Текст книги "Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9. Ночной разговор в лазарете

Глава 9. Ночной разговор в лазарете

После допроса Ксавьер не мог сидеть на месте. Он вышел из подземелья, поднялся на второй этаж главного корпуса и долго стоял у окна, глядя на пустой плац. В голове крутились обрывки фраз: «Мы братья», «Отец не был предателем», «Я не хочу терять ещё одну семью».

– Ксавьер, – раздался голос за спиной. – Ты не спал всю ночь. Иди отдыхай.

Он обернулся. Лисса стояла в дверях – без мундира, в простой серой рубашке и штанах. Её золотые волосы были распущены и падали на плечи мягкими волнами. Она выглядела уставшей, но решительной.

– Не могу, – ответил он. – Мысли не дают.

– Тогда пойдём в лазарет. Корвин сказал, что твою рану нужно перевязать снова. Я помогу.

– Ты умеешь?

– Гелла научила, – она усмехнулась. – Идём.

Они спустились на первый этаж, прошли в лазарет. Свет в палатах был приглушён, пахло травами и лекарствами. Корвин оставил им чистые бинты, мазь и ушёл, бросив многозначительный взгляд.

Лисса усадила Ксавьера на кушетку, начала осторожно снимать старую повязку.

– Больно? – спросила она, увидев, как он поморщился.

– Терпимо.

– Врёшь. Рана глубокая. Если бы не твоя ведьмачья регенерация (пусть и слабая), ты бы уже слёг с лихорадкой.

– Я не ведьмак. У меня нет магии теней.

– Есть что-то другое. Ты живучий.

Она нанесла мазь, наложила свежий бинт. Её пальцы были тёплыми и уверенными.

– Лисса, – тихо сказал Ксавьер.

– М?

– Почему ты со мной? После всего, что узнала. После того, как рисковала жизнью. Ты могла бы уйти. Попросить перевода. Никто бы не осудил.

Она замерла, потом закончила перевязку и села рядом.

– Хочешь правду?

– Хочу.

– Потому что ты не такой, как другие. Ты не играешь в благородство, ты им живёшь. Даже когда это больно. Даже когда это тебя разрушает. Ты не бросил Дориана, хотя он пытался тебя убить. Ты не использовал власть, чтобы заткнуть рты профессорам. Ты просто… делаешь то, что должно.

– А что должно?

– Защищать. Давать второй шанс. Не сдаваться, – она взяла его за руку. – И я хочу быть рядом, когда ты это делаешь.

Ксавьер посмотрел на неё. В полумраке лазарета её золотые волосы мерцали, как свечи, а зелёные глаза блестели – не от слёз, от той самой искры, которая когда-то привлекла его.

– Я не умею говорить красиво, – сказал он.

– Я заметила.

– Но я попробую.

Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони.

– Ты – самое светлое, что случилось в моей жизни с тех пор, как я приехал в эту академию. Твои волосы напоминают мне закаты на юге, а глаза – траву, которая растёт после дождя. Ты дерзкая, невыносимая, всегда споришь, всегда права. И я не хочу тебя терять.

– Ксавьер…

– Дай договорить, – он мягко коснулся большим пальцем её щеки. – Я не знаю, что будет завтра. Суд, Совет, Дориан. Но я знаю, что хочу, чтобы ты была рядом. Не как начальник стражи. Как… женщина, которую я люблю.

Лисса замерла.

– Ты… ты меня любишь?

– Кажется, да, – он усмехнулся. – Влип по-крупному.

Она молчала несколько секунд. Потом вдруг рассмеялась – звонко, облегчённо, слёзно.

– Ты идиот, Ксавьер Дандар.

– Это я уже слышал.

– Настоящий идиот. Говоришь мне о любви в лазарете, после того как твой брат чуть не убил нас обоих.

– А где ещё? В тронном зале? У меня нет тронного зала.

– У тебя есть ректорский кабинет.

– Там бумаги. Не романтично.

Она перестала смеяться, посмотрела ему в глаза.

– Поцелуй меня, – сказала она. – И перестань болтать.

