Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 1 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Лаас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
– Сядьте! – надменно скомандовал Дюпон-Леру, и Йен сел, гадая, кто именно заинтересовал Тайный Совет: он сам, Забияка или его дед… Хуже только был вариант, что сразу все трое.
Его отпустили только в сумерках. Собор Трех странников звал на вечернюю службу.
Голова продолжала раскалываться.
Живот крутило от боли, а, может, от страха – среди обитателей дна левого берега ходили страшные слухи о ментоскопах, выворачивающих мозги и все тайные мысли наружу. И Йен не знал – он допрыгался или подставил Забияку. Или Дуба, что тоже может быть.
***
Маккей не удержался и спросил бледного, как мертвеца, Дюпона-Леру:
– И зачем же вы так поспешили?
Тот нервно улыбнулся:
– Я не спешил – я решил воспользоваться подвернувшейся возможностью из-за банды воздушников. Допрос Вуда в таких условиях выглядел логично.
– Я же предупреждал, что хочу поговорить с Вудом вне стен Совета. Я же предупреждал, что завтра у профессора Галлахера мы встречаемся с Вудом на обеде. Зачем же так откровенно пытаться меня обойти, Лариц?
– Я не… – Дюпон-Леру дернул-таки воротник – про Маккея ходили слухи один другого страшнее. В кабинете явно стало жарче. Маккей холодно улыбнулся, как раз напоминая о самом последнем слухе:
– Участь Шейла вам ни о чем не говорит?
– Это вы его подставили? – уточнил Дюпон-Леру.
Маккей рассмеялся:
– Что вы. Я такими глупостями не занимаюсь. Он прекрасно подставил себя сам, я даже не вмешивался в расследование.
Лариц понял его:
– Вы просто попросили короля не мешать.
– Верно. Я попросил короля оставить правосудие, как и положено, суду. Лар, не лар, накуролесил – отвечай по закону. Только и всего. За вами тоже есть грешки, Лариц. Просто они не такие страшные, как у Шейла, но ведь они копятся, и, если вы вновь проявите ненужную инициативу – вас будет ждать справедливый суд без вмешательства короля.
Лариц старательно сдерживался, понимая, что рано пошел против Маккея. Не учел печальный опыт Шейла.
– Просто проклятье не может ждать – тут каждый час на счету.
– Король живет с ним уже пятьдесят лет, проживет и пару месяцев. Пока мы ищем Эль Фаоля – медленно и осторожно. Вам напомнить, чем аукнулась королю поспешность с войной? И поспешность с поисками Эль Фаоля? Вам напомнить, что, если мы ошибемся с Эль Фаолем, то следующими под проклятье можем попасть мы с вами. И нам никто не подарит спасительный желудь.
Дюпон-Леру все же выдавил:
– К эльфам осторожность – её королевское высочество может не дождаться…
– А это не наши проблемы. Мы ведем поиск. Тщательно и верно, отсеивая ненужное. Что-то еще?
– Вы…
– Вам не кажется, Лариц, что проклятый король на троне и возвращение настоящего Лесного короля – тут крайне сложный выбор. И выбор не в пользу… Сами знаете кого. Так что там показывают приборы?
Лариц спешно встал и подошел к полке, проверяя прибор за прибором и успокаиваясь – еще придет время, и он таки свернет гору по имени Брент Маккей. У Шейла не получилось, но у него просто обязано выйти. Надо лишь опередить Маккея в поисках Эль Фаоля.
– Пусто. В Вуде нет магии леса. Ни капли.
Маккей задумчиво произнес:
– Или просто он её пропускает через себя – мы уже с этим сталкивались.
– И приборы говорят, что он чистокровный человек.
– А вот этого не может быть. Все жители деревни подтверждают, что Вуд – квартерон. Тот странный умалишенный Дуб – его дед.
Лариц обернулся на Маккея:
– Но приборы не лгут – Вуд не октарон, и даже не седецимион. Он чистокровный человек.
– Этого не может быть. Вы же видели его уши и глаза.
– Сами смотрите, – пожал плечами Дюпон-Леру. – Если вы что-то понимаете в механической магии, конечно же. А что люди говорят… Так люди обожают сплетничать, особенно о чужих прелюбодеяниях. Вуд максимум тригинтадуон.
