Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ)

Текст добавлен: 29 мая 2026, 15:00

Текст книги "Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Булгава

Жанры:

Любовное фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 18. Тяжесть правды

Помолвка стала не только личным событием, но и официальным заявлением для всей академии. Слухи разлетелись мгновенно: «Ректор женится на начальнике стражи!», «Они уже давно вместе, просто скрывали!», «Торнберг был свидетелем – значит, Совет в курсе и не против».

Ксавьер не опровергал и не подтверждал. Он просто ходил по коридорам с кольцом на пальце – простым серебряным ободком, который Лисса выбрала сама. На её руке красовалось такое же.

– Мы как голуби, – сказала она, когда они остались в кабинете одни.

– Голуби не носят кольца.

– Голуби не носят ничего.

– Тогда мы лучше голубей.

Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

– Что случилось? – спросил Ксавьер, заметив это.

– Документы, – она кивнула на сейф. – Они лежат там. Мы знаем, что правда может уничтожить людей. И ничего не делаем.

– Что ты предлагаешь? Выложить всё Совету? Прямо сейчас?

– Я предлагаю перестать бояться. Мы нашли доказательства. Мы знаем, кто виноват. Пора действовать.

Ксавьер подошёл к сейфу, положил руку на холодный металл.

– Если мы обнародуем эти бумаги, Фредерик лишится всего. Но вместе с ним пострадают и его внуки, и правнуки. Невинные люди.

– А твой отец? Он был невиновен, но его казнили. Где была справедливость тогда?

– Её не было, – тихо сказал Ксавьер. – Поэтому я и хочу быть осторожным.

– Осторожность – это хорошо. Но не тогда, когда она превращается в трусость.

Ксавьер резко повернулся к ней.

– Ты считаешь меня трусом?

– Я считаю, что ты боишься последствий, – Лисса не отвела взгляд. – И это нормально. Но нельзя позволить страху управлять тобой.

– А ты не боишься?

– Боюсь. Но я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Если мы не раскроем правду, твоё имя так и останется запятнанным. Ты всегда будешь «сыном предателя» для тех, кто не знает истины.

Ксавьер молчал. Потом открыл сейф, достал дневник отца.

– Хорошо, – сказал он. – Завтра я созову Совет. И представлю доказательства.

– Я поеду с тобой.

– Нет. Ты останешься в академии. На случай, если что-то пойдёт не так.

– Что может пойти не так?

– Всё, – он посмотрел на неё. – Фредерик Дандар мёртв, но его союзники живы. Они не захотят, чтобы правда всплыла.

– Тогда возьми охрану.

– Возьму. И Геллу с Омэном.

– А меня – нет?

– Ты – начальник стражи. Твоё место здесь, – он взял её за руку. – Я не хочу рисковать тобой.

– А я не хочу, чтобы ты рисковал собой в одиночку.

– Я буду не один. Со мной будут брат и его жена.

– Это не одно и то же.

– Лисса…

– Не надо, – она высвободила руку. – Я понимаю. Но мне всё равно обидно.

Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали.

– Войдите, – сказал Ксавьер.

На пороге стоял Торнберг – бледный, с дрожащими руками.

– Ректор, – сказал он. – Я только что получил письмо из Совета. Вас вызывают на срочное заседание. Завтра утром.

– О чём?

– Не сказали. Но гонец выглядел встревоженным.

Ксавьер переглянулся с Лиссой.

– Похоже, они узнали, – сказал он.

– Что узнали?

– Что мы нашли документы. Или что Дориан говорил правду.

– Как они могли узнать?

– У них везде есть уши, – Ксавьер убрал дневник обратно в сейф. – Торнберг, вы остаётесь за ректора. Лисса – начальник стражи. Мы с Геллой и Омэном едем в Совет.

– А я? – спросила Лисса.

– Ты – здесь. Будешь охранять академию. И тайник.

Она хотела возразить, но передумала.