Он поцеловал.

Долго, нежно, осторожно – будто боялся сломать. Лисса ответила, обвив руками его шею, прижимаясь всем телом. Ксавьер чувствовал, как бьётся её сердце – часто, сбивчиво – и его собственное отвечало тем же.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали.

– Вау, – сказала Лисса.

– Это было… неожиданно, – выдохнул Ксавьер.

– Приятно?

– Очень.

Она улыбнулась, убрала прядь волос с его лба.

– Твоя краска начинает смываться. Вижу рыжие корни.

– Знаю. Надо обновить.

– Не надо, – сказала она. – Мне нравится рыжий. Ты в нём был человечнее.

– Человечнее?

– Да. Менее похож на мрачного ректора.

Он усмехнулся.

– Ты и в чёрном меня не боялась.

– Я вообще никого не боюсь. Это моё проклятие.

Она взяла его за руку, переплела пальцы.

– Ксавьер, что мы будем делать с Дорианом? Суд, ты сказал. Но как ты будешь смотреть на него каждый день? Ведь он…

– Мой брат, – закончил он. – И я не смогу его спасти, если он сам не захочет. Но я попытаюсь. Ради отца.

– А ради себя?

– Ради себя – тоже, – он поднёс её руку к губам, поцеловал кончики пальцев. – И ради тебя.

Они сидели в лазарете, обнявшись, пока за окном не начало светать. Корвин, заглянувший проведать, тихо закрыл дверь и ушёл. В конце концов, пациент был перевязан, а от лишних вопросов старый лекарь воздерживался.

– Лисса, – прошептал Ксавьер, когда небо стало розоветь.

– Да?

– Обещай мне кое-что.

– Что?

– Если я начну превращаться в Дориана – если меня захватит ненависть или жажда мести – останови меня. Любым способом. Ампулой, пощёчиной, чем хочешь. Не дай мне стать чудовищем.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

– Обещаю, – сказала она. – Но ты не станешь.

– Откуда знаешь?

– Потому что чудовища не плачут над письмами отца. И не боятся признаться в любви.

Он улыбнулся – впервые за долгое время по-настоящему, без горечи.

– Ты – невыносима, – сказал он.

– Это ты мне уже говорил, – она зевнула и уткнулась носом в его плечо. – Давай спать. Утром – суд. Нужно быть в форме.

– Ты будешь свидетельницей?

– Буду. И скажу всё, что видела.

– Даже то, что он меня чуть не убил?

– Даже то, что ты его простил, – она закрыла глаза. – Это важно. Судьи должны знать, что не всё в этом мире решается ненавистью.

Ксавьер обнял её, и они уснули – в лазарете, на узкой кушетке, прижавшись друг к другу, как два человека, которым больше нечего бояться.

Утром Корвин разбудил их громким кашлем.

– Ваше сиятельство, госпожа Лисса, – сказал он ледяным тоном, – в академии есть более подходящие места для сна. Например, спальни. Ваша, ректорская, свободна. И ваша, начальника стражи, – тоже.

– Мы просто разговаривали, – пробормотала Лисса, садясь и поправляя рубашку.

– Я ничего не говорю, – Корвин отвернулся. – Но слухи уже ползут по коридорам. Кто-то видел, как ректор и начальник стражи ночью вместе входили в лазарет. Что прикажете мне отвечать?

– Правду, – сказал Ксавьер, вставая и потягиваясь. – Я перевязывал рану. Лисса помогала.

– И спали вы тоже на перевязке?

– Лекарь, не лезьте не в своё дело, – Лисса поднялась, подошла к зеркалу, поправила волосы. – Мы взрослые люди. Что хотим, то и делаем.

– В моём лазарете? – Корвин возмущённо поджал губы.

– В вашем лазарете я перевязывала рану ректора. И уснула от усталости. Всё.

Корвин посмотрел на неё, потом на Ксавьера, потом на их переплетённые пальцы – Лисса так и не отпустила его руку.

– Как скажете, госпожа начальник стражи, – он развернулся и вышел, бормоча что-то о «современной молодёжи».