– Забавно… – прищурился Маккей. – Крайне забавно. Особенно время появления Задиры в доме Вуда.
– Это может быть совпадение, – вздохнул Лариц. А ведь какая красивая версия русалу под хвост пошла. Все было одно к одному – донесение Галлахера, воздушник Забияка и желуди. При воспоминании о проросших, склизких желудях Ларица передернуло – как можно такую гадость вообще таскать в кармане, да еще и пить потом напиток из них?
***
Домой Йен возвращался долго – сперва пришлось хромать до подземки, её станций не было вокруг Королевского дворца, чтобы не тревожить покой знатных лар. По пути Йен выкинул в парке желуди из кармана в надежде, что им все же хватит сил прорасти. Они прорастут – как обычные дубы по весне и будут долго набираться сил, чтобы стать теми самыми дубами Заповедного леса, потому что их сильно осквернила враждебная магия.
Голова у Йена все еще болела, разбитое колено настоятельно требовало отдыха, а еще хотелось есть – из-за Тайного Совета он пропустил и обед, и ужин. А дома Забияка, который, кроме как петь и купаться в кастрюлях, больше ничего не умел. Надеяться, что он приготовит ужин, было глупо. Покупать готовый гороховый суп у уличного торговца дорого – Йену только-только хватило денег на дорогу домой.
Йен открыл дверь дома и с удивлением принюхался – пахло не то, чтобы вкусно, но определённо съедобно. Йен разулся у двери и пошел через темную гостиную в кухню.
Забияка, конечно же, и не думал что-либо готовить. Он сидел на краю стола и звонко распевал песенку про кастрюлечку. Готовил… Готовил суп Рыцарь.
Йен прислонился к двери и умилился происходящему – Рыцарь, сменив свой длинный меч на ложку, размешивал суп, балансируя на краю кипящей кастрюли.
– Всем добрый вечер, лэсы. Рыцарь, я рад, что ты не проигнорировал мое приглашение.
– Добрый вечер, Эль Йен, – мягко сказал Рыцарь. – Скоро ужин будет готов.
– Благодарю – я на такую заботу и не смел надеяться.
Рыцарь явно смутился и опустил голову в рогатом шлеме вниз, мешая суп.
Йен перевел взгляд на летуна:
– Как ты, Забияка? Легко убрался с Примроуз-сквер?
Забияка лишь фыркнул вместо ответа – у него бы да не получилось?!
– Как провел день? Чем был занят?
Летун бодро отрапортовал:
– Я и сейчас занят – ввожу в курс дела новичка! Видишь ту кастрюлю, жукокрыл? Да-да, на которой стоишь! Ни за что не смей в ней купаться!
– А что, какой-то идиот попытался это сделать? – холодно поинтересовался Рыцарь, не поправляя Забияку.
Тот скрипнул зубами, за него ответил Йен:
– Нет, никто не пытался в ней купаться. Это Забияка тебя разыгрывает. Носок для сна я тебе выдам. Рыцарь, можешь спать тут. Здесь самое теплое место. Магией пользоваться аккуратно. Не хамить, не сорить, не ссориться – других правил тут нет.
Забияка, переставая болтать ногами в такт песенке, пробурчал:
– И не предавать – ты забыл добавить… Правда, Йен, дома отвратительно воняет предателями? Точнее сыном предателя, или его внуком, или его пра-пра и так далее…
Йен укоризненно посмотрел на воздушника:
– Забияка, дома в кои-то веки вкусно пахнет едой. Понял?
– Угу. Не боишься, что еда предателя может оказаться ядовитой?
Йен подошел к столу и сел в свое любимое кресло, вытягивая ноющую ногу. Голова продолжала трещать, так что он честно сказал Забияке:
– Так… Где дверь – все знают. Так что отныне в этом доме запрещены разговоры о предателях и прочем. Все ясно? К черту такое! Потому что по твоей логике, Забияка, я, сын убийцы, сам получаюсь убийцей.
Забияка вскинулся:
– Твой отец не убийца!
Йен веско сказал:
– Его осудили за пьяную драку, приведшую к смерти. И казнили за убийство.