– Хорошо, – сказала она. – Но если вы не вернётесь через три дня, я приеду за вами.

– Договорились.

На следующее утро Ксавьер, Гелла и Омэн выехали в столицу.

Лисса стояла на крыльце, глядя им вслед, и сжимала в кармане фиолетовую ампулу – последний подарок Геллы.

– Вернутся, – сказал Торнберг, встав рядом.

– Должны, – ответила Лисса.

Она повернулась и ушла в кабинет – ждать.

•••

Совет ведьмаков собрался в полном составе.

Ксавьер вошёл в зал, держа в руках шкатулку с документами. Гелла и Омэн остались снаружи – на случай, если потребуется подкрепление.

– Ректор Дандар, – начал глава Совета, старый ведьмак с седой бородой. – Вы были вызваны для дачи показаний по делу о… – он запнулся. – О вашем происхождении.

– Моё происхождение не является тайной, – сказал Ксавьер. – Я сын Эрика Дандара, казнённого по обвинению в измене. Но я здесь, чтобы доказать, что мой отец был невиновен.

Члены Совета зашептались.

– У вас есть доказательства? – спросил глава.

– Есть, – Ксавьер открыл шкатулку, достал дневник. – Вот дневник моего отца. А вот – письма его соратников. И показания людей, которые были свидетелями заговора.

– Кого вы обвиняете?

– Фредерика Дандара, моего дядю. И его сообщников: профессора Грейвза, магистра Арно, капитана Ирвина и других.

– Все они мертвы.

– Но их преступления – нет. И я требую посмертной реабилитации моего отца.

Глава 19. Свадебные хлопоты

После возвращения Лиссы из столицы академия словно выдохнула.

Торнберг перестал ходить с каменным лицом и даже пару раз улыбнулся – сначала курсантам, потом преподавателям, а однажды, совершенно случайно, старой кошке Зельде, которая зашла в его комнату и устроилась на стопке рапортов.

– Она выбрала тебя, – заметила Лисса, увидев эту идиллию.

– Она выбрала мои бумаги, – проворчал Торнберг, но кошку не прогнал.

Котёнок Зельды – рыжий хулиган по кличке Порох – носился по коридорам, грыз сапоги стражникам и однажды умудрился забраться в кабинет Ксавьера и сбросить со стола чернильницу. Чёрные кляксы украсили важные документы, но Ксавьер только рассмеялся.

– Теперь у нас есть официальный талисман хаоса, – сказал он, оттирая бумаги. – Как у Геллы когда-то была она сама.

– Гелла не талисман, – возразила Лисса. – Гелла – стихийное бедствие.

– Академия выстояла.

– Академия выстояла благодаря нам.

Он поцеловал её, и Порох, сидевший на подоконнике, одобрительно мяукнул.

Свадьбу решили играть через месяц, в конце лета, когда учебный семестр закончится и курсанты разъедутся по домам.

– Меньше свидетелей, – объяснила Лисса.

– Меньше сплетен, – добавил Ксавьер.

– И меньше шансов, что Порох утащит обручальные кольца, – заметила Гелла, приехавшая помочь с организацией.

Омэн остался дома с детьми, но прислал подарок – старинный амулет Дандарского дома, который передавался от старшего сына к невестке. Ксавьер вручил его Лиссе.

– Ты теперь официально часть семьи, – сказал он.

– Я и так была частью, – ответила она. – Просто без амулета.

– Теперь – с амулетом.

Она надела его поверх рубашки, и холодный металл нагрелся от её тела.

– Работает, – удивилась Гелла. – Я чувствую магию.

– Это кровная связь, – объяснил Ксавьер. – Амулет признал её.

Лисса покраснела, а Порох попытался стащить амулет, но был схвачен за шкирку Зельдой и утащен восвояси.

За неделю до свадьбы в академию пришло письмо с юга.

Ксавьер вскрыл его дрожащими руками. Почерк был знакомым – неровный, торопливый, с вычурными завитушками. Дориан.