Лисса повернулась к Ксавьеру.

– Теперь все узнают.

– Пусть, – ответил он. – Мне нечего скрывать.

– Даже то, что ты влюблён в начальника стражи?

– Тем более, – он поцеловал её в лоб. – Идём завтракать. Сегодня трудный день.

•••

Суд над Дорианом назначили на полдень.

Зал заседаний Совета был заполнен. Члены Совета – те, кто уцелел после чисток, – сидели в своих креслах, перешёптываясь. Лисса стояла у окна в своей парадной форме начальника стражи, держа в руках папку с доказательствами.

Ксавьер сидел на скамье для официальных лиц, рядом – Омэн, специально приехавший на процесс.

– Ты справишься? – спросил брат тихо.

– Должен, – ответил Ксавьер.

Дориана ввели под конвоем. Он был в серой арестантской робе, с закованными в кандалы руками, но его лицо было спокойным. Он посмотрел на Ксавьера, потом на Омэна, потом на пустое кресло главы Совета.

– Слушается дело о многочисленных убийствах, – объявил секретарь. – Обвиняемый – Дориан Варг, также известный как Дориан Дандар, не признанный наследник Дома Ночи.

В зале прошелестел шум.

– Тишина! – стукнул жезлом новый глава Совета, старый ведьмак с седой бородой. – Слово предоставляется ректору академии «Тёмный Коготь» Ксавьеру Дандару.

Ксавьер встал, вышел в центр.

– Ваше сиятельство, члены Совета, – начал он. – Я здесь не только как ректор, но и как брат обвиняемого. И как человек, который чуть не погиб от его руки.

– Вы просите о снисхождении? – спросил глава Совета.

– Я прошу о правосудии. Дориан Варг виновен в убийстве профессора Грейвза. Виновен в покушении на жизнь магистра Арно. Виновен в нападении на начальника стражи Лиссу и на меня. Но он также жертва – ложных обвинений, манипуляций и многолетней боли. Его отец, Эрик Дандар, был невиновен в измене. Его казнили ложно. И Дориан, узнав эту правду, потерял рассудок.

Он выдержал паузу.

– Я не прошу его оправдать. Я прошу дать ему шанс. Ссылка, пожизненное заключение, но не смерть. Пусть он живёт и помнит, что месть не приносит облегчения.

– А вы, ректор, готовы взять за него ответственность?

– Если он даст слово, что больше никогда не возьмётся за оружие против империи и академии – да.

Совет зашептался. Глава стукнул жезлом.

– Слово предоставляется обвиняемому.

Дориан поднял голову. Его глаза были красными – он плакал ночью, читая дневники отца.

– Я виновен, – сказал он. – Я убил человека. Я хотел убить других. Но я не хочу больше вражды. Я устал.

– Вы раскаиваетесь?

– Да, – он посмотрел на Ксавьера. – Прости меня, брат.

– Прощаю, – ответил Ксавьер.

Совет совещался недолго. Приговор был мягким – пожизненная ссылка на юг, под надзор местных властей, с правом пересмотра через десять лет.

Дориана увели. В дверях он обернулся, посмотрел на братьев – Ксавьера и Омэна – и тихо сказал:

– Спасибо.

После заседания Ксавьер и Лисса вышли на крыльцо. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые и розовые тона.

– Ты молодец, – сказала Лисса.

– Спасибо.

– Ты простил его. По-настоящему.

– Он мой брат. И он заслужил второй шанс.

Она взяла его за руку.

– Ксавьер.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты знал. Я не уйду. Даже если Совет будет против, даже если академия будет шептаться. Я останусь с тобой.

– Начальником стражи?

– Женщиной, которая тебя любит, – она посмотрела ему в глаза. – И начальником стражи заодно. Работу бросать не собираюсь.

Он рассмеялся – светло, свободно, впервые за много дней.

– Идём домой, – сказал он.

– Идём.

Они спустились с крыльца, и в лучах заката их тени слились в одну. Где-то наверху, в башне обсерватории, где когда-то они сражались с Дорианом, ветер шевелил старые бумаги. Теперь там было пусто. И тихо. И спокойно.

