
Я шла бездумно, пока меня не окликнул гвардеец.
– Дальше уже нельзя, госпожа Риана, – сказал он. – Это граница проверенной территории. Возвращайтесь.
Я кивнула, и призналась, что не смотрела, куда иду. Попросила проводить меня до дома.
Оказалось, что я ходила кругами. Очень скоро гвардеец довёл меня обратно, в выделенный мне дом. Но теперь он казался мне совсем чужим.
Вскоре ко мне пришли мои помощницы. Принесли для меня платье…