«Брат, поздравляю. Слышал, ты наконец решился. Она достойна тебя. Я не приеду – не хочу портить праздник. Но молюсь за вас. Прости меня за всё. Дориан».

Ксавьер перечитал письмо три раза, потом спрятал в ящик стола.

– Простил? – спросила Лисса.

– Простил, – ответил он. – Когда-нибудь.

Она обняла его, и они долго стояли молча, глядя в окно на закат.

Накануне свадьбы Лисса не спала.

Она бродила по академии, проверяла посты, говорила со стражниками, кормила кошек. Порох увязался за ней и требовал внимания.

– Ты тоже не спишь? – спросила она.

Котёнок мяукнул и запрыгнул ей на плечо.

– Ладно, пошли, – вздохнула Лисса. – Посидим на крыше.

Они поднялись на обсерваторию – туда, где когда-то Дориан пытался убить её. Теперь здесь было тихо и спокойно. Звёзды мерцали, ветер шелестел листвой.

– Ты боишься? – раздался голос за спиной.

Она обернулась. Ксавьер стоял на лестнице, освещённый луной.

– Не боюсь, – ответила она. – Но волнуюсь.

– Я тоже, – он подошёл, сел рядом. – Волнуюсь, что не смогу сделать тебя счастливой.

– А я волнуюсь, что не смогу сделать счастливым тебя, – она взяла его за руку. – Но мы же справимся?

– Справимся, – он поцеловал её. – Вместе.

Порох, сидевший на плече Лиссы, возмущённо мяукнул и спрыгнул вниз, оставив их вдвоём.

Утром академия преобразилась.

Коридоры украсили живыми цветами, в главном зале поставили столы для гостей, а на плацу соорудили временную арку – из зелёных ветвей и серебряных лент.

Торнберг командовал церемонией, Гелла раздавала ампулы на случай «чрезвычайных обстоятельств», а Омэн, приехавший с детьми, молча стоял у входа, держа на руках младшую дочку.

– Красиво, – сказал он.

– Ты плачешь? – спросила Гелла.

– У меня аллергия на цветы.

– Это не цветы, это твои эмоции.

– У меня нет эмоций.

– Конечно, нет, – Гелла поцеловала его в щеку. – Ты – каменный ведьмак.

– Так точно.

Лисса вышла к алтарю в белом платье – не пышном, а простом, сшитом на заказ в столице. Её золотые волосы струились по плечам, перехваченные серебряной лентой. В руках она держала букет полевых цветов – скромный, как и она сама.

Ксавьер ждал у арки. На нём был новый мундир – чёрный, с серебряной вышивкой, но волосы его были рыжими, как солнце. Он смотрел на невестку так, будто видел её впервые.

– Ты прекрасна, – сказал он.

– Я знаю, – ответила она, пряча улыбку.

Церемонию вёл Торнберг – он выучил древние слова и произносил их с такой торжественностью, что даже кошки притихли.

– Клянётесь ли вы, Ксавьер Дандар, любить свою жену, беречь её, защищать, не обижать, не предавать, не оставлять? – спросил он.

– Клянусь, – ответил Ксавьер.

– Клянётесь ли вы, Лисса, любить своего мужа, беречь его, защищать, не обижать, не предавать, не оставлять, а также не применять ампулы в семейных ссорах?

– Клянусь, – Лисса усмехнулась. – Кроме крайних случаев.

Гелла засмеялась, Омэн кашлянул, а Порох, сидевший на коленях у Геллы, чихнул.

– Тогда объявляю вас мужем и женой, – Торнберг поклонился. – Можете поцеловать невесту.

Ксавьер поцеловал Лиссу – долго, нежно, при всех. Гости захлопали, а где-то на крыше, притаившись в тени, сидела Зельда и смотрела на церемонию с высоты. Она мяукнула, будто сказала: «Ну наконец-то».

Свадебный пир продолжался до полуночи.

