332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Татьяна Чащина » Серая мышка для черного волка (СИ) » Текст книги (страница 1)
Серая мышка для черного волка (СИ)
  • Текст добавлен: 13 июля 2020, 10:30

Текст книги "Серая мышка для черного волка (СИ)"


Автор книги: Татьяна Чащина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Татьяна Чащина
Серая мышь для чёрного волка

Серая мышь

Я хотела найти себе мужчину, чтобы не было так одиноко жить с мамой и бабушкой. Жизнь моя скучная и невыносимо будничная. На сайте знакомств зарегистрировалась, выставила своё фото без прикрас. Писали мужчины за пятьдесят. Мама запретила с такими общаться. Пришлось удалить анкету. Потом встретила его.

Я до сих пор не знаю, сколько ему лет, наверно тридцать. Две недели встречаемся каждый день, а он молчит. Красивый, конечно, и фигура стройная широкоплечая. На этом его достоинства заканчиваются.

Странное у него имя. Именно Кристофор, а не Христофор. Самобытное такое, придуманное родителями. Я так мечтала, хотя бы фамилию его узнать, но он только ходил за мной, как тень. А я сама тень. И что из нас выйдет? О поцелуях, я и мечтать забыла. С ним так скучно, что сил моих больше не было.

Стала вспоминать, как сильно он мне понравился. Я шла поздним вечером домой по холодной улице. В подворотне встретила шпану. Мне говорили плохие слова и пытались выловить. И вдруг, он! Мимо проходил и влез в драку.

Я бежала со всех ног до дома, а потом терзалась смутными сомнениями. Молодой человек меня защитил, а я не посмотрела, как он там, полицию не вызвала. Мне было очень стыдно за свою трусость. Но все мои страдания закончились на утро. Я вышла из подъезда, а он меня встречал.

Всю дорогу я распиналась от переживаний, извинялась и даже чмокнула его на прощание, показала, где работаю. В моих розовых мечтах он был героем. Встречал и провожал с работы, редко отвечал на вопросы. Я страдала от своей влюблённости, приглашала домой, напрашивалась на свидание. Но ничего! Пришёл однажды ко мне с розочкой и стоял, потупив взгляд. Тогда я и поняла, что он больной. Согласилась однажды погулять с ним. Ходили по набережной, я замёрзла, думала, в кафе пригласит, а он совсем перестал говорить, я разозлилась, развернулась и ушла.

Кому нужны такие отношения?

По образованию я учительница начальных классов, но после практики поняла, это не моё. Не справлюсь с современными детьми. Предложили посидеть среди книг, я согласилась. Почти никто не ходил в библиотеку. Дедушки «шестьдесят плюс» заглядывали, только на меня посмотреть.

Библиотеку закроют. Книги вывезут. И меня бы куда-нибудь вывезли. А то завою от скуки.

Мама, конечно, расстроилась, что я без работы под Новый год. А я даже рада. Буду искать – это настоящее приключение.

Я в своём свитере и длинной клетчатой юбке валялась на кровати и смотрела в потолок. Хотя б клетка на юбке была бы яркая, а так серо-синяя. Уныло. Не хочу.

Бабушка позвала меня из коридора:

– Наташенька, выходи. Ждёт молодой человек.

Не хочу.

Идти и говорить, что мы больше не встречаемся? Пусть сам догадается.

Я нащупала руками очки на тумбочке, напялила их на нос. Шарпая тапками, поплелась из комнаты в прихожую. Крис даже не зашёл, стоял на лестничной площадке. Куртка чёрная на сером меху, лицо наполовину прикрыто серым шарфом, и глаза чёрные сверкали. Мама однажды просила узнать, не цыган ли он, откуда такой чёрный взялся. «Н-не ц-цыган», сказал тогда он.

– Привет, – я скрестила руки на груди. Опять говорить буду я, он, опустив глаза, будет молчать.

– А давайте, к нам, – нарисовалась у двери мама в фартуке. – Я ужин приготовила. Пюре с котлетками поедим.

– Мама не надо, – раздражённо ответила я, но она уже насильно волокла мужчину за рукав куртки в нашу квартиру.

– Раздевайся, – говорила родительница, принимая от гостя шарф.

Выползла бабушка из своей комнаты, надела очки. Снизу вверх смотрела. Она единственная не замерла в изумление, когда Крис снял куртку.

