Текст книги "Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 22. Братья

Глава 22. Братья

Через месяц, когда Дориан окончательно поправился, Ксавьер решил навестить его снова.

– Я поеду один, – сказал он Лиссе.

– Почему?

– Потому что нам нужно поговорить. По-мужски. О том, что нельзя говорить при посторонних.

– Я посторонняя?

– Ты – моя жена, – он взял её за руку. – Но Дориан – мой брат. И я должен дать ему шанс объясниться без свидетелей.

Лисса хотела возразить, но передумала.

– Хорошо, – сказала она. – Но если ты не вернёшься через три дня, я приеду. С ампулами.

– Договорились.

Он поцеловал её и уехал.

Дориан встретил его на пороге дома – похудевший, но бодрый.

– А я думал, ты не придёшь, – сказал он.

– Я обещал, – ответил Ксавьер. – Можно войти?

– Входи.

Они сели у камина. За окном моросил дождь, в комнате пахло сушёными травами и дымом.

– Зачем ты звал меня? – спросил Ксавьер.

– Поговорить, – Дориан помешал угли. – О том, что было. О том, что будет. И о документах.

– Каких документах?

– Тех, что вы нашли под полом. Я знаю, они у тебя.

Ксавьер напрягся.

– Откуда?

– Мать сказала, – Дориан усмехнулся. – Она приезжала ко мне, когда поняла, что умирает. Просила прощения. И рассказала о тайнике.

– И ты не попытался их украсть?

– Пытался, – признался Дориан. – Но вы опередили. И теперь я рад, что вы.

– Почему?

– Потому что я понял: месть не приносит покоя. Грейвз мёртв, Арно в ссылке, Ирвина убили свои. Фредерик умер своей смертью. А я остался жив. И должен жить дальше.

– С чистой совестью?

– С чистой совестью, – кивнул Дориан. – Если ты поможешь мне её очистить.

Ксавьер молчал.

– Что ты предлагаешь? – спросил он наконец.

– Уничтожить документы. Не читая. Не предавая огласке. Просто сжечь.

– Это неправильно, – возразил Ксавьер. – Правда должна быть известна.

– Какая правда? О том, что наши отцы были пешками в чужой игре? О том, что Грейвз и Арно оговорили Эрика из страха? О том, что Ирвин получил золото за убийство? Все эти люди мертвы. Их дети и внуки не виноваты. Зачем им знать?

Ксавьер задумался.

– Ты прав, – сказал он после долгой паузы. – Но уничтожить документы – значит предать память отца.

– Отец не хотел мести, – тихо сказал Дориан. – Он хотел справедливости. А справедливость уже восторжествовала: его имя реабилитировано. Этого достаточно.

– А тебе? Тебе достаточно?

– Мне достаточно знать, что ты жив и здоров. И что ты простил меня.

Ксавьер посмотрел на брата долгим взглядом.

– Я прощаю тебя, Дориан, – сказал он. – Но не забуду.

– И не надо забывать, – Дориан усмехнулся. – На ошибках учатся.

Они сидели у камина, пили горячий чай и молчали – но молчание было не тяжёлым, а почти уютным.

– Что ты будешь делать дальше? – спросил Ксавьер.

– Останусь здесь. Буду помогать людям. Залечивать раны – свои и чужие, – Дориан посмотрел на свои руки. – Я больше не хочу убивать.

– А если Совет захочет тебя судить?

– Ты защитишь меня, брат.

– Защищу, – Ксавьер кивнул. – Ты заслужил второй шанс.

Дориан опустил голову.

– Спасибо, – прошептал он.

Вернувшись в академию, Ксавьер рассказал Лиссе всё.

– Документы нужно уничтожить, – сказал он.

– Ты уверен?

– Уверен. Они принесут только боль. А правда уже восторжествовала: отец реабилитирован, виновные наказаны. Остальное – история, которую не ворошить.

– Что скажет Омэн?

– Омэн поддержит. Он всегда за мир, а не за войну.

– А Гелла?

– Гелла подожжёт документы сама. С удовольствием.

Лисса улыбнулась.

– Тогда решено, – сказала она. – Сжигаем.

Церемония уничтожения прошла в ректорском кабинете.

Присутствовали все свои: Ксавьер, Лисса, Гелла, Омэн, Торнберг. Даже Порох уселся на подоконник и смотрел на происходящее с важным видом.

Ксавьер достал из сейфа шкатулку, открыл.

– Это – письма, дневники, свидетельства, – сказал он. – Всё, что могло разрушить жизни людей, которые не заслужили этой участи. Я мог бы обнародовать их и стать героем в глазах одних и палачом в глазах других. Но я выбираю путь прощения.

– И справедливости, – добавила Лисса.

– И справедливости, – согласился он.

Он высыпал содержимое шкатулки в камин. Гелла бросила туда оранжевую ампулу, и бумаги вспыхнули ярким пламенем.

– Пусть прошлое сгорит, – сказал Ксавьер. – Мы строим новое.

Все молча смотрели на огонь. Порох чихнул и спрыгнул с подоконника.

•••

Вечером они устроили маленький пир.

Гелла испекла пирог, Омэн принёс вино, Торнберг – стихи собственного сочинения (все вежливо промолчали, что стихи не очень). Лисса и Ксавьер танцевали под старую музыку, которую завёл музыкальный амулет.

– Ты жалеешь? – спросила Лисса.

– О чём?

– Что уничтожил документы.

– Нет, – ответил Ксавьер. – Потому что теперь у нас есть только настоящее. И будущее. Без груза прошлого.

– А если кто-то снова захочет поднять эту тему?

– Мы скажем правду: документов нет. Остались только свидетельства, которые подтверждают реабилитацию отца. Этого достаточно.

– Ты мудрый, – сказала Лисса.

– Это ты на меня так влияешь.

Она рассмеялась и поцеловала его.

•••

Утром Гелла и Омэн уехали домой. Торнберг отправился проверять посты. А Ксавьер и Лисса остались в кабинете – одни.

– Что теперь? – спросила Лисса.

– Теперь – жизнь, – он обнял её. – Обычная, спокойная жизнь. С академией, курсантами, котами и редкими визитами к Дориану.

– И детьми? – тихо спросила Лисса.

Ксавьер замер.

– Ты… ты хочешь детей?

– Хочу, – она покраснела. – А ты?

– Я хочу всего, что ты хочешь, – он поцеловал её. – Но не сейчас. Сначала – академия. Потом – дети.

– Договорились.

Она положила голову ему на плечо, и они смотрели в окно на восходящее солнце.

Всё было правильно. Всё было хорошо. И впереди была целая жизнь.