Текст книги "Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12. Куратор

Глава 12. Куратор

Куратора назначили через неделю.

Им оказался магистр Торнберг – нет, не тот, которого казнили, а его дальний родственник, молодой аристократ с безупречной родословной и полным отсутствием чувства юмора. Звали его Лотар Торнберг, и он был полной противоположностью своего покойного тезки: тихий, незаметный, исполнительный до зубовного скрежета.

– Ректор Дандар, – он вошёл в кабинет, поклонился, но не поклонился – так, наклонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. – Я назначен вашим куратором. Моя задача – следить за соблюдением устава академии и своевременно информировать Совет о любых нарушениях.

– О нарушениях? – переспросил Ксавьер. – Или о любых моих действиях, которые кому-то покажутся подозрительными?

– И то и другое, – Торнберг поправил очки в тонкой золотой оправе. – Я буду жить в академии. Мне выделили комнату в восточном крыле. Прошу считать меня… невидимым.

– Невидимого куратора – это оксюморон, – заметила Лисса, стоявшая у окна.

– Простите?

– Ничего, магистр. Шутка.

– Я не понимаю шуток, – Торнберг посмотрел на неё холодно. – Надеюсь, вы не будете отвлекать меня от работы.

– Постараюсь, – Лисса изобразила невинную улыбку.

Ксавьер вздохнул. Он уже предвидел, что это сотрудничество будет непростым.

Первые дни Торнберг вёл себя тихо – сидел в выделенной ему комнате, изучал документы, изредка задавал вопросы. Но на пятый день он явился на утреннее совещание и заявил:

– Ректор Дандар, я проанализировал расписание занятий и пришёл к выводу, что оно неоптимально.

– В каком смысле? – Ксавьер поднял бровь.

– Слишком много практических занятий, слишком мало теории. Курсанты проводят на полигонах больше времени, чем в аудиториях. Это снижает академическую успеваемость.

– Это повышает боевую готовность, – возразил преподаватель тактики.

– Академия готовит не только солдат, но и магов. Теоретическая база не менее важна.

– Магистр Торнберг, – вмешалась Лисса, – вы когда-нибудь держали в руках меч?

– Нет. И не собираюсь.

– Тогда, возможно, вам стоит довериться тем, кто держит. Потому что на поле боя теория не спасает, когда в тебя летит огненный шар.

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать боевые искусства, – Торнберг поджал губы. – Я здесь, чтобы следить за соблюдением устава.

– Вот и следите, – Ксавьер встал. – А расписание мы утвердим без вашего участия.

Торнберг поклонился и вышел.

– Он будет проблемой, – сказала Лисса.

– Уже, – вздохнул Ксавьер.

Через неделю Торнберг нашёл первый серьёзный повод для претензий.

Он явился в кабинет Ксавьера с папкой, полной бумаг, и торжествующе положил её на стол.

– Ректор Дандар, мне удалось обнаружить финансовые нарушения, – сказал он.

– Какие?

– В отчётах за прошлый год значатся расходы на «специальные алхимические реактивы» в размере десяти тысяч золотых. Однако подтверждающих документов нет. Нет накладных, нет актов приёмки, нет подписей.

Ксавьер взял папку, пролистал.

– Это расходы Геллы. Она работала над своей формулой, и некоторые ингредиенты закупались неофициально.

– Неофициально – значит незаконно, – Торнберг поправил очки. – Я обязан доложить Совету.

– Докладывайте, – Ксавьер вернул папку. – Но учтите: эти реактивы спасли академию во время осады. Без них мы бы все погибли.

– Эмоции не отменяют закон, – отрезал Торнберг. – Я буду действовать в рамках своих полномочий.

Он вышел. Ксавьер устало потёр переносицу.

– Зря ты с ним споришь, – сказала Лисса, входя. – Он же не человек, он машина по производству бумаг.

– Что делать?

– Позвонить Гелле. Пусть она подтвердит расходы. У неё должны быть копии заказов.

– Ты думаешь, их хватит?

– Лучше, чем ничего.

Гелла ответила на второй звонок.

– Привет, Лисса! – её голос был весёлым, на заднем плане слышались крики детей и звон посуды. – Что случилось? Куратор достал?

– Достал. Нашёл финансовые нарушения. Нужны документы на реактивы, которые ты закупала в прошлом году.