Без верхней одежды я его видела впервые. Лёгкий трикотажный свитер нежного молочного цвета обтягивал мощный атлетический торс. Мужчина натянул рукава, оголив жилистые руки в венах. На смуглой коже извивались чёрные татуировки. Длинные красивые пальцы вскинули густую копну волос, мрачную, как воронье крыло. Крис выпрямился, смерив томным взглядом мерклых, черных, как преисподняя глаз, мою маму.

Мама родила меня рано, сейчас ей не было сорока. Полноватая, всегда накрашенная, она готова к встрече с прекрасным принцем все двадцать четыре часа в сутки. У неё много любовников. И хотя в дом к нам она никого не приводит, о существовании потенциальных отчимов, я знаю. Если предположить, что Крису тридцать с небольшим, можно оправдать, то изумление на лице мамы, её сверкающий взгляд и приподнятую бровь.

– А ты сидевший, что ль? – прокряхтела бабушка, внимательно рассматривая рисунки на руках мужчины.

Он отрицательно покачал головой.

– Мама, это так модно, – вспыхла краской моя мама, и взяв Кристофора под руку, повела его на кухню.

Сработала банальная ревность. Это мой мужчина! И не важно, что сегодня я с ним расстаюсь, нельзя вот так уводить его из-под моего носа. Я побежала на кухню.

Мама трещала без умолку, накладывая на испанскую тарелку (такой сервиз мы достаём только по праздникам) огромную порцию пюре и вкусно пахнущие две котлетки.

– Огурчика маринованного будешь? – поинтересовалась она.

– Да, – спокойно ответил мужчина, подтянув свои толстые джинсы, сел за стол. Я тут же села напротив, не дав маме шанса пялиться на моего поклонника.

– Мам, выйди, пожалуйста, нам поговорить надо, – прошептала я, поджав в недовольстве губы.

– А кто за мужчиной ухаживать будет? От тебя толку никакого! Две недели встречаетесь, Крис голодный ходит.

Ожидаемо. Я промолчала. Родительница, не дождавшись реакции, швырнула лопатку на стол и вышла за дверь. В двери было стекло, и хотя сквозь него ничего не было видно, мамина тень осталась различима.

– Мама! – крикнула я.

Она ушла.

Крис ел с аппетитом. Может, права мама, что мужчину надо кормить. Опять появились фантазии, что сейчас Крис разговорится, начнёт знакомиться. Но он только ел.

– Я работу потеряла, – начала я разговор, по привычке, не ожидая от него никакой реакции. – Буду искать новую. Поэтому встречаться мы больше не будем.

Он резко вскинул голову и прожёг, просто испепелил недовольным взглядом.

Я тяжело сглотнула, почувствовав себя неудобно, виноватой и очень неприличной девушкой. Сколько моральных уродов вокруг, а он… такой спокойный, ничего не требует.

Но он и не ухаживает, не разговаривает со мной. В конце концов! Меня кто-нибудь трахнет!

Это вслух я произнести не могла. Смотрела сквозь линзы на его недовольное лицо. Он потянулся за бумажным полотенцем и вытер красивые полные губы в сизой щетине. Поднялся.

Я хотела закричать от отчаяния. Нельзя, чтобы он ушёл, но и продолжать такие пустые отношения сил не было. Почему всё так сложно? Почему он со мной вот так поступает?

– Крис, – я хвостиком бежала за ним следом. – Ты бы… поговорил.

В прихожей с улыбкой до ушей стояла моя мама. Она прыснула удушливыми духами, сняла фартук и приподняла отвисшую грудь в декольте своего домашнего платья.

– Уже уходишь? – мяукнула она.

Мужчина вступил в свои ботинки, накинул куртку. Из кармана он извлёк золотую визитную карточку.

– Работа, – без запинки сказал заика и сунул мне карточку в руку.

Он ушёл, оставив в нашем женском царстве приятный запах мужика.

– Дура, – выдохнула разочарованная мама. – Мышь серая! Такого мужика просрала! Не ценишь, что имеешь, вся в своего папашу!