Ксавьер остановился, поднял голову.

– Лисса.

– Что?

– Спасибо, что не дала мне умереть. И что не дала ему умереть.

– Это моя работа, – ответила она, улыбнувшись. – И немножко – любовь.

Он поцеловал её – под звёздами, под тихий шелест ветра, под взглядами случайных прохожих, которые уже привыкли, что ректор и начальник стражи неразлучны.

– Теперь – правда, домой? – спросила Лисса, отстранившись.

– Домой, – кивнул Ксавьер. – Завтра – проверка документов, утверждение бюджета и ремонт крыши.

– И починка ампул.

– И это.

Они пошли по аллее, и золотые волосы Лиссы сверкали в лучах заходящего солнца. А Ксавьер думал о том, что, возможно, жизнь налаживается. Не сразу, не без боли, но налаживается.

И это было главное.

Глава 10. Совет давит

Глава 10. Совет давит

Три дня после суда выдались тихими – настолько тихими, что Ксавьер начал подозревать заговор.

Дориан уехал на юг под конвоем. Профессор Арно, узнав о смягчении приговора, подал прошение об отставке и уехал в деревню к дочери. Отставной полковник Кейн прислал письмо с благодарностью и обещанием больше никогда не связываться с тайнами южных пещер.

Казалось, всё устаканилось.

Но Ксавьер знал: Совет молчит только перед бурей.

– Ты слишком мрачный за завтраком, – заметила Лисса, ставя перед ним кружку с кофе. – Опять не спал?

– Спал. Но плохо.

– Из-за Совета?

– Из-за тишины, – он взял кружку, отпил горький напиток. – Они что-то замышляют. Я чувствую.

Лисса села напротив, положила локти на стол.

– Гелла говорила, что Омэн всегда доверял своему чутью. И у тебя такое же?

– Не знаю. Может, это паранойя после всего, что случилось.

– Или профессиональная деформация, – она усмехнулась. – Ты стал ректором. Теперь тебе положено подозревать всех.

Он хотел ответить, но в дверь столовой постучали – настойчиво, в три приёма. Код срочного сообщения.

– Войдите, – сказал Ксавьер.

На пороге стоял адъютант – бледный, с дрожащими руками.

– Господин ректор, госпожа Лисса, – выпалил он. – Совет требует вашего присутствия. Немедленно. Гонец ждёт у главного входа.

– Что случилось? – Лисса встала.

– Не знаю. Но сказали, что дело касается… родства обвиняемого с ректором.

Ксавьер переглянулся с Лиссой.

– Вот и буря, – сказал он.

•••

Зал заседаний Совета был заполнен не полностью – человек восемь, включая нового главу, старика с седой бородой, которого звали магистр Корвин (не путать с лекарем). Члены Совета сидели с каменными лицами, но в их глазах читалось любопытство – и недоброе.

Ксавьер и Лисса вошли вместе. Их встретили приглушённым шёпотом.

– Ректор Дандар, – начал глава, когда они заняли места. – Мы пригласили вас, чтобы обсудить последствия недавнего суда.

– Какие последствия? – Ксавьер старался говорить ровно.

– Вы просили о снисхождении для преступника. И мы пошли навстречу. Но теперь выяснились новые обстоятельства.

– Какие?

– Дориан Варг – ваш брат. Не только по духу, но по крови. Сын Эрика Дандара, казнённого предателя. Вы знали об этом?

– Узнал недавно, – ответил Ксавьер. – Это ничего не меняет.

– Меняет, – вступил другой член Совета, лысый, с ястребиным носом. – Вы – потомок изменника. Ваш брат – убийца. Возникает вопрос: можно ли доверять вам пост ректора?

– Я не мой отец. И не мой брат, – Ксавьер выдержал взгляд. – Я – тот, кого выбрал предыдущий ректор. Тот, кого утвердили вы.

– Мы утверждали, не зная о вашем происхождении, – сказал глава. – Теперь мы знаем. И у нас есть сомнения.

