Текст книги "Вот тебе и сказка, Наташ (СИ)"
Автор книги: Татьяна Гуркало
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Глава 18
Еще один прекрасный принц, с опытом
Камень светился желтым. В этой желтизне четко выделялся его контур, словно кто-то простым карандашом обвел. Казалось, возьми этот камень в руки, сразу получишь ожог, столь горячим ощущался свет. А самое странное, сам по себе, без света, камень был темно-фиолетовым. Наташа в нем даже топаз заподозрила, хотя в камнях разбиралась так себе. Даже в академии пока не надо было запоминать чем одни отличаются от других. В академии пока учили вычислять ценность по параметрам. А сами параметры были написаны на листочках, поверх которых камни изначально лежали.
Камень на самом деле был холодным и стеклянно-гладким. А Наташа все равно видела и ощущала огонь.
Почти так же, как увидела распадающееся плетение на букете. Только теперь она умудрилась уловить момент, когда фиолетовый камень вдруг мигнул, а потом стал светиться. И ощущение уловила, мягкий толчок в груди, изнутри, словно там сидела птичка и попыталась вылететь наружу. А еще был едва уловимый запах перечной мяты, зеленый такой запах. И все это длилось минуты полторы, потому что после этого девушка как-то неудачно дернула плечом, моргнула и все пропало. И пришлось возвращать ускользнувшие ощущения. Вспоминать их до мельчайшей подробности. Пока вкус перечной мяты не появился на губах, а камень о пять засветился.
Второй камень был синим. Просто синий камень, величиной с ноготь. И ничего больше. Он был холодный и неинтересный.
Третий тоже был синий, но иначе синий и в нем словно переливалась капля ртути.
Четвертый, обычный камень-голыш с виду, светло-серый такой, с более темными крапинками, при прикосновении потрескивал статическим электричеством, как кошачья шерсть. И он натурально пах грозой. И озоном. И это было так чудесно, что Наташа еле сдерживалась, так ей хотелось тайком осмотреться, а потом незаметно спрятать этот камень в карман.
А последний, пятый камень, был черным и ощущался как космос, наполненный вакуумом космос. На него хотелось просто смотреть, не моргая. И тогда там обязательно пролетит комета.
Наташа погладила пальцем светящийся желтым камень, моргнула и все видения-ощущения пропали. Потом закрыла глаза, глубоко вдохнула и почти сразу поймала то самое ощущение, у которого запах перечной мяты.
Собственно, пока одногруппники читали написанное на листочках, пытались что-то вычислить и заглянуть в записи соседа, Наташа сидела и тренировала это самое ощущение. Потому что оно было правильным и точно чем-то волшебным. Наверняка частью ее способностей, которую сейчас упустишь, потом будешь ловить долго и нудно, как оно обычно и бывает по словам ректора.
И, естественно, она не хотела отвечать на дурацкие вопросы. Даже если их задает чья-то аспирантка, которой поручили практическое занятие с первокурсниками.
– Почему вы ничего не делаете? – спросила эта странная особа.
Наташа посмотрела на нее, тем взглядом, с запахом перечной мяты. Увидела раздражение, замешанное на усталости, и решила не добавлять его этой несчастной. Поэтому даже не улыбнулась, а серьезно сказала:
– Я делаю.
– Да? – удивилась аспирантка. – Вы уже высчитали, который камень самый ценный.
Наташа пожала плечами. Вздохнула и призналась:
– Нет. – и искренне добавила: – Но я бы купила этот и этот, – указала поочередно на светящийся желтым и пахший грозой. – Они самые красивые.
И все-таки улыбнулась.
Аспирантка заглянула в Наташины листочки и отошла, бормоча что-то о том, как сильно не любит обладателей нестандартных способностей. Наташа себе даже читером почувствовала. Потом, правда, вспомнила короля, сумевшего всем доказать, что жить, не дыша нереально и отмахнулась от ощущения. Если есть способности, это же здорово. Знать бы еще ведьминские они или маго-стихийные. Потому что если маго-стихийные…
Впрочем, все кто хотел поверить, что она принцесса, и без этих «доказательств» верит.