Мне было жарко этой ночью. Приходилось просыпаться, когда рука сама скользила по животу к трусикам, которые к утру намокли. Мне снился Крис, его руки, его запах. Он целовал меня, обнимал, припадая к розовым соскам на моей груди своими мягкими губами…

Пришлось проснуться окончательно. На часах было шесть утра, на голове воронье гнездо. Тяжело вздыхая, я пошла в ванную. В доме было непривычно тихо. Обычно в это время мама приходила со смены.

У нас небогатая обстановка, но всегда чисто. Плитка в санузле старая, отмытая до блеска, а вот ванная пожелтевшая, уже не очищалась. Умывалась холодной водой, чтобы прийти в себя. Между ног ныло и требовало продолжения сладкого сновидения. Я бы телу угодила, но Крис меня не брал. Опять в голове комплексы неполноценности. Может поэтому, я разделась до гола и, щуря слеповатые глаза, посмотрела на себя в старое овальное зеркало. Чем же хуже я других? Бледная немного, но грудь у меня красивая, и фигура не испорчена. Не по моде побрита? Но Крис и не знает, что у меня под одеждой. Возможно, в этом и проблема. Надо настоятельно ему отдаться.

Только телефона его у меня не было, а после вчерашнего признания, он не вернётся.

Начищая зубы, я приоткрыла дверь. В коридоре стояла мама. Она была пьяна и побита. Причёска съехала, под глазом фингал. В таком виде давно не видела её. Быстро закончив процедуры, я вышла к ней.

– Прошмандовка! – кричала бабушка. – Мало тебе сегодня досталось. Надо было ещё голову тебе пробить, может умнее стала бы.

– Меня уволили! Иди на х*й, мама!

– Это повод нажраться и потаскаться?!

– Ты безмозглая овца! Денег не будет!

– А я говорила, оформляйся официально, – не отступала бабуля.

– Тогда бы вообще ничего не получала.

– Как не будет? – тихо спросила я, немного испугавшись. – Но я же тоже уволена.

– Я заплатила коммуналку, купила продуктов, – шмыгнула разбитым носом мама. – А бабка, сука, всю свою пенсию на очередной лоховской лечебный браслет потратила.

Бабуля надулась и на время замолчала, даже слов не подобрав от возмущения. Её здоровье было самым главным в её жизни, денег она на это не жалела.

Они орали благим матом, уходили на кухню. У нас часто случались в доме скандалы. Мы недружная семья. Просто так получилось, что у бабушки и мамы одинаковые характеры, они не уступают и могут даже подраться. Я, как чужая в этом месте. И воспитание мне такое выпало на долю, что подруг нет, юбок коротких нет, бельё всё покупает бабушка в магазинах для старух. Потому что всё кругом «зло». Хорошо, хоть не лишают интернета, бабушка узнала, что там «основное зло», когда я была совершеннолетняя, уже умела прятать вещи и эмоции.

Быстро одевшись в свой незабвенный свитер и юбку, я вбежала в гостиную. Там, за стеклом старого трюмо, красовался испанский столовый набор. В супнице лежала золотая карточка, что дал мне Крис. На ней был только номер, без имён и фамилий. Я быстро набрала цифры на своей старенькой трубке. Как же мне хотелось, чтобы на том конце, заикаясь и путаясь, ответил Кристофор. Возможно, переписка и звонки спасут наши отношения. Но мне ответил приятный женский голос.

– Здравствуйте. Меня зовут Наталья, я по поводу работы.

– Здравствуйте. Меня предупредили. Можете приступать.

– Э-э, – я вытянулась, взяла себя в руки. – Не могли бы вы сказать, в чём состоит моя работа?

– После нового года нас ждёт гимназия, нужно подтянуть детей по математике и русскому языку.

– А какой класс? – настроение мигом улучшилось.

– Четвёртый. Адрес запишите.

Адрес я запомнила. Насчёт зарплаты не спросила, стыдно как-то. И надо было съездить на разведку. Поговаривают, дети из богатых семей не всегда адекватны.

Вид, конечно, у меня для элитной гувернантки не очень. Зато скромно, а главное не будет вызывать раздражения у женщин богатого дома… Это ведь не жена Кристофора? Это ведь не так!

Я быстро собрала свой старый портфель, блокнот, ручку взяла. Надо будет узнать, по каким учебникам преподают в гимназии. Детей двое, забыла спросить мальчики или девочки. Они достаточно взрослые, девять или десять лет.

