Текст книги "Генерал драконов. Его лекарка-попаданка (СИ)"
Автор книги: Татьяна Озерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
С каждым спасённым драконом, которого уносили на носилках, я повторяла про себя одно и то же: спасибо генералу. За сундук. За повозку. За женщин, что подавали инструменты и так ловко ассистировали мне.
Без всего этого я многих не успела бы спасти. Они бы умерли у меня под руками. А так я успевала. Не всех. Но многих.
Но бой нарастал. Раненых становилось больше. Те, кто нёс их, уже не справлялись с потоком. Расстояние от поля до моей повозки стало слишком большим. Кому-то отрава и террангум не давали этого расстояния. Они умирали по дороге.
Каждая потеря била в меня тупым, глухим ударом, в самое основание души. Я чувствовала, как дар внутри меня мечется, рвётся туда, где уже ничем не поможешь, и бессильно опадает.
Не успела. Снова не успела.
– Я иду на поле.
Меня не удерживали. Несколько гвардейцев встали вокруг. Помощницы пошли со мной.
Мы вышли в самую гущу.
Поле было страшным. Запах крови и горелой плоти висел в воздухе такой плотной пеленой, что казалось, его можно потрогать. Крики, рёв, лязг металла – всё это гремело где-то впереди, совсем близко, но я не смотрела туда. Моё внимание было поглощено теми, кто лежал на земле.
Слишком много… Я опускалась на колени. Юбка промокла сразу, холодом обожгло ноги, но тело уже не чувствовало холода. Только дар.
Диагностика – секунда, решение – следующая.
Этот – живой, работаю. Этот тоже жив ещё. Спасла. Этот – уже нет. Дальше.
Я заставляла себя двигаться быстрее. Не думать о тех, кто уже не дышит.
Ещё есть те, кто жив. Спасать. Только это.
Гвардейцы нерушимой стеной окружали меня. Кто-то выкрикивал носильщикам направления, распределял поток раненых. Другие не спускали глаз с пространства вокруг нас, и я знала: если сейчас из дыма выскочит кто-то чужой, он ляжет на месте, не добежав.
Помощницы подавали флаконы и кристаллы в ту секунду, когда моя рука тянулась за ними. Высвобождали мне время.
Здесь, на поле, я успевала теперь больше. Но потери всё равно были. Я двигалась между одним спасённым и отходила, уже не глядя, на тех, кого не спасти. В такие мгновения что-то внутри меня обрывалось. Глухо и окончательно.
А потом воздух изменился.
Я почувствовала это самым своим существом, сердцевиной магического дара.
Почему-то была передышка. Не было больше раненых…
Я выпрямилась и всмотрелась вперёд. Сквозь дым и завесу из гари и пыли.
Вдалеке стоял генерал Эрнард. Я узнала его сразу, даже с такого расстояния. По широкой несгибаемой спине.
Воздух вокруг него дрожал и сгущался. Все, кто был рядом, двигались, подчиняясь одному его короткому жесту, или отрывистому слову.
Вот причина передышки. Генерал. Пространство вокруг него переставало быть хаосом и становилось чем-то, имеющим центр. И центром этим был он.
Весь бой вращался вокруг него, и он был осью, держащей всё.
От далёких стен города хлынула новая волна атакующих. Похоже, их защищала какая-то магия, потому что ни стрелы, ни боевые заклинания драконов не пробивали невидимый барьер.
Вражеская армия неумолимо приближалась.
Казалось, она сметёт всех.
Но вдруг генерал драконов раскинул руки. Ладони развернулись к небу.
И из него вышла тьма.
Я никогда не видела ничего подобного. Я прошла через две смерти, и та тьма, что была между смертями, слишком хорошо помнилась мне.
Но эта тьма была иная. То, что выплеснул во врагов генерал Эрнард было чем-то живым.
Тьма текла из его ладоней, расползалась над полем, как раскрывающиеся крылья, огромные и непроницаемо чёрные. Она двигалась осмысленно, как гончая, послушная хозяину, но живущая своей жизнью.
Волна тьмы скользнула между драконами, обогнула их и направилась к чужим. Беззвучно обрушилась на дрогнувший вражеский строй, казавшийся неуязвимым.
Чёрная волна накрыла врага, а потом рассеялась. И они начали падать. Шеренгами. Целыми отрядами.