А про то, из какой оперы столь чудесное умение видеть и запах мяты можно спросить у ректора. О сам велел спрашивать. Вот и повод появился.
Кивнув своим мыслям, Наташа улыбнулась камням, взяла лист бумаги и составила на нем рейтинг. Расставила камни по номерам, присвоив первый тому, который пах грозой, а на последнее место поставив небольшой синий, самый неинтересный. Так, как она понятия не имела, как эти камни называются, пришлось выписывать из бумажек свойства. В процессе она с удивлением поняла, что эти свойства совпадают с ее ощущениями и наверняка имеют смысл. И нужны для чего-то конкретного. Правда, для чего и кому может понадобиться гроза с молниями, она пока даже не представляла. Академия вообще загадочное место.
Из аудитории Наташа выходила с четкой целью как можно быстрее дойти до ректора и расспросить его про запах мяты и свои видения. И ей на этом пути совсем не были нужны препятствия. Даже если они стояли с коробкой конфет в руках и улыбались с этакой очаровательной неуверенностью. Прямо тебе несчастный влюбленные еле набравшийся храбрости чтобы подойти к предмету любви.
При этом парень был красавцем, мачистым таким красавцем. И в его неуверенность в чем-то там могла поверить только полная дура.
– Переигрываешь, парниша, – сказала Наташа тоном Элочки Людоедки, похлопала красавца ладонью по щеке, как того коня по шее, и в хорошем настроении пошла дальше.
Оказалось, это очень приятно вдруг взять и ощутить себя самой натуральной ведьмой. Которой такие мачо на один зуб. И вообще, они ее бояться должны. Она ведь запах перечной мяты почувствовала, а это наверняка что-то значит. Что-то грандиозное.
А «парниша» немного постоял, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь что-то высмотреть на коробке, оглянулся, убедившись, что все уже разошлись, а потом воровато сдернул с нее ленту и спрятал в карман.
– Не сможет не остановиться, – пробормотал он мрачно, бросив конфеты на ближайшем подоконнике. – Внушение с игольное острие, ее уколет и никто не заметит. Будет хотеть увидеть. Только деньги зря потратил. Мошенники.
Наташа сидела на высоком стуле, ощущала себя маленькой девочкой и старательно качала ногой.
Секретарша, та самая, с фантазией, следила за этой ногой как кошка за покачивающимся на веревочке бантиком. И не бросалась на ногу она, возможно только потому, что начальство велело ей сидеть на месте, с суровым видом, и никого не пускать к ректору. Потому что он очень сильно занят.
Как Наташа подозревала, той самой красоткой, которую зажимал в день ее появления в этой академии.
– Извращенец, – сказала Наташа в пространство.
Секретарша насторожено замерла.
– Невеста, конечно, и мужчина он взрослый, но все равно извращенец. А вдруг сюда придет трепетная девушка с этой, как ее… – Наташа задумалась, интенсивно покачала ногой и вспомнила. – Дуэньей, вот. Придет с дуэньей, нахально откроет дверь, несмотря на запреты, а там оно… хм… добрачный секс, в общем. Дуэнья сразу в обморок, потому что тридцать лет мужчин избегала, а тут такое. А трепетная вытащит из кармана блокнотик и станет зарисовывать, так, на будущее… потому что Камасутру сюда пока не завезли.
Секретарша с интересом посмотрела на дверь.
– И это ректор, – продолжила обличительную речь Наташа, возвращая внимание секретарши к своей ноге. – Надежда и опора. Пример для малолеток. Если подумать, то это я пример тут. Я со своим мужчиной… – Наташа опять задумалась, на этот раз о том, что секретарше точно незачем знать, что мужчина фиктивный. – В общем, держимся мы за руки, пирожные кушаем, и не поцеловались ни разу. А тут… Одно слово – извращенец!
Секретарша тяжко вздохнула. То ли о мужчине, то ли о пирожных, то ли о ректорском падении в ее глазах.