Забияка прикусил губу и с трудом смолчал. Йен же продолжил:
– Сын убийцы – не убийца. Сын предателя – не предатель. Никто не отвечает за отца или деда. Или далекого прадеда. Рыцарь, для меня ты не предатель. Забияка, еще раз скажешь такое и…
– …и?
– И нам придется расстаться. Такие мерзкие идеи о коллективной ответственности или родовой ответственности отвратительны, и я их не поддерживаю.
Забияка надолго замолчал, но за желудем полетел, заметив, как морщится от боли Йен. Воздушник старательно медленно чистил от кожицы желудь, потом молол его на кофемолке под внимательным взглядом продолжавшего молчать Рыцаря. Все так же молча, Забияка принялся варить напиток.
Йен прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной – ему опять ночью не спать. Во-первых, хотелось найти тех самых пауков, про которых говорил Рыцарь, а во-вторых, проследить за Шейлом. И, быть может, поговорить с подземниками о запонках. Кажется, он задремал, потому что проснулся укрытый пледом, а рядом на столе стояла чашка с супом и кружка с желудевым напитком. Сонно приоткрывая глаза, Йен первым делом поинтересовался:
– Себе еду наложили?
– А то как же. – буркнул Забияка, тем не менее выделивший свою запасную тарелку Рыцарю.
– Приятного аппетита, лэсы. – тихо сказал жукокрыл, приступая к еде. Забияка поворчал и тоже застучал ложкой. Йен же сперва медленно выпил горячий напиток, а потом поставил на плиту ведро с водой – мыться после Тайного Совета хотелось отчаянно. Только после этого он вернулся за стол и принялся за еду, отдавая должное таланту Рыцаря:
– Небеса, а это вкусно! Честно, очень вкусно, Рыцарь.
– Угу, – отозвался Забияка, – это у Дариэлей потомственное. Дар к готовке… – на всякий случай добавил он, чтобы не подумали, что он снова о предательстве.
***
Йен, кое-как отмывшись в лохани на кухне под двумя изучающими взглядами воздушников, пошел спать, прося разбудить его часа в два ночи.
Забияка устроился на своем привычном месте на буфетной полке. Рядом, настороженно сверкая в темноте алыми глазами прилег на носок Рыцарь. У него ничего своего, кроме меча, не было.
Обоим воздушниками не спалось. Забияка слишком долго был один и теперь с трудом привыкал к чужому дыханию под боком, а Рыцарь лежал и прислушивался к незнакомым звукам дома.
Первым не выдержал Забияка:
– Знаешь, что самое противное?
– Даже хуже того, что ты знал Дариэля?
– Угу.
Рыцарь еле слышно сказал:
– Дай угадаю – враг на всю жизнь?
– Хуже… Гораздо хуже. – вздохнул Забияка.
– О, друг на всю жизнь? – Рыцарь даже приподнялся, опираясь на шипастый локоть.
Забияка кивнул:
– Ага. Противнее было бы, если бы мы были родичами.
– Не бойся, я тебе другом на всю жизнь не стану.
– Как скинешь доспехи, так и деру дашь?
– Не дам. Я буду служить Эль Йену, пока он сам не освободит от клятвы.
– О, пафос-пафос-пафос… – хохотнул Забияка.
– Я знаю, он его не любит.
– Учти, теперь ты служишь в том числе и Дубу. Дуб запретил рассказывать что-либо своему Эль Фаолю. Бережет его от правды. Понял?
– Мерзкая позиция.
– Работаем с тем, что есть, Дариэль…
– Иди ты… Мне Дуб не указ.
– Угу. Ты служишь только эль фаолю. Только это так не работает.
Рыцарь отвечать не стал. Повернулся спиной к Забияке и попытался заснуть, но не тут-то было. Забияка вновь начал:
– Меня всегда поражает его способность прощать, что бы я не делал…
– Значит, ты все же пытался купаться в кастрюле для еды? – отозвался Рыцарь.
– Ага! И он меня простил, даже не выдал тебе. Это что-то невероятное. И не дрейфь, Дариэль. Рано или поздно доспехи снимутся. Пусть не у тебя, но у твоих детей уже точно. Эль фаоль умеет прощать.