Люди в цветах армии короля Дэвиона. Тьма прошла сквозь них, и они погасли. Ряд за рядом. Без боя. Без сопротивления.
Внутри меня всё заледенело. От осознания, на что он способен. Закончил бой за несколько ударов сердца.
Поле перед генералом очистилось. Он опустил руки, и резким низким голосом начал отдавать приказы подбежавшим к нему.
Я же не могла оторвать взгляда от его высокой мощной фигуры. От генерала, которого я боялась больше всего на свете, и чья сила сейчас вызывала во мне ужас, смешанный с чем-то, чему я боялась дать имя. Благоговением. Трепетом.
Никогда не смогу забыть того, что увидела. Я стояла, обхватив себя за плечи. Меня колотило.
Новых раненых больше не было. Потому что генерал драконов закончил этот бой.
Сзади послышались быстрые лёгкие шаги.
– Риана, – Голос Тайры прозвучал резче, чем обычно. – Я как узнала от Торгара, что тебя на поле понесло…
Она обошла меня, встала напротив, и её золотистые глаза расширились.
– Да ты белая совсем, – она схватила меня за плечи, развернула к себе, пристально вглядываясь в моё лицо.
– Я в порядке, – сказала я, пытаясь высвободиться.
Безуспешно. У Тайры, при её внешней хрупкости, была стальная хватка драконицы.
– Рассказывай, – требовательно сказала она.
Я перевела взгляд на поле, на ряды тел, и она проследила за моим взглядом.
– Так, понятно всё с тобой, – отрезала она. – Со мной пойдёшь. Немедленно.
На мои доводы, что я ещё могу быть здесь нужна, Тайра заявила, что главное я сделала, и остальные справятся.
Сопротивляться не было сил, такая оглушающая апатия накатила. Дальше, как провал в памяти.
Осознала я себя в изысканной обстановке походного фургона Тайры. Столь же богатом, что и мой новый, но явно жилого назначения.
Первым дело Тайра подвела меня к столбу чистоты, заставляя повернуться и позволить потокам магии очистить меня с головы до ног. Похоже, она что-то ещё добавила от себя, потому что у меня откуда-то сил прибавилось.
Затем я сидела за красивым столом и пила что-то ароматно-горячее из изящной тонкостенной чашки.
Наконец, я смогла расслабить плечи. Выдохнула и потёрла рукой лицо.
– Спасибо, Тайра, – тихо сказала я. – Мне стало легче.
Она помолчала, и потом выдала:
– Ты видела, что генерал Эрнард сделал, – сказала она. – Из-за этого?
– Да, – выдохнула я.
– Боишься его.
Я подняла на неё глаза. В горле стоял ком.
– Я в ужасе, Тайра. – Мой голос прозвучал глухо, но слова полились сами, как вода через прорванную плотину. – Он вышел и просто… раскинул руки. Из него вышла чернота, и все они… упали. Все. Я не слышала ни одного крика. Они даже не успели…
Я запнулась. Дыхание перехватило. Тайра слушала молча, внимательно глядя на меня.
– Я лекарь, – продолжила я, сглатывая. – Я спасаю жизни. Я делаю всё, чтобы… жили. А он… одним движением… – Я зажмурилась. – Как можно так? Как можно нести в себе такое? Наверное, поэтому он… такой. Закрытый. Жёсткий.
Тайра отпила отвар из своей чашки, и когда она заговорила, её голос звучал непривычно тихо.
– Эрнард не из-за своей силы такой. Как ты сказала? Закрытый и жёсткий.
Я посмотрела на неё. Лицо Тайры было серьёзным до суровости.
– Я тебе кое-что расскажу про него, – кивнула Тайра. – Об этом не говорят, но тебе скажу. Может, иначе будешь к нему относиться. Станет полегче.
Она понизила голос.
– Я давно знаю Эрнарда. Он не всегда был таким, Риана. Когда-то он был другим. Умел смеяться. По-настоящему, так, что все вокруг заражались весельем.
У меня внутри всё сжалось.
– Даже счастлив был когда-то, – продолжила Тайра, пристально глядя на меня. – Недолго. Когда рядом с ним появилась одна чародейка. Иномирянка. Её звали Нореана.
Глава 15
Прошлое
Я заставила себя не отводить взгляд. Тайра говорила про меня…
Нореана. Так меня звали тогда, в прошлой жизни. Эрнард был… счастлив? Недолго? С Нореаной? Со мной?..