Наташа опять покачала ногой.
– А я тут с важным сообщением, – сказала печально. – Полная решительности. Сижу, жду, чувствую себя ждуном. А это, то еще чудовище, куда Осатину.
Секретарша подобралась и открыла рот. Наверное, хотела расспросить про Осатина. Но ректор, как почуял, и в этот самый момент открыл дверь кабинета. Придержал ее, выпуская маленькую старушку в фиолетовай шляпке. А потом удивленно посмотрел на Наташу.
– Еще больший извращенец, чем я думала, – поделилась очередной мыслью с секретаршей девушка и сползла со стула.
Секретарша посмотрела на ректора с явным интересом. И Наташа даже почувствовала вину, потому что она же теперь как насочиняет… Впрочем, ректор тут бессмертный, переживет.
Наташа посмотрела на него, наткнулась на полный ожидания взгляд и передернула плечами.
– У меня случилось странное, – сказала даже с некоторой торжественностью.
И что сделал Коситей? А он положил ладонь на щеку, глубоко вдохнул и закрыл глаза. Наверное, считал до десяти. Или до двадцати. Или еще дальше. А когда насчитался в свое удовольствие, мрачно посмотрел на девушку и велел:
– Заходи!
– А у меня даже дуэньи нет, – зачем-то сказала Наташа секретарше. – Но я свою честь буду защищать, если что, в окно выпрыгну.
В общем, да, она боялась и переживала.
В кабинете ректор махнул рукой в сторону кресла и стал пить воду. Медленно, вдумчиво так.
Наташа послушно села и начала выводить пальцем на столешнице завиточки, это ее успокаивало почему-то.
– Что случилось? – спросил Коситей, оставив воду в покое.
Наташа улыбнулась невидимым завиточкам и спокойно рассказала:
– Я увидела магию в камнях. А еще пахло перечной мятой. Я сначала случайно увидела, там, в лаборатории, был такой камень, фиолетовый. А я к нему прикоснулась, как-то так посмотрела и увидела, что он светится желтым. Потом долго не получалось опять этот свет увидеть. Потом увидела, когда запах мяты уловила. И вот.
Ректор кивнул, уселся в свое кресло и достал из тумбочки шкатулку. Молча. Да еще и с таким видом, словно в той шкатулке был пистолет, из которого следовало стрелять в ведьм. Серебряными пулями. Но вместо пистолета ректор достал еще один камень. Темно-зеленый и почти круглый.
– Попробуй посмотреть, – предложил.
Наташа пожала плечами и попробовала. Запах мяты она уловила почти сразу, а камень стал полосатым, как арбуз. Девушка даже одну полоску потрогала и обнаружила, что она тепленькая.
– Ага, – сказал ректор.
– Ага?
– Ты видишь магию. Как бы тебе объяснить? Ты видишь саму суть плетения заключенного в камень, сделавшего его амулетом. Это абсолютно нормально. Просто была еще одна вспышка. Только не зазнавайся, большинство амулетчиков свои плетения маскируют и скрывают. И если ты не увидишь, что какой-то камень амулет, это вовсе не значит, что он действительно не амулет.
– Ага, – согласилась Наташа, смутно понимая, чем ей могут помочь эти сведения. Ну, хоть ничего необычного не происходит.
– Время тренировок придется увеличить, – добавил Коситей, помассировав висок. – Проклятье. Тут с малолетства тренируются чувствовать стихии и все равно то крыши сносят, то реки замораживают, то огнем с перепуга швыряются. И на тебе, девчонка, вспышки и ни капли контроля. И ведьма еще, которая и так на эмоциях может сотворить локальный конец света. Вот кого и чем я настолько разозлил?
Наташа пожала плечами. И даже не стала протестовать против того, что теперь придется дольше пялиться на бумагу. Бедного ректора искренне стало жалко.
– Иди, несчастье, – махнул он рукой на дверь.
И она послушно пошла. Прошла мимо секретарши, вышла в коридор и побрела по нему, размышляя о том, что, наверное, стоит присмотреться к амулетам. Наверняка что-то интересное увидит.