Гелла рассказывала истории о своей учёбе, Омэн молча пил вино, Торнберг танцевал с какой-то преподавательницей, а Ксавьер и Лисса сидели за столом, держась за руки.

– Мы справились, – сказала Лисса.

– Мы только начали, – ответил Ксавьер. – Впереди целая жизнь.

– И она будет счастливой?

– Обещаю.

Она положила голову ему на плечо, и они смотрели на звёзды, как тогда, на крыше, но теперь уже не таясь, не боясь.

Потому что это была их история. И она продолжалась.

Глава 20. Первые дни

Утро после свадьбы выдалось солнечным и тихим. Лисса проснулась от того, что кто-то настойчиво тёрся мордой о её руку. Порох – рыжий хулиган – сидел на подушке и требовал завтрака.

– Иди к Ксавьеру, – прошептала она, пытаясь увернуться от мокрого носа.

– Он уже ушёл, – раздался голос мужа.

Лисса открыла глаза. Ксавьер стоял в дверях спальни, одетый в простую рубашку и штаны, с двумя кружками кофе в руках. Его рыжие волосы были растрёпаны, а на лице сияла глупая счастливая улыбка.

– Ты чего так рано? – спросила она, садясь.

– Академия не ждёт. Торнберг прислал записку – в восточном крыле протекла крыша. Нужно срочно вызывать магов-ремонтников.

– В день после свадьбы?

– Проблемы не выбирают время.

Он поставил кружки на тумбочку, сел рядом. Порох тут же перебрался к нему на колени.

– Я могу помочь, – сказала Лисса.

– Ты можешь спать дальше, – он поцеловал её в лоб. – Я сам разберусь.

– Я начальник стражи. Моё дело – охранять академию, даже если она течёт.

– Тогда вставай, – он усмехнулся. – Кофе остынет.

Она потянулась и, наконец, выбралась из-под одеяла.

Протёкшая крыша оказалась не единственной проблемой.

Когда Ксавьер и Лисса пришли в восточное крыло, их встретил взволнованный комендант.

– Там не только вода, – сказал он, показывая на потолок. – Потолок может рухнуть в любой момент. Нужно эвакуировать комнаты.

– Сколько людей живут в этом крыле? – спросил Ксавьер.

– Двадцать преподавателей и их семьи.

– Тогда действуем быстро, – Лисса уже раздавала указания стражникам. – Вы – на первый этаж, вы – на второй. Предупредить всех, организовать временное размещение в главном корпусе.

– А семьи с детьми?

– В ректорское крыло. Там есть свободные комнаты.

Ксавьер смотрел на неё и улыбался.

– Что? – спросила она, поймав его взгляд.

– Ничего, – ответил он. – Просто любуюсь.

– Не отвлекайся, ректор. Работай.

Он кивнул и пошёл вызывать магов-ремонтников.

К вечеру всё было улажено. Крышу починили, комнаты проветрили, преподавателей разместили. Порох, который успел оббежать все этажи и переполошить кошек, уснул на коленях у Торнберга.

– Зачем вы его взяли? – спросила Лисса, увидев эту картину.

– Он сам пришёл, – ответил Торнберг, осторожно гладя рыжий комок. – И я не смог отказать.

– Вы становитесь мягче, магистр.

– Это вы на меня плохо влияете.

Он почти улыбнулся, и Лисса поняла, что он окончательно стал своим.

Ночью они лежали в темноте и слушали, как за окном шумит ветер.

– Ты счастлива? – спросил Ксавьер.

– Очень, – ответила Лисса. – А ты?

– Я не думал, что смогу быть счастлив, – признался он. – После юга, после Дориана, после всего… Я думал, что моя судьба – быть одному.

– Но я появилась.

– И всё изменила.

Он повернулся к ней, обнял.

– Спасибо, что не боялась.

– Я боялась, – прошептала она. – Но ты был дороже страха.