Я заставила себя дышать ровно. Ничем не выдала своего потрясения. Слушала то, что мне мрачно рассказывала Тайра.
– Она пришла к драконам, втёрлась в доверие, – продолжала драконица. – Генерал… он поверил ей. Полностью. Он считал её своей истинной.
– Что значит истинная? – спросила я тихо.
Я знала это, конечно. Но я должна была спросить. Потому что я – Риана – вряд ли могла это знать.
– Это пара дракона, – Тайра говорила медленно, подбирая слова. – Та, что предназначена ему. Истинная любовь. Единственная на всю длинную жизнь. Мы с Торгаром – истинные. Это… Для дракона истинная – это не просто любовь. Это часть его сути. Вот и Нореана… Если знать, что Эрнард считал её истинной, значит знать, что она была для него всем.
Тайра произнесла это и надолго замолчала. Я видела, как в ней что-то ожесточается. Та часть, что была не просто женой Торгара, адъютанта генерала, а драконицей, которая знала нашу с Эрнардом историю с другой стороны.
– И что с ними случилось? – спросила я осторожно.
– Нореана предала его, – голос Тайры стал ледяным. – Она носила при себе амулет с террангумом. Знаешь, что это?
Я покачала головой. Тайра поджала губы.
– Это могущественный минерал. Добывается только в шахтах на землях драконов. Мы его используем во благо. Нореана… обернула его в смерть. Она распылила террангум. Прямо там, где они стояли – генерал, его ближники. Она разбила амулет, усилила этим свою чужую магию, и волна этой магии…
Тайра запнулась. Я видела, как тяжело ей даются слова.
– Она убила всех, кто был рядом с ним, – закончила она глухо, побледнев, сцепив пальцы и опустив глаза. – Тех, кто был ему дорог. Мы с Торгаром тоже знали их… – она помедлила и жёстко поджала губы. – Её саму тоже убило. Только генерал Эрнард выжил. Один.
Я молчала. Внутри меня всё леденело, а перед глазами стояли глаза Эрнарда в этот миг, когда моя рука, подчинённая чужой злой воле, сделала это. Активировала артефакт.
Значит, никто не выжил, кроме него… Остальных я помнила смутно. Только то, что они были, без сомнения, достойные драконы, верные Эрнарду до последнего вздоха.
– Да, генерал Эрнард выжил, – Тайра говорила явно через силу. – Остался шрам. Который невозможно исцелить, – Тайра коснулась своего плеча. – Здесь. На торсе и плече.
– Совсем нельзя? – эхом, едва шевеля губами, спросила я.
– Совсем, – мрачно подтвердила Тайра. – Ни один целитель. Ни одно заклинание. Ни один артефакт. Повелитель драконов даже свой огонь направлял. Бесполезно. Но дело даже не в шраме.
Тайра помедлила, прежде чем произнести следующие слова.
– Боль, Риана… она осталась с ним с того дня. Эрнард живёт с болью, Риана. Всегда. И это ничем не исправить.
Она посмотрела на меня, долгим, тяжёлым взглядом.
– А потом выяснилось, что Нореана была иномирянкой. Пришелицей из другого мира. Поэтому её магия была чужой. Поэтому всё случилось именно так.
Я не могла говорить, только смотреть на Тайру. Заставляла себя дышать ровно.
– Иномирянки, – Тайра буквально выплюнула это слово. – Иномирянок заслуженно ненавидят, Риана. Понимаешь? Заслуженно. Они приходят из других миров, и несут с собой чужую магию. Им нельзя верить. Одна из них была истинной генерала Эрнарда…
Тайра замолчала, и это дало мне передышку. Каждое её слово жгло меня калёным железом.
– Жить и знать, – тихо продолжила она, – что твоя истинная хотела тебя убить… Если бы я жила, зная, что Торгар… меня бы…
Её передёрнуло, а её красивое лицо исказилось.
– Почему ты мне это рассказываешь? – глухо спросила я.
– Потому что ты должна понимать, – Тайра посмотрела мне прямо в глаза. – Ты лечишь наших. Спасаешь. Ты мужа моего, любимого, моего истинного спасла. И ты, Риана, трясёшься перед генералом, не зная, что он – лучший из нас. Я не хочу, чтобы ты боялась его, не понимая. Страх без понимания разрушает. А ты нам нужна. Ты нужна драконам.