Очнулась от раздумий уже в прихожей, мама с бабушкой уставились на меня.

– Куда собралась в такую рань? – с некоторых пор, они не останавливали меня, закрывая собой двери. Но вчера, после ухода Криса, оказалось, что мама всё подслушала, и на семейном совете было решено найти мне богатого жениха.

– Репетиторство. Деталей не знаю, четвёртый класс, я потяну. Хоть какие-то деньги.

– Хорошо, – кивнула бабушка, – но вечером у тебя свидание с Любимом Вольдемаровичем.

– С кем?! – в один голос выкрикнули мы с мамой.

– С младшим братом моего одноклассника. У него свой бизнес, он недавно развёлся, ищет супругу.

– Бред какой-то, – выдохнула я, и, схватив курточку, выбежала из квартиры.

– Ты в своём уме?! – донёсся возмущённый голос мамы.

Мне было немного страшно ехать одной на окраину города, в старый посёлок. Я была там в детстве, грибы собирали в тайге, совсем рядом с домами-развалюхами. Чуть обратно не повернула, вдруг меня обманули? Но когда автобус подъезжал к посёлку, никаких развалюх я не увидела. За десять лет там вырос элитный коттеджный посёлок.

Под ногами хрустел снег. Даже остановка в этом богатом месте была украшена гирляндами. На улицах ровных, чищенных фонарики красивые, большие снежинки переливались, как бусы свисали разноцветные лампочки. Дома были шикарными. У кого с забором, у кого нет. У домов машины дорогие. Дом по адресу, что назвали мне, стоял прямо в лесу. Пришлось дойти до него сквозь высокие ели. Был он трёхэтажный за высоким забором. Я позвонила в домофон. Никто ничего не спросил, калитка сама открылась, а когда я вошла во двор, за моей спиной закрылась.

Все машины во дворе были огромными и страшными внедорожниками, и все чёрные. На широком крыльце дома мялась в туфлях на шпильке молодая женщина. Она куталась в дорогую лисью шубку и махала мне рукой. Я ускорила шаг и вошла за ней в дом.

Было достаточно прохладно. Обстановка говорила сама за себя от шикарного паркета, до тканевых зелёных обоев. Великолепная кожаная мягкая мебель у камина. Изысканные двери в помещения были резными, а наверх вела роскошная веерная лестница. Много дерева, много зелёного цвета.

По моему мнению, дамочка смотрелась в этой обстановке нелепо. На ней было слишком открытое голубое платье и красные туфли, что вторили алой помаде на губах. Голубоглазая блондинка, как любят мужчины.

– Здравствуйте. Я Наталья Викторовна.

– Здравствуйте, я Марта, – вполне добродушно и приветливо ответила она, тем самым перечеркнув всё моё мнение о высокомерие богатых дамочек.

– Вы мама? – я сняла свою куртку, пытаясь поймать брезгливый взгляд на мою юбку или свитер. Но Марта ничего подобного себе не позволяла.

– Нет. Родителей у детей нет. Можно считать меня дальней родственницей, – она воровато огляделась по сторонам и пригласила за собой на второй этаж, – Учебники у них на столе, надо всё выучить, экзамен в гимназию будет после новогодних праздников. Познакомитесь с материалом и начнёте полноценную проверку знаний.

Я поднималась по полированным ступенькам глядя на свои заштопанные по нескольку раз синтетические тёплые колготки. Думала о том, что нужно брать сменную обувь.

На втором этаже в просторном холле нас встретили близнецы. Я немного опешила, потому что мальчики выглядели как подростки. Да, они все в этом возрасте не маленькие, сейчас такие дети. Когда я проходила практику, боялась, что гиганты-старшеклассники меня затопчут в столовой. Для десяти лет мальчишки оказались очень крепкими. Они походили внешне на Кристофера, один в один. Черноглазые и жгучие брюнеты. Одеты в чистенькие белые рубахи и отпаренные брюки со стрелками.

Нас представили.

Впереди стоял Егор, он щурил хитрые глазища, волосы его стояли дыбом. Он держал руки в карманах чёрных брюк, имел вид очень наглый и хулиганский. Ухмылочка на лице выдавала в нём мальчика-оторву. За его спиной, стоял невозмутимый Георгий, тоже руки в карманах, но не улыбался, а кривил полные губы, рассматривая меня, как вещь на витрине магазина.