Они уснули под шум дождя, и им снились одни и те же сны – о юге, о звёздах, о дороге, которая ведёт домой.

•••

Через неделю после свадьбы пришло письмо от Дориана.

Оно было коротким: «Брат, я слышал о твоей женитьбе. Поздравляю. Если когда-нибудь захочешь увидеть меня – приезжай. Я буду ждать. Дориан».

Ксавьер прочитал его несколько раз, потом показал Лиссе.

– Ты хочешь поехать? – спросила она.

– Хочу, – ответил он. – Но не сейчас. Сначала нужно навести порядок в академии. Потом – может быть.

– Я поеду с тобой.

– Я знаю. Я и не предлагал иначе.

Она улыбнулась и поцеловала его.

•••

Жизнь входила в колею.

Ксавьер руководил академией, Лисса – стражей. По вечерам они ужинали вдвоём, иногда – с Торнбергом, который стал частым гостем в ректорской столовой. Гелла и Омэн приезжали раз в месяц, чтобы проведать друзей и забрать Пороха, который, однако, отказывался уезжать.

– Он выбрал вас, – сказала Гелла, глядя, как котёнок дремлет на коленях у Торнберга. – Придётся оставить.

– Я не против, – Торнберг покраснел.

– Мы заметили.

Лисса рассмеялась, и все засмеялись вместе с ней.

В конце сентября Ксавьер получил официальное уведомление от Совета: дело его отца полностью пересмотрено, Эрик Дандар реабилитирован посмертно, все обвинения сняты.

– Это победа, – сказала Лисса, когда он прочитал бумагу.

– Это справедливость, – ответил он. – Наконец-то.

Они стояли у окна, глядя на плац, где строились курсанты. Всё было как обычно, но теперь – по-другому. Потому что прошлое перестало быть тяжёлым грузом.

– Что дальше? – спросила Лисса.

– Дальше – жизнь, – Ксавьер взял её за руку. – Просто жизнь. С тобой.

– Этого достаточно?

– Более чем.

Она прижалась к нему, и они смотрели на закат – золотой, как её волосы, и рыжий, как его.

А внизу, на плацу, курсанты кричали «ура!», и этот крик был гимном новому дню.

Глава 21. Письмо с юга

Осень выдалась тёплой и сухой.

Лисса давно привыкла к новой роли – жены ректора, начальника стражи, хозяйки ректорского крыла (и главной укротительницы рыжего Пороха, который за лето превратился в огромного ленивого кота). Ксавьер тоже освоился: академия работала как часы, Торнберг стал незаменимым помощником, а Совет больше не присылал грозных писем.

Но тишина была обманчивой.

В начале октября пришло второе письмо от Дориана. Оно было длиннее первого и более отчаянным:

«Брат, я болен. Не знаю, что это – старая рана или проклятие южных пещер. Лекари разводят руками. Если хочешь увидеть меня живым – приезжай. Я в той самой деревне, где мы начинали. Прощай, Дориан».

Ксавьер прочитал письмо трижды, потом молча передал Лиссе.

– Ты поедешь? – спросила она.

– Должен, – ответил он. – Он мой брат.

– Я с тобой.

– Академия?

– Торнберг останется, – она взяла его за руку. – Мы ненадолго.

Он кивнул и начал собираться.

Выехали на рассвете, взяв только самое необходимое.

Ксавьер был мрачен, Лисса – сосредоточена. Порох, которого они оставили на попечение Торнберга, обиженно мяукнул им вслед и спрятался под креслом.

– Он простит, – сказала Лисса, когда они выехали за ворота.

– Кто – Порох или Дориан? – спросил Ксавьер.

– Оба. И ты – тоже.

Она пришпорила лошадь, и они поскакали на юг.

•••

Деревня, где когда-то начинался отряд «Степные псы», теперь была почти заброшена.

Несколько покосившихся домов, старая таверна с выцветшей вывеской и кладбище на холме. Дориан жил в доме бывшего старосты – единственном, где ещё сохранилась крыша и печь.