И Наташа так об этом задумалась, что, не дойдя до поворота, банально врезалась в кого-то высокого и твердого, как камень.
– О! – явно обрадовался этот высокий.
– О, – ответила ему Наташа и попыталась препятствие обойти, раз оно само не сообразило с пути убраться.
Наташа бодрой рысцой шла вперед. Сама не понимая куда идет, но останавливаться было нельзя. Тут идешь и не можешь уйти от проблемы, а если не идти…
– Но я же серьезно, – пробирающим до печенок голосом говорила проблема. Хрипловатым таким, почти как у Немши, но более низким. А еще эта проблема была высокая, наверное, как медведь, приятель все того же Немши. И лицо прямо образец мужественной красоты, ни капельки слащавости.
И самое поганое, что именно такие парни Наташе всегда нравились, будь то актеры или случайные прохожие. А это уже злило и пугало. Потому что были шансы на то, что кто-то как-то это узнал. И думай тут, как?
В шансы на то, что этот, чего уж там, прекрасный принц, совершенно случайно возник на пути и сразу упал на уши, Наташа не верила.
И этот парень не был похож на тех, которые изображали грибы вдоль тропы. Это был принц с опытом. Опытом окучивать наивных первокурсниц. А может не только первокурсниц. Может это вообще жиголо, выписанный откуда-то издалека, соблазненный крупной суммой. Ну, или приехавший самостоятельно, потому что про прЫнцессу услышал.
И этот тип был не из академии. Наташа его бы точно запомнила, даже если бы увидела совсем-совсем мельком, на бегу и не обращая внимания на то, что происходит по сторонам.
Поэтому Наташа шла вперед, быстрым шагом, по какому-то коридору. И старательно смотрела на светильники. Просто смотрела. И с запахом мяты. Оказалось, светильники в академии хоть и выглядят как обыкновенные газовые горелки, на самом деле амулеты. Они были густо оплетены неярко светящейся сеточкой. И, возможно, не будь этой сеточки, светили бы они гораздо тусклее. А может, газа в них вообще нет, сплошная иллюзия, испускающая свет.
– Сама судьба столкнула меня с красивой девушкой, – вкрадчиво говорил преследователь.
– А могла бы и со стеной столкнуть, – проворчала Наташа, попытавшись ускорить шаг.
Но, увы, в его один шаг вмещалось ее два с половиной. Тут даже бежать бесполезно. В итоге она будет выглядеть взмыленной дурой, а он даже не запыхается.
А еще от него странно пахло. Не плохо и не хорошо. Странно. И Наташе почему-то казалось, что это запах тянется к ней как тот осьминог щупальцами. И если дотянется, ощущение будет мерзким.
– Вам заняться нечем? – не выдержала Наташа. – Своих дел нет?
И даже посмотрела на мужчину.
Он улыбнулся. Хорошо так улыбнулся. Но Немши улыбался лучше, просто потому что никого не пытался своими улыбками очаровывать, он появился на свет милахой. И наверняка, за его мамой гуськом ходили желающие посмотреть на прелестного ребенка.
– Я нашел себе чудесное занятие, – сказал мужчина. – Любуюсь очаровательной девушкой, которая почему-то на меня злится. Но это только добавляет ей очарования.
– Да? – удивилась Наташа. – А если я сейчас пну вас по ноге, очарования это добавит?
– Злючка, – восхитился мужчина. И опять заулыбался.
А Наташа, чтобы не видеть этой улыбки, опустила взгляд вниз. И уловила сразу два момента, быстро друг друга сменивших. Сначала незнакомец резко разжал правую ладонь, словно выпустил из нее что-то или кого-то. А его странный запах расширился, что ли, и его щупальца стали длиннее.
Наташа инстинктивно шарахнулась, нехорошо посмотрела на мужчину и постаралась ускорить шаг.
– Убегаешь? – поинтересовался он, таким тоном поинтересовался, что не встреть она Осатина и не столкнись с его прощальными подарочками, точно бы споткнулась или и вовсе замерла в нерешительности.