Я кивнула. Медленно. Механически. А внутри меня рушилось всё.
– Спасибо, что рассказала, – я едва нашлась, что сказать.
Тайра кивнула. Мы сидели ещё какое-то время молча, а потом Тайра велела мне идти отдыхать, потому что я уставшая и белая, как скатерть на её столе.
Убедившись в том, что я могу идти, и что неизменный гвардеец меня проводит, Тайра попрощалась со мной.
Чтобы заглушить мятущиеся мысли, я не нашла лучше способа справиться с ураганом в душе, чем попробовать окунуться в работу. Направилась прямиком к Ольдрику. Тайра ведь увела меня с поля боя, и я могу быть ещё нужна.
Но Ольдрик, едва меня увидел, только отмахнулся. А потом рявкнул на меня, чтобы шла в свой фургон и отдыхала, и если он ещё увидит меня в ближайшие часы работающей, он расскажет генералу о том, что я не берегу себя.
Это подействовало. Лишний раз привлекать к себе внимание генерала?.. Нет-нет-нет.
Я резко развернулась и направилась к своему фургону. Пожалуй, так даже лучше. Остаться одной – это сейчас лучшее для меня.
По пути меня догоняло то, что я услышала от Тайры. С каждым шагом я чувствовала, как внутри меня разворачивается тоскливая спираль удушающих эмоций.
Я изо всех сил пыталась выкинуть это всё из головы, отстраниться, забыть то, что услышала… Но чем больше я убеждала себя, что мне не должно быть дела до прошлого, тем сильнее меня накрывало.
Тайра рассказал мне историю про меня. Про то, кем я была… Про Нореану, иномирянку, которая предала, убила, и оставила незаживающий шрам.
Я была ею. Несла в себе ту память, вину, и… любовь, как ни горько мне было в этом себе признаваться.
И, как тогда я не смогла бы при всём желании открыть Эрнарду, что я была под влиянием – враждебное проклятье не давало ни малейшей такой возможности. Сейчас я тем более не могла бы ему это рассказать.
Чужая воля вынудила меня сделать то, что я сделала. Но кто в это поверит?
Да и зачем мне, чтобы кто-то мне верил? Я теперь – Риана. И я сделаю всё, чтобы так и оставалось.
А затем меня обожгло болью от нового знания. Про шрам Эрнарда я слышала впервые. Да и как я могла узнать о нём?.. Ведь я погибла, когда это случилось.
У меня были воспоминания только до этого момента. Которые не стереть. Его чёрные глаза, полные ненависти. Я помнила, как не хотела активировать амулет. Как всё моё существо кричало «нет», а рука двигалась сама.
Эрнард всё время испытывает боль?.. Перед глазами, как наяву, стояло невозмутимое лицо генерала, его прямая спина, широкие плечи и стремительно-резкие движения. Наверное, всё же есть у него какие-то способы обезболивания, потому что по нему даже близко этого не скажешь.
Добравшись до своего фургона, я заставила себя переодеться и лечь в кровать.
Единственный путь для меня – молчать. Быть Рианой, просто лекаркой, которая спасает драконов и ничего не помнит о прошлом. Которая не имеет отношения к Нореане.
Я справлюсь. Должна справиться.
Война всё равно закончится. Генерал Эрнард закончит её. Армия дойдёт до столицы, Дэвион падёт, бои прекратятся.
Мне обещали щедрое вознаграждение. Ольдрик сказал, что повелитель драконов и его генерал умеют благодарить, и я буду богата.
Значит, у меня будет достаточно средств, чтобы уехать. Начать новую жизнь. Ту, что я выстрою сама, своими руками.
Я уеду в тихое место. Куда-нибудь подальше от столицы, где нет драконов и войны, где никто не спросит, кто я и откуда.
Куплю большой дом, сделаю в нём лечебницу. И буду там лечить.
Вот моё предназначение. Я – целительница. В первой жизни, во второй, в третьей…
Буду делать то, что умею. Спасать жизни. Каждый день. Каждого, кто придёт.
Подальше от генерала драконов. И не из-за страха разоблачения. Потому что каждый раз, когда я вижу его, внутри меня что-то переворачивается.