– Вот и познакомились, – обрадовалась Марта. Она грубо схватила меня за локоть и втолкнула в детскую комнату, закрыв за мной дверь.

Детская оказалась просторным залом. Застелены две кровати в дальнем углу, там же свисала с потолка боксёрская груша. На блестящем лакированном полу две беговые дорожки. У входа небольшое пространство, где были разбросаны детские игрушки: машины на пультах управления, пистолеты, мячи и разорванные в клочья куклы.

Я смело прошла в другую сторону, где располагались две парты, они очень удобны для детей, столешницы имеют наклон, а стулья поддерживают осанку. И письменный стол у окна, на котором лежали в стопочке тетради и учебники.

– Садитесь ребята, будем знакомиться, – я уложила на стол свой портфель.

– У меня бабка моднее одевалась, – сказал Егор, не собираясь выполнять мою просьбу. – Что-то в твоём гардеробе лишнее.

– Мальчики, – с натянутой улыбкой начала я. – Учиться придётся, если не я, появится другой учитель. Давайте подружимся и попробуем начать наше общение.

– Ничё так, пахнет вкусно, – продолжал Егор, разглядывая меня с ног до головы.

Я подтянула пальчики ног и чуть присела, спрятав колготки под юбкой. Пригладила волосы, что выбились из хвоста, поправила очки. Сложный контингент стоял передо мной. Если это сироты с психической травмой, то я могу не справиться.

– Юбка лишняя, – заявил Георгий.

– Надо снять, – решил Егор. – Снимай!

Я ухватилась за свой портфель, ощутив физически опасность, что исходила от близнецов. В этом доме я работать не буду!

Стоп.

Это непрофессионально. Передо мной дети. Как бы они себя не вели, с ними можно вести диалог. Я, конечно, побоялась спросить, нет ли у мальчиков справки от психиатра или невролога. Но бежать, поджав хвост, нельзя.

– В следующий раз я приду в брюках, – я ещё улыбалась, но в портфель вцепилась мёртвой хваткой. – А теперь приступим к занятиям.

Я это сказала, а сама не двигалась.

– Следующего раза не будет, – огрызнулся Егор-зверёныш и кинулся на меня.

Я визжала, вырывалась, но они оказались сильными, стали стягивать с меня юбку. Не тут то было. Юбка не на резинке, а на пуговицах, которые пришивала моя бабушка, а это насмерть. Закинули подол мне на голову, стали рвать ткань. Сопляки поставили подножку, и я упала на пол. Отбиваясь из последних сил от их цепких рук, я дралась портфелем. Мне не только не заплатят, меня оштрафуют за избиение детей.

Треснула ткань, пояс остался под свитером, а я в колготках метнулась к входной двери. Выставив вперёд портфель, закричала:

– Я расскажу вашим опекунам!

– Не расскажешь, – рычал Егор, показывая острые зубы, как у зверька.

– Это почему ещё? – старалась взять себя в руки и выпрямиться.

– Со сломанной челюстью говорить сложно, – потирал кулаки Георгий, стоя за спиной своего дикого братца.

– Имейте совесть! Нельзя так с человеком поступать!

– С нами бы человека не закрыли, – зло усмехнулся Егор, наступая.

В одном он был неправ, меня не закрыли в клетке со зверьём, дверь за мной оказалась открытой.

Мама с папой развелись до моего рождения. Но папа Виктор всегда принимал участие в моей жизни. Он был профессиональным педагогом и работал в Москве репетитором. Мы раз в неделю созванивались. Первые годы при наших разговорах присутствовала мама и бабушка, поэтому папа всегда в курсе, что у меня всё хорошо. Мы встречались с ним пару раз, он приезжал специально, чтобы увидеть меня. Но опять бабушка была рядом. Не стесняясь её, папа однажды предложил поехать с ним. Был скандал, меня не отдали. С тех пор мы не виделись, прошло уже восемь лет.

В полной темноте, я дрожащими пальцами набрала номер на своём телефоне. Долгие гудки, во время которых я всхлипывала и пыталась взять себя в руки.

– Наташа?

– Папа, – я вытерла слёзы. Очки мои пропали вместе с юбкой. – Мне помощь нужна.