– Мне плевать, что под доспехами.
– Под доспехами ты.
Рыцарь повторился:
– Плевать. Главное, чтобы другие воздушники наконец-то получили прощение и жили, как положено.
– Я видел Дариэля… Я знаю, что у тебя под шлемом.
– Я в курсе. Бледная кожа, острые зубы, алые глаза, острый подбородок. Что-то еще?
Забияка оперся на локоть и с явным удовольствием в голосе поправил:
– Темная, загорелая кожа, как бронза – Дариэль любил солнце. Темные волосы, мужественное красивое лицо – все придворные дамы были у его ног. И ярко-синие глаза!
– Ничего общего со мной – было бы о чем страдать.
– Эй, жукокрыл… Там под шлемом ты. Понимаешь?
– И что с того?
– Рано или поздно ты увидишь себя.
Рыцарь продолжил:
– …потому что эль фаоль умеет прощать. Сколько раз повторять – пусть простит лучше всех воздушников. Я могу и с жучиной мордой жить. Вот беда-то!
Глава 17 Новые обстоятельства
Ночь на Примроуз-сквер прошла тихо – найти пауков так и не удалось. Единственный результат – Йен под утро видел, как лар Вернон куда-то ездил с Шейлом на магомобиле. Проследить за ними не удалось бы – кэбу никогда не догнать магомобиль, а полиции машины были не по карману. Воздушников же, которые могли отследить магомобиль, в районе не было. Так что Йену лишь оставалось дождаться возвращения Шейла, чтобы проверить – не вернул ли он магию? Вряд ли они ночью с ларом Верном катались к любовницам.
Магию Шейл не вернул – его через час без чувств занес на руках в дом, проклиная все, Верн. Йен даже пожалел барона – Шейл был той еще оглоблей, но предлагать свою помощь Йен не стал. Он направился в участок – нужно было позавтракать и приступать уже к официальной работе.
Дождь зарядил с самого утра – мелкий, нудный, холодный, пробирающий до костей. В кабинете Йена, даже несмотря на горящий камин, было прохладно и сыро. А ведь надо было ехать в Университет на встречу с профессором Галлахером, и еще как-то добыть из канализационных ходов подземников – сколько можно уже ждать: не смогли найти запонки, так бы и сказали, чем избегать его. Не отберет же он желудь в самом деле.
– Надо было подземников просить зонт вернуть, он-то точно в доме остался.
Йен потянулся и решительно встал со стула – хочешь-не хочешь, а ехать надо. Надо все же окончательно определиться – виновен Шейл или нет.
Он натянул на себя пальто, которое так и не просохло с утра, хоть и висело перед камином, надел шляпу и храбро вышел под дождь. Он поискал в кармане мелочь и пришел к неутешительному выводу – если он и дальше будет так интересоваться делом Шейла, то надо ходить пешком, или завязывать с Шейлом – для его бюджета это было слишком разорительно. Он потуже затянул длинный шарф, чтобы дождь не затекал под него, и направился прочь от стоянки кэбби – прогулки, говорят, полезны для здоровья. Заодно можно будет пройти мимо дома барона Гровекса, проверить как там Али… Шейл, то есть.
Еще в начале Примроуз-сквер его нагнал мальчишка с криком:
– Инспектор Вуд! Инспектор Вуд!!!
Йен остановился, дожидаясь, пока тот подбежит – мелкий, голенастый, лет восьми.
«И полностью промокший!» – подумал про себя Йен. В такую погоду хороший хозяин и пса из дома не выпустит, а вот такие мальчишки вынуждены бегать в любую погоду, боясь словить чахотку – для них каждый репс, даже половинка репса были важны для выживания.
Мальчишка в огромных, явно снятых со старшего брата ботинках, отважно прыгая через лужи, догнал Йена и остановился в попытке отдышаться.
– Вам… Вот… От проф… От проф… Галлахера… Ответ… Ездить к нему не надыть…
Йен достал из кармана половинку репса и дал мальчишке, забирая плотный конверт из непромокаемой бумаги:
– Благодарю.
– Не… Не за что… – мальчишка улыбнулся щербатым ртом – у него только-только выпали передние зубы. – Ещё… Ещё, значится, он очень просил передать прощения.
