Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 1 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Лаас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Походив по колену Йена и оттоптав его, Забияка побурчал для вида и рванул к кастрюле – заниматься кашей. Йен пошевелил ногой, проверяя колено, и все же встал – пошел доставать из буфета масло. Нога, на удивление, разнылась, но совсем чуть-чуть.
– Спасибо, Забияка, – поблагодарил летуна Йен.
– Ну-ну, спасибо – не желудь. Само не прорастет!
– Вымогатель, – улыбнулся Йен, раскладывая кашу по двум тарелкам – в одну совсем мелкую немного каши для Забияки, и в глубокую для себя. Летун тут же сел на столе, подгибая ноги под себя:
– Вот что мне нравится в тебе, Эль, так это твоя щедрость – приличный людь сперва себя обслужит, а потом остатки хохликам кинет, а ты не такой… Совсем не такой, Эль Фаоль.
Йен достал из буфета остатки хлеба и поделился куском с Забиякой:
– Угощайся…
– Угу… – не отказался от хлеба летун. – Но про желуди не забудь!
– Не забуду. Хочешь… Заработать еще желудей?
Зеленые глаза сверкнули под косой, неровной челкой:
– Куда ты в этот раз вляпался, Лесное дитя? Так и знал, что нельзя тебя в эту дыру магическую отпускать. Ты без пригляда на этой Примроуз-сквер дуба дашь, а я и не узнаю, пока подземники твой разлагающийся труп не притащат.
Йен отложил ложку в сторону:
– И тебе тоже приятного аппетита, Забияка!
– Всегда пожалуйста, – отозвался летун. – Так куда ты влип?
– Я не влип. Влипли твои сородичи.
– Кто?
– Жукокрылы, а что?
Забияка отмахнулся:
– А… Этих не жалко.
Йен нахмурился – такого от Забияки он не ожидал:
– Это что еще за заявления? Вы все – воздушники.
– О, только вот этого не надо, – Забияка языком облизал тарелку и полетел за добавкой, исподтишка рассматривая возмущенного Йена. – Они предатели. Их не жалко.
– Давай, ты свои клановые разборки ставишь где-то за порогом моего дома. Предатели – не предатели, меня они не предавали. Они могут оказаться в беде, а я бы этого не хотел.
– Десять желудей, – Забияка приземлился обратно на стол, принимаясь есть кашу.
– Что? Раньше ты за три соглашался помочь.
– Так… Жукокрылы же. – напомнил Забияка. – Они предатели. В тебе же лесная кровь течет – не болит она только от слова «предатели»? Они в битве предали Лесного короля. Тебя, между прочим, это тоже касается – ты сам лесной.
– Война была полвека назад. Тогда ни меня, ни моего отца даже не было. Меня они не предавали. Тебя, кстати, тоже не было. Тебя тоже не могли предать.
Лицо Забияки на миг скривилось, но летун усилием воли заставил себя улыбнуться:
– И не болит сердце? И не кипит оскорбленная лесная кровь?
– Забияка… Я так понял, что тебе три желудя не нужны.
Летун отложил уже пустую тарелку в сторону:
– Десять. Я прощать не умею.
– Учись, – серьезно сказал Йен. Забияка вздохнул:
– Да я учусь, только плохо получается. Пять желудей. И то, если твое задание мне понравится.
Йен облизал ложку:
– Понравится-понравится. Это когда ты еще отказывался похулиганить…
– Эль? Подробности.
Йен принялся объяснять:
– На Примроуз-сквер в защитной сети дыры…
Забияка даже вскочил на ноги:
– И ты все это время молчал?!
– Расслабься, если все получится, то уже завтра дыр не будет.
– Изверг ты, Лесное дитя, – Забияка вновь сел на стол. – Давай дальше.
Он помрачнел, словно Йен помешал ему обокрасть Королевскую казну, не меньше.
– На Примроуз-сквер участились кражи. Дафф требует, чтобы я быстро разобрался с этим делом и закрыл его, обвиняя в воровстве лакеев или горничную.
Забияка заинтересованно подался вперед:
– Она хорошенькая?
– Кто? – не понял его Йен.
– Горничная-воровка, конечно же! Та, которую ты выгораживаешь.
– Я никого не выгораживаю – я точно знаю, что воруют на Примроуз-сквер жукокрылы.