– Конечно, детка, я весь во внимании, – дорогой, любимый папочка у которого я никогда ничего не просила.

– Я устроилась репетитором к двум неадекватным детям.

– Сама неадекватная, – раздалось за дверью.

– Они закрыли меня в туалете и курят, выдыхая дым в замочную скважину, – продолжила я. – Возможно ли справиться?

– Сколько лет?

– Им десять лет.

– Скоро одиннадцать, – в дверь опять ударили.

– Десять лет это грань между детством и подростковым возрастом, – быстро говорил папа. – Ты должна стать лидером, и должна их заинтересовать.

– Папа! Они дикие! Это волчата, а не ребята.

– Расскажи им, как охотники снимают шкуры с волков.

– Папа, я серьёзно.

– Я тоже, – строгим поставленным голосом ответил он. – Умей заинтересовать современных детей, и обязательно всё рассказывай их родителям. Мне вызвать полицию?

– Нет, пап, я справлюсь, – я отключила звонок и вышла в интернет.

Я открыла задвижку и толкнула дверь, за которой было навалено вещей.

– Шкуры с волка снимают трубкой. Первоначально вырезают мякиши подошв на лапах, перерезают в лапах сухожилия, соединяющие кость с последними фалангами пальцев, на которых находятся когти, – сказала я озверевшим детям. – Сегодня мы будем с вами изучать, как поступают с обнаглевшими волчатами, которые не хотят учиться.

Близнецы уставились на меня, выпучив свои мглистые глазища. Георгий затушил сигарету и кинул окурок к моим ногам.

– Это она курит! – крикнул он.

В коридоре показалась Марта. Заметив моё жалкое положение, замерла.

– Девять вас убьёт, – сказала она. – В этот раз точно убьёт.

И убежала. Оставила меня одну, будто я не пострадавшая сторона. Но, вроде как, у меня получилось смутить детей, и угрозы Марты сработали. Парни стали быстро разгребать завалы, расставляя стулья по холлу.

Я поправила свой свитер. Он прикрывал попу и был похож на короткое платье. Некоторые девушки ходят в таких, а я себя чувствовала голой.

Немного подумав, сбежать или остаться, я решила продолжить. Деньги нужны. Мне теперь кормить своих родственниц.

Я вернулась в детскую. На полу лежала разорванная в клочья моя клетчатая юбка. Я обошла её стороной и подняла очки. Оправа уцелела. Обтирая стёкла краем свитера, подошла к столу. Не получится позаниматься математикой и русским. Сегодня будет вводный урок и знакомство, учебники решила взять с собой, чтобы подготовиться к уроку. Ещё вечером перечитаю учебник по педагогике и возможно труды психологов.

Парни с недовольными минами рухнули за свои парты, потупили взгляды.

– Опытный охотник-волчатник должен уметь имитировать звуки издаваемые волками, то есть вабить. Для того чтобы научиться вабить, нужно много практиковаться. – Я заглянула в текст и продолжила, – Когда вы призываете волков, делайте это с возвышения, это не только увеличивает обзор, но и рассеивает ваш запах, волку будет сложнее вас учуять…

– Ты больная что ли? – зарычал Егор.

– На «вы»! – повысила я голос. – Меня зовут Наталья Викторовна.

– Наталья Викторовна, зачем ты нам это рассказываешь? Мы знаем, – возмутился Гера.

– Вы знаете? – удивилась я. – А про то, как снять шкуру с волка?

Всё понятно. Мало того, что у них родители умерли, их ещё на охоту брали, тем самым переломали всю психику.

– Не говори Девять, мы больше не будем, – это сказал Георгий, с ним можно контактировать. Егор, судя по всему, извиняться не умел.

Я не знала, кто такой Девять. Возможно, это и был Кристофор. Сделала вид, что подумаю.

– Поговорим о ваших увлечениях. Вы любите оружие?

В ответ тишина.

– Чем булава отличается от палицы?

– А зачем такое знать? – удивился Егор.

– Как зачем? В следующем году у вас начнётся история. Что вы знаете о холодном оружии?

На лицах отобразилось довольство и полное благодушие, они развалились на своих креслах. Было видно, что тема любимая.

– У меня есть Парабеллум, мне его дед подарил, – сказал Егор и, сорвавшись с места, побежал к своему шкафу у кроватей.