Этот чертов тип был большим профессионалом. И его непонятный запах скорее всего был магией. Иначе откуда столько уверенности и наглости?
Впрочем, с местными принцами это и без магии бывает. Да и не с местными.
– Я опаздываю, – мрачно ответила Наташа и устремилась к лестнице в боковой арке.
– Я не страшный, – решил не понимать намеков принц.
– Придурок! – окончательно разозлилась Наташа и в ней поднялось что-то такое, яркое и темное одновременно. – Да чтобы ты ногу сломал, придурок, и никого не мог преследовать в ближайшем будущем!
К лестнице она почти добежала. Отмахнулась от руки, которая пыталась поймать, пока преследователь говорил об опасности спуска по крутым лестницам. А потом, как та коза, заскакала по ступеням.
И что сделал самоуверенный принц-жиголо? А он бросился следом, опять попытался поймать, оступился и полетел вперед, чудом разминувшись с девушкой. Хорошо так полетел, сразу через десяток ступеней. Дальше он очень неудачно приземлился, попытался схватиться за стену, споткнулся, кажется, о собственную ногу и закончил спуск кубарем. А потом разлегся внизу лестничного пролета с таким видом, словно вместо ноги сломал шею.
– Несчастный случай, – задумчиво сказала Наташа. – И очередной кандидат на летающие носилки. Вот что общение со мной делает. Прелесть-то какая.
Нервно хихикнув, девушка побежала по лестнице вниз. Проверить жив ли пациент и стоит ли беспокоить занятых лекарей.
Глава 19
С этим нужно что-то делать…
К лежащему у ступеней телу Наташа подходила осторожно. А то мало ли, вдруг этот тип притворяется. Но он упорно не подавал признаков жизни, даже тогда, когда она осторожно потыкала его в плечо носком кроссовки. Так что пришлось присесть и поискать пульс. Сначала на руке – безуспешно. Потом от отчаяния на шее и там, к счастью, он нашелся.
– Пациент скорее жив, – мрачно произнесла Наташа. – Интересно, как тут вызвать скорую. Не могу же я бросить его тут валяться. Или могу?
Девушка нахмурилась и задумалась о том, что будет хуже – бросить или остаться и не привести лекаря. Выбор был странный, если честно.
– Должен же по этой лестнице кто-то ходить, – с сомнением сказала Наташа, встала и, перегнувшись над периллами, попыталась хоть кого-то высмотреть внизу или вверху. – Никого, – сказала печально и посмотрела на тело.
И, наверное, она все-таки бы ушла искать помощь. Но тут, к счастью, пролетом выше, из той же арки, из которой выбежала Наташа, показался какой-то человек… и начал восхождение по лестнице вверх.
– Эй! – отчаянно закричала девушка. – Помогите! Он упал с лестницы!
Человек замер и начал спускаться.
Оказался он мужчиной. В меру симпатичным, с приятной улыбкой, спокойным таким. Еще он оказался преподавателем каких-то непонятных структур. Ну, как преподавателем? Аспирантом и стажером в одном лице. И он умел оказывать первую помощь, даже проводить первичную диагностику умел, потому что успел съездить набраться опыта в какой-то ужасно интересный мир. А в тот мир без умения оказывать элементарную медицинскую помощь вообще не брали.
Звали этого аспиранто-стажера Вильхэ Кадрат, и Наташа боялась, что, если попытается назвать его по имени, получится у нее Ольха Камрад, или Квадрат, как повезет.
– Сотрясение, похоже, – сказал с некоторым сомнением, подержав руки над головой преследователя. Потом поднял их выше, возможно даже для того, чтобы охватить больше пациента, и нахмурился. Опустил руки. – Странно, – сказал задумчиво. – Почему мне вдруг какой-то незнакомый мужик нравится, свалившийся с лестницы из-за того, что преследовал девушку?
Вопрос был очень интересный, и Наташа пожала плечами.