– Что? – убирая конверт за пазуху, не понял его Вуд.
– Дык так и сказал… Передай, значится, что он, сам стал быть… Профеххор. Значится… Прощения просит и дико это… Извиняется. Вот… – Мальчишка дернул голым плечом, вылезшим из широкого горла свитера, – так я это… Пойду, да? Или передать чего?
– Ничего не надо, – растерялся Вуд – гонять мальчишку из одного конца города в другой по дождю ему показалось негуманным. – Спасибо!
Мальчишка кивнул еще разок, поправил кепку на голове и помчался прочь, прыгая по лужам.
Дождь припустил сильнее. Ботинки с чинеными не раз подошвами тут же промокли, и Йен всерьез уже подумывал вернуться обратно в участок, но ему нужны были подземники, да и… Вдруг ему повезет встретиться с лэсой Аликс…
Уже у дома барона Гровекса Йен скривился – он явно был любимцем судьбы. Перед лэсой Аликс, он умудрялся показываться в не в самом авантажном виде. Шляпа промокла, с неё откровенно текло, шарф невыносимо вонял мокрой шерстью, сырые брюки прилипли к ногам вместе с бельем.
Зато лэса Аликс, шедшая со стороны площади Согласия под зонтом, который держала высокая горничная, была само совершенство – тонкая и элегантная. Она обрадовалась, заметив Йена и тут же отправила свою горничную в дом, оставив зонт при себе.
Йен быстро подошел к лэсе, чувствуя себя влюбленным идиотом на первом свидании:
– Добрый день, лэса Аликс.
Она застенчиво улыбнулась:
– Я… Я искала вас…
– Алиш, – голос почему-то сел, по-детски глупо. Йен же понимал – она искала не его, она искала инспектора полиции. Будь он простым мужчиной, на него никогда бы не обратили внимания. Даже будь он инспектором, а Алиш не в беде, то она бы его никогда не заметила, быть может даже при случайной встрече перешла бы дорогу на другую сторону, как от прокаженного: полиция – это же низший класс, ниже только ассенизаторы и подземники…
Ветер дернул зонт из рук Аликс, и Йен его тут же поймал за ручку, случайно прикасаясь холодными пальцами к руке молодой женщины. В обществе, где все прикосновения строго регламентированы и по большей части запрещены, это было вызывающе и так интимно, что Йен не выдержал и густо покраснел, чуть не отпуская зонт. Аликс тут же отпрянула в сторону, позволяя держать зонт Йену. Она прошептала, хотя в округе не было никого, кто мог бы их подслушать:
– Вэл хочет вернуть магию…
– Не бойтесь – это не так-то и просто. – Йен протянул ей желудь, чувствуя себя безумной белкой. – Возьмите, он должен прикасаться к коже… Это на удачу.
Желудь послушно исчез за отворотом перчатки.
– Он не ночевал сегодня дома, – все так же шепотом продолжила Аликс. – А с утра плохо себя чувствует.
– Он пока не вернул магию, слово чести, лэса Аликс.
Йен посмотрел в окно первого этажа, где, отодвинув штору, стояли двое мужчин – Шейл и такой же высокий, крепкий Серж – его секретарь откуда-то из Ларисии.
– Идите, пока ничего дурного не вышло.
Она кротко кивнула и пошла прочь.
– Лэса Аликс, – напомнил Йен, – вы зонт забыли…
Она оглянулась на ступеньках крыльца:
– Мне всегда подадут новый.
И точно, лакей, уже ждавший её на крыльце, тут же быстро сбежал по ступенькам, раскрывая над ней зонт и провожая в дом.
Она грациозно поднялась по ступенькам, не оглядываясь на Йена, а он замер, глупо счастливый под чужим зонтом. Только когда дверь за ней закрылась, он пошел дальше, стуча в каждый попадающийся на пути люк канализации.
Ему повезло у площади. Рядом на боковой улице звякнул канализационный люк, и из-под земли выбрался молодой подземник, вздрагивая от крупных капель дождя:
– Эй, это ты Эль Фаоль? – прошептал он, оглядываясь – улица была пуста.
– Я, – кивнул Йен и подошел ближе, присаживаясь на корточки. Полы длинного пальто тут же намокли.