Летун скривился:
– М-да… Ты и женщины – это глухо…
– Так радуйся – ни с кем делить этот дом не придется. Вдруг я жену приведу, а она тебя невзлюбит?
Забияка радостно рассмеялся, похлопывая себя ладонями по коленям от удовольствия:
– Это меня-то?! Да я само очарование и воспитанность!
– Кажется, ты себя плохо знаешь, Забияка.
Тот просмеялся и махнул рукой:
– Ладно-ладно, давай дальше…
– А дальше все просто. Ты проникаешь в восемь утра через дыру в защитном плетении на Примроуз-сквер, там дыра как раз над домом с башней – пропустить невозможно. Я сажаю тебя в мешок, как будто самолично поймал и тащу тебя Даффу. Он заглядывает в мешок, а там, увы, ты, как свидетельство того, что воруют на Примроуз-сквер воздушники. Разрешено все – как можно больше наводишь шороха в кабинете Даффа и улетаешь через каминную трубу в моем кабинете.
– О, так это месть! – обрадовался Забияка. – Так бы и сказал! Три желудя, и я вместе со своим клинком весь твой!
Йен его крайне серьезно поправил:
– Во-первых, не месть, во-вторых, ты туда идешь без своей зубочистки – я не хочу, чтобы потом со всех розыскных листков на меня с укором смотрела твоя рожа с обвинением в нападении на полицейского. Понял?
– Я подумаю. – уклончиво сказал Забияка. – Давно мечтал познакомиться с сим примечательным джентльменом, укравшим у тебя дворянство.
– Забияка, я серьезно – Даффа не трогать. Иначе я найду других воздушников.
– И засыплешься – они же тебя за митту сдадут. Не-е-ет, я от такого веселья не откажусь.
– Хорошо. Тогда еще одна просьба – поговори с жукокрылами. Предупреди их, чтобы они убрались с Примроуз-сквер до прихода магов. Я тебе десять желудей дам.
Забияка угрюмо сказал:
– Прости, это выше меня. Я не буду говорить с жуками. Не буду.
Йен не удержался:
– Гордый, как Дубовый Листок! – так когда-то звали королевскую гвардию – охрану Лесного короля, когда он еще был жив.
– А то! – рассмеялся Забияка. – Гордость не пропьешь, а честь не продашь, Эль. Жукокрылам же удалось и то, и другое. И… Иди-ка ты спать.
– Я в полночь на Примроуз-сквер вернусь.
– Зачем? – не понял его Забияка, снова при помощи магии отправляя грязные тарелки в таз и заливая водой из ведра.
Йен встал из кресла и потянулся:
– Потому что я не Дубовый Листок, Забияка. И жукокрылов я предупредить просто обязан.
– Ну-ну… Иди… Я разбужу тебе в полночь, так и быть.
Йен, пораженный поведением Забияки, похромал на второй этаж в спальню.
Летун же вздохнул и пробормотал себе под нос:
– Глупое дитя, ты – Эль Фаоль. И это значит куда больше, чем какой-то Дубовый Листок. – Он дернул ворот рубахи, словно застарелая ненависть к жукокрылам все еще душила его.
Глава 12 Банда Белых наколок
По ночам Примроуз-сквер была дивно безмятежна – сезон балов давно закончился, многие лары разъехались по своим поместьям, чтобы встретить Новогодние праздники на лоне природы, а ночная жизнь столицы – пабы и мюзик-холлы обходили эту улицу по большой дуге.
Дождь стих, свет газовых фонарей отражался в многочисленных лужах, ветер спал в тропических, мерзнущих пальмах и драценах. Луна то и дело проглядывала в просвете облаков. Йен прогулялся по всей Примроуз-сквер, особо долго замирая перед домом Гровексов – он проверял особняк на магию. Мало ли, вдруг Шейл не удержится и решит вернуть себе магию. Жить без неё – и врагу не пожелаешь, уж это Йен знал.
Особняк Гровексов был тих и спокоен – магические потоки легко плыли через него, нигде не вызывая завихрений. Показав подошедшему констеблю Крузу свои документы, Йен пошел прогуливаться по улице дальше – он надеялся поймать жукокрылов, но их не было.
Пришлось для наблюдения за дырой в защите забираться на облюбованный домушниками высокий дуб, растущий на стыке Роуз-стрит и мелкой улочкой Учеников, пересекавшей Примроуз-сквер аккурат у дома с башней. Говорят, эта башня была построена еще при Маржине, и выдержала и людские войны, и войну с нелюдями.
Жукокрылов пришлось ждать очень долго – те, видимо, не решались пролетать через защитную сеть при свете луны, выжидая более плотных облаков. Йен тем временем осторожно сплел из потоков магии ловушку – надежды, что жукокрылы послушаются его и добровольно прилетят поговорить, было мало.
Только часа в четыре ночи небо опять обложило плотными тучами, скрывая луну, и в прореху в сети скользнул жукокрыл – мелкий, юркий, тут же угодивший в ловушку Йена. Воздушник молча, игнорируя брошенные ему слова Йена о том, что он Эль Фаоль и не обидит его, упорно пытался вырваться, но Йен был сильнее.
Он все же подтащил к себе воздушника, больше похожего на мелкого рыцаря в доспехах из хитина. Если присмотреться, то даже можно было рассмотреть тонкие ремешки креплений и золоченые пряжки.
Йен старательно мягко повторил, заглядывая в сиявшие через узкую щель рогатого шлема алые глаза:
– Я Эль Фаоль. Я не обижу тебя.
Жукокрыл, выпрямляясь на широкой дубовой ветке, сложил руки на груди и гордо сказал:
– У меня хороший слух.
Йен удивился:
– М? И почему же не откликнулся? Обычно это работает.
– Не в моем случае, – отозвался жукокрыл. Йен присмотрелся – на поясном ремне, бывшим явно общим целым с хитиновым доспехом, болтался длинный меч. Подобно Забияке, обожавшем свою «зубочистку» – смешную копию прямого меча-полуторника, этот воздушник тоже пользовался оружием.
– И все же… Поговорим?
– Говори, – разрешил жукокрыл.
– Может, представишься? Я-то тебе свое имя назвал, – напомнил Йен.
Жукокрыл рассмеялся, у него от смеха даже плотные закрылки на спине приподнялись:
– Это не имя.
– О, ты первый, кто это понял! На самом деле меня зовут Йен Вуд, я инспектор участка на Примроуз-сквер. Может, все же скажешь свое имя?
Воздушник пожал плечами – наплечники с шипами по краям приподнялись:
– Если тебе это так важно… Предатель из рода Предателей.
– Это не то, что я хотел услышать. – хмыкнул Йен – ему этого от Забияка сегодня хватило. – Может, тогда… Жукокрыл? Эм…
– Это не то, что хотелось бы услышать МНЕ, – воздушник выделил последнее слово.
Йен вздохнул:
– Что ж. Тупик. Меня не устраивает имя, которое ты назвал, тебя не устраивает имя, которое мне пришло в голову… Тогда, может… Рыцарь? – ведь именно его больше напоминал жукокрыл в своей хитиновой броне. – Ты будешь Рыцарь. Как там в легендах? Я нарекаю тебя Рыцарем. Не нравится – иного имени я уже не придумаю. Так… Приятно познакомиться?
Алые глаза недоверчиво смотрели из прорези шлема:
– Это ты меня назвал Рыцарем?
– Ты себя в зеркале видел? – отшутился Йен, не подумав.
Жукокрыл тут же гордо выпрямился и сказал:
– Эль… Это злая шутка.
– Прости, я не подумал, но ты очень похож на Рыцаря.
Тот помолчал, ожидая продолжения, но Йен тоже взял паузу. Пришлось жукокрылу начинать первым:
– Давай уже ближе к делу, инспектор.
– Ближе так ближе – у меня к тебе убедительная просьба: постарайся предупредить всех своего племени, чтобы завтра к восьми утра тут никого из воздушников не было.
– А причем тут я? – старательно безмятежно сказал воздушник.
– При том, что завтра после восьми тут будет о-о-очень много магов, штопающих прорехи. Кто не успеет убраться с Примроуз-сквер, рискует попасться магам в руки. Знаешь, что они делают с вашим братом?
– Знаю – отрывают крылья и вывозят в поля. Тебе-то какое дело? Ты же полицейский, ты должен ратовать за наказание. Да еще ты эль фаоль… Ты должен ликовать, что нас становится все меньше и меньше.
– Рыцарь, понимаешь, я не люблю несправедливость… Люди, живущие тут, потеряв и тысячу серебряных ложек, не обеднеют, а твоему народу это месяц жизни без голода. Жертвуй местные обитатели деньги на дом и еду для воздушников, я бы еще погонялся за вами, неблагодарными… Но ведь этого нет, вам не помогают и отовсюду гонят.
– С чего ты взял, что в мире должна быть справедливость? Её нет!
Йен пожал плечами:
– С того, что что-то в клятве полицейского было – служить на благо общества и всеобщей справедливости. Как-то так.
– Значит… Завтра после восьми? – уловил самое главное Рыцарь.
Йен кивнул:
– Да, лучше уйти заранее – тут будет большой кипеж завтра. Те, кто не успеет улететь, пусть уходят через ходы подземников – я постараюсь их уломать вас принять.
Рыцарь сделал шаг в сторону Йена и удивленно спросил:
– Эль… Ты точно эль фаоль?
– Я же сказал – я Йен Вуд, не больше и не меньше. Кстати… Из-за устранения прорех, вам некоторое время придется туго. Возьми, это тебе.
Он покопался в кармане пальто и протянул желудь.
Рыцарь горделиво сложил руки на груди:
– Я Предатель из рода Предателей.
– Вот заладил! – выругался Йен. – Прекрати ненужный пафос. Не нужен желудь – так и скажи, я кому другому, сговорчивее и не такому гордому, отдам.
– Эль Йен Вуд, ты отдаешь себе отчет, кому ты предлагаешь желудь из Заповедного леса?
– Тебе и твоим друзьям. А что? И не надо повторять про Предателя из рода Предателей. Лично меня ты не предавал, а мои действия отразятся на тебе и твоих сородичах. Я предлагаю тебе временный выход с желудем. Так возьмешь?
Рыцарь неожиданно произнес:
– Я Предатель из рода Предателей принимаю этот дар и клянусь, что буду служить тебе честно и верно.
– Эм… Во-первых, я просил без лишнего пафоса, во-вторых, я не просил мне служить, в-третьих, смени уже имя, раз Рыцарь не нравится. И последнее – я живу на Скарлет-стрит, дом номер семьдесят. Если у тебя нет крыши надо головой – прилетай, место всегда найдется.
Рыцарь прижал к своему нагруднику желудь:
– Ты приглашаешь меня к себе домой?
Йен не удержался от насмешки, может, и не нужной:
– Предатель из рода Предателей, да ты живо соображаешь! Скарлет-стрит семьдесят, залетай через камин в гостиной – он никогда не топится. И главное не забудь…
– К восьми утра тут не должно быть воздушников…
– Нет! – оборвал его Йен. – Желудь должен прикасаться к коже. В твоем случае к доспехам, чтобы он пророс.
– А он… Может… Прорасти, эль Йен Вуд?
– А разве может быть иначе, лар Рыцарь? Лети уже.
Прижимая к своей груди желудь, больше похожий в его руках на хорошую дыню, Рыцарь спешно полетел. А потом вернулся, когда Йен, кряхтя из-за разболевшегося колена еле спустился с дерева.
Рыцарь замер в воздухе перед лицом Йена, басовито жужжа крыльями:
– Здесь воруем не только мы, эль Йен Вуд.
– Ты меня премного обрадовал – я думал, что с ремонтом прорех все закончится.
– Нет. Тут воруем не только мы. В темноте будь внимателен – под ногами могут попадаться теневые пауки.
– Кто?
– Ты их узнаешь, как только увидишь, эль Йен Вуд.
– Слушай, сократи уже имя – или Эль, или Йен. Вместе звучит пафосно.
– А эль не любит пафос.
– Догадался-таки! И подземники знают о теневых пауках?
– Думаешь, откуда они вылезли? Подземникам давно худо от пауков, аккурат как подземку вырыли, как пауки и полезли… – Рыцарь, не прощаясь, сделал петлю в воздухе и понесся прочь, только и гудели басовито крылья.
Остаток ночи Йен потратил на поиски других жукокрылов, кроме Рыцаря, таинственных теневых пауков и подземников, готовых с ним разговаривать. Нашлись с горем пополам только последние, пообещав за три желудя проводить воздушников с Примроуз-сквер в безопасный район. Про запонки ему так ничего и не сказали – видимо, не нашли, а отказываться от уже полученного желудя не хотели.
К восьми утра продрогший и промокший Йен направился в сторону дома с башней на встречу с Забиякой. Сыпал мелкий, колкий снег, иногда переходивший в морось, и Йен волновался, что Забияке будет трудно лететь.
Башня, сложенная из темного, нетесаного камня, сейчас вся покрытая мхами, гордо вздымалась над пристроенным позже домом в поздне-имперском стиле. Глядя на башню, пережившую и Маржина, и лесного короля, легко представлялось, что именно тут когда-то был последний оплот человеческих земель – дальше за рекой Даркери начинался Заповедный лес, земли лесных нелюдей и прочих тварей. Йен вздохнул – ни следа не осталось от приютивших беженцев с континента нелюдях. Даже чертоги лесного короля, стоявшие на том берегу реки снесли. Сейчас там красовался Новый Королевский дворец, над которым гордо реяло сине-золотое знамя, а кругом вместо заповедных дубов росла каменная столица.
Йен пошел вдоль невысокого забора, огораживавшего дом с башней, в поисках Забияки. Тот нашелся почти сразу – он сидел на одном из квадратных каменных зубцов забора и болтал грязными босыми ногами, напевая песенку:
– Пусть я старый дубовый листок,
Пусть меня несет ветерок,
Я не сдамся ему, я умру по утру,
Только честь не отдам никому!
Йен привык, что этот летун постоянно что-то напевает, так что старая песня Лесной Королевской гвардии его не удивила – его удивили грязные ноги Забияки. Воздушники почти никогда не ходили по земле, им это было и не нужно, мылся летун не далее, как вчера вечером, одновременно со стиркой, так что… Где он замарал ноги, было непонятно, а, самое главное, его самого об этом не спросишь – отшутится и уйдет от разговора. В который раз подумалось, что Забияка далеко не так прост, как хочет казаться. И вряд ли Йен за оставшиеся полгода-год жизни летуна разгадает его секрет.
– Доброе утро, Забияка!
Тот приветственно махнул рукой:
– И тебе! Нашел жукокрылов?
– Нашел, – кивнул Йен, подходя ближе и опираясь на каменный зубец.
Забияка улыбнулся всеми своими ровными, словно человеческими зубами:
– И я нашел. Дурные, глупые и совсем жучиные. Выпнул их подальше – нечего им добропорядочных граждан королевства обкрадывать. Я молодец?
– Молодец, молодец, – согласился Йен. – Теневых пауков не видел?
– Так… Полно же в паутинах. Мне, что, считать их надо было и докладывать тебе про дома с нерадивыми горничными?
– Можно подумать, ты меня не понял. – с укоризной в голосе сказал Йен, но летуна этим было не пронять.
– Неа-а-а, – зевнул он, – не понял.
И только глаза, настороженные и тревожные, выдали его.
– Кста-а-ати, – летун еле подавил очередной зевок. – Тут в особняке у Гровексов повар-маг завелся, а еще какой-то болван сплел под утро воздушный кокон и ловил жучару. Мог и попасться.
Йен пожал плечами:
– Не попался же.
– Еще не вечер, – вскочил на ноги Забияка. – Ты тут с магией поосторожней, Эль. Дома, значит, под моим прикрытием он боится, а тут – расхрабрился, видите ли!
– Я стараюсь осторожно. Иначе жукокрыла было не поймать.
– Угу, я заметил, как ты стараешься. Ну, где твой мешок? Надеюсь, дырку в нем ты сделал, если твой Дафф откажется заглядывать в мешок?
– Сделал, конечно. И… Забияка, будь осторожнее. Не надо лишних подвигов, ты в конце концов далеко не дубовый листок.
Летун подернул спадающие простые штаны и хмыкнул:
– Ха! Что нам какая-то бездарно сдохшая гвардия… Давай свой мешок – пора веселиться!
Повеселился Забияка на славу – стоило Йену только рассказать удивленному Даффу историю о том, как на куче мусора он нашел спящего жукокрыла, как суперинтендант, выговаривая про глупость некоторых инспекторов, тут же сунул свой нос в мешок, отказываясь верить, что на Примроуз-сквер возможно такое безобразие.
Забияка теряться не стал – яркой шутихой он выскочил из мешка, принявшись метаться по комнате, круша все подряд с помощью магии. Летало все – веселый Забияка, бумаги, чернила, папки, пальто Даффа, ручки и перья… В комнату на рев возмущенного суперинтенданта ворвались несколько констеблей, принявшись своими кожаными шлемами ловить летуна, но тот уходил от них, как заговоренный.
Закончилось все неожиданно – яркой вспышкой, ослепившей всех, нокаутированным Даффом, упавшим на ковер и улетевшим прочь Забиякой. Йен был готов поспорить на что угодно – он видел, как Даффа отправил в нокаут кто-то высокий, как человек, но уловить, кто из констеблей решился на такое, он не успел.
Кеннет Смит, благополучно переждавший всю эту кутерьму в коридоре, только и вздохнул:
– Собираем все дела о кражах и передаем магам, инспектор?
Йен кивнул, помогая Даффу подняться с пола – правый глаз суперинтенданта быстро заплывал синевой:
– Да, я сейчас быстро распечатаю обоснование для вызова магов.
Глава 13 Лекция
Снова посыпал мелкий, нудный дождь, и Валентайн раскрыл над Аликс свой зонт-трость, спасая от непогоды. Газету он держал под мышкой, чтобы не мешала.
Аликс бросила украдкой взгляд на мужчину – ей снова и снова приходилось себе напоминать, что все далеко не так просто, как ей кажется. Он все же убийца, это надо помнить. Это надо всегда держать в уме, хоть Вэл и обходителен, обаятелен и обещает воплотить мечты самой Аликс в жизнь. Надо всегда помнить, а удавалось это с трудом, что он может оказаться Безумцем. Только… Это все равно не мешало ей жалеть его. Он держался хорошо, игнорируя любые косые взгляды, любые пересуды за спиной и громкий шепот в расчете на то, что Шейл услышит мнение обитателей Примроуз-сквер о нем. Наверное, точно так же сейчас шептались за спинами её родителей и её сестер. И от этого становилось еще больнее – она точно знала, что в том, что случилось с её семьей, вины сестер и матери уж точно нет. Но шептаться за их спинами от этого не прекратят.
Шейл остановился на перекрестке, и мальчишка-подметальщик тут же рванул убирать конский навоз, чтобы можно было перейти дорогу. Вэл достал из кармана шестирепсовик и бросил мальчишке за усердие.
– Аликс, тут рядом есть парк с прелестными беседками – там можно будет отдохнуть и прочитать новости. – Вэл, убедившись, что дорога пуста, сделал шаг с тротуара.
Аликс старательно заставила себя улыбаться – она знала, как это будет выглядеть: Вэл будет читать газету, а потом милостиво расскажет ей то, что посчитает нужным. И промолчит о том, что женщине знать не надо.
Напоследок Вэл все же не утерпел и оглянулся на магов, быстро рассредоточивающихся вдоль Роуз-стрит. Неприкрытая зависть так и читалась в глазах Шейла.
Аликс не удержалась и спросила раньше, чем подумала:
– Ты тоже так?.. – она не знала, как назвать происходящее. – Отзывался на призыв короля?
Вэл рассеянно кивнул:
– Я же боевой маг… – Он скривился и поправился: – Я был боевым магом. Я был готов каждую минуту быть призванным королем, чтобы защищать и спасать.
Любопытства в Аликс было больше, чем такта – умная женщина уже замолчала бы, щадя мужа, но не Аликс:
– И… Что же ты делал?
Тихо подстраиваясь под мелкий, семенящий шаг жены, Вэл пожал плечами:
– Много чего… Зачистка остатков заповедных лесов, борьба с мятежниками в колониях, ловля антимеханитов, уничтожавших фабрики и заводы. Летом чаще, конечно, вызывали на пожары. Особенно в колониях, где это бич… Странный ритм существования, потому что приходилось часто перемещаться порталами в разные часовые пояса, но мне нравилось. Я чувствовал себя нужным.
Мимо снова прошел кто-то знакомый – Шейл приподнял шляпу, получая в ответ гордый незамечающий взгляд.
Аликс тут же спросила вновь, отвлекая Вэла:
– И в каких колониях ты был?
Он тихо рассмеялся:
– Пожалуй, проще сказать, где не был.
– И где же?
– На Ледяных островах – никогда до этого судьба меня не забрасывала в Северную резервацию. Зато теперь побываем и там.
Аликс поджала губу – не так она хотела отвлечь мужа. Она заставила себя улыбнуться и заглянуть в глаза Вэла:
– Что ж, закроешь последнее место на карте, где не был.
Он лишь кивнул, внезапно белея даже через свой южный загар. Аликс сперва решила, что это из-за её слов, а потом проследила помертвелый взгляд мужа.
Им навстречу с аллеи парка шла высокая, безумно красивая дама. Кукольное лицо. Тщательно уложенная прическа, где каждый завиток был на своем месте. Дивное платье, не скрывающее ничего – роскошная грудь, крутые бедра, талия в две ладони Вэла – Аликс не удержалась, посмотрела на его крупные, но все же красивые кисти.
Дама прошла, не заметив Вэла, а тот даже оглянулся ей вслед, приподнимая растерянно шляпу.
Кем ему была эта прекрасная лара? Возлюбленная? Невеста? Любовница? Пожалуй, Аликс не хотела этого знать, хоть и понимала, что Примроуз-сквер хранит много вот таких неприятных лично для Аликс встреч – вкус Вэла был безупречен, и она ему никак не соответствовала.
До беседки они дошли в полной тишине, каждый погруженный в свои мысли. На фоне прекрасной лары Аликс чувствовала себя страшной замухрыжкой – так дома её звала старая няня, привезенная из деревни. И почему-то после такой встречи страхи Аликс об её убийстве, порожденные словами судебного экзекутора, возродились вновь – ради влюбленного взгляда такой прекрасной лары можно пойти на многое.
О чем размышлял Шейл, Аликс старалась не думать – тот с трудом вернул самообладание.
Первая попавшаяся на их пути беседка-ротонда оказалась занята влюбленной парочкой, во второй отдыхал и наслаждался погодой какой-то седовласый джентльмен. Им повезло только с третьей беседкой – правда, там, под высоким куполом спрятался мелкий замерзший воздушник.
Шейл подождал, когда присядет Аликс, и только тогда опустился на холодную мраморную скамью сам, периодически поглядывая на воздушника из рода чешуйников – у него были блеклые, наверное, когда-то желтые крылья и легкий пушок по всему телу, заменявший воздушнику одежду.
Аликс молчала – молчал и Шейл, который вдруг расстегнул пальто и снял с себя тонкий кашемировый шарф. Он положил его на дальний край скамьи и тщательно выговаривая слова, словно боялся, что его не поймут, сказал:
– Малыш, возьми – это тебе. Замерзнешь же этой зимой.
Воздушник лишь отрицательно качнул головой.
Шейл старательно мягко продолжил уговаривать:
– Возьми – я не обвиню тебя в краже. Клянусь жизнью эль фаоля.
Воздушник и не думал спускаться за шарфом. Вэл растерянно посмотрел на Аликс:
– Может, прогуляемся до другой беседки? Малыш не возьмет шарф, пока мы тут. Он боится обвинения в краже. Их сурово карают даже за мелкое воровство.
Аликс тут же встала:
– Конечно! – она была поражена решением мужа – такого от резкого и вспыльчивого Шейла она не ожидала. – Не хочу, чтобы этот нелюдь замерз.
– Людь, – грустно поправил её Вэл. – Когда-то мы были взаимоскрещиваемыми видами, просто в процессе эволюции пошли чуть разными путями. Так что и воздушные жители, и лесные, и водные – все, по сути, люди. Или мы все нелюди. Так тоже можно говорить.
Он вновь раскрыл зонт, спустился на одну ступеньку беседки и подал руку Аликс:
– Пройдемся до книжного магазина или все же до беседки?
– До беседки, я хочу узнать, что написано в газете, – сама поразилась своей храбрости Аликс.
– Конечно, мне и самому интересно. – он обернулся – чешуйник уже слетел на скамью и вцепился грязными руками в шарф, спешно наматывая его на себя.
Аликс тихо спросила:
– Ты сказал, что мы могли… Что мы… Один вид с ними… Но они же такие мелкие.
– Это посмертное проклятье Лесного короля, – пояснил Вэл.
– Расскажешь?
Заметив, как загорелись глаза у Аликс, Вэл кивнул:
– Но для начала ты расскажи, чему сейчас учат на уроках истории о прошедшей войне молодых лэс?
– А разве можно учить разному? Война же была одна… – растерялась Аликс.
– Точки зрения бывают разные – с одной стороны фронта и с другой…
Аликс медленно начала, пока они под накрапывающим дождем шли до другой беседки, расположенной на перпендикулярной аллее:
– Лесной король был недоволен притеснениями своего народа, считая, что люди не могут претендовать на его земли. Они напали первыми – мы чудом сдержали удар, не допуская человеческих жертв. Нам тогда помогли воздушники, перешедшие на нашу сторону и выдавшие Лесного короля.
– Все ясно… – усмехнулся Вэл. – Точка зрения на умы молодых лэс не поменялась. Хочешь знать историю войны, которую знают маги и верховные лары? Нам нужны были земли – мы медленно, но верно вырубали заповедные леса, деля и дробя их по собственному усмотрению. Лесной король возмущался, но терпел – он был не сторонник военного решения, в отличие от нас. Заповедные леса, расположенные вокруг столицы, вокруг Питтауна и Георгбурга – важных индустриальных центров, мешали нам развиваться. И мы напали первыми – мой дед, огненный маг, принимал участие в расчистке территории столицы. Он потом говорил, что это была бойня – водные люди не пришли на помощь лесным, и тем нечего было противопоставить нам. Воздушники предали Лесного короля, и мы победили. Только это была Лиррова победа. Тебе же знакомо это выражение?
– Да. Победа слишком высокой ценой.
– Вот и мы заплатили слишком высокую цену. – Он зашел в пустую беседку, сложил зонт и жестом предложил Аликс сесть, сам же остался стоять, прислонясь к колонне, словно читал лекцию в университете. – Мы приобрели новые земли, мы получили нужное нам для развития пространство, но потеряли подаренную лесными жителями магию. И те воздушники, которые остались верны своему королю, тоже забрали свой дар.
Аликс тут же возразила:
– Но у нас же остались земные маги.
– Земные – да. Прокопать туннели, взорвать горы – это магия земли. Но не магия леса. Магия лесных жителей была другая – это магия жизни. Это плодородные поля, это тучные стада. Это целительство… Те целители, которые сохранили свой дар – бледные тени былых лекарей. А воздушная магия… Лесной король, погибая, проклял тех, кто предал его, и они вымирают. Когда уйдет последний жукокрыл, чешуйник или стрекозник, умрет и воздушная магия, потому что летуны, оставшиеся верными Лесному королю, перед своей гибелью забрали у нас свой дар. Сейчас наши дирижабли еще одни из самых быстрых и маневренных, но придет время, когда они будут послушны ветрам. Придет время, когда целители уйдут, и придется лечить по старинке – скальпелями и травами. Придет время, когда земля будет мало родить, и, если не завоевывать новые и новые колонии, мы будем голодать. Придет время, и все поймут, что Заповедный лес мы уничтожили зря. Это Лиррова победа, потому что ни магия огня, ни магия смерти, которые мы обуздали, не несут жизни. Они способны лишь убивать.
– Это… Неожиданно.
– Да, неожиданно. И это не та правда, которую хочется знать, да, Аликс?
Она сказала тоже самое, что говорила Йену:
– Я не люблю прятать голову в песок. Лучше знать, что было и чем это грозит в будущем, чем жить в розовом мире грез, а потом оказаться на его развалинах.
– Ты умница, малыш. Ты большая умница. Мне повезло, что судьба подарила мне тебя.
Аликс отвернулась в сторону и принялась рассматривать пустые аллеи парка, чувствуя, как заливается ненужным румянцем от похвалы. Мимо беседки промчался мелкий жукокрыл, в его лапах блестела мелкая ложка – видимо, где-то украл. Все знали, что воздушники те еще воры. Аликс с трудом заставила себя разжать нервно сжатые пальцы – и сама не заметила, когда это произошло:
– Вэл… А проклятье… Его можно как-то снять?
Шейл, тоже провожая взглядом жукокрыла, пожал плечами:
– Этого никто не знает.
Аликс подняла на Вэла глаза:
– А пытаются? Хотя бы пытаются узнать?
Мужчина качнул головой и сложил руки на груди:
– Не уверен.
Он явно знал что-то еще, но Аликс поняла – ей он этого не расскажет.
– Можно еще вопрос?
– Конечно, Аликс.
– Ты клялся жизнью эль фаоля. Это кто? Почему воздушник поверил тебе?
– Эль фаоль… Это сказка. Это то, чего уже нет, но то, что нельзя отнимать у воздушников. Это надежда.
– Вэл?
