Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 1 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8 Я не Безумец

Вэл не пошел на крыльцо, чтобы убедиться, что его распоряжение выполнили – не настолько он и кровожаден. Даже несмотря на то, что его кости еще до конца не зажили после кошмарных ночей в «Веревке», которыми он был обязан Вуду, он все же лар по факту рождения, и королю этого не отнять, это не земли и не титул. Это то, что передается с кровью, это достоинство, это присущее любому живому существу нежелание видеть унижение своего врага, нежелание торжествовать над ним. Он обернулся на застывшую, побелевшую от страха Аликс и старательно мягко, чтобы не напугать её больше, приказал:

– Пожалуйста, никогда больше не встречайся и не разговаривай с инспектором Вудом. Я прикажу слугам – его никогда больше не пустят на порог.

Аликс твердо, глядя ему в глаза, сказала:

– Я сама решаю – с кем мне встречаться и с кем разговаривать, а от кого стоит держаться подальше. – Она демонстративно сделала шаг в сторону от Вэла, как от прокаженного. – И слугам ты ничего приказать не можешь – это не твой дом, НИР Шейл.

Она явно специально вновь подчеркнула его социальное положение, обратившись как к отбросам общества. Он вдруг понял, что то, что он принял за страх, страхом не было. Она его не боялась. Это была ярость. Аликс дрожала от… гнева. Или презрения.

Вэл, решив, что обижаться на неприятное лично ему обращение, глупо, попытался настоять на своем, снова с трудом подавляя в себе гнев на Вуда, отправившего его в «Веревку» – Аликс-то тут ни при чем:

– Я твой муж. Это мое неотъемлемое право указывать тебе с кем стоит общаться, а с кем нет. Ты моя жена. Я отвечаю за тебя.

Аликс все так же неожиданно жестко согласилась с ним:

– Хорошо.

Только это прозвучало так, что Вэл понял – уступать ему не собирались.

– Аликс, пожалуйста!

Она кивнула:

– Я твоя жена – это неоспоримый факт. Только давай обсудим – кто чья собственность. Раз уж ты поднял эту тему. Я твоя жена, я принадлежу тебе, но... Именно я выкупила тебя там на помосте. Это ты принадлежишь мне.

– Это так не работает, – старательно подавляя рычащие нотки в голосе сказал Вэл – такую откровенную глупость услышать от Аликс он не ожидал. Впрочем, он отдавал себе отчет – она совсем еще ребенок, наивный и ничего не понимающий. И на это стоит делать скидку – одно только её Детское дерево чего стоило… Она кроткая овечка, которая пошла на поводу своей любви, не подумав о том, что эта самая любовь не обязана проникнуться к ней нежными чувствами лишь от одного факта спасения от виселицы. И ему с этим теперь жить.

Кроткая овечка тем временем поставила Вэла в тупик – она заявила:

– Ты и твоя жизнь принадлежат мне, пока я замужем за тобой. Стоит мне только обратиться в полицию и заявить о шантаже моей семьи, как наш брак будет расторгнут. Я снова буду свободна, а ты будешь принадлежать... Принадлежать... – и тут голос Аликс её подвел – хладнокровно отправить на виселицу человека она все же не смогла. За неё закончил потрясенный Вэл:

– Виселице! Я понял твою мысль. Но все, что я делаю – я делаю только ради тебя, ради того, чтобы защитить тебя.

– Спасибо, но не надо.

Вэл зашел с другой стороны:

– Инспектор Вуд не самый умный человек на свете. И не самый воспитанный. Это нельзя отрицать. Это не тот человек, дружбой с которым можно гордиться.

– Полагаю, тоже самое можно сказать и о тебе. Ты не самый воспитанный человек, и не тот муж, которым можно гордиться на данный момент.

Вэл удивленно рассматривал свою жену и не узнавал её – еще утром она была другая: напуганная, отвратительно послушная и благочестивая.

– И откуда столько яда? Ты же была кроткой овечкой, а сейчас...

– У овечек есть рога!

Остатки гнева Вэла растаяли от этой глупости – все же не до конца он ошибался в Аликс:

– Это у баранов рога.

– Тогда у овец – копыта, – ребячливо сказала Аликс. – Может, спор по биологии оставим на потом, когда на Ледяных островах у меня хотя бы будет возможность изучать новые разделы науки пусть не по учебникам, а на натуре?