Он принёс меня настоящий пистолет. Я лелеяла мысль, что оружие бутафорское, но когда Егор сунул мне его в руку, и я ощутила тяжесть, то поняла, что это настоящий Парабеллум.

Пока я пребывала в лёгком шоке, что у детей в шкафу хранится настоящее огнестрельное оружие, Георгий принёс свой подарок.

– Кольт 1911, – гордо сообщил он, сунув мне в другую руку свой пистолет.

Теперь я с двумя пистолетами в руках стояла у своего учительского стола и с печалью смотрела на растерзанную юбку, что продолжала валяться на полу. У меня не было слов. Стало обидно до слёз.

– Это не холодное оружие, оно огнестрельное, – я вернула детям оружие, взяла свой портфель и стала собирать обрывки ткани. Парни растерянно постояли ещё мгновение. Каждый из них, вполне профессионально, засунул оружие за пояс и прикрыл рубахой. Кинулись мне помогать.

– Мы зашьём, – вдруг сказал Георгий.

Я посмотрела на старые нитки, на разъехавшуюся ткань. Юбка не подлежала восстановлению. Она была очень старой и погибла в сражение на педагогических полях.

– Не стоит, – тихо ответила я, но ребята силой отобрали у меня остатки ткани. Я уступила.

На душе стало как-то уныло, поэтому я пошла из комнаты. С детьми, которые носят за поясом настоящее оружие, мне не справиться. Нет, мне не было обидно. Просто, что эти мальчики видели в своей жизни? Их гладили? Целовали, обнимали? Возможно, была мама и, потеряв её, они стали такими необузданными.

– Всего хорошего, – попрощалась я.

– Куда пошла?! – возмутился Егор. – Гоша держи её!

Они опять накинулись на меня, рывком вернули в комнату, пригвоздив к стене.

– Герыч, надо договориться, – тихо сказал Георгий. – Хана нам, если узнают.

– Она точно ничего не скажет. Я знаю таких, их обзывают… интеллигентами.

Они посмеялись надо мной. А потом замерли, отступив на шаг назад.

В приоткрытую дверь стал доноситься грозный мужской голос, от которого у меня мурашки по коже бежали, и видимо не только у меня. Мальчики напротив втянули головы в плечи и ещё отступили.

– … я предупредил тебя, бл*дь! Если не закроешь свою контору, я весь город вырежу! И никто мне слова не скажет! Так что не вы*бывайся, с*ка! Сутки тебе срок! А лучше вообще свали с этого места со своей семьёй.

Дверь в комнату распахнулась, и я, вжавшись в стену, прижала к себе портфель. Испуганно покосилась на вошедшего, не сразу его узнала.

В джинсах и футболке, что обтягивала его атлетическую фигуру, Кристофор был великолепен. Мне всегда казалось, что такие мужчины бывают только на фото в интернете, а в жизни их не существует. Сильный, высокий и очень красивый. Наверно мне, со светло-русыми волосами, белой кожей и серо-зелёными глазами другой тип мужчины и не мог понравиться. Крис был таким диковинным, таким жарким и притягательным, хотелось заныть от удовольствия. Потянуться, прикоснуться. Отдаться, в конце концов. Но я не решилась. Что-то было здесь не так. Ведь я слышала, как он грубо говорил матом, ни разу не запнувшись. Он заика только со мной. Выдумал? Обманывает?

– В кабинет, – сухо скомандовал Крис, и мальчишки сорвались с места, выбежали из комнаты.

– Не надо с ними строго, – попросила я, поправив очки. – Они…

Они меня чуть не убили. Они издевались надо мной и оставили голой. Но я их прощаю, у мальчиков психологическая травма. А жаловаться не в моих принципах.

– Я д-думал, что ты п-придёшь п-позже, – тихо ответил Крис, как всегда, в моём присутствии хмурил болезненно брови, глядя себе под ноги.

– Мне ответили на звонок, я приехала, – тихо сказала я, чувствуя, что надо уходить. – Мне пора.

Я по стеночке хотела мышкой юркнуть к двери. Но наткнулась на его руку, которую он выставил, перегородив мне путь. Я смотрела на его запястье, окольцованное чёрным узором, на выделяющиеся вены под смуглой кожей.