– Ох, – Гелла замолчала. – У меня есть копии, но они… не совсем официальные.

– Других нет?

– Других не было. Я работала на энтузиазме. Омэн давал деньги из своего кармана, а я покупала, что нужно. Без бумаг.

– Плохо, – вздохнула Лисса. – Торнберг хочет доложить Совету.

– Докладывает? Пусть докладывает. Я сама им объясню, что без моих реактивов их бы сейчас не было. И Совет – тоже.

– Гелла, не нарывайся.

– А что они мне сделают? Посадят? Я – мать двоих детей и героиня империи. Пусть попробуют, – в её голосе прозвучала сталь. – Ладно, я приеду. Завтра. Сама разберусь с этим бумажным червём.

– Спасибо, – Лисса улыбнулась. – Ты – лучшая.

– Знаю, – Гелла отключилась.

•••

Гелла приехала на следующий день, с двумя детьми (старшая девочка, рыжая, с янтарными глазами, уже вовсю бегала и что-то требовала; младший мальчик спал в переноске) и с Омэном, который нёс за ней сумки с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что таскал багаж.

– Лисса! – Гелла обняла подругу. – Какой ужас, вы тут совсем с ума сошли с этим куратором!

– Не то слово, – Лисса отстранилась. – Он находит нарушения там, где их нет.

– Будут, – хмыкнула Гелла. – Я сама ему их найду.

Она ворвалась в кабинет Ксавьера, где Торнберг как раз изучал очередную папку.

– Магистр Торнберг? – спросила она сладким голосом.

– Да, – он поднял голову, и его лицо вытянулось. – Вы… госпожа Гелла?

– Та самая. Ходячая проблема, – она села напротив него, положив ногу на ногу. – Насколько я знаю, вы интересуетесь моими финансовыми нарушениями?

– Я обязан доложить Совету…

– Докладывайте. А я расскажу Совету, что вы копаете под человека, который спас эту академию от Ордена Чёрной Розы. И что ваш родственник, Торнберг-старший, был сообщником Кроу.

– Я не несу ответственности за родственников, – побледнел Лотар.

– И Ксавьер не несёт, – парировала Гелла. – Но вы же копаете под него. Двойные стандарты, магистр.

Торнберг открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

– Это… это нечестно!

– Это политика, – Гелла встала. – Учитесь, магистр. В академии выживает не тот, кто прав, а тот, кто нужен. Ксавьер нужен академии. Я – нужна империи. А вы – пока просто куратор. Не переходите дорогу тем, кто сильнее.

Она вышла, оставив Торнберга в полном замешательстве.

В коридоре её ждали Лисса и Ксавьер.

– Ты была жестока, – заметила Лисса.

– Он заслужил, – Гелла отряхнула мантию. – Ладно, я с детьми. Омэн сейчас принесёт их в гостевую комнату. Побуду у вас пару дней, помогу разобраться с бумагами.

– Спасибо, – сказал Ксавьер. – Ты нас спасаешь.

– Я всегда спасаю, – Гелла улыбнулась. – Это моя работа.

Вечером, когда дети уснули, Гелла и Лисса сидели на кухне, пили чай и болтали.

– Он тебя любит? – спросила Гелла, кивнув в сторону кабинета, где Ксавьер работал над бумагами.

– Да, – Лисса покраснела. – И я его.

– И как вы? Вместе?

– Вместе. Но официально – нет. Пока не решили.

– А чего решать? Живите вместе, любите друг друга. Остальное приложится, – Гелла отхлебнула чай. – Я, когда с Омэном начала встречаться, тоже боялась. Что Совет, что статус, что сплетни. А потом плюнула и решила: моё счастье – моё дело.

– Ты – гений алхимии. Тебе всё прощают.

– И тебе простят, если ты будешь уверена в себе, – Гелла взяла подругу за руку. – Лисса, ты – начальник стражи. Ты спасла академию. Ты – не тень Ксавьера. Ты – личность. И твои отношения – не нарушение, а личное дело.

– Ты думаешь?

– Знаю, – Гелла допила чай. – А теперь иди к нему. И не сидите допоздна. Завтра будем разбирать финансовые нарушения.

Лисса обняла подругу и ушла.

•••

В кабинете горел только настенный светильник. Ксавьер сидел за столом, но не работал – смотрел в окно, на тёмное небо.