– Хорошо… Образование до сих пор не то, что считается нужным для девушек. И на правах старшего – это ты не можешь отрицать, и на правах более образованного и, значит, более рассудительного, я все же продолжу настаивать – Вуд опасен. – Вэл не привык останавливаться в том, что он считал правильным. – Держись от него подальше. Он чертовски опасен.

Аликс тихо сказала:

– А он о тебе другого мнения. Он сказал, что я тебя могу не бояться. Он сказал, что ты абсолютно безопасен.

– Он так сказал?!

Она гордо прошла мимо него, не отвечая и оставляя потрясенного мужа в буфетной – она сказала лишь часть правды, но не сказала же откровенную ложь.

***

– Рогатые эльфы и все их проклятые потомки!!! Все смески до седьмого колена и даже больше… – прокричался Вэл, только и это не помогло.

Он прикрыл глаза. Он не понимал слов Аликс. Он отказывался верить ей – проще признать: инспектор Вуд еще и лжец. Сперва объявляет его Безумцем всему миру, а потом нагло лжет Аликс, чтобы успокоить. Нет, Вэл знал, что не опасен, он же не Безумец, но какой же Вуд ублюдок – так лгать… Так… Обнадеживать.

Вэл старательно продышал гнев, закрыл дверь буфетной и направился на первый этаж – искать Верна. Про Вуда можно подумать позже – вряд ли этот наглый инспектор угомонится. Его даже слив не убил и не отвадил от привычки припираться в дом, где находился отправленный им на виселицу человек. Вэл продолжал надеяться – за Спенсера он мог при определенной удаче попасть на каторгу, это за остальных, которых он не убивал, его приговорили к смертной казни.

Верн нашелся в оранжерее – он неспешно занимался подрезкой роз.

Вэл встал в дверях и оперся спиной на дверной косяк – проходить в оранжерею, где было душно и влажно, не хотелось – ему хватило на годы вперед жары в шагальне.

Верн приветственно махнул рукой, на секунду отвлекаясь от очаровательного экземпляра розы сорта «Совет равных», выведенный к юбилею первого содружества рыцарей, основавших их королевство и ставших прародителями лучших родов ларов, в том числе и Редфилдсов. Когда-то первый Редфилдс сидел за одним столом с Маржином как равный с равными. Вэл грустно подумал про себя, что последний Редфидлс чуть не сплясал всем на потеху на веревке – вот же превратности судьбы.

Верн, обрезая лишнюю веточку розы, спросил:

– Дружок, что такой грустный? Поссорился со своей птичкой?

Вэл нахмурился:

– Это так заметно?

Верн рассмеялся и снова вернулся к своей розе:

– Это было так слышно. Особенно твои ругательства.

– Значит… – Вэл сложил руки на груди, – так даже будет проще… Верн…

– Да, дружок? – он продолжил заниматься розами.

– Оставь в покое свои розы и поговори со мной!

Тот отложил в сторону ножницы и повернулся к Вэлу, изображая внимание:

– Да?

Вэл понимал, что сейчас, быть может, навсегда разрушает их дружбу и теряет благоволение единственного сочувствующего ему человека, но он иначе не мог. Словно делая шаг в пропасть, он спросил друга:

– Ты шантажировал семью Аликс?

– Вэл, прекрати... – обиженно сказал Верн.

И Вэл вспыхнул от гнева – Верн не отрицал, он просто отмахнулся. Аликс не врала – её заставили выйти за него замуж шантажом. Пальцы сами сжались в кулаки – события последних недель дались Вэлу тяжело. Один только шрам на левом запястье чего ему стоил.

Вэл еле удержал свой голос под контролем:

– Ты понимаешь, что до сих пор жив по одной простой причине – мне нельзя убивать?!?

– Вэл... – Верн побелел, но признаваться не спешил.

– Ты шантажировал Аликс?

– За кого ты меня держишь?! – наконец вспыхнул Вернон.

– Ты точно не шантажировал её?!

– Я лишь попросил оказать мне э-э-э… услугу взамен э-э-э… моей услуги. Я хорошо им заплатил. Это не шантаж. Это взаимовыгодное сотрудничество. Да… Сотрудничество! – извернулся Верн.

Вэл прикрыл на миг глаза – как шантаж не назови, иным, чем принуждением для Аликс, это не станет.