– Сомнения? – Лисса не выдержала. – Вы хотите отстранить ректора за то, что его отец был преступником? Это несправедливо.

– Молчите, девочка, – огрызнулся лысый. – Вы – всего лишь начальник стражи. Ваше дело – охранять, а не указывать Совету.

– Моё дело – защищать ректора, – Лисса встала. – И я заявляю: Ксавьер Дандар невиновен в преступлениях своего отца и брата. Он проявил благородство, попросив о снисхождении для убийцы. Он рисковал жизнью, чтобы поймать преступника. Он – лучший ректор, который был у академии за последние годы.

– Лисса, – тихо сказал Ксавьер. – Не надо.

– Надо, – она повернулась к Совету. – Если вы хотите отставки, вы должны дать мне уважительную причину. Не родство, а реальные ошибки в работе. Назовите их. Я жду.

Члены Совета зашептались. Глава поднял руку.

– Ваша привязанность к ректору делает вас предвзятой, госпожа Лисса. Мы учтём ваше мнение, но решение примем сами. А пока – заседание закрыто. Мы сообщим о своём решении.

– Когда? – спросил Ксавьер.

– В течение недели.

Они вышли из зала. В коридоре Ксавьер опёрся о стену, закрыл глаза.

– Всё, – сказал он. – Они меня уберут.

– Не уберут, – Лисса взяла его за руку. – Я не дам.

– Ты не можешь влиять на Совет.

– Могу. У меня есть Гелла. А у Геллы – Омэн. А Омэн – бывший ректор и наследный принц, которого боятся даже члены Совета, – она усмехнулась. – Мы просто попросим их приехать.

– Это будет похоже на шантаж.

– Это будет похоже на защиту честного человека.

Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ты – невыносима.

– Это ты мне уже говорил, – она поцеловала его в щеку. – Идём писать письма.

•••

Гелла и Омэн приехали через два дня.

Они ворвались в ректорский кабинет без стука – как всегда, когда речь шла о спасении кого-то из близких.

– Ксавьер! – Гелла подлетела к нему, обняла. – Как ты? Лисса всё рассказала. Эти старые индюки из Совета совсем страх потеряли!

– Я в порядке, – он осторожно отстранился. – Но спасибо, что приехали.

– Мы не могли остаться в стороне, – Омэн подошёл к окну, скрестил руки на груди. – Совет давит на тебя из-за происхождения?

– Да. Они думают, что я – продолжение отца.

– А ты?

– Нет, – твёрдо сказал Ксавьер. – Я – сам по себе.

– Тогда докажи это, – Омэн повернулся к нему. – Не словами. Делом. У тебя есть оригинал формулы? Та, что искал Дориан?

– Есть, – Лисса достала из сейфа пергамент. – Мы нашли его в обсерватории.

– Уничтожьте его. Прямо сейчас. При нас, – Омэн посмотрел на Геллу. – Ты поможешь?

Гелла взяла пергамент, развернула, изучила.

– Древняя магия. Опасная. Но я могу создать состав, который сожжёт его без следа, – она полезла в пояс за ампулами. – Оранжевая, термическая. Справится.

– Подождите, – Ксавьер шагнул вперёд. – Может, оставить? На всякий случай?

– Нет, – Омэн и Гелла сказали одновременно.

– Эта формула уже убила Грейвза, – добавил Омэн. – И едва не убила Лиссу и тебя. Она не должна существовать. Ни в каком виде.

Ксавьер посмотрел на Лиссу. Она кивнула.

– Он прав, – сказала она. – Уничтожь.

Ксавьер взял пергамент из рук Геллы, подошёл к камину.

– Я сам, – сказал он и бросил бумагу в огонь.

Пергамент вспыхнул, загорелся ярким пламенем, рассыпался в пепел. Формула, которую искали десятилетиями, перестала существовать.

– Всё, – сказал Ксавьер. – Теперь у Совета нет повода.

– Повод будет всегда, – заметил Омэн. – Но у тебя есть мы. И твои заслуги. Я напишу письмо главе Совета. Подтвержу, что рекомендовал тебя осознанно, зная твоё происхождение.

– Ты знал? – удивился Ксавьер.

– Да, – спокойно ответил Омэн. – Твой отец был моим дядей. Я знал эту историю с детства. И знал, что ты ни в чём не виноват. Поэтому и предложил пост.

– Ты… ты мог сказать.

– Не видел смысла. Ты должен был прийти к этому сам. И пришёл, – Омэн подошёл, положил руку на плечо брата. – Я горжусь тобой.

Ксавьер отвернулся, чтобы скрыть слёзы.

– Хватит нежностей, – вмешалась Гелла. – Лучше скажите, как там котёнок Зельды? Рыжий хулиган ещё жив?

– Жив, – усмехнулась Лисса. – И уже гоняет стражников по ночам.

– Настоящий талисман академии, – Гелла довольно кивнула. – Ладно, мы останемся до завтра. Поможем, если Совет решит устроить разнос.

– Спасибо, – сказал Ксавьер. – Всем. За всё.

•••

Вечером они устроили ужин в ректорской столовой. Гелла рассказывала о своей школе на юге, о новых учениках, о том, как маленькая дочка уже пытается смешивать реактивы.

– Она взорвала кухню, – пожаловалась Гелла. – В три года. Представляешь?

– Я в три года научился держать меч, – заметил Омэн.

– Вот и подрастут – поженятся, – мечтательно сказала Гелла.

– Им ещё нет и года, – напомнила Лисса.

– Зато какие красивые будут дети! Рыжие, с янтарными глазами. И взрывоопасные.

– Как их родители, – добавил Ксавьер.

Все рассмеялись.

После ужина они вышли на крыльцо. Звёзды ярко светили, ветер был тёплым.

– Лисса, – позвала Гелла, когда мужчины отошли в сторону. – Ты счастлива?

– Да, – ответила Лисса, глядя на Ксавьера. – Очень.

– И он?

– Думаю, да.

– Тогда я спокойна, – Гелла обняла подругу. – Вы созданы друг для друга.

– Спасибо, что прислала ту пробирку с краской. Иначе я бы никогда не решилась.

– Ты и без краски была красивой, – Гелла отстранилась. – Просто нужно было немного волшебства.

– И немного веры в себя.

– Это тоже, – Гелла улыбнулась. – Ладно, завтра мы уезжаем. Но если что – зовите. Мы примчимся.

– Знаю, – Лисса посмотрела на звёзды. – Спасибо.

Утром, провожая Геллу и Омэна, Ксавьер стоял на крыльце, держа Лиссу за руку.

– Ну что, – сказал он, когда карета скрылась за воротами. – Остались мы.

– И котёнок, – напомнила Лисса.

– И котёнок, – согласился он. – И академия. И Совет, который не дремлет.

– Справимся, – она сжала его пальцы. – Мы же команда.

– Команда, – повторил он.

Они пошли в кабинет – разбирать бумаги, планировать ремонт, думать о будущем. Впереди было много работы. Но теперь – вместе.

А где-то на юге, в ссылке, Дориан смотрел на закат и перечитывал письмо от брата. В письме было всего несколько строк: «Я не забыл тебя. Жди. Приеду, когда сможешь». И он ждал. И верил, что когда-нибудь они снова будут братьями.

Без ненависти. Без крови. Просто – братьями.

Глава 11. Инспектор из Совета

Глава 11. Инспектор из Совета

Тишина после отъезда Геллы и Омэна длилась недолго.

Уже на следующее утро в академию прибыл инспектор из Совета – сухой, высокий мужчина с бритой головой и глазами цвета старого льда. Его звали магистр Верхов, и он слыл человеком, которого невозможно подкупить, запугать или уговорить. Он выполнял приказы – и только приказы.

– Ректор Дандар, – сказал он, не протягивая руки для пожатия. – Я направлен Советом для проверки состояния дел в академии. Моя задача – оценить вашу компетентность и принять решение о целесообразности вашего дальнейшего пребывания на посту.

– Добро пожаловать, – Ксавьер кивнул, стараясь не показывать раздражения. – Чем могу помочь?

– Можете не мешать, – Верхов прошёл в кабинет, окинул взглядом стеллажи с бумагами, карту на стене. – Я буду работать самостоятельно. Ваша задача – предоставить мне все запрашиваемые документы и не вмешиваться в процесс.

– А моя задача? – поинтересовалась Лисса, стоявшая у двери.

– Ваша – охранять, госпожа начальник стражи, – Верхов посмотрел на неё свысока. – И не отвлекать меня от работы.

Он сел в кресло, которое обычно занимал Ксавьер, и начал изучать бумаги.

Ксавьер переглянулся с Лиссой.

– Мы будем в приёмной, – сказал он. – Если понадоблюсь…

– Я найду вас, – отрезал Верхов.

•••

Первые два дня инспектор изучал документацию. Он запрашивал всё новые и новые папки: приказы о назначениях, отчёты о расходах, рапорты о дисциплинарных взысканиях. Он проверял каждый пункт, каждую подпись, каждую печать.

Лисса следила за ним через магическое зеркало в соседней комнате.

– Он ищет что-то конкретное, – сказала она Ксавьеру. – Не просто проверяет. Он ищет повод.

– Что может найти? У нас всё чисто.

– У нас – да. А у предыдущего ректора? Омэн не был образцом бюрократической аккуратности. Некоторые бумаги могли быть подписаны задним числом. Или не подписаны вовсе.

Ксавьер задумался.

– Ты думаешь, он хочет зацепиться за формальности?

– Это самый простой способ убрать неугодного ректора. Не за происхождение, а за нарушения в отчётности.

– Тогда нам нужно опередить его, – Ксавьер встал. – Найди мне все бумаги, которые касаются последнего года правления Омэна. Проверим, нет ли там дыр.

Лисса кивнула и ушла.

•••

На третий день Верхов вызвал Ксавьера для личной беседы.

– Ректор Дандар, – начал он, откладывая очередную папку. – У меня есть вопросы к вам.

– Слушаю.

– Ваш брат, Дориан Варг, осуждён за убийство. Вы просили о смягчении приговора. Почему?

– Потому что он действовал под влиянием лжи и манипуляций. Потому что он раскаялся. Потому что он – мой брат.

– Семейные чувства не должны влиять на решения ректора, – жёстко сказал Верхов. – Вы поставили личное выше долга.

– Я поставил человечность выше формальностей, – парировал Ксавьер. – Если это преступление – я готов ответить.

– Возможно, придётся, – Верхов сделал пометку в блокноте. – Второй вопрос: ваши отношения с начальником стражи Лиссой.

– Какие именно отношения? – Ксавьер напрягся.

– Вы делите постель. Это создаёт конфликт интересов. Вы можете быть необъективны в оценке её работы. Она – в оценке вашей.

– Моя работа не страдает, – сказала Лисса, входя без стука. – И его – тоже. Мы взрослые люди, способные разделять личное и служебное.

– Я не давал вам разрешения войти, – Верхов поджал губы.

– А я не спрашивала, – Лисса села на стул рядом с Ксавьером. – Вы здесь проверяете академию, а не мою личную жизнь. Если вас интересует моя компетентность как начальника стражи – я готова предоставить отчёты о ночных патрулях, статистику раскрытых преступлений и список дисциплинарных взысканий. Если вас интересуют сплетни – идите в женское общежитие, там их полно.

Верхов побагровел.

– Вы забываетесь, госпожа начальник стражи!

– Ничуть, – Лисса скрестила руки на груди. – Я просто напоминаю, что у вас есть рамки полномочий. И проверка постели ректора в них не входит.

Ксавьер с трудом сдерживал улыбку.

– Хорошо, – Верхов взял себя в руки. – Продолжим. Как вы объясните тот факт, что в архивах отсутствуют некоторые документы за прошлый год?

– Какие именно? – спросил Ксавьер.

– Например, приказ о назначении временного начальника стражи после отставки капитана Торна. Формально вы назначили Лиссу, но документа о том, что она исполняла обязанности до этого, нет.

– Потому что до этого обязанности исполняла я, – сказала Лисса. – Без приказа, по устному распоряжению предыдущего ректора. Омэн был не очень формален.

– Устное распоряжение – не документ.

– Тогда оформим задним числом, – Ксавьер взял чистый лист бумаги. – Я, ректор Ксавьер Дандар, подтверждаю, что Лисса исполняла обязанности начальника стражи с такого-то числа. Подпись, печать.

– Это нарушение, – заметил Верхов.

– Это исправление ошибки предыдущего руководства. Я несу ответственность за прошлое академии, даже если не был её ректором.

Верхов посмотрел на него долгим взглядом.

– Вы хитрите, ректор.

– Я работаю на благо академии, – ответил Ксавьер.

•••

Вечером того же дня Лисса пришла к Ксавьеру в спальню.

– Он нас ненавидит, – сказала она, падая на кровать.

– Он вообще всех ненавидит. Это его работа.

– Ты думаешь, он найдет что-то серьёзное?

– Не знаю, – Ксавьер сел рядом. – Но мы сделали всё, чтобы минимизировать риски.

– А если он всё равно предложит Совету отстранить тебя?

– Тогда я уйду, – он взял её за руку. – Не с позором, а с честью. И открою школу на юге. Как Гелла.

– Ты хочешь уехать?

– Не хочу. Но если придётся – не стану цепляться за кресло.

Лисса прижалась к нему.

– А я? Поеду с тобой?

– Ты – начальник стражи. Это твоя академия.

– Мой дом – там, где ты, – тихо сказала она. – Гелла права: я нашла своё счастье. И не хочу его терять.

Ксавьер обнял её.

– Тогда будем бороться, – сказал он. – За академию. За нас.

На четвёртый день Верхов объявил, что проверка закончена.

Он стоял в кабинете Ксавьера, сжимая в руке толстую папку с отчётом.

– Я передам этот документ Совету, – сказал он. – Мои выводы: ректор Ксавьер Дандар справляется с обязанностями. Но его происхождение и семейные связи создают потенциальные риски. Я рекомендую установить за ним усиленный контроль.

– Какой именно? – спросил Ксавьер.

– Например, назначить куратора от Совета. Человека, который будет присутствовать на всех заседаниях и иметь право вето на ваши решения.

– Вы предлагаете поставить надо мной надзирателя? – Ксавьер встал.

– Я предлагаю обеспечить безопасность академии, – Верхов не моргнул глазом. – Если вы не согласны, Совет может пересмотреть вопрос о вашем назначении.

– Сколько? – спросила Лисса.

– Что – сколько?

– Сколько продлится этот «усиленный контроль»?

– Пока Совет не убедится в вашей лояльности.

– То есть бесконечно, – усмехнулась Лисса.

Верхов не ответил. Он поклонился и вышел.

Ксавьер опустился в кресло.

– Куратор, – произнёс он. – Как будто я провинившийся курсант.

– Это унизительно, – согласилась Лисса. – Но лучше, чем отставка.

– Ты так думаешь?

– А ты – нет?

Он молчал.

– Знаешь, – сказал он наконец. – Может, это и к лучшему. Если куратор будет честным, он увидит, что мы не враги. И перестанет мешать.

– А если нет?

– Тогда уйдём, – он посмотрел на неё. – На юг. Откроем свою школу. Научим детей не бояться ни Совета, ни ампул.

– И кошку возьмём?

– Обязательно.

Лисса подошла, взяла его лицо в ладони.

– Ксавьер.

– М?

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – он поцеловал её.

За окном опускались сумерки. Академия затихала, готовясь к ночи. И где-то в тени коридора Верхов упаковывал свои вещи, размышляя, стоит ли добавить в отчёт ещё пару нелицеприятных деталей.

В конце концов, он был профессионалом. А профессионалы не любят, когда им перечат – особенно женщины с золотыми волосами и острым языком.

Но это было уже не важно. Ксавьер и Лисса знали: они справятся.

Вместе.