– Ты чего не спишь? – спросила Лисса, закрывая дверь.

– Думаю, – он повернулся к ней. – О Торнберге, о Совете, о том, что будет, если нас разлучат.

– Никто нас не разлучит, – она подошла, села на край стола. – Мы сами решаем, как нам жить.

– Ты уверена?

– Уверена, – она взяла его за руку. – Ксавьер, я не боюсь Совета. Я боюсь только одного – потерять тебя.

– Не потеряешь, – он притянул её к себе. – Я никуда не уйду.

Она поцеловала его – долго, нежно, с тем же чувством, что и в лазарете.

– Идём спать, – сказала она.

– Идём.

Они вышли из кабинета, выключив свет, и ушли в спальню. А в восточном крыле, в своей комнате, Торнберг сидел над папкой и перечитывал отчёты, не в силах найти то, что могло бы погубить ректора.

– Чёрт, – прошептал он. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Он понимал, что Гелла права. Он не имел права судить Ксавьера за происхождение. Но он имел право следить. И он будет следить. До тех пор, пока не найдёт то, что ищет.

А он искал не просто нарушения. Он искал правду о том, что скрывал Эрик Дандар. И почему его убили.

Потому что Лотар Торнберг был не просто куратором. Он был сыном того самого капитана Ирвина, которого Дориан обвинил в убийстве. И он хотел знать, кто на самом деле убил его отца.

Месть – холодное блюдо. Но Лотар привык есть холодную еду.

Глава 13. Встреча с матерью

Глава 13. Встреча с матерью

После отъезда Геллы и Омэна в академии воцарилось напряжённое затишье. Торнберг затаился, но не исчез – он продолжал ходить по коридорам, заглядывать в аудитории, проверять журналы. Его присутствие ощущалось как заноза, которую нельзя вытащить, но можно терпеть.

Ксавьер терпел. Лисса – с трудом.

– Он следит за каждым нашим шагом, – сказала она, когда они в очередной раз остались в кабинете вдвоём. – Даже в столовую заходит, чтобы посмотреть, кто с кем разговаривает.

– Пусть смотрит, – ответил Ксавьер. – Нам нечего скрывать.

– Кроме того, что мы спим вместе.

– Это не нарушение устава.

– Для него – нарушение моральных норм.

– У него нет моральных норм. Есть только инструкции.

Лисса хотела возразить, но в дверь постучали – три коротких удара, код срочности.

– Войдите.

Вошел адъютант – новый, молодой, с веснушчатым лицом.

– Господин ректор, – сказал он. – К вам посетительница. Говорит, что она… ваша мать.

Ксавьер замер.

– Что?

– Женщина в возрасте, в дорожном плаще. Сказала, что её зовут Элинор, и что она приехала издалека.

Ксавьер побледнел. Лисса заметила, как его пальцы вцепились в подлокотник кресла.

– Пусть войдёт, – сказал он тихо.

Элинор оказалась невысокой, седой женщиной с лицом, изрезанным морщинами, но с удивительно молодыми глазами – янтарными, как у Ксавьера. Она вошла несмело, остановилась у порога, будто боялась ступить дальше.

– Сын, – сказала она.

– Мама, – Ксавьер встал.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Потом женщина шагнула вперёд, и Ксавьер шагнул навстречу. Они обнялись – неловко, сдержанно, но Лисса увидела, как по щеке ректора скатилась слеза.

– Я думал, ты умерла, – прошептал он.

– Я хотела, чтобы ты так думал, – ответила Элинор. – Так было безопаснее.

– Для кого?

– Для нас обоих.

Лисса кашлянула, напоминая о своём присутствии.

– Это Лисса, – сказал Ксавьер, отстраняясь. – Моя… начальник стражи.

– И не только, – Элинор посмотрела на Лиссу долгим взглядом. – Я вижу, как ты на неё смотришь. Как твой отец смотрел на меня когда-то.

– Мы ещё не…

– Я ничего не спрашиваю, – женщина подошла к Лиссе, взяла её за руку. – Спасибо, что бережёшь моего мальчика.

– Это моя работа, – ответила Лисса, смутившись.

– И моя жизнь, – добавил Ксавьер. – Мама, почему ты приехала? И почему раньше не дала о себе знать?

Элинор тяжело вздохнула, села на стул.