– А как же сказочка про её влюбленность в меня? То-то я никак не мог вспомнить эту девочку!

Верн поправил его:

– Девушку, точнее теперь женщину.

– Иди ты!

– Я не шантажировал их... – снова повторил Верн, но Вэл зло оборвал его:

– И ты не приложил руку к разорению её семьи? А то удачно получается – р-р-раз, и среди кузин тут же находится семья, нуждающаяся в деньгах, как по волшебству!

Этого друг не перенес – Верн сложил руки на груди и выпрямился, очаровательно обиженный:

– Я не разорял их – их отец сам с этим отлично справился. Я вытащил Стендфордов из таких долгов, что тебе должно быть стыдно.

– И все же? – настаивал Вэл.

– Ты знаешь, сколько семей мне пришлось объездить, чтобы найти это чудо?! Более сорока!

– У тебя столько кузин нет.

Верн стащил с себя перчатки, бросил их на стол и направился вон из оранжереи. Проходя мимо Вэла, он еле слышно сказал:

– Она мне не кузина. Я солгал.

– Проклятые эльфы! – в который раз за день выругался Вэл.

Верн вспыхнул до корней волос и заглянул в глаза друга:

– Я солгал ради тебя и дальше буду лгать. Ты мне дорог, потому я буду держаться зубами за малейший шанс для тебя. Понял, дружок? Я буду врать, я буду договариваться хоть с самими демонами, а не что со Стендфордами, я буду носиться в трущобах в поисках мага-ренегата для тебя, но я не сдамся, я всегда буду на твоей стороне. Смирись с этим.

Гнев Вэла тут же пропал от обескураживающих, таких откровенных слов:

– Верн... Прости за подозрения... Я... Эти последние недели тяжело мне дались.

– Прощен. Я и не такое могу простить другу. Чем хочешь поклянусь – я не разорял и не шантажировал семью Аликс. Я лишь предложил нужный мне выход из долгового тупика. Остальное сделал Стендфорд. Все. Не считая того, что Аликс мне не кузина.

Верн прошел в гостиную, отделанную в белых цветах, и рухнул без сил в ближайшее кресло. Вэл подошел и сел в кресло рядом. Он закрыл лицо ладонями и пробормотал:

– Небеса, ты хоть представляешь, в какую беду ты меня загнал?

– В беду? – удивился Верн. – Нет, я понимаю – она совсем не в твоем вкусе, ни фигуры, ни стати, ни особой красоты... Я метил в старшую сестру Аликс – вот та красотка! Но что поделать...

Вэл безнадежно сказал:

– Она совсем ребенок...

– Не ребенок. Ей почти девятнадцать лет.

– Сущий ребенок, которого взяли и бросили мне на растерзание...

Верн рассмеялся:

– Да ладно, не наговаривай на себя – почти все слуги слышали, какой она сущий ребенок. Она бодро с тобой пререкалась, а, между прочим, сегодня первый день твоего брака, и ей положено лежать в постели и страдать – лары не готовы к суровой реальности супружеских отношений.

– Иди ты... Ей даже мать ничего не сказала!

– Значит, Аликс повезло, что ей попался ты.

– Повезло. – согласился Вэл и внезапно выдал: – Она мне не жена.

– Что?! – Верн подался вперед. – Вас же проверяли...

– Проверяли кровь на родство. Естественно, что кровь из пальца Аликс соответствует крови на простыне. Это элементарно.

– Вот же проклятые льды... А если бы тебя раскусили?! – Верн встал и направился к столу, где стоял графин с вирньяком. Он налил себе бокал и залпом выпил. Потом одумался, налил еще, в этот раз в два бокала, и один предложил Вэлу. Тот выпил вирньяк одним глотком и протянул бокал другу, требуя еще. Верн, опускаясь в кресло в обнимку с графином, снова разлил вирньяк.

Вэл горько сказал:

– Не раскусили же. Я не мог... Понимаешь? Не мог... Она же совсем ребенок, причем я её совершенно не знаю. Девятнадцать лет это… Это совсем ни о чем.

– На Медоуз-стрит тебя такое не останавливало.

– Прости, но бабочки знают, на что идут. Аликс же... Ты ей даже доктора не вызвал!!!

– Я думал, что ты справишься сам, без посторонних. Ты ж у нас тот еще жеребец…

– Не справился. Одно дело, если бы я хоть каплю её знал...