– Хм, – видимо оценил ее глубокомысленное движение Вильхэ, а потом стал пациента обыскивать. Вывернул карманы, перебрал подвески на шнурке на шее, а потом решительно стянул с пальцев два кольца, на которые Наташа по непонятной причине не обращала внимания, словно их вообще не было.
– Кольца-невидимки? – осторожно спросила девушка.
– Кольца-амулеты. Одно ослабляет недоверие. Второе повышает привлекательность. Мне такой набор уже попадался.
– Ага, – только и смогла сказать Наташа.
А Вильхэ засунул кольца себе в карман и продолжил водить над пациентом руками.
– Нога сломана, – сказал наконец, – Еще и в таком неудачном месте, даже с целителями долго заживать будет.
Наташа кивнула и решила не говорить о своем искреннем пожелании. Лучше ректора порадует. Он привычный. И с Немши еще можно поделиться. И с соседками.
– Жизни ничего не угрожает. Вроде бы. Но лучше позвать настоящего лекаря.
Наташа опять кивнула.
– Ты иди, а я тут посижу. А то вдруг с головой что-то хуже сотрясения.
Наташа опять кивнула и пошла. Потом развернулась и уточнила дорогу, за что получила мягкую улыбку и описание дороги.
В общем, Вильхэ ей даже понравился. Наконец-то нормальный мужчина, в меру симпатичный и не пытающийся ее обаять. И то, что такие здесь существуют, не могло не радовать.
Если бы какая-то нелегкая взяла и заставила Наташу вернуться к пострадавшему и Вильхэ, она бы очень сильно удивилась. Потому что стажеро-аспирант, дождавшись, пока девушка отойдет достаточно далеко, продолжил обыск пациента. Немного похмурился, а потом стянул с его руки браслет, которого раньше там вроде бы не было.
– Так и знал, – проворчал Вильхэ неодобрительно. – Отпугиватель живого. Ты, идиот, сюда бы еще «Гром небес» припер. Вот бы бессмертный удивился, что его студенты и преподаватели ни с того, ни с сего выпрыгивают из этого корпуса и бегут куда глаза глядят. И твое счастье, что девушка не удивилась, что никого за время попыток от тебя убежать так и не встретила. И что я первый почуял и решил посмотреть, кто здесь шалит.
Высказавшись, Вильхэ деловито достал из кармана перчатку для верховой езды, покрутил ее, хмыкнул, а потом положил ладонь на голову пациенту и потусторонним голосом велел:
– Очнись.
И пациент мгновенно очнулся и попытался заорать, но его вопль был задавлен засунутой в рот перчаткой.
– Молчать, идиот! – все тем же потусторонним голосом продолжил командовать Вильхэ. – И не дергайся, у тебя перелом и сотрясение, кажется. Лучше лежи спокойно и отвечай на вопросы. Иначе не получишь назад свои амулеты. Правдиво отвечай. Ложь я чувствую, ты же знаешь. Будешь лгать, я с тебя не сниму парализующий панцирь, а разозлишь, позволю ему разрастись, и ты тихо помрешь, потому что дышать не сможешь.
Пациент таращился на него круглыми глазами и когда Вильхэ извлек из его рта перчатку, тихим голосом спросил:
– Что ты здесь делаешь?
– Работаю, преподаю. И вопросы задаю я, понял? Ты отвечаешь. Честно. И тогда я тебя отпущу, с амулетами.
Пациент моргнул.
– Ладно, – проворчал Вильхэ. – Начнем. Кто и почему тебе заплатил за попытку обаять девушку? В чем ее ценность для заплативших?
– Думаешь, тебе пригодится?
– Вопросы задаю я, ты отвечаешь. Иначе не доживешь до появления лекарей. И, да, тебе же будет лучше, если ты будешь молчать о нашем знакомстве. Я мстительный, ты меня знаешь.
Пациент моргнул, а потом стал каяться. И сосредоточенность на лице Вильхэ сменилась сначала на недоверие, потом интерес, а потом предвкушение. Но когда пришли лекари, с теми самыми летающими носилками, он был слегка растерян и обеспокоен тем, что опоздал на лекцию, которую должен был вести. И даже не спросил, куда ушла девушка.