– Потому что я боялась. Боялась, что тебя убьют, как убили твоего отца. Что Совет найдёт тебя и уничтожит. Что моя любовь станет для тебя смертельным приговором.

– Но теперь?

– Теперь ты ректор. У тебя есть власть. И есть люди, которые готовы защищать, – она посмотрела на Лиссу. – Я приехала, чтобы рассказать правду. Всю. Какую ты хочешь услышать.

– Хочу, – Ксавьер сел напротив. – Рассказывай.

Элинор начала рассказ тихо, будто боялась, что стены имеют уши.

– Твой отец, Эрик Дандар, был старшим сыном в семье. Ему принадлежал трон по праву рождения. Но его младший брат, Фредерик, всегда завидовал ему. Фредерик был слабее магически, но хитрее. Он плел интриги, собирал компромат, подкупал свидетелей.

– А Грейвз и Арно? – спросил Ксавьер.

– Грейвз был другом твоего отца. Или казался. На самом деле он работал на Фредерика. Передавал информацию, подписывал фальшивые приказы. Арно финансировал заговор. А капитан Ирвин… он должен был охранять Эрика, но его подкупили.

– Ирвин? – переспросила Лисса. – Тот самый, которого Дориан обвинил в убийстве?

– Да, – Элинор сжала кулаки. – Ирвин убил твоего отца. Не по приказу Совета, а по приказу Фредерика. Он нанёс удар в спину, когда Эрик возвращался из дворца. А потом подделали документы, что это была казнь за измену.

– И никто не расследовал?

– Расследовал. Но следователя убили. Ирвина – «оправдали за недоказанностью». На самом деле его просто убрали с глаз долой, отправили на юг, где он погиб в стычке с контрабандистами. По крайней мере, так гласит официальная версия.

Ксавьер встал, прошёлся по кабинету.

– А Дориан? Откуда он узнал?

– Дориан – сын Эрика от служанки. О нём никто не знал, кроме меня и одного старого слуги. Эрик признал его перед смертью, но письмо затерялось. Дориан нашёл его много лет спустя. И начал искать правду.

– И нашёл.

– И нашёл, – кивнула Элинор. – Он нашёл письма Грейвза, показания Арно, дневник Ирвина. Всё это доказывало, что твоего отца убили заговорщики. Но Дориан пошёл дальше. Он захотел мести. Крови.

– А ты? Ты хотела мести?

– Я хотела справедливости, – Элинор посмотрела на сына. – И я хотела, чтобы ты выжил. Поэтому я ушла в тень. Сказала всем, что умерла. Спряталась в горах, в маленькой деревне. И ждала.

– Чего?

– Твоего часа. Когда ты станешь достаточно сильным, чтобы узнать правду. И достаточно мудрым, чтобы не повторить ошибок Дориана.

Ксавьер подошёл к матери, опустился на колени перед ней.

– Я не повторю, – сказал он. – Я не убийца.

– Я знаю. Поэтому и пришла.

Она обняла его, и Лисса отвернулась, чтобы не видеть их слёз.

После разговора Ксавьер настоял, чтобы мать осталась в академии хотя бы на несколько дней.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал он. – И мы должны показать тебе, что здесь безопасно.

– Здесь никогда не будет безопасно, – возразила Элинор. – Но я останусь. Ради тебя.

Лисса помогла устроить её в гостевой комнате, принесла чай и свежее бельё. Элинор смотрела на неё внимательно.

– Ты любишь моего сына? – спросила она.

– Да, – Лисса ответила без колебаний.

– И он тебя?

– Тоже.

– Тогда берегите друг друга, – женщина взяла её за руку. – Я потеряла мужа из-за интриг. Не хочу потерять сына из-за той же причины.

– Я не дам его в обиду.

– Знаю, – Элинор улыбнулась. – Ты напоминаешь меня в молодости. Так же смотрела на Эрика. Так же верила, что любовь победит всё.

– А она победила?

– Нет, – Элинор покачала головой. – Её убили. Но не дай убить свою.

Лисса кивнула и вышла, оставив женщину отдыхать.

•••

Вечером Ксавьер и Лисса сидели на крыше академии, глядя на звёзды.

– Теперь ты знаешь всё, – сказал он.

– Всё, – согласилась Лисса. – И мне легче.

– Легче?

– Да. Потому что правда не так страшна, как неизвестность. Твой отец не был предателем. Ты не сын изменника. Ты – сын человека, который боролся за справедливость и погиб за это.

– Это не меняет моего прошлого.

– Меняет твоё настоящее, – она взяла его за руку. – Теперь ты знаешь, против кого бороться. Не против Дориана. Против лжи, которая убила твоего отца.

– Ты думаешь, мы сможем?

– Мы уже начали, – она посмотрела на звёзды. – Гелла и Омэн с нами. Твоя мать жива. Дориан на юге, но он раскаялся. Мы победим.

– И куратор?

– Куратор – мелкая сошка. Если он встанет на пути – мы его обойдём.

Ксавьер повернулся к ней, взял её лицо в ладони.

– Лисса, – сказал он. – Выходи за меня.

Она замерла.

– Что?

– Я говорю: выходи за меня замуж. Не завтра, не через месяц. Но когда всё устаканится. Когда мы разберёмся с прошлым. Когда академия перестанет дрожать над каждым нашим шагом.

– Ты… ты серьёзно?

– Я никогда не был серьёзнее, – он усмехнулся. – Я люблю тебя. Ты – моя семья. И я хочу, чтобы это было официально.

Лисса молчала несколько секунд. Потом рассмеялась – звонко, радостно, почти истерически.

– Ты идиот, Ксавьер Дандар.

– Это я уже слышал.

– Ты предлагаешь мне на крыше, под звёздами, после того как твоя мать рассказала нам, как убили твоего отца?

– Лучшего места не нашлось, – он улыбнулся. – Да и времени ждать нет. Я хочу, чтобы ты знала: ты – моё будущее.

Лисса посмотрела на него долгим взглядом.

– Да, – сказала она. – Да, я выйду за тебя. Но при одном условии.

– Каком?

– Ты снимешь чёрную краску с волос. Я хочу жениха-рыжего, как солнце на юге.

– Договорились, – он поцеловал её.

Звёзды смотрели на них с высоты, и где-то внизу, в своей комнате, Элинор улыбалась, глядя в окно. Она видела две фигуры на крыше и знала: её сын счастлив.

Это было важнее любых тайн.

Глава 14. Тень прошлого

Глава 14. Тень прошлого

Лотар Торнберг не спал третью ночь.

Бумаги, разложенные на столе в его комнате, шелестели при каждом движении воздуха. Он перечитывал их в сотый раз: старые рапорты, письма, дневниковые записи. Всё, что удалось собрать о гибели капитана Ирвина – его отца.

Отец погиб на юге, когда Лотару было двенадцать. Официальная версия – стычка с контрабандистами, случайная стрела, мгновенная смерть. Но Лотар никогда не верил в эту сказку. Отец был опытным воином, его нельзя было убить случайной стрелой. И потом – почему тело не нашли? Почему не было похорон? Почему мать получила лишь сухой казённый лист с соболезнованиями?

Он копал много лет. И наконец нашёл.

Показания Дориана Варга, данные во время следствия по делу Эрика Дандара, гласили: «Капитан Ирвин был подкуплен. Он нанёс удар в спину Эрику Дандару по приказу Фредерика Дандара. После этого его убрали, чтобы замести следы».

Дориан тогда не назвал имён убийц. Сказал только: «Его убили свои. Чтобы он не рассказал правду».

Лотар не знал, верить ли убийце. Но он знал, что должен докопаться до истины.

Утром он пришёл к Ксавьеру в кабинет.

– Ректор Дандар, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У меня есть к вам вопрос.

– Слушаю, – Ксавьер отложил бумаги.

– Вы знали, что ваш брат Дориан обвинил моего отца в убийстве Эрика Дандара?

Ксавьер замер. Лисса, стоявшая у окна, напряглась.

– Знал, – ответил Ксавьер. – Он рассказал мне перед отъездом.

– И вы не сочли нужным сообщить об этом мне? Или Совету?

– Это были неподтверждённые обвинения, – спокойно сказал Ксавьер. – И Дориан уже ответил за свои преступления. Я не видел смысла ворошить прошлое.

– А я вижу, – Торнберг шагнул вперёд. – Мой отец не был убийцей. Его оклеветали, как и вашего отца. И я хочу знать правду.

– Правда в том, что все эти события связаны, – Ксавьер встал. – Ваш отец, мой отец, Грейвз, Арно – все они были пешками в чужой игре. Игра закончилась. Все участники либо мертвы, либо в ссылке. Зачем вам ворошить прошлое?

– Затем, что я хочу восстановить честь семьи! – Торнберг повысил голос. – Мои дети не должны жить с клеймом «сын убийцы».

– А мои дети? – Ксавьер посмотрел на Лиссу. – Они будут жить с клеймом «внуки предателя», хотя их дед был героем.

Повисла тишина.

– Мы оба жертвы одной лжи, – сказал Ксавьер. – Не враги.

Торнберг молчал. Потом опустился на стул, закрыл лицо руками.

– Я не знаю, кому верить, – прошептал он. – Дориану, который убил человека? Вам, который его защищает? Или документам, которые противоречат друг другу?

– Верьте фактам, – посоветовала Лисса. – А факты таковы: ваш отец действительно был близок к Фредерику Дандару. И действительно получил крупную сумму незадолго до смерти Эрика. Это подтверждается банковскими записями.

– Откуда вы знаете? – Торнберг поднял голову.

– Я начальник стражи. У меня есть доступ к архивам, – Лисса достала из папки копию старого документа. – Вот. Перевод на имя капитана Ирвина. Десять тысяч золотых. От анонимного отправителя. За две недели до убийства.

Торнберг взял бумагу, прочитал. Побледнел.

– Это… это мог быть подарок. Или наследство…

– Мог, – согласилась Лисса. – Но тогда почему ваш отец не задекларировал этот доход? Почему не сообщил командованию? Почему спрятал деньги в тайник, который нашли только после его смерти?

– Вы всё это время копали под моего отца? – Торнберг вскочил.

– Я копала правду, – Лисса выдержала его взгляд. – И я нашла её. Ваш отец был замешан в заговоре. Не он один. Но был.

– Этого не может быть, – Торнберг отступил к двери. – Вы лжёте. Вы все лжёте, чтобы защитить своего ректора!

Он выбежал из кабинета.

Лисса посмотрела на Ксавьера.

– Ты был слишком мягок, – сказала она.

– Он должен был узнать правду.

– Теперь он наш враг.

– Или союзник, – возразил Ксавьер. – Если он переварит эту правду и примет её.

Торнберг не вернулся в свою комнату. Он ушёл в город и пропал до вечера.

Ксавьер отправил стражников на поиски, но они вернулись ни с чем.

– Может, он уехал в Совет? – предположила Лисса.

– Может, – Ксавьер смотрел в окно. – Или решил покончить с собой.

– Ты думаешь?

– Он был на грани. Слишком много правды за один день.

Они ждали до полуночи. Торнберг не появлялся.

– Я пойду искать сама, – сказала Лисса, надевая плащ.

– Я с тобой.

– Нет. Ты – ректор. Твоё дело – быть здесь, на случай, если он вернётся.

– Лисса…

– Я справлюсь, – она поцеловала его в щеку. – Жди.

Она вышла.

Лисса нашла Торнберга на старом кладбище, у склепа семьи Ирвин. Он сидел на каменной плите, опустив голову. Рядом валялась пустая бутылка – дорогого южного вина.

– Магистр, – позвала она.

Он поднял голову. Его глаза были красными – не от вина, от слёз.

– Вы пришли добить меня? – спросил он.

– Я пришла помочь.

– Помочь? Вы разрушили мою жизнь. Вы сказали, что мой отец – убийца.

– Я сказала, что он был замешан в заговоре, – Лисса села рядом. – Это не одно и то же.

– А в чём разница?

– В том, что он мог не знать, на что идёт. Его могли обмануть. Как обманули Грейвза. Как обманули Арно.

Торнберг посмотрел на неё.

– Вы защищаете их? Тех, кто помог убить вашего ректора?

– Я защищаю правду, – Лисса достала из кармана ещё один документ. – Это письмо. Ваш отец писал его за день до смерти. Я нашла его в архиве военной разведки.

Торнберг взял бумагу, прочитал. Его руки дрожали.

«Если со мной что-то случится, знайте: я не хотел. Меня заставили. Скажите Лотару, что я люблю его. Скажите, что я не предатель».

– Он не хотел, – прошептал Торнберг. – Его заставили.

– Это меняет дело, – Лисса положила руку ему на плечо. – Ваш отец не был злодеем. Он был жертвой. Как и отец Ксавьера.

– Что мне теперь делать?