Да, я его боюсь. До дрожи, до леденящего холода в пальцах.
Но больше всего меня пугает даже не сам генерал. Что-то ещё. То, как меня тянет к нему, по-прежнему, помимо моей воли. Я остаюсь его… истинной?
Я даже села в кровати от этой мысли. Обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как меня трясёт.
Нет, я не хочу быть рядом с ним. Особенно я не хочу чувствовать, как моё тело предаёт меня, откликаясь на его присутствие.
Щёки защипало. Я вытерла лицо. Даже не заметила, когда по щекам потекли слёзы. Хорошо, что я одна, и никто не видит, в каком я состоянии.
Заставила себя лечь, натянула одеяло до подбородка и уставилась в деревянный потолок.
Скоро снова будет новый день. Мне станет легче. Завтра мне снова работать. А пока – тишина. И решение, которое я приняла.
Я буду лечить, молчать и… жить.
И никто никогда не узнает, кто я на самом деле.
Сама не заметила, как заснула. Открыла глаза через несколько часов, чувствуя себя намного лучше.
Не могла больше быть взаперти. Тело требовало движения. Воздуха.
Тут недалеко должно быть озерцо, я видела его мельком.
Вышла из фургона и подошла прямо к невозмутимому гвардейцу. Он выслушал меня молча, а потом сказал, что есть место у озера, где я могу искупаться. Закрытое от посторонних глаз.
Я поблагодарила и пошла в указанном мне направлении.
Мне необходимо окунуться в воду. Смыть с себя слова Тайры и воспоминания.
Вскоре я шла по пустынной тропе, спускаясь к озеру. Передо мной открылся красивый берег. Заводь, окружённая высокими деревьями, с тёмной водой, в которой отражалось закатное солнце.
Тихо. Спокойно. Идеально.
Я подошла к воде, вдохнула влажный воздух. Сейчас разденусь до сорочки, войду в воду, поплаваю, и всё станет проще. Мне точно будет легче.
Как хорошо, что я не успела раздеться… Потому что, едва взявшись за шнуровку, заметила, как к берегу мощными гребками приближается черноволосый мужчина.
Глава 16
Запретное
Я окаменела, увидев мужчину, стремительно плывущего к берегу.
Ещё какое-то время надеялась, что это просто воин, пусть даже дракон, кто угодно, но… уже знала, кто это.
Мне бы уйти сразу. Но почему-то осталась стоять на берегу, глядя на мощные взмахи могучих рук, почти без брызг рассекающими воздух над водной гладью отточенно-резкими движениями.
Он нырнул, и долгое время над водой только круги расходились.
Слишком долго. Вот почему я его не видела, когда подходила. Видимо, был под водой.
Почему я не ушла? Вот почему?
Он показался поднялся из воды у самого берега. Сразу во весь рост, там, где вода была ему по пояс. Окинул меня быстрым пронзительным взглядом и стремительно направился ко мне.
Генерал. В одних коротких тёмных штанах, облепивших сильные бёдра. Мокрый. С каплями воды, дрожащими на плечах, на груди, на плоском рельефном прессе.
Первый раз видела его без одежды. Оцепенела, не в силах ни двинуться, ни отвести глаз.
Его тело было совершенным. Мощным. Хищным. Каждая мышца проступала под мокрой кожей идеальным рельефом.
Моё тело реагировало на этот вид слишком ярко. Жар прокатился от груди вниз, горячий, тягучий, скапливаясь внизу живота.
Я смотрела на него и ненавидела себя за это. За то, что жажду, чтобы он прикоснулся ко мне. И особенно за то, что ещё не сбежала, а остаюсь. Смотрю. Желаю. И не в силах это остановить.
А потом я увидела шрам… Широкий, с рваными краями, тёмным багровым пятном идущий от левого плеча через грудь. Страшный в своей неправильности.
След от террангума… и нашего прошлого.
Меня будто ледяной водой окатило. Это сделала я…
Я – та, которой я была. Мои руки. Моя душа. Эрнард до сих пор носит этот шрам. Каждый день. С болью, которая не уходит никогда? Так сказала Тайра. И я, глядя на этот шрам, уже не могла оправдать себя за то, что чужое проклятье заставило меня это сделать.
В этот момент я отчётливо чувствовала себя преступницей. И одновременно женщиной, которая жаждет быть с этим мужчиной до боли, до полного помрачения в мозгах.