– У тебя будет куча времени, чтобы узнать и соблазнить-таки свою жену.

– Или развестись с ней, – предложил свой вариант Вэл, отбирая у Верна графин и снова наливая себе вирньяк.

– Эм... Не думаю, что это вариант, Вэл. Об этом лучше даже не думать – смирись, Аликс птичка не в твоем вкусе, но вкусы воспитывают. Она молода, еще сделаешь из неё то, что тебе понравится – все мои деньги к твоим услугам… Так что давай не будем о грустном… Давай лучше поговорим, что ты намерен делать дальше – у тебя мало времени. Всех твоих слуг, кого ты просил, я разыскал и оповестил, Сержу тоже отправил телеграмму – он должен вернуться из Ларисии на днях. Мага для тебя ищут надежные люди… Но… Дальше-то что? Тебе дали всего месяц на улаживание дел в столице, дальше ты должен отбыть в свое имение.

– Я должен восстановить свое доброе имя.

Верн еле сдержал смешок:

– Знаешь, это несколько поздновато... После того, что ты натворил, отбелиться не получится.

Вэл потрясенно посмотрел на друга:

– Верн?

– Да? – тот не понял дрожи в голосе Валентайна.

– Верн... Ты действительно считаешь, что я – Безумец?

Верн, словно это какая-то безделица, отмахнулся от него:

– Разве это важно? Да, я знаю, что ты Безумец, но что поделать…

– И тогда зачем ты помогаешь мне обрести свободу?!

– Ты мой друг – сколько раз это говорить.

– И ты... Ты готов терпеть рядом с собой Безумца, готового в любой момент сорваться и убить?

– Вуд сказал, что ты неопасен.

– Он это сказал Аликс, и он это сказал СЕГОДНЯ! И подслушивать нехорошо!

Верн решительно произнес:

– А ты мой друг всегда. И я не подслушивал – вы с Аликс слишком громко говорили. Окна буфетной находятся почти под этой гостиной, если ты не знал… Безумец ты или нет, это не отменяет того, что ты мой друг. Я еще помню, как ты десятилетним мальчишкой заслонил моего отца от убийц... И меня тоже, кстати…

– Я был не мальчишкой, я уже был маг!

– И что? Магов не убивают, Вэл?

– Я…

Верн улыбнулся:

– Смирись, Безумец, ты мой друг.

Вэл тоскливо признался:

– Знаешь, а я ведь не Безумец.

– Тем более смирись… – и тут до Верна дошло: – да всех нелюдей тебе в постель, Валентайн… И что же теперь делать?

– Искать Безумца – кем бы он ни был, – горько сказал Вэл.

Глава 9 Разговор по душам

Аликс сидела в постели и сокрушалась – она допустила оплошность. Непоправимую оплошность. И виной её язык и несдержанность, как и предупреждала мать. Но в тот момент, когда лакеи потащили прочь несопротивляющегося Вуда, Аликс иначе не могла – ей и в голову никогда не приходило, что такое обращение с людьми возможно. И она не сдержалась… Как теперь она узнает, пытается ли Вэл снять блокиратор, ведь все остальное время, кроме ночи, его запястья скрыты рубашкой. Не подглядеть и не узнать. Хотя, с другой стороны, что-то хорошее в ссоре было – вряд ли теперь муж придет в спальню для супружеского долга. Нахождение в одной постели, когда супруг бесстыдно раздет, не способствует хорошему сну.

Она отложила в сторону книгу сказок, которую безуспешно пыталась читать. Весь вечер Аликс провела в постели, пользуясь правом новобрачной. Она даже к ужину не спускалась, боясь встречаться с мужем. Эмма принесла ей еду в спальню. Впрочем, аппетита у Аликс не было – слишком многое произошло, отбивая его. В голове вертелись глупые планы о примирении с мужем, но она совершенно не умела флиртовать и боялась, что Вэл легко раскусит её наивные попытки.

Аликс погасила лампу на прикроватном столике и легла удобнее в кровати, слушая, как за окном в темноте поет дождь – погода к ночи сменилась, стало теплее. Хорошо бы, чтобы к утру дождь закончился – можно будет сбежать из душного, пугавшего её дома на прогулку.

«Если муж меня отпустит, конечно же…» – вспомнила она, досадуя – теперь всю жизнь слушаться его и спрашивать разрешения.