– Тогда это тебе. – пробурчал подземник, морщась – одна капля упала ему прямо на нос. В лапах он держал небольшой бумажный пакет, перевязанный бечевкой. – С тебя два желудя еще.
– Я помню, – Йен спешно протянул два желудя, получая в руки пакет.
Подземник, не прощаясь, тут же нырнул в канализацию, только люк и звякнул на прощание.
Йен выпрямился и не удержался, разрывая пакет – на ладонь выпали одинаковые запонки с узнаваемым гербом на щитке.
– Дохлые феи, почему их четыре?!
Он запихал запонки обратно в пакет и громко свистнул, подзывая кэбби – с площади как раз выезжал один. Усталая вороная лошадь флегматично остановилась, подчиняясь кучеру, возле Йена. Ему даже повезло – колеса не обрызгали его.
Йен поднял глаза на кэбби, сидевшего высоко за кабиной для пассажиров.
– Форест-стрит, ломбард Тотти.
– Пол-митты, – сонно отозвался мокрый, как воробей, под своим плащом кэбби.
Йен согласился – это было чертовски далеко, да и не факт, что кэбби там найдет себе пассажира – район считался опасным. Не трущобы, но скупщики краденного уже вольготно чувствовали себя на Форест-стрит.
Йен сложил зонт, прикоснулся к деревянной дверце кэба и замер – знакомый запах огненного слива – дуб и вирньяк, полоснули его. Он вновь поднял глаза на кэбби:
– Нир, с этим кэбом не случалось ничего странного в последнее время? Какие-то происшествия, эм… Странные гибели пассажиров?
Кэбби явно напрягся, и Йен достал свои документы:
– Инспектор Вуд, участок Примроуз-сквер.
– Да ничего такого, инспектор… Садитесь, не бойтесь – не убивец я.
Йен продолжил настаивать:
– И все же? Что-то необъяснимое? Что-то странное? Я же могу вас и в участок притащить…
– Инспектор… Никто не погибал, вот честное-пречестное слово.
– Яркие вспышки наподобие пламени? Попадали в такое? – Йен еще добавил для верности, – но тогда вашим словам не поверили.
Кэбби крякнул и поправил капюшон на голове:
– А вот это верно говорите. Было такое. С год назад. Аккурат в это же время, туточки же. Ехал ночью, никого не трогал, а тут раз, как полыхнет все, думал – ослепну. Лошадь как понесло – чуть не убились тогда. Хорошо, что та зима теплая была, будь наледь – точняк убились бы. Я жалобу подавал магам в Центральное управление, только… – кэбби так печально вздохнул, что Йен сам все понял:
– …сказали: «Пить надо меньше!».
– Ваша правда, инспектор. Так что… Едем, аль боитесь теперь?
– После смены заедете в участок… – Йен заметил, как поскучнел кэбби, и передумал. – Впрочем, я сам ваше дело подниму. – Он посмотрел на бляху кэбби, запоминая имя. – Если что, вам компенсация будет положена за нападение с применением магии.
Кэбби сразу повеселел и улыбнулся:
– Хорошо. Четвертак, и я вас довезу до Форест-стрит в лучшем виде.
Йен открыл дверцу и сел в кэб, прячась от дождя. Лошадь довольно споро пошла по Примроуз-сквер вниз, через угольный канал, мимо собора Возрождения в район одинаковых, серых домов с мелкими лавочками на первых этажах, где предлагалось все – от курительный смесей до спутниц на ночь, от фотографий разной степени пристойности до краденых украшений.
Йен распечатал письмо от профессора Галлахера и с удивлением прочитал сухие строчки: «Ответ по вашему запросу строго отрицательный. Не обнаружилось доказательств возможности происходящего». Вкупе с извинениями профессора это смотрелось странно. Может, вчерашний допрос в Тайном Совете был связан именно с этим? А ведь такой располагающий к себе человек этот Галлахер, прям как Морозный дед… Вот и верь Морозным дедам…
Йен аккуратно сложил записку себе в карман:
– Дохлые феи, Шейл невиновен. И он меня к себе не подпустит, чтобы доказать это.