А зачем спрашивать, если из академии она никуда не денется?
Ректор Наташу не разочаровал. Он привычно на нее посмотрел, привычно же положил ладонь на щеку и мысленно посчитал, может даже до ста. Наташа довольно долго ждала, пока он насчитается и изо всех сил старалась не ерзать в кресле. Хотя хотелось. Очень.
– Я говорил, что со словами нужно быть осторожнее? – спросил наконец.
Девушка кивнула.
– Отлично, а то я засомневался. Потому что передо мной сидит ведьма, бездумно бросающаяся словами.
Наташа печально вздохнула, хотя виноватой себя не чувствовала. Она же от того придурка буквально убегала. А у него еще и амулеты были.
– Ладно, с ведьмами это бесполезно, – задумчиво сказал ректор. – Надеюсь, ты хоть свои ощущения запомнила. Уловила тот момент, когда зачерпнула чужой силы и вложила ее в слова.
Наташа еще раз печально вздохнула. Никакого момента она не уловила. Просто настроение для пожелания сломать ногу было подходящее.
Ага, если верить ощущениям.
– Иди отсюда, – сказал Коситей и махнул рукой в сторону двери. – И поаккуратнее со словами. А если не получится, постарайся уловить этот проклятый момент, чтобы в случае чего могла сделать усилие и не схватиться за эту силу.
Наташа встала, шагнула к двери.
– Стой! – велел ректор.
Девушка обернулась.
– Я попытаюсь найти для тебя учительницу. Или учителя, если ни одна из этих склочных женщин не согласится. Знаю я одного некроманта… а он знает, что делать с ведьмами. Ну, получилось же у него как-то.
Наташа опять кивнула и ушла. Ректорское выражение лица просто не располагало к вопросам. Хотя задать их хотелось.
И мимо секретарши она прошла молча. Хотя поделиться с ней очередной феерической тайной, созревшей в голове, тоже хотелось. Сильно хотелось. Но Наташа мужественно сдержалась. Кощея почему-то жалко стало.
Хотя что ему сделается? Он же бессмертный.
– С этим нужно что-то делать, – произнесла Наташа, выйдя в коридор.
Постояла немного, качаясь с пятки на носок, а потом решительно пошла в библиотеку. Там наверняка есть раздел о ведьмах. Может где-то даже есть книга, в которой объясняется, чем же таким заметным ведьмы отличаются от всех остальных. И если это заметное подчеркнуть, сунуть под любопытные носы…
– То хоть часть придурков отвалится. Немши в этом был уверен.
Улица Наташу встретила ярким солнцем, птичьим щебетом и каким-то парнем. Неуверенным в себе парнем, изображавшим то еще мачо. Он старательно улыбался, обстрелял девушку заготовленными комплиментами, держал перед собой руки так, словно вот-вот начнет хватать ее за руки, ну или молиться, сложив ладони вместе и сдувал лезущую в глаза челку. В общем, неплохо сочетался с солнечным днем, что девушка ему и сказала. А он в ответ почему-то растерялся, запутался в словах и остался уныло стоять у порога, когда она ушла.
– Нет, никакая я не суперженщина. Я женщина-вамп. Надо подобрать соответствующее имя, как там тех роковых красавиц звали?
К сожалению, ни одного имени Наташа так и не вспомнила. Но зато было о чем подумать по дороге до библиотеки.
– Книги о ведьмах? – удивленно переспросила молоденькая библиотекарша, та самая, которая разрешила Наташе забрать с собой справочник по травам.
– Да! – торжественно рявкнула Наташа и, нагнувшись, поделилась тайным. – Должна же я понимать, во что превращаюсь. А то завтра начну плеваться кислотой и от неожиданности какой-то артефакт расплавлю. Или голову очередному мачо у очередной двери. Неприятно будет.
Библиотекарша заворожено кивнула. Потом нахмурилась, немного подумала и сказала:
– Шестой коридор справа, ближе к северной стене. Там еще витраж в окне красивый. С морем и чайками. Окно центральное и самое большое, поэтому и витраж, вместо картины. Вы не ошибетесь. Книги оттуда выносить нельзя, на выходе в общий коридор защита, не пропустит.
– Спасибо, – поблагодарила Наташа добрую девушку, подозревая, что в самом коридоре тоже есть защита от некоторых книг, и пошла добывать знания. А то пытаться почувствовать силу ей еще на тренировках с бумажками надоело. А тут на тебе, теперь еще и другую силу ощути, улови и самостоятельно научись ее не трогать.
И ничего про эту силу не рассказывают.
– Шестой коридор, шестой коридор, – бормотала Наташа, искренне надеясь, что параллельные проходы между стеллажами эти коридоры и есть. Не хотелось возвращаться и уточнять. – Витраж, море, чайки.
По пути она на всякий случай заглядывала во все встреченные коридоры и возле одного умудрилась споткнуться на ровном месте. А потом и вовсе замерла, потому что промелькнувшая невнятная картина, словно спрятанная в тумане, вдруг взяла и стала четкой. Причем, туман изначально был невидимым.
Наташа моргнула, как ребенок потерла глаза, совсем забыв про тушь, которую нельзя размазывать, еще раз моргнула.
А Осатин в любимом плаще с капюшоном, сидящий за столом рядом с хорошенькой девушкой и что-то ей показывавший в раскрытой книге так никуда и не делся.
Наташа потрясла головой, еще пару раз моргнула и решила смириться с открывшейся картиной. А потом просто ушла, пока эта парочка не заметила ее нездорового интереса.
– Подумать только, он даже в таком виде находит желающих его слушать, развесив ушки для лапши, – пробормотала, не веря самой себе. – Это явно врожденный талант. Может я не такая и дура. Или у него амулет? Подумать только… Или эта девушка, такая вот извращенка. Любительница экзотики. И тогда они отличная пара. Счастья им и полный дом детей.
Увлекшись размышлениями об Осатине и неизвестной девушке, Наташа чуть не пропустила витраж, хотя он действительно был огромный.
– Шестой коридор, – сказала девушка с сомнением, заходить в этот коридор почему-то совсем не хотелось. Возможно, тут просто такая защита, но все-таки. – Шестой коридор.
И шагнула к знаниям, заключенным в книги.
На мгновение стало жутко. И появилось ощущение, что она та самая героиня ужастика, которая умрет первой, потому что нефиг ходить по древним замкам в одиночестве, а тем более лезть в подвал.
Правда жуть сразу же отступила, и Наташа выдохнула. А потом даже заметила сидевшего прямо на полу человека. На коленях у него лежал увесистый том, таким при желании можно даже убить. Свет, проникавший через разноцветное стекло, сделал и его и книгу пятнистыми. А вот улыбка была, как всегда. Открытая и обаятельная.
– Так и знал, что рано или поздно ты сюда придешь, – сказал Немши.
– А я одного придурка с лестницы уронила, пожелав ему ногу сломать, – призналась Наташа. – И мне его было ни капельки не жалко. Еще и на спине хотелось попрыгать. И он этого заслуживал, честное слово.
Немши хмыкнул и похлопал ладонью по полу возле себя. Садись, мол, красна девица, делись своими печалями. А заодно и книжечку интересную почитаем.
– Это же про ведьм, да? – спросила Наташа.
– Ага, – подтвердил Немши. – Мне опекун целый список дал. Эта в нем первая. В ней, похоже, есть все, а еще картинки.
Наташа кивнула и посмотрела на одну из картинок, занимавшую половину страницы. На ней было изображено что-то подозрительно похожее на избушку на куриных ногах в окружении елок. И над этим пейзажем растопырив крылья висела ворона. Наташе даже показалось, что ее гвоздем приколотили к небу. А то куда лесной ведьме без вороны? И кто им виноват, что они разлетаются, увидев ее?