Чудовищно. Невозможно. Неправильно.
Генерал шёл ко мне, быстро, уверенно, неотвратимо. Глядя мне прямо в глаза.
Надо было бежать. Разум кричал об этом. Все инстинкты требовали развернуться и уйти. Немедленно.
Но я стояла…
Потому что где-то внутри, я жаждала, чтобы он подошёл ещё ближе. Не могла больше быть вдали от него. Ещё один лишний миг быть рядом с ним. Мгновения его присутствия, страшного, запретного, невозможного.
Я ненавидела себя за это. И не двигалась с места.
Генерал замедлил шаг. Теперь он подходил ко мне медленно.
Слишком медленно. Каждый шаг – нарочито плавный, неторопливый.
Эрнард не отводил от меня чернейше-чёрных глаз, и в его тяжёлом взгляде читалось всё.
Он давал мне шанс.
Беги – я не остановлю. Уходи – я позволю.
Он замедлил шаг ещё сильнее. Видела, для чего. Чтобы я успела осознать, что могу сбежать. Чтобы выбор остался за мной.
Но я не могла. Ноги приросли к земле.
Я осталась. Не смогла отойти. И взгляд отвести не смогла.
Он подошёл вплотную. Казалось, воздух между нами дрожит от жара его тела и от холода моего страха.
Я видела каждую каплю на его широких плечах, на мощной груди, на мужественном, суровом, нестерпимо красивом лице. Слышала его дыхание, глубокое, ровное. Чувствовала притягательный запах мужского тела, пронизанный опасностью для меня.
Ненавидела себя за то, что остаюсь на месте, и смотрю… дышу им.
Генерал медленно поднял руку. Горячие, длинные пальцы коснулись моего лица.
Всё внутри меня замерло.
Я не дышала. Не думала. Только чувствовала его прикосновение, такое лёгкое, почти невесомое, но от него по всему телу рассыпались обжигающие искры.
Его большой палец погладил мою нижнюю губу, медленно, изучающе. Замер в уголке рта.
Я смотрела в его глаза и видела там что-то тёмное, глубокое, мучительное.
Именно в этот момент я окончательно поняла: мне конец. Всё. Ещё ничего не случилось, а я уже пропала. Потому что даже сейчас, стоя перед ним, зная всё про него и себя, я не хотела, чтобы он убирал руку.
Он наклонился. Медленно. Я знала, что сейчас произойдёт.
Знала ведь. И не отстранилась…
Его губы накрыли мои. Жёсткие. Властные. Сходу завоёвывая меня.
Они брали. Приказывали. Подчиняли.
И мои губы ответили, сами, без моего разрешения. Раскрылись навстречу. Приняли его захватчик-язык, умелый и требовательный.
Внутри меня что-то сломалось, та стена, которую я строила все эти дни, недели, жизни. Она рухнула в одно мгновение.
Его руки сомкнулись на моей талии, прижали меня к его высокому мощному телу, и я ощутила его целиком. Твёрдые мышцы груди. Каменный пресс. Горячую, мокрую кожу.
Моё тело отозвалось мгновенно, прижалось к нему так, словно искало этого касания всю жизнь.
Нет-нет-нет, почему это всё просходит со мной!.. Нельзя же, это неправильно, запретно смертельно опасно.
И вместе с тем только сейчас, с ним, под его властными подчиняющими губами я впервые по-настоящему почувствовала себя живой.
Генерал разорвал поцелуй, глядя на мои губы, окидывая моё лицо обжигающим взглядом. Его настойчивые пальцы сорвали косынку, мои платиновые волосы рассыпались по плечам.
Он замер на мгновение. Я почувствовала, как изменилось его дыхание. А потом снова припал к моим губам, и этот поцелуй теперь был другим. Глубже. Сильнее. Он подчинял меня, каждым движением губ, каждым касанием языка.
И я поддавалась его напору. Хотела подчиниться. Открывалась и позволяла ему брать меня поцелуем, прижимать меня сильнее.
Я забыла обо всём. О том, кто я и кто он. О тайне, которая стояла между нами.
Всё исчезло. Только его опытные напористые губы, ловкий ласкающий язык, сильные умелые руки, неторопливо ласкающие спину, сжимающие ягодицы, дразнящие поясницу.