Он устало потер лоб – после вчерашнего допроса голова продолжала побаливать. Хорошо еще, что расположение лэсы Аликс удалось сохранить. Йен достал из кармана запонки и принялся их рассматривать, правда, ничего необычного на взгляд полицейского найти не удалось. Может, ювелир найдет что-то интересное.
Йен прикрыл глаза – ехать ещё было далеко. Все его выводы были изначально неправильны. Если учесть запонки… Если учесть слив… Если учесть то, что жертвы умирали тихо – не было свидетелей криков о помощи, то… Картина могла выглядеть совсем иначе. Не слив, избиение, а потом убийство. Могло быть по-другому. Убийца подкрадывался и сворачивал шею жертве, потом имитировал борьбу и слив. Это объясняло отсутствие случайный свидетелей, привлеченных звуками борьбы.
«Йен, признай – ты полный придурок! Ты понял все не так.»
И началось все не полгода назад – минимум год, дерево кэба до сих пор помнило слив. Что-то случилось год назад, после чего Безумец понял свою безнака…
– Тьфу, дохлые феи! Не свою безнаказанность. Безнаказанность Шейла. Именно поэтому понадобились запонки. Или что-то еще, что указывало на Шейла.
Йен помнил – не все трупы обнаруживали сразу, не всем, как Спенсеру, повезло быть не ограбленным. Сколько таких вот запонок или еще чего-то утащили таинственные пауки, которых упоминал Рыцарь, страшно было предположить.
Кэб выехал на Форест-стрит, обычно оживленную, но даже тут дождь разогнал всех праздношатающихся, а, значит, и все карманники, бабочки, торговцы краденным тоже попрятались, греясь в подворотнях или подъездах серых, нахохлившихся домов.
Кэб остановился, Йен бросил четвертак кэбмену и направился в ломбард Тотти – им заведовал иноземец из скряг – то ли лесных, то ли подгорных жителей мелких княжеств континента, кто их там всех разберет. Все скряги были невысокие, не более четырех футов в высоту и все, как на подбор, прижимистые, хитрые и лукавые, не упускающие своей выгоды никогда.
Йен спустился вниз по крыльцу на пару ступенек и открыл дверь в ломбард – небольшой, хорошо освещенный торговый зал был перегорожен высоким прилавком, за которым восседал сам Тотти, одетый в белоснежную рубашку с черными нарукавниками, красный жилет и такие же ярко-красные бриджи. За его спиной возвышался шкаф со всевозможными украшениями, странными механизмами и статуэтками – все, что законно приносилось в ломбард. Незаконное, вроде амулетов, лежало не тут, и предлагалось отнюдь не всем посетителям.
Охранник из людей, сидящий у двери, окинул недовольным взглядом Вуда, но пропустил.
Йен подошел ближе, здороваясь с хозяином. Тот отправил на затылок дорогие магические гогглы, отложил в сторону часы, которые перед этим изучал, и принялся разглядывать инспектора:
– Опять пришел портить бизнес?
Йен улыбнулся:
– Нет, я пришел за помощью, Тотти.
– Помощь оказывает храм – по улице вниз до упора, не пропустишь. Если чем иным страдаешь – бабочки к твоим услугам. Я же своих не продаю и с Томми не работаю.
– Я оплачу, – сказал Йен, кладя на прилавок четыре запонки и митту в качестве оплаты.
– Краденое не скупаю, – отрезал Тотти.
– Это не краденное. Мне нужно твое мнение о запонках.
– Еще раз – краденное не покупаю. Это вниз по улице – брось в храме, боги потом отплатят.
– Тотти, хватит бурчать – я же прошу просто посмотреть.
Низкорослый скряга, крючконосый и морщинистый, как все из его племени, сперва взял монету, сунул её в карман жилета, а потом, натянув себе гогглы на глаза, принялся рассматривать запонки.
Спустя пару минут он их бросил на прилавок:
– Тебя надули. Одна… – он указал узловатым пальцем на запонку, – настоящая, три – подделки. А теперь уходи.
Йен нахмурился:
– Подожди. Что значит – подделки? Как ты это понял?
– Митты маловато.
– Тотти, мы же друзья…
– Вуд, никогда не были и не будем, к счастью. И только ради дружбы… Настоящей запонке более ста лет. Остальные – новодел, им не больше года. Сделаны из эльфийского золота – еще пара лет и истают. Сам же знаешь – эльфийское золото непрочное.
– Руку мастера, изготовившего подделки, можешь узнать?
Скряга обиделся за свою профессиональную гордость:
– Конечно, могу.
Йен даже подался вперед, облокачиваясь на прилавок:
– И это?..
Тотти отрезал:
– Я своих не сдаю. А ты своим присутствием портишь мое реноме – кто-то поглупее может решить, что я работаю на тебя. Ты портишь мое дело. Ты лишаешь меня моей законной прибыли. – У скряг страшнее обвинения не было.
– Мне нужно лишь…
Тотти деловито заметил:
– Пять диней, и я подумаю над твоим вопросом.
– Сто пять митт?! – опешил Вуд. – Ты думаешь, что я по ночам подрабатываю фальшивомонетчиком?! Да у меня жалование – шесть митт в неделю.
Тотти радостно улыбнулся, показывая длинные, почти кроличьи зубы:
– Вот поэтому пять диней, и ни миттой меньше. Я своих не сдаю.
– Ты их просто дорого продаешь. – не удержался Йен.
– Это бизнес, ничего лишнего.
– Мне всего-то нужно, чтобы тот, кто выполнял этот заказ, описал заказчика. Только и всего. Словесный портрет. Если будет имя – еще лучше.
– Пять диней и ни миттой меньше.
– Имей совесть, речь идет о жизни лара Шейла. Речь идет о его добром имени.
– Двадцать диней, – тут же поправился Тотти.
– Так… Я не понял, почему так возросла оплата?
Скряга благодушно пояснил:
– Лар Шейл очень богат.
– Сейчас он беднее храмовой крысы. Сейчас он не в состоянии заплатить такие деньги.
– Заплатишь ты – и я даже промолчу, сколько я взял с тебя – ты можешь и сотню диней с него стрясти. За честное-то имя.
– Кажется, мы друг друга немного не поняли.
– Да, я заметил – ты не понял меня в тот момент, когда я сказал, что не продаю своих людей.
– Ты их продаешь ОЧЕНЬ дорого.
– Это бизнес. Двадцать диней, и описание заказчика с фамилией твои. Если, конечно, фамилия упоминалась.
Йен уперся взглядом в прилавок. Таких денег ему ни за что не достать. Можно, конечно, самостоятельно отправиться искать ювелира, сделавшего копии запонок, но сколько времени это займет! А ведь Безумец… Настоящий Безумец ждать не будет. И новая смерть будет на совести Йена.
Он запустил руку в карман и решил, что была-не была!
На прилавок лег желудь.
– А если оплатить так?
Глаза скряги загорелись.
– Это?..
– Тот самый. – кивнул Йен.
– Из… леса?
– Не из парка же.
Скряга нервно поправил на затылке гогглы и принялся всматриваться в Йена:
– Так это правда про эль фаоля?
– Он перед тобой.
Скряга протянул было руку к желудю, но тут же отпрянул:
– А он… Не испортится?
– Зависит от твоих намерений.
Скряга вскинулся:
– Самые простые – защита, конечно же. Посажу возле своего дома… Подземные жилы… Тот самый желудь. Тот самый эль фаоль… Только, прости недра, на того самого эль фаоля ты не тянешь. Что-то в тебе не то. Лоска, что ли, не хватает. Или… – он глядел мокрую одежду Йена. – Сухости.
– Спасибо, – Йен старательно спрятал сарказм. – Три желудя. Один сейчас, два потом. И отдельный желудь за фамилию. Слово чести, меня не интересует личность исполнителя заказа. Я не буду просить его давать показания в суде. Мне только нужно знать – для кого он выполнял этот заказ. Понимаешь?
Скряга кивнул. Желудь уже исчез в кармане его красного жилета.
– Через два дня я пришлю тебе описание. В участок. Устроит?
– Более чем. – согласился Вуд. С этим уже стоило работать – через два дня у него наконец-то будет описание Безумца или того, кто на него работает. С этим уже можно будет идти к Шейлу.
«И опять лететь с крыльца», – почему-то тут же пришло в голову.