– П-поговори, – произнёс Крис, не глядя мне в глаза. – Т-тебе п-плохо.

– Нет, всё в порядке, – соврала я, краснея. – Мальчики слишком боевые, но я постараюсь справиться…

На самом деле, я хотела сказать, что больше не приду, но ляпнула, пообещала.

– Я, – он тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

Не могла понять, нравится ли мне что он смотрит в пол, ведь прямой взгляд его мрачных больших глаз меня пугал до дрожи в коленях. Тяжесть, что я ощущала не сглаживало даже печальное выражение его лица.

– Всё в порядке, мне пора.

– Нет. Я… я з-заикаюсь т-только при тебе, – выдохнул он. – В-волнуюсь.

– О, я такая волнительная?! – натянуто улыбнулась я.

А что если это правда? Две недели пустых отношений вполне оправданы. Мне нужно найти выход.

– Пиши, – вдруг осенило меня. – Давай, писать друг другу письма. Хотя бы познакомимся.

– Да, – он кивнул и улыбнулся.

И я поплыла. Я плыла от блаженства, что дарила белоснежная, ослепительная улыбка этого роскошного мужчины. Бесподобный, пленительный Кристофор.

– Т-твой номер? – он достал дорогой телефон в кожаном чехле, и я стала ему диктовать свой номер, упиваясь движением его пальцев, рассматривая татуировки, что в замысловатом узоре вырисовывались в бегущего чёрного волка.

– «Привет», – пришло сообщение.

– Привет, – облегчённо усмехнулась я. – Крис. Пожалуйста, не будь строг с мальчиками. Если у них нет родителей, то многое можно объяснить.

– «Не беспокойся. Останешься на обед?»

– О, нет, – мне надо ехать домой.

Некуда мне ехать было не нужно. Меня толком и не ждал никто. Но оставаться в его доме…таком шикарном было неудобно, неуютно и даже стыдно. И ещё здесь Марта, ослепительная блондинка.

– А Марта кто вам? – спросила и тут же пожалела. Срам какой! Ревную, напрашиваюсь. Но хотелось показать, что он мне небезразличен.

– «Приживалка», – пришёл ответ. – «Ждёт своего мужа, дождаться не может».

Конечно, я верю. Возможно такое, чтобы красивая женщина и красивый мужчина жили под одной крышей, и ничего между ними не было? Это потом выясню.

– «Ты придёшь завтра? Не бросай нас».

– Хорошо. Приеду, – сказала я вслух, и Крис наконец-то убрал свою руку. Мне сразу полегчало, не очень люблю, когда давят. Хватит мне бабушки с мамой.

Кристофор погладил пальцами моё лицо, заглядывая в глаза. Всё внутри меня сворачивалось от такой близости. В жар кидало и накрывало мучительным трепетом. А запах его просто с ума сводил. Неужели не поцелует?

Не поцеловал. Улыбнулся, тряхнул копной густых иссиня-чёрных волос и вышел из комнаты. Я разочарованно вздохнула и поплелась за ним, оставив клочья своей юбки в детской.

Шла до лестницы, смотрела в широкую спину, на его руки. Правильно, не надо целоваться, вначале выяснить требуется, не бандит ли он. Кем работает, как зарабатывает? И почему он так грозно угрожал кому-то?

Мы спустились в шикарный зал. Крис остановился, и чуть не налетела на него, почувствовала горячую руку на своём плече, что жгла сквозь свитер мою кожу.

– Марта!!! – заорал он, и я вросла от ужаса в пол. Вот это голос! До костей пробирал.

А рука продолжала гладить моё плечо.

Спотыкаясь и падая, из другого помещения вылетела блондинка. Немного растрёпанная, она поправила своё голубое платье. Губы, на которых не осталось помады, были опухшими. Глаза блестели. Марта чем-то нехорошим занималась. Но Крис на неё не посмотрел, поцеловал мне руку и ушёл. Исчез за тяжёлой дверью.

Облегчённо вздохнув, я пошла на выход. В шкафу-купе с большими зеркалами, висела моя жалкая курточка, а сапоги-дутики на ногах в колготках смотрелись очень потешно. Марта накинула на себя шубку, застегнула высокие сапоги выше колен.

– Твой гонорар на карточке, код четыре единицы, – она подала мне конверт. – Куда тебя отвести?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю