Текст книги "Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи
Татьяна Булгава

Глава 1. Приём в новом качестве

Глава 1. Приём в новом качестве

Ректорский кабинет Императорской военной академии «Тёмный Коготь» пах иначе, чем при Омэне.

Раньше здесь стоял запах векового дыма, древних свитков и едва уловимой угрозы – как в клетке с хищником, который спит, но в любой момент может проснуться. Теперь пахло новой кожей (Ксавьер заменил кресло, слишком неудобное для его южной спины), чернилами и свежим деревом – он приказал перестелить пол в восточном углу, где старая половица предательски скрипела.

Но главное изменение было в самом хозяине кабинета.

Ксавьер Дандар стоял у высокого зеркала в простенке между окнами и мрачно рассматривал своё отражение. Чёрные волосы – смоляные, почти как у Омэна, – лежали гладко, зачёсанные назад, открывая высокий лоб и янтарные глаза, которые теперь казались ещё более холодными. Он провёл рукой по голове, всё ещё не привыкнув к отсутствию привычного рыжего пламени.

– Рыжий – для шутов, – пробормотал он вслух. – Чёрный – для власти.

– Вы что-то сказали, господин ректор? – раздалось из-за двери.

Ксавьер вздохнул, одёрнул мундир и сел в кресло. Новая мантия – чёрная, с серебряным драконом на плечах – была непривычно тяжёлой. Он чувствовал себя ряженым. Или, хуже того, самозванцем.

– Войдите.

В кабинет вошёл адъютант – молодой лейтенант с бледным лицом и дрожащими руками. За три недели работы с новым ректором он так и не привык к его южному акценту и привычке проверять лично всё, от ведомостей до качества хлеба в столовой.

– Доклады по восточному крылу, господин ректор, – он протянул стопку бумаг. – И от Совета – срочное предписание.

Ксавьер взял бумаги, пробежал глазами. Бюджеты, списки, жалобы курсантов на качество каши, требование Совета предоставить план укрепления стен после прошлогодней осады. И в самом низу – приписка, написанная изящным почерком главы Совета:

«Настоятельно рекомендуем назначить ответственное лицо для контроля за безопасностью академии. Желательно из числа опытных боевых магов, имеющих дисциплинарный стаж. Ждём вашего решения в течение трёх дней».

– Желательно из числа опытных, – прочитал вслух Ксавьер с лёгкой усмешкой. – То есть того, кто не связан с бастардами и не вызывает подозрений.

– Господин ректор? – адъютант не понял.

– Не важно. Кто у нас сейчас начальник стражи?

– Временно исполняет обязанности капитан Торн, но он в лазарете после прошлого дежурства, – адъютант замялся. – Пытался разнять драку между третьим и четвёртым курсами. Ему сломали два ребра.

– А курсанты?

– Условно наказаны. Старший преподаватель по тактике сказал, что они просто… выпускали пар.

– Выпускали пар, сломав начальнику стражи рёбра, – Ксавьер потёр переносицу. – Ладно. Я подумаю. Свободны.

Адъютант выскочил с такой скоростью, будто за ним гнались демоны. Ксавьер остался один.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на плац. Солнце только поднималось, заливая серые камни розоватым светом. Внизу уже строились курсанты – молодые, здоровые, полные сил. Третий курс, кажется. Или четвёртый. Он ещё не выучил все лица.

«Год назад я был на юге, – подумал Ксавьер. – Ловил контрабандистов, спал в седле, дрался с наёмниками. И был свободен. А теперь я здесь. Ректор. С чёрными волосами и мантией, которая весит больше, чем мой меч».

Он взял со стола маленькое зеркальце – специально оставил, чтобы проверять, не пробивается ли рыжина. Краска держалась хорошо. Гелла, подруга Лиссы, прислала состав из своей лаборатории: «Устойчивый цвет, держится до полугода, не смывается даже кислотой. Проверено на Кракене». Кто такой Кракен, Ксавьер так и не понял, но средство работало.

Дверь снова открылась – без стука.

– Ты занят? – спросила Лисса с порога.

Она вошла, и Ксавьер забыл, что хотел сказать.

Он видел Лиссу почти каждый день с тех пор, как занял пост. Она была везде: проверяла караулы, сопровождала его на совещаниях, скептически комментировала его распоряжения. Он привык к её короткой стрижке, острым чертам лица, насмешливому взгляду. Привык – и думал, что знает её.

Сегодня он узнал её заново.

Её волосы – раньше небрежно остриженные, торчащие в разные стороны, – теперь струились по плечам золотистым шёлком, падая почти до пояса. Густые, блестящие, с лёгкой волной – будто сама осень поселилась в этой тёмной комнате. Лисса заправила прядь за ухо, и движение это было таким непривычно женственным, что у Ксавьера перехватило дыхание.

– Ты… – он замер с зеркальцем в руке. – Ты чего?

– Удивился? – Лисса ухмыльнулась, скрестив руки на груди. – Гелла прислала посылку. Сказала, что я слишком долго хожу с ёжиком на голове и пора бы уже быть женщиной. Приложила пробирку «Золотой шёлк». Я плеснула для смеха – и вот.

Она крутанулась на месте, и волосы взметнулись золотым водопадом.

– Сойдёт для начальника стражи? Или лучше сбрить налысо?

– Не смей, – вырвалось у Ксавьера прежде, чем он успел подумать.

Лисса подняла бровь.

– Ого. Ты покраснел.

– Я не краснею, – он отвернулся к окну. – У меня с юга румянец.

– Румянец? У ведьмаков не бывает румянца. У вас кровь холодная.

– У меня нет магии теней. Я – не ведьмак в полном смысле. У меня нормальная кровь. И она… горячая.

Повисла пауза. Ксавьер понял, что сказал что-то не то, но не мог подобрать слов, чтобы исправиться. Лисса молчала – и это было страшнее любого её комментария.

– Ладно, – сказала она наконец. – Я зашла не обсуждать причёски. Совет требует назначить начальника стражи официально. Торн в лазарете, другие кандидаты либо пьют, либо боятся. Я хочу этот пост.

Ксавьер повернулся к ней.

– Ты хочешь или тебе Гелла сказала?

– Я хочу, – твёрдо ответила Лисса. – Я не хочу всю жизнь быть «подругой Геллы» или «той девушкой, которая жила с ходячей проблемой». Я хочу быть начальником стражи. Сама.

– Это опасная работа. Курсанты ломают рёбра капитанам.

– У меня нет рёбер – одни мышцы, – она усмехнулась. – И потом, я умею пользоваться ампулами. Гелла научила.

– Ампулы не заменят дисциплину.

– А дисциплину заменят нормальные человеческие отношения. Я знаю академию. Я знаю курсантов. Я знаю, кто пьёт, кто дерётся, а кто готовит бунт. И я не боюсь говорить правду в лицо, даже если это лицо – ректора.

Она выдержала его взгляд. Янтарные глаза Ксавьера встретились с её зелёными – яркими, дерзкими, с огоньком, который он видел в ней с первой встречи.

– Ты не боишься меня? – спросил он.

– А должна? Ты же не Омэн. Ты – бастард, который красит волосы в чёрный, чтобы казаться солиднее, – она кивнула на его голову. – И кстати, тебе не идёт. Рыжий был лучше.

– Рыжие – шуты, – машинально повторил он свою утреннюю фразу.

– А чёрные – палачи, – парировала Лисса. – Выбирай.

Ксавьер смотрел на неё – на золото волос, на хитрый прищур, на расслабленную позу человека, который не боится ни его титула, ни его прошлого, ни его мрачного вида. Впервые за три недели он чувствовал, что говорит с кем-то на равных.

– Хорошо, – сказал он. – Ты получишь пост. Но с испытательным сроком. Один месяц. Если справишься – утвержу официально.

– А если нет?

– Если нет, сбрею волосы налысо и мы станем лысой командой.

Лисса расхохоталась – звонко, открыто, и Ксавьер вдруг поймал себя на мысли, что хочет слышать этот смех чаще.

– Договорились, – она протянула руку. – Начнём с того, что я принесла тебе отчёт о ночном патруле. И советую обратить внимание на восточный корпус – там кто-то курит в подвале. Запах табака чувствуется даже на первом этаже.

– Разберись.

– Я уже разобралась, – она достала из кармана сложенный лист. – Вот список подозреваемых. Имена, курсы, предполагаемое время вылазок.

Ксавьер взял лист, пробежал глазами. Чёткий почерк, аккуратные пометки, даже ссылки на предыдущие рапорты. Она подготовилась.

– Ты составляла это до того, как получила пост?

– Конечно. Нельзя же прийти с пустыми руками.

Он поднял на неё взгляд. В глазах Лиссы не было ни капли сомнения – только уверенность и немного веселья.

– Знаешь, – сказал Ксавьер. – Кажется, я начинаю понимать, почему Гелла так ценила тебя.

– Потому что я гениальная?

– Потому что ты невыносимая.

– Это семейное, – она подмигнула. – Гелла говорила, что Омэн тоже так говорит.

– Омэн – вообще молчал.

– Поэтому ты – более разговорчивый ректор. Это плюс.

Она развернулась, собираясь уходить, но на пороге остановилась.

– Ксавьер.

– Да?

– Ты говоришь, что рыжий – для шутов. Но знаешь… шуты часто умнее королей. Подумай над этим.

И она вышла, оставив за собой шлейф лёгкого цветочного аромата – там, где волосы коснулись двери.

Ксавьер остался один. Он подошёл к окну, посмотрел вниз – Лисса уже пересекала плац, и её золотые волосы горели на солнце, как маяк.

– Чёрт, – прошептал он. – Влип.

Тени в комнате – не его, у него не было магии теней, – отозвались чужим шепотом. Это были тени старой библиотеки, отголоски ректорского кабинета, которые не признавали нового хозяина. Они шептали о прошлом, о тайнах, о крови, которую нельзя скрыть даже самой лучшей краской.

Ксавьер взял зеркальце, посмотрел на своё отражение. Чёрные волосы, чёрные глаза (нет – янтарные), чёрная мантия. Он выглядел как настоящий ректор. Как властитель. Как тот, кто не боится.

Но внутри он чувствовал себя рыжим мальчишкой с юга, который до сих пор не знает, кто его настоящий отец, и боится, что правда разрушит всё, что он построил.

– Ладно, – сказал он себе. – По одному. Сначала – пост Лиссы. Потом – расследование. Потом – тайны.

Он сел за стол, взял перо и начал писать приказ о назначении начальника стражи. Имя Лиссы легло на пергамент твёрдой рукой.

Закончив, он поставил печать – новую, ректорскую, с изображением дракона, обвивающего меч. И вдруг улыбнулся.

«Невыносимая, – подумал он. – Золотоволосая, дерзкая, невыносимая. Идеальная кандидатура».

За окном поднималось солнце, и плац наполнялся голосами курсантов. Новый день начинался.

Ксавьер Дандар, ректор Императорской военной академии «Тёмный Коготь», на секунду прикрыл глаза и представил юг: жаркий ветер, запах пыли, кровь на клинке. И лицо Дориана – напарника, друга, который остался там, в прошлом, и который теперь, кажется, вернулся.

– Дориан, – прошептал он. – Что ты задумал?

Тени не ответили. Они вообще не разговаривали с теми, у кого нет магии Ночи. Они молчали, и это молчание было страшнее любого шёпота.

Ксавьер взял следующий рапорт и погрузился в работу. Впереди был долгий день. И долгая ночь. И много всего, о чём он пока не догадывался.

Глава 2. Первые рабочие будни

Глава 2. Первые рабочие будни

Назначение Лиссы начальником стражи академии вызвало эффект разорвавшейся взрывной ампулы.

Слухи поползли по коридорам ещё до того, как чернила высохли на приказе. В столовой шептались, что «ректор спит со своей помощницей», в курилках – что «бастард продвигает своих», а в преподавательской профессорский состав собрался на экстренное совещание, даже не дождавшись конца завтрака.

– Это возмутительно! – гремел старый магистр истории магии, лысый, с бакенбардами, похожий на рассерженного моржа. – Девчонка, которая вчера была студенткой, сегодня командует стражей! У неё нет ни опыта, ни связей, ни рода!

– Она подруга Геллы, – заметил кто-то из угла. – А Гелла – та самая, которая спасла академию.

– Гелла – другое дело! Гелла – гений! А эта… золотоволосая кукла!

– Осторожнее, магистр, – усмехнулся преподаватель тактики, молодой лейтенант, помнивший осаду. – У неё есть ампулы. Геллыны. Я видел, как она приклеила троих наёмников к стене одной зелёной.

– Ампулы не заменяют дисциплину!

– А вы замените, магистр? – раздался голос с порога.

Все обернулись. В дверях преподавательской стояла Лисса.

На ней была новая форма начальника стражи – тёмно-синий мундир с серебряными нашивками, высокие сапоги, портупея с ампулами на поясе. Её золотистые волосы были заплетены в тугую косу, уложенную короной вокруг головы – и от этого она выглядела не куклой, а воительницей с древних гобеленов.

Она вошла в комнату, и профессора расступились перед ней, как вода перед носом корабля.

– Я не собираюсь заменять дисциплину, магистр, – продолжила Лисса, глядя прямо на лысого. – Я собираюсь её наводить. Если кто-то из вас считает, что студентка не может быть начальником стражи – готовьте рапорт об отставке. Или идите жаловаться ректору. Он, кстати, сегодня с утра в кабинете. С рапортами.

– Вы… вы не имеете права! – запыхтел магистр.

– Имею. Подпись ректора – вот моё право, – Лисса показала на приказ, приколотый к планшету. – А ваше право – либо работать, либо уйти. Выбирайте.

Она развернулась и вышла, оставив преподавательскую в полной тишине.

– Я же говорил, – прошептал лейтенант. – Ампулы.

–

Ксавьер узнал об этой сцене через десять минут. Ему доложил адъютант – бледный, с округлившимися глазами.

– Она… она заставила магистра Грэма замолчать, господин ректор. Он даже слова не мог вымолвить. А магистр истории магии сказал, что подаёт прошение об отпуске.

– Пусть подаёт, – Ксавьер не поднял головы от бумаг. – У нас есть запасные преподаватели.

– Но… но это же скандал! Женщина – начальник стражи! Она даже не магистр!

– Лисса – боевой маг, выпускница с отличием, участница обороны академии, лично знакомая с главой Совета и с императорской семьёй, между прочим, – Ксавьер отложил перо и посмотрел на адъютанта. – И она моё решение. Вопросы?

– Никак нет, господин ректор.

– Тогда свободен.

Адъютант выскочил. Ксавьер откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу.

«Она справится, – подумал он. – Иначе я не назначил бы её. Но чёрт возьми, могла бы быть помягче с профессорами. Они и так меня недолюбливают».

В дверь постучали. Три раза, отрывисто – новый код, который они придумали с Лиссой для срочных сообщений.

– Войдите.

Лисса вошла, держа в руках стопку бумаг. Её коса немного растрепалась, на щеке краснела царапина – она уже успела подраться? Ксавьер прищурился.

– Что с лицом?

– Кошка, – ответила Лисса, кладя бумаги на стол. – Зельды котёнок. Он думал, что моя коса – это игрушка.

– У Зельды котёнок?

– Гелла прислала. Сказала, что «в каждой академии должен быть свой рыжий хулиган». Котёнок рыжий. Бегает по коридорам, кусает всех за пятки. Я хочу назначить его талисманом стражи.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

Ксавьер посмотрел на неё. Лисса не улыбалась. Или улыбалась, но только глазами.

– Ладно, – вздохнул он. – Пусть будет талисман. Но если он укусит кого-то из Совета…

– Я скажу, что это вы его дрессируете.

– Лисса.

– Шучу, – она наконец улыбнулась. – Я скажу, что это Гелла подослала.

Ксавьер покачал головой, взял бумаги. Отчёты о ночном патруле, рапорты о дисциплинарных взысканиях, жалобы курсантов на сквозняки в общежитии. И – в самом низу – конверт без обратного адреса, запечатанный сургучной печатью с изображением южного солнца.

Его сердце пропустило удар.

– Что это? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Нашли в твоём почтовом ящике сегодня утром, – Лисса наблюдала за ним внимательно, как кошка за мышкой. – Без марки, без отправителя. Я не вскрывала.

– Хорошо.

Он сунул конверт в карман мундира, сделал вид, что читает следующий рапорт. Но Лисса уже всё поняла. Её зелёные глаза сузились.

– Ксавьер, от кого это?

– Не знаю. Посмотрю позже.

– Ты побледнел.

– На юге бледность – признак аристократии.

– Ты не аристократ.

– Поэтому я не бледен, – он поднял на неё взгляд. – Лисса, оставь. Это личное.

Она хотела возразить, но в этот момент дверь снова открылась – без стука, что было нарушением всех мыслимых правил. На пороге стоял высокий мужчина в форме капитана столичной стражи, с квадратной челюстью и лицом, которое не выражало ничего, кроме служебного рвения.

– Капитан Рейнар, военная разведка, – представился он. – Прибыл для координации по делу об утечке информации. Ректор Дандарский, я к вам.

– Координации? – Ксавьер встал. – О какой утечке?

– В академию просочился агент, – Рейнар вошёл, не дожидаясь приглашения. – Пока неизвестно, кто именно. Но мы получили данные, что готовится покушение на одного из членов Совета, который приедет на выпускной. У вас есть месяц, чтобы найти шпиона.

– Месяц? – Лисса скрестила руки на груди. – Вы даёте нам месяц на поиски иголки в стоге сена?

– Вы – начальник стражи? – Рейнар посмотрел на неё свысока. – Молодая. Неопытная.

– Зато вооружённая, – Лисса похлопала по ампулам. – Хотите проверить?

– Лисса, – осадил её Ксавьер. – Капитан, прошу прощения. Моя сотрудница ещё не привыкла к новым обязанностям. Мы разберёмся. Докладывайте.

Рейнар развернул карту академии, начал объяснять. Ксавьер слушал вполуха – его мысли были заняты конвертом в кармане. Южное солнце на печати. Дориан.

Когда капитан ушёл, пообещав прислать подкрепление, Ксавьер остался с Лиссой.

– Ты знаешь, кто это, – сказала она не вопросом, а утверждением. – Конверт. Ты знаешь, от кого.

– Знаю, – он не стал врать. – Но это не ваше дело.

– Моё дело – безопасность академии. Если ты скрываешь угрозу…

– Это не угроза.

– А что?

Ксавьер молчал. Он смотрел на её золотые волосы, на решительно сжатые губы, на ампулы на поясе. Она была готова защищать его. Даже от него самого.

– Дориан, – сказал он наконец. – Мой бывший напарник. Мы… не расстались друзьями.

– Он тебя ищет?

– Похоже на то.

– И что ему надо?

– Не знаю. Но узнаю.

Он достал конверт, разорвал печать. Внутри был только один лист бумаги, на котором было написано всего несколько слов знакомым, до боли знакомым почерком:

«Я вернулся, брат. Ты забыл меня. Я напомню. Присмотри за спиной».

Ксавьер сжал лист в кулаке.

– Он не шутит, – тихо сказал он.

– Кто он? – Лисса подошла ближе, заглянула в его лицо. – Кто этот человек?

– Тот, кого я предал, – ответил Ксавьер. – Или кто предал меня. Я до сих пор не понял.

Он подошёл к окну, посмотрел на плац, где только что строились курсанты. Среди них мог быть кто угодно. Дориан умел менять лица. Умел ждать. Умел бить в спину.

– Лисса, – сказал он. – Ты хотела пост начальника стражи. Получила. Теперь у тебя есть задание: найти мне этого человека. До того, как он найдёт меня.

– А ты?

– Я буду приманкой.

Она шагнула к нему, встала рядом, почти касаясь плечом.

– Я не дам тебя убить, – сказала она. – Даже если ты идиот и красишь волосы в чёрный.

– Спасибо за поддержку, – он почти улыбнулся.

– Это не поддержка. Это констатация факта.

Она повторила его же фразу – ту, которую когда-то говорил Омэн. Ксавьер вспомнил, что Лисса – подруга Геллы, а Гелла – жена Омэна, а Омэн – его брат. И что все они связаны одной цепью: долгом, кровью, секретами.

– Работаем, – сказал он.

– Работаем, – ответила Лисса.

Она вышла, и он остался один с конвертом, с тайной, с прошлым, которое вернулось, чтобы напомнить о себе.

Ксавьер развернул смятый лист, посмотрел на слова ещё раз.

«Я вернулся, брат».

– Ты не брат мне, Дориан, – прошептал он. – Ты – моя самая большая ошибка.

Он сунул письмо в ящик стола, запер на ключ и вернулся к бумагам. Работа лечила. Но не от всего.

За окном солнце поднялось выше, и тени на плацу стали короче.

Где-то в этом городе, а может, уже в этих стенах, бродил человек, который знал его слабые места. Который знал его прошлое. Который мог разрушить всё, что Ксавьер построил за три недели ректорства.

Но теперь у Ксавьера был союзник. Золотоволосая, дерзкая, невыносимая. И, чёрт возьми, он начинал верить, что это неспроста.

– Влип, – повторил он свою утреннюю мысль. – По-крупному.

И взялся за перо – писать рапорт для Омэна. Осторожно, не называя имён. Пока что.

Брату нужно знать. Но не сейчас.

Сначала – найти Дориана. Потом – рассказать правду. И только потом – понять, как жить дальше.

Ксавьер писал, и тени в кабинете молчали, не выдавая его тайн. Но они знали. Они всё знали. И ждали.

Глава 3. Тень с юга

Глава 3. Тень с юга

Новость пришла на рассвете.

Ксавьер не спал – в последние дни сон стал роскошью, которую он не мог себе позволить. Он сидел в кабинете, перечитывал рапорты о ночных патрулях, когда в дверь громко застучали – не три отрывистых удара, а хаотичная барабанная дробь.

– Войдите.

На пороге стоял запыхавшийся гонец из городской стражи – молодой парень в форме, перепачканной чем-то тёмным. Кровью.

– Господин ректор, – выдохнул он. – Вас просят срочно прибыть к северным воротам. Там… там тело.

– Чьё?

– Профессор Грейвз. Старый. Преподавал… историю южных кампаний.

Ксавьер встал так резко, что кресло откатилось к стене.

– Грейвз? – он переспросил, надеясь, что ослышался.

– Да, господин. Убит сегодня ночью. Стражники говорят… говорят, что это не обычное убийство.

– Что значит «не обычное»?

Гонец побледнел ещё сильнее.

– Лучше вам самим посмотреть, господин ректор.

•••

Ксавьер не стал ждать карету. Он вышел через чёрный ход и почти побежал к северным воротам. В груди колотилось что-то тяжёлое, холодное – предчувствие, которое не обманывало его никогда. На юге он научился доверять этому чувству. Оно спасло ему жизнь не раз.

Сегодня оно говорило: «Дориан».

Северные ворота академии выходили на старую торговую площадь, где по утрам торговали зеленью и ремесленными поделками. Сейчас площадь была оцеплена. Стражники в чёрном оттесняли зевак, среди которых маячили знакомые лица – лавочники, разносчики, одна пьяная старуха с корзиной пустых бутылок.

Лисса была уже там.

Она стояла у самого оцепления, в своей новой форме начальника стражи, и отдавала приказы низким, командным голосом. Её золотые волосы, сегодня распущенные, переливались в утреннем свете – и Ксавьер мельком подумал, как странно видеть эту красоту на фоне смерти.

– Ксавьер, – она заметила его, подошла. – Ты должен это увидеть.

– Что именно?

– Профессор Грейвз. Его… кто-то разделал, как тушу. И оставил послание.

– Какое послание?

– Иди. Сам.

Они прошли через оцепление. У стены, в луже застывшей крови, лежало то, что раньше было стариком Грейвзом. Профессор истории южных кампаний – седой, с вечно дрожащими руками и добрыми глазами – сейчас напоминал куклу, с которой жестоко поиграли дети.

Ксавьер заставил себя подойти ближе. Он видел мёртвых. Много. На юге смерть была подругой. Но это…

Раны были не хаотичными. Кто-то действовал с умом, с опытом, с южной аккуратностью. Два точных разреза по рёбрам, третий – вдоль позвоночника. И яд. Ксавьер узнал этот сладковатый, приторный запах – масло южного паука. Смертельный, быстрый, но только если попадает в кровь.

– Его пытали, – сказала Лисса тихо, чтобы не слышали посторонние. – Перед смертью. Спрашивали о чём-то.

– Откуда знаешь?

– Следы на запястьях. Связан. И на лице – застывшая гримаса страха. Он боялся не смерти. Он боялся того, кто его убивал.

Ксавьер наклонился, пригляделся к ранам. Южный почерк. Он знал его. Каждый разрез, каждый надрез, каждая деталь – всё кричало о том, кто это сделал.

– Ты узнаёшь? – спросила Лисса, заметив его взгляд.

– Возможно, – он выпрямился. – Нужно провести экспертизу.

– Ксавьер, не ври мне. Ты побледнел. Ещё больше, чем обычно. Ты знаешь, кто это.

Он посмотрел на неё. Зелёные глаза Лиссы были острыми, как клинки. Она не отступится. Но и правду он сказать не мог. Не сейчас. Не здесь. Не при всех.

– Проведи экспертизу, – повторил он. – И найди мне список всех, кто знал Грейвза лично. Его учеников, коллег, друзей. И врагов.

– У старика не было врагов, – возразила Лисса. – Он вязал носки для сирот и рассказывал студентам сказки о юге.

– Видимо, сказки были не для всех безобидны.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя Лиссу у тела. Она окликнула его, но он не обернулся. Не мог. Потому что если бы она увидела его лицо сейчас – сжатые зубы, горящие ненавистью глаза, – она бы всё поняла. А он не был готов объяснять.

Дориан.

Только Дориан умел убивать так. Только Дориан использовал южный паучий яд – дорогой, редкий, доступный лишь тем, кто провёл годы в степях. Только Дориан оставлял после себя такой аккуратный беспорядок – будто художник, подписывающий картину.

Но зачем ему Грейвз? Что связывало старого профессора с его бывшим напарником?

Ксавьер вернулся в кабинет и запер дверь. Достал из тайника старое письмо – конверт с южным солнцем, который пришёл три дня назад. Развернул.

«Я вернулся, брат. Ты забыл меня. Я напомню. Присмотри за спиной».

– Я и смотрю, – прошептал Ксавьер. – И вижу твою работу.

Он подошёл к карте на стене – схеме академии и прилегающих улиц. Отметил место убийства крестиком. Провёл линию к южным воротам. Потом к восточным. Потом к западным.

Дориан был в городе. Возможно, уже в академии. Он умел менять лица, притворяться, сливаться с толпой. На юге они часто пользовались этим приёмом – смешивались с караванами, чтобы пройти незамеченными.

В дверь постучали. Три коротких удара – код Лиссы.

– Войдите.

Лисса вошла, сняла перчатки – в пятнах крови. Её лицо было бледным, но решительным.

– Я отправила тело Корвину. Он обещал результаты к вечеру. Но я и так знаю, что скажет лекарь: смерть наступила в результате потери крови и действия яда. Южный паук. Редкость в этих краях.

– Значит, убийца пришёл с юга.

– Или просто умеет добывать яд, – Лисса села на стул напротив, не спрашивая разрешения. – Ксавьер, ты знаешь больше, чем говоришь. Я вижу. Я не дура.

– Я никогда не считал тебя дурой.

– Тогда не обращайся со мной как с дурой. Рассказывай.

Он молчал. Смотрел на неё – на усталые глаза, на золотые волосы, выбившиеся из причёски, на твёрдо сжатые губы. Она не отступит. Она вообще никогда не отступала. Гелла рассказывала, что Лисса может спорить даже со стеной, если та не права.

– У меня был напарник на юге, – сказал Ксавьер наконец. – Дориан. Мы работали вместе несколько лет. Я считал его братом.

– Считал? – Лисса насторожилась.

– Потом я уехал. Сюда. Он остался. Мы расстались не лучшим образом. Я думал, он поймёт. Он не понял.

– И теперь он здесь? Чтобы убить тебя?

– Не знаю. Может, чтобы убить. Может, чтобы напомнить о себе, – Ксавьер достал конверт, протянул ей. – Это пришло три дня назад.

Лисса прочитала, вернула.

– Дориан, – повторила она, пробуя имя на вкус. – И он убил Грейвза? Зачем?

– Грейвз служил на юге. В молодости. Он мог знать Дориана. Мог знать что-то, что Дориан хотел бы скрыть.

– Или мог знать что-то о тебе.

Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ты подозреваешь меня?

– Я подозреваю, что ты скрываешь от меня правду, – ответила Лисса. – И это опасно. Для нас обоих. Для академии. Если твой бывший напарник – убийца, я должна знать его методы, его привычки, его слабые места. Чтобы защитить тебя.

– Ты не должна меня защищать.

– Назначил начальником стражи – значит, должна, – она встала, подошла к карте. – Где он обычно наносил удары? С какой стороны подходил? Какое оружие предпочитал?

Ксавьер встал рядом, указал на южную стену.

– Он любил высоту. Забирался на крыши, наблюдал. Выслеживал жертву несколько дней. Потом наносил удар быстро, чисто, без лишнего шума. Яд – его фирменный приём. Паучий, но иногда и другие.

– Противоядие?

– Есть. Но его нужно ввести в течение минуты. После – смерть.

– Ты умеешь?

– Умею. Учились вместе.

Лисса кивнула, запоминая.

– Теперь – его слабые места. Чем его можно остановить?

– Правой рукой. Он правша, но в бою часто делает ложный выпад слева. Если знать – можно перехватить. И ещё – он не любит громких звуков. Взрывы, крики, шум – это выбивает его из равновесия.

– Значит, если что – надо шуметь.

– Да. И не давать ему уйти в тень. Он отлично прячется.

Лисса подошла к окну, посмотрела на улицу.

– Значит, будем искать. Начнём с окружения Грейвза. Кто с ним общался, у кого были мотивы. И параллельно – искать твоего Дориана.

– Осторожно, – сказал Ксавьер. – Он опасен.

– Я тоже, – Лисса похлопала по ампулам. – Гелла научила.

Она вышла. Ксавьер остался один. Подошёл к карте, провёл пальцем по линии от северных ворот к южным. Дориан пришёл с юга. Дориан убил человека, который мог знать его тайну. Дориан предупредил – «присмотри за спиной».

И теперь Ксавьер понял: это только начало. Первое убийство – предупреждение. Второе будет ближе. Третье – в упор.

Он посмотрел на свою правую руку. На шрамы – старые, южные. Один из них – от клинка Дориана. Тогда они тренировались, и друг не рассчитал силу. Ксавьер до сих пор помнил, как Дориан извинялся, перевязывал рану, и в его глазах была такая искренняя боль, что невозможно было злиться.

«Братья», – думал тогда Ксавьер. – «Мы братья».

Теперь один из них пришёл убивать.

– Дориан, – прошептал Ксавьер в пустоту. – Что с тобой случилось?

Тени не ответили. Они молчали, как и всегда, когда он задавал вопросы, на которые не хотел знать ответы.

За окном поднималось солнце, окрашивая небо в розовый. Начинался новый день. День, в который Ксавьеру предстояло искать убийцу, скрывать правду от своей помощницы и не сойти с ума от осознания, что его прошлое наконец догнало его.

И где-то в этом городе, возможно, на крыше напротив, за ним наблюдали янтарные глаза, такие же, как у него, – только полные не любви, а ненависти.

Дориан ждал. Игра только начиналась.