Невозможно было прервать это. Мятущиеся мысли о том, что это неправильно, бились где-то далеко, на границе сознания, заглушённые огнём, который вспыхнул во мне.
Опомнилась я, когда почувствовала прохладу на груди. Оказывается, он расстегнул ворот моего платья…
Ткань послушно соскользнула с моих плеч. Его горячие требовательные губы прошлись по моей шее, по ключицам, ниже, и накрыли грудь. Я выгнулась в его руках, чувствуя, как ловкий влажный язык очерчивает напряжённый сосок, и из моего горла вырвался протяжный бесстыдный стон.
Ох, а его руки… они исследовали моё тело, жадно мяли ягодицы, спускались дразнящими прикосновениями к бёдрам, поднимались к пояснице.
А потом он выпрямился и снова накрыл требовательными губами мои дрожащие губы. Резко прижал меня к себе, так, что я почувствовала всю твёрдость его внушительного желания, упирающееся мне в живот.
И только в этот момент моё помрачнённое сознание очистилось. Будто свет в тёмной комнате включили.
Меня накрыл чистый, леденящий ужас, от того, что я делаю. И с кем. И что будет, когда он узнает правду.
Я замерла. Буквально окаменела. Кажется, даже перестала дышать.
Эрнард почувствовал это мгновенно. Разорвал поцелуй, но не отпустил меня, продолжая держать крепко, монолитно. Посмотрел мне пристально в глаза.
– Снова сбежишь? – низко и хрипло спросил он. – Так сильно боишься меня?
Конечно боюсь… Его. Но намного больше – себя.
Я не смогла ему ответить. Молчала, погружаясь всё глубже в бездну его глаз.
Он снова поцеловал меня. Теперь медленнее. Смакуя каждое касание, словно пробовал на вкус мою слабость и моё желание. И я… таяла в его руках и ненавидела себя за это, что не останавливаю это.
За то, что не могу сопротивляться. За то, что не хочу это останавливать. За то, что он может делать со мной всё, что угодно, и я позволю.
Потому что жажду. Потому что это – единственное, ради чего дышу.
– Отпусти, – прошептала я, когда наши губы разомкнулись.
Тихо. Жалко. Неубедительно, даже для меня самой. Потому что я не хотела, чтобы он отпускал. И он это знал.
– Нет, – сказал он. – Теперь ты будешь со мной.
Произнёс это так спокойно. Непререкаемо. Как о неотвратимом факте.
И я почти сдалась. Почти позволила этому случиться. На краткий миг слабости поверила, что можно просто быть с ним, не думая о прошлом, о том, что случилось.
– Это ошибка, – выдохнула я. – Ты не знаешь…
– Так сильно боишься? – повторил он, пристально глядя на меня.
Слёзы потекли сами. Я плакала беззвучно, глядя на него сквозь мутную пелену.
Да, я боялась. Сильно. И не только его… Я боялась себя. И особенно того, что он узнает правду.
– Отпусти меня, – прошептала я. – Пожалуйста. Отпусти.
Его лицо окаменело. Непроницаемая маска генерала.
Он быстро привёл мою одежду в порядок. Застегнул платье. Поправил ворот. Каждое движение точное, механическое.
А потом обнял меня… Прижал к груди, сильно-сильно, и замер. Я слышала частый стук его сердца. Чувствовала его глубокое, сдержанное дыхание в своих волосах.
Он не хотел меня отпускать. Я чувствовала это всей своей мятущейся сутью…
И я не хотела уходить. Вот в чём была вся трагедия. Я не хотела уходить от него, ни сейчас, никогда.
Но остаться значило погубить нас обоих.
– Отпусти, – прошептала я. – Пожалуйста.
Его тело напряглось. Окаменело. Руки сжались, сильно-сильно, едва не доводя до боли.
А потом разжались. Рывками, словно он отрывал часть себя.
Я отступила. Шаг. Другой. А потом развернулась и побежала. Прочь. Быстрее. От него. От себя. От того, что я хотела и не могла позволить.
В своём фургоне я забилась в кровать. Свернулась в комок, дрожа всем телом.
Меня колотило от желания, от страха, от невозможности всего этого.
Я лежала и перебирала в голове каждое мгновение нашей встречи. Его выход из воды. Приближение. Поцелуй.
Каждое прикосновение. Каждый взгляд. И… вид его шрама.
Нельзя, чтобы он узнал.