Аликс уже дремала, когда Вэл все же пришел. К счастью, в этот раз одетый в ночную рубашку и нижнее белье. Вэл поставил переносную лампу на столик и принялся снимать с себя бархатный халат.

Аликс тут же села в постели и прилежно, как её учила мать, улыбнулась и приготовилась извиняться. Вэл тяжело опустился на край кровати, рассматривая её исподлобья. От него пахло одеколоном, свежим мылом и отчаянно вирньяком.

– Лэс Вэл... – в этот раз она решила ему польстить – её статус обеспечивал более высокий по положению отец, она имела право по-прежнему называться лэсой, это Вэл теперь осужденный и, по сути, никто. Только он это еще не осознал.

– Вэл. – поправил её он.

Аликс еще старательнее расплылась в улыбке и снова сказала, мягче мягкого:

– Вэл...

Он положил свою ладонь поверх её пальцев:

– Можно я буду первым?

– Лэс...

– Вэл, – обреченно повторился он. – На крайний случай – Валентайн. Лучше так, чем всякие лары, лэсы, ниры… И все же, могу я сказать первым?

– Да, – согласилась Аликс, опуская виноватый взгляд вниз, она знала все, что ей сейчас выскажут. Мать не раз ей выговаривала. – Конечно.

– Я был неправ.

Аликс вздрогнула и подняла глаза на мужа:

– Вэл?

Он грустно улыбнулся:

– Я был неправ. Извини меня. Обычно у меня хорошее самообладание, но я не учел, что события последних месяцев лишили меня его. Я не имел права кричать и требовать. Я лишь хотел донести до тебя свою точку зрения – Вуд не тот, с кем стоит общаться. Не более того.

Вэл замолчал, продолжая рассматривать Аликс, и та еле выдавила из себя, ошеломленная поведением мужа:

– Извинения приняты. – Потом она подумала, что это прозвучало слишком холодно, и она добавила: – я не сержусь. Я сама вела себя не лучшим образом. Я не должна была...

– Ты имела полное право знать обо мне все. Жаль, что я вынудил тебя обратиться к полицейскому.

– Я...

– Впредь я постараюсь честно отвечать на твои вопросы. Я сегодня понял одно – иногда даже самый лучший друг, который тебя знает сотни лет и которого ты знаешь как облупленного, может думать о тебе такое, что становится страшно.

Аликс мало что поняла из покаянной и немного сумбурной речи, но все же сделала шаг навстречу мужу:

– Впредь я тоже постараюсь вести себя...

Он рассмеялся:

– Я не люблю кротких овечек. Будь самой собой – так будет проще. И не бойся меня, даже если я повышаю голос… – Он поддел её: – ведь твой инспектор Вуд сказал, что я неопасен.

– Вэл... И все же я была нахальна. И невыносима. И...

– И заставила меня думать, в чем же я неправ.

– Хорошо, – согласилась она. Говорить что-то про Вуда она не стала – слишком опасно для внезапного хрупкого мира.

– Может, тогда просто ляжем спать? Денек был тот еще.

Она испуганно посмотрела на него, и Вэл напомнил:

– Твой инспектор сказал, что я неопасен. Клянусь, я не обижаю женщин... Кроме сегодняшнего дня, конечно же. Тебе нечего бояться.

Аликс снова глупо повторила:

– Хорошо. – Ничего более безопасного ей в голову не шло. О наказании Эммы и кухарки она поговорит позднее, когда муж отдохнет и будет еще более благодушен.

Вэл откинул одеяло и старательно аккуратно лег на самом краю кровати. Аликс вздохнула – длинные рукава рубашки закрывали браслеты мужа, так что что-то придется придумать, чтобы отслеживать состояние блокиратора. Знать бы еще – что? Что в прошлый раз заставило её мужа раздеться в постели?

Вэл закрутил вентиль на лампе и заворочался в темноте, удобнее укладываясь.

Аликс свернулась клубочком под одеялом – так было теплее, но сон не шел. Видимо, не спалось не только ей – внезапно в темноте прозвучал голос Вэла:

– Я все понять не могу – с чего этот Вуд сделал такой странный вывод о моей безопасности, Аликс? Последнее время он только тем и занимался, что пытался доказать всем, что я опасный преступник.