– Жить. Продолжать работу. Следить за академией. Но не из мести, а из долга. И, может быть, однажды вы сможете простить себя.

Торнберг молчал долго. Потом встал, отряхнул мантию.

– Вы необычный начальник стражи, госпожа Лисса.

– Я – та, кто есть, – она улыбнулась. – Идёмте. Ректор волнуется.

Они вернулись в академию под утро.

Ксавьер ждал их на крыльце, бледный, с кругами под глазами.

– Жив? – спросил он, глядя на Торнберга.

– Жив, – ответил Лисса. – И, кажется, в порядке.

Торнберг подошёл к Ксавьеру, остановился в двух шагах.

– Ректор Дандар, – сказал он. – Я прошу прощения за своё поведение. Я был несправедлив к вам. Моя личная боль заставила меня искать врага там, где его нет.

– Вы нашли правду, – ответил Ксавьер. – Это главное.

– Я нашёл правду, – согласился Торнберг. – И я готов работать с вами. Не как куратор, а как союзник. Если вы, конечно, примете мое предложение.

– Принимаю, – Ксавьер протянул руку. – Добро пожаловать в команду, магистр.

Торнберг пожал её.

Лисса, стоявшая позади, улыбнулась. Ещё один враг стал другом. Или, по крайней мере, перестал быть врагом.

На следующий день Торнберг отправил в Совет рапорт о том, что академия функционирует нормально, нарушений не выявлено, а ректор Ксавьер Дандар справляется с обязанностями. Рекомендаций по отставке не последовало.

– Ты читал его рапорт? – спросила Лисса, когда они завтракали в ректорской столовой.

– Да, – Ксавьер отпил кофе. – Он написал, что я «проявил мудрость и сдержанность в сложной ситуации».

– Это он о тебе или о себе?

– Думаю, о нас обоих.

– А знаешь, – Лисса отложила кружку. – Мне кажется, он станет хорошим союзником. Если, конечно, не будет лезть в нашу личную жизнь.

– Он уже не лезет. Я попросил.

– И он послушался?

– Я ректор. Ко мне прислушиваются.

Лисса рассмеялась.

– Ты становишься самоуверенным, Ксавьер Дандар.

– Это ты на меня так влияешь.

Он взял её за руку.

– Лисса.

– Да?

– Моя мать хочет с тобой поговорить. Наедине.

– О чём?

– Не знаю. Но она сказала, что это важно.

Лисса вздохнула.

– Хорошо. Пригласи её сегодня вечером.

Элинор пришла в комнату Лиссы ровно в восемь.

Она была в простом сером платье, без украшений, но выглядела достойно – как человек, который многое видел и многое пережил.

– Госпожа Лисса, – сказала она. – Спасибо, что согласились поговорить.

– Зовите меня просто Лисса, – ответила та. – Мы же почти родственники.

– Почти, – Элинор улыбнулась. – Но я хочу, чтобы вы стали моей родственницей по-настоящему.

– В смысле?

– Ксавьер сделал вам предложение. Я знаю об этом. И я хочу сказать: я благословляю вас. Но есть одно условие.

– Какое?

– Вы должны узнать всю правду о нашей семье. Не ту, которую мы рассказали вам вчера. А ту, которую скрывают даже от Совета.

– Какую?

Элинор достала из кармана маленький ключ.

– Эрик оставил тайник. В нём – документы, способные уничтожить дом Фредерика Дандара. И возродить имя моего мужа. Я хочу, чтобы вы с Ксавьером нашли их. Вместе.

– Где тайник?

– В старом склепе, на юге. Там, где когда-то стоял отряд «Степные псы».

– Но это далеко…

– У вас есть время, – Элинор отдала ключ. – И есть любовь. А любовь, как известно, двигает горы.

Лисса взяла ключ, сжала в ладони.

– Мы поедем, – сказала она. – Как только закончится семестр.

– Я буду ждать, – Элинор обняла её. – Спасибо, что сделали моего сына счастливым.

– Он сделал счастливой меня, – ответила Лисса.

Они расстались. А Лисса долго сидела у окна, глядя на звёзды, и думала о будущем.

Тайник. Юг. Правда, которая может всё изменить.

Но теперь она была не одна. Рядом были Ксавьер, Гелла, Омэн. И даже Торнберг, кажется, стал союзником.

Она верила, что справится.