Надо бежать. Пока он не узнал. Пока не стало поздно.
Пока я ещё могла уйти. Потому что если он прикоснётся ко мне ещё раз, я уже не смогу сказать «отпусти». Я просто исчезну в нём. И тогда – конец всему.
Надо бежать… Утром. Сейчас. Немедленно.
Но я лежала и не двигалась. Потому что была часть меня, которая этого не хотела. Она хотела вернуться. К нему. Чтобы снова поцеловал. Держал и не отпускал. И от этого было страшнее всего.
Глава 17
Город
Сон не шёл. Я лежала в темноте фургона, свернувшись под мягчайшим одеялом, и не могла унять дрожь. Артефакты держали внутри ровное тепло, мягкая постель пахла травами и чистотой, снаружи не доносилось ни звука, кроме редкого шороха ветра.
Но меня всё равно колотило. Стоило закрыть глаза, и всё возвращалось. Озеро. Мокрый блеск его совершенного мускулистого тела. Шрам, идущий багровой рваной полосой от плеча через грудь.
И его губы… властные, жёсткие, подчиняющие. Ласкающие руки на моей спине. Низкий хриплый голос, утверждающий: «теперь ты будешь со мной».
Я прижала ладони к лицу. Щёки горели.
Разум ещё сопротивлялся, выстраивал доводы, твердил своё «беги, пока не поздно», но тело уже сдалось. Оно тянулось к нему помимо моей воли.
Я перевернулась на спину, уставилась в темноту над собой.
Надо было думать. Трезво, ясно, как я умела думать во всех трёх своих жизнях, когда решала, кого спасать первым, а кто может ждать, когда до него дойдут руки.
Но мысли путались, соскальзывали, снова и снова возвращались к нему, к его взгляду, к тому, как он замедлял шаг у воды, давая мне уйти. И то, что я не ушла. Не смогла уйти.
Я до крови закусила губу. Что же мне со всем этим делать?
Вдруг фургон дёрнулся. Я приподнялась, замерев. Скрипнули оси, качнулись подвешенные к стенкам короба, где-то впереди фыркнула лошадь.
Мы двигались. Среди ночи, без предупреждения, хотя ещё вечером говорили, что армия простоит здесь несколько дней.
Я торопливо оделась, повязала косынку, приоткрыла дверь и выглянула наружу.
Ночь была холодной и звёздной. Лагерь снялся. Армия неспешно устремлялась в сторону города.
Мой фургон двигался совсем медленно, и я решила выйти, чтобы присоединиться к остальным лекарям – раньше так и делали, чтобы в одном месте быть готовыми принять приказ и получить распределение.
Я уже распахнула дверь, готовясь спрыгнуть на ходу, но замерла от резкого, но всё же почтительного оклика.
– Госпожа Риана, вам запрещено выходить. Приказ генерала.
Повернув голову на голос, я увидела гвардейца – одного из тех, что в последние дни не отходили от меня ни на шаг. Он ехал верхом совсем рядом с моим фургоном.
Я задержала дыхание, осознавая запрет генерала. Оценила и решительный взгляд гвардейца, который точно не позволит мне покинуть фургон.
– Куда мы едем? – стараясь говорить спокойно, спросила я.
Он помолчал, будто взвешивал, стоит ли отвечать. Потом всё же обронил:
– В город.
По лицу было видно, больше ничего не добьюсь. Посмотрела на других лекарей, которые выпрыгивали на ходу из повозок и фургонов, торопясь к месту сбора. А я, значит, на особом счету, так, получается?
Внутри вскипела злость.
– Мне нужно быть там, – упрямо повторила я, – другие…
– Другие – да, – мрачно произнёс гвардеец. – Вы, госпожа Риана, – нет, – и с нажимом повторил: – Приказ генерала Эрнарда.
Сцепив зубы, я закрыла дверь и вернулась в фургон. Села на кровать, обхватив колени руками.
В город. Но почему? Мы же не собирались входить внутрь, насколько я помнила. До боя были разговоры про это: только лагерь за стенами, слишком уж велик Гринвор.
Меня передёрнуло, едва я вспомнила бой за него, когда я вышла на поле, а потом генерал раскинул руки и выпустил тьму…
Генерал считает Гринвор безопасным?.. Получается, так. И всё же, почему мне нельзя выходить?