Аликс тихо ответила ему:

– Он сказал, что дело в твоей магии – он считает, что именно она сводила тебя с ума, заставляя тебя совершать… Совершать…

– Я понял, – быстро сказал Вэл. – Но всем известно, что огненная магия не сводит с ума!

– Сливы. Он говорил, что ты допускал сливы.

Вэл расхохотался:

– Я так и знал, что этот Вуд непроходимый тупица! Сливы! Сливы… Я в состоянии себя контролировать. Я никогда… – он подумал и все же поправился: – я лишь раз допустил слив, и то от неожиданности.

– Но… Вуд говорил, что слив возникает от переизбытка магии, а не от... – она не договорила.

Вэл пояснил, чтобы успокоить Аликс:

– Да, сливы бывают – это бич и кошмар каждого мага. Но я всегда контролировал свой резерв, все излишки, чтобы не допускать спонтанных сливов, я заливал в амулеты.

То, что изготовление таких амулетов запрещено, кроме как в лабораториях Университета магии, потому что король хотел иметь полный контроль над магией и магами, Вэл пояснять Аликс не стал. Зачем ей лишние знания? Ей и так нелегко.

Он удобнее взбил подушку и вытянулся на кровати:

– М-да, мне-то этот Вуд все про потерянный собакой возле моего дома след рассказывал, да про остроносые ботинки, похожие на мои, а дело оказалось в магии, в которой Вуд ничего не понимает… Идиот! И, к сожалению, от таких идиотов, как Вуд, зависят жизни горожан. Спокойной ночи, Аликс…

– Спокойной ночи, Вэл… – Ей тоже сначала инспектор показался недалёким, но идиотом она его не назвала бы. Он… Он был… Скрытным и себе на уме, да, вот так вернее. Аликс легла на бок, поворачиваясь к мужу спиной. Супружеский долг долгом, но спать к нему лицом она не собиралась.

Сон от неё бежал. Она прислушивалась к поющему за окном дождю, к тяжелому, хриплому дыханию Вэла, к редким всхрапам, к его ворочанью и не могла заставить себя расслабиться и заснуть. Когда он вдруг заорал что-то неразборчивое во сне, она даже подскочила в кровати, случайно будя его.

– Вэл, все хорошо? – она с тревогой рассматривала его белое, в капельках пота лицо.

Он скривился, явно не желая признаваться:

– Просто плохой сон… Напугал?

– Ты так страшно кри… – она благоразумно оборвала себя – вряд ли мужчине польстит такая правда о себе. Впрочем, Вэл сам все понял. Он сел в постели, приглаживая рукой мокрые от пота волосы: – Видимо, все гораздо хуже, чем мне казалось этим вечером.

– Это... Ничего. Я все равно не спала.

– Наверное, чтобы не пугать тебя, мне лучше спать в гардеробной – там есть диван.

Аликс взяла его за руку:

– Не надо. Кошмары бывают у всех. Ложись в кровать, пока она не остыла. Хочешь, я принесу тебе теплого молока с мёдом? Это помогает от кошмаров.

Он удивленно посмотрел на неё:

– Аликс… Не стоит лишних хлопот. – Он потянулся к сонетке, висящей у изголовья кровати, – я попрошу горничную принести молоко.

Она тихо рассмеялась – кажется, этот бывший лар совсем не знал, как устроена работа такого большого дома:

– Сейчас все спят. Пока еще посудомойка разбудит горничную, потом та оденется, придет к нам, сходит за молоком – утро уже наступит. А я быстро!

Аликс вскочила и первым делом зажгла масляную лампу, стоявшую на столе – краем глаза она заметила, как Вэл сделал странный жест пальцами, явно привычный и… разочаровавший его – он даже руку в кулак сжал и в отчаянии стукнул по матрацу. Аликс внезапно стало жалко Вэла – магия была частью его мира, это было то, что к чему он прибегал машинально, не задумываясь… И его её лишили.

«И только это защищает меня от его безумия!» – Аликс спешно накинула на себя пеньюар и босиком пошла к двери – на ночь горничные выставляли туфли в коридор, чтобы мальчишка-чистильщик мог привести их в порядок. Утром их возвращала назад девочка-посудомойка, занимавшаяся каминами.

– Аликс… – тихо позвал её Вэл.

Она обернулась в дверях, держа лампу в руке:

– Я быстро…

Она выскользнула в темный коридор, где у окна громко похрапывал в своем шкафу коридорный лакей, а мальчишка-чистильщик как раз занимался туфлями Верна, обитавшего в спальне напротив.

– Доброй ночи, лэса! – прошептал сонный мальчишка, сам удивленный своей храбростью – обычно он никогда не сталкивался с хозяевами.

– И тебе доброй ночи…

– Вам что-то принести? – мальчик на вид лет восьми отложил в сторону щетку с остро пахнущей ваксой и с готовностью встал. – Я это… Мигом…

Аликс, обувая домашние туфли, улыбнулась:

– Спасибо, я сама. Утром только скажи кухарке, что молоко и мед взяла я, чтобы никого из слуг не наказали, хорошо?

– Хорошо, лэса… Я передам… – Он вновь опустился на пол и продолжил заниматься обувью. Аликс же направилась на кухню.

Знала бы она, зажигая чайную свечу для разогрева молока, ища само молоко и мед, мешая их и наливая в кружку, о чем сейчас думал Вэл, то пришла бы в ужас. Или… Или загордилась бы собой.

Вэл лежал в постели, глядя в бархатный полог и вспоминал своих любовниц. Роскошную Маргрет, томную Элизабет, роковую Кэролайн, глупую, ушедшую к Алану Сесиль… Им бы никогда не пришло в голову спускаться ночью в кухню за теплым молоком… Даже мать, иногда сидевшая у его постели в детстве, когда он болел, не ходила сама на кухню, а посылала горничную. А эта хрупкая птичка пошла сама, потому что так быстрее. Быстрее! Быстрее…

Может, действительно, как и говорил Верн, все не так страшно, и все еще может наладиться между ним и Аликс, до сих пор предпочитающей из всех книг, наличествующих в огромной библиотеке Гровексов, сказки. Если, конечно, суровая погода Ледяных островов не прикончит её. Надо быстрее найти Безумца, надо быстрее со всем разобраться, пока он тут, в столице. В изгнании это будет сделать гораздо сложнее. Надо нанять хорошего ангела, способного утереть нос этому глупцу Вуду. Надо же придумать! Надо же быть таким идиотом, чтобы, услышав у кого-то из магов, обследовавших места преступления Безумца, о сливах – а ведь эту информацию сочли явно лишней, её даже на суде не озвучивали, – записать в преступники единственного живущего на Примроуз-сквер мага. Вуд в своей глупости превзошел все представления Вэла о полиции и людях, там служащих.

– Проклятые эльфы, за что мне все это… – он прикрыл глаза.

Аликс отправила в мойку грязную посуду, вернула в ледник бутыль с молоком и направилась наверх, в спальню.

Она осторожно, на цыпочках вошла в комнату – пока она ходила, Вэл, кажется, заснул. Он лежал, закинув левую руку за голову, рукав сбился, обнажая запястье, и Аликс не выдержала. Поставив на стол лампу и кружку с молоком, она склонилась над Вэлом, рассматривая безупречно зеркальный блокиратор. Бинт, наложенный на запястье, уже сняли, и на чуть смуглой коже явственно был виден красноватый поперечный шрам, пересекавший руку. Аликс вздрогнула – она вспомнила, как бежала через холл бледная Полин, прижимающая к себе коробку с пистолетами, как они вдвоем прятали её в шкафу, чтобы отец не совершил непростительного, а Вэл… Аликс сглотнула… Он… Он… Она отшатнулась в сторону, натыкаясь на стол.

Вэл открыл глаза, замечая её испуг.

– Аликс?

– Вы… Ты… – она не смогла сказать это вслух. Он проследил её взгляд и сел в кровати, одергивая манжеты рубашки:

– Да, я еще и грешник, Аликс.

Она подала трясущимися руками кружку с молоком:

– Нельзя же так…

Вэл ядовито сказал, беря кружку:

– Нельзя вешать людей на потеху толпе. Нельзя ходить на казни, как в театр. Нельзя тыкать пальцами в обреченных и делать ставки, сколько тот протанцует на веревке. Вот это точно нельзя… – он поднял больные, растерянные глаза на Аликс и потер запястье. – Тогда мне это показалось выходом, может и неправильным. Там в тюрьме все видится иначе.

Он залпом выпил молоко и поставил кружку на стол:

– Спасибо, Аликс… И ложись в кровать – тебе надо поспать, дни у нас, как на подбор, тяжелые.

Вэл дождался, пока Аликс послушно вернется в постель, и погасил лампу, в этот раз вспомнив про вентиль и не пытаясь прибегнуть к магии.

Дождь за окном закончился, остался лишь громкий стук капель, падающих с сандрика над окном. Ветер разогнал тучи, и в комнате на полу появились квадраты призрачного лунного света. Аликс лежала на боку, рассматривая тени и не могла заснуть. Её чуть потряхивало от происходящего. Перед глазами так и стояли заплаканная Полин и растерянный отец, который чуть не совершил непоправимое, а ведь потом приехал кузен, и все наладилось! А отца уже могло и не быть, и клеймо самоубийцы навсегда бы легло на всю семью… Вспоминался шрам на запястье Вэла, горечь в его голосе, слова Вуда о том, что Вэл, возможно, ничего не понимал из того, что творил… И ребенок, уже возможно живущий у неё под сердцем, и если… Если… Если Вэла не будет, то что тогда будет ждать их с малышом вдвоем? Она не сможет противостоять королю, она не сможет отстоять своё дитя. И отец не придет ей на помощь – пусть она и спасла семью, но втянула их в такой скандал, что они будут держаться от Аликс как можно дальше, чтобы Полин смогла все же удачно выйти замуж… Кажется, Аликс плакала – квадраты лунного света расплывались перед глазами… Или она просто очень хотела спать. Или… Как Вэл, убежать из этого мира…

Вэл тихо прошептал в темноту:

– Проклятые эльфы…

Зашуршало одеяло, кровать прогнулась, и теплые руки обняли Аликс со спины, укачивая:

– Тише, тише, малыш… Я не обижу тебя.

– Пожалуйста… Больше не надо… Больше не пробуй, хорошо? – голос её все же дрожал от слез.

– Аликс?

– Не пробуй больше – отец чуть не совершил подобное, но в семье все наладилось! Понимаешь? И дело даже не в богах и их заветах, а в том, что никогда не знаешь, что будет дальше, Вэл… Я… Я не вынесу, я не смогу защитить нашего малыша в одиночестве.

Руки на миг на её плечах резко сжались, а потом расслабились. Вэл тихо прошептал куда-то:

– Небеса, за что мне это…

– Вэл, пожалуйста… Вуд сказал, что без магии ты не Безумец, он сказал, что ты не понимал, что творил. Я могу… Я могу это понять и принять. Все будет хорошо. Просто… Сам прими случившееся, и не делай так, как… В тюрьме… Больше…

– Малыш… – Вэл отпрянул в сторону, но лишь затем, чтобы удобнее улечься в кровати, а потом притянул Аликс к себе, прижимая к груди и укачивая. – Я уже сказал… А я всегда держу свое слово. Я не допущу, чтобы моих детей отняли. Даже королю это не позволю. Это главное. Хотя нет, главное другое – мы с тобой не ждем малыша. Это совершенно точно. Мы не ждем малыша. Поверь, когда мы решим завести ребенка, ты такое точно не пропустишь. Просто запомни на будущее – такое пропустить не получится. Еще… Я клянусь, что не доставлю Вуду радости и не совершу глупости – вот сейчас точно это было бы чрезвычайно не вовремя. Я буду бороться до конца, я восстановлю свое честное имя. Пусть я убил одного человека, пусть за это мне отвечать перед Созидателем, но клянусь своим сердцем – я не Безумец, Аликс. И я докажу это. Я верну себе магию и докажу, что Вуд – идиот, каких мало, что он незаслуженно занимает место инспектора.

Аликс замерла – такой откровенности она от Вэла не ожидала, хотя он обещал ничего от неё не скрывать.

– Валентайн…

– Ничего не бойся, малыш. Я совсем справлюсь, клянусь честью. Я справлюсь, от тебя же я жду одного – просто держись от Вуда подальше. Как можно подальше.

Аликс промолчала и не стала напоминать, что, если бы не Вуд, Вэл ничего бы не знал о сливах и о том, что обвинение его в убийствах основано на ложных данных.

«Если, конечно, словам Вэла можно верить», – вдруг с отчаянием подумала Аликс. Это была страшная мысль, её всю жизнь учили, что слову джентльмена нужно верить. Только и отец был джентльмен, но оказалось, что ему не всегда можно верить, особенно в денежных делах.