Ксавьер постучал. Дверь открыла старая женщина – местная знахарка.

– Вы к нему? – спросила она.

– Да, – ответил Ксавьер. – Он ждал нас.

– Он ждал всех, – вздохнула знахарка. – Но дождался только вас.

Она пропустила их внутрь.

Дориан лежал на кровати, укрытый старым одеялом. Он похудел, осунулся, его рыжие волосы поседели на висках. Но глаза – янтарные, как у Ксавьера – смотрели ясно и спокойно.

– Пришёл, – сказал он, слабо улыбнувшись. – А я уж думал, не дождусь.

– Я обещал, – Ксавьер сел на край кровати. – Что с тобой?

– Магия, – ответил Дориан. – Та, что мы нашли в пещерах. Она отравляет меня изнутри. Я думал, что сжёг все записи, но, видимо, частица осталась.

– Гелла может помочь.

– Гелла далеко, – Дориан покачал головой. – И я не хочу, чтобы она рисковала из-за меня.

– А я хочу, – раздался голос с порога.

Все обернулись.

На пороге стояла Гелла. Запыхавшаяся, в дорожном плаще, с пояса свисали ампулы. Рядом – Омэн, суровый и молчаливый.

– Откуда вы? – изумился Ксавьер.

– Торнберг послал весточку, – ответила Гелла, проходя в комнату. – Сказал, что твой брат при смерти и только я могу помочь.

– Я не просил…

– А я не ждала просьб, – отрезала Гелла. – Показывай, где болит.

Дориан подчинился. Гелла осматривала его больше часа.

Она использовала ампулы, амулеты, даже капнула каплю своей крови в маленькую пробирку. Лисса помогала, держала свет, подавала инструменты. Ксавьер и Омэн ждали в соседней комнате.

– Что там? – спросил Омэн.

– Не знаю, – ответил Ксавьер. – Но она справится.

– Ты так уверен?

– Она – Гелла. Она всегда справляется.

Омэн промолчал, но на его губах появилась лёгкая усмешка.

Гелла вышла через полтора часа, усталая, но довольная.

– Он будет жить, – объявила она. – Яд выведен, раны затянутся через неделю. Но нужен покой и хорошее питание.

– Спасибо, – Ксавьер обнял её. – Ты спасла моего брата.

– Я спасла того, кто когда-то спас тебя, – ответила Гелла. – Это другое.

Она посмотрела на Лиссу.

– Он хотел тебя видеть. Иди.

Лисса вошла в комнату.

Дориан сидел на кровати, опираясь на подушки. Его лицо было бледным, но глаза уже блестели живым блеском.

– Госпожа Лисса, – сказал он. – Я должен извиниться.

– За что?

– За то, что хотел убить вас, – он опустил голову. – Я был безумен от ненависти. Но вы не заслужили…

– Я уже забыла, – перебила Лисса. – И Ксавьер – тоже. Живите с миром, Дориан.

Она протянула руку. Он пожал её – слабо, но искренне.

– Вы – хорошая женщина. Берегите брата.

– Обязательно, – ответила Лисса.

Она вышла, оставив его на попечение знахарки и Геллы.

Через три дня Дориану стало лучше. Он смог встать, пройтись по комнате, даже пошутить с Омэном. Гелла проверила его ещё раз и разрешила понемногу есть нормальную пищу.

– Через месяц будет как огурчик, – сказала она. – Но никаких путешествий на юг. И никаких пещер.

– Обещаю, – кивнул Дориан.

Ксавьер и Лисса собрались в обратный путь.

– Ты правда веришь, что он изменился? – спросила Лисса, когда они садились на лошадей.

– Верю, – ответил Ксавьер. – Потому что хочу верить.

– Этого достаточно?

– Для брата – да.

Он оглянулся на дом, где остался Дориан, и пришпорил коня.

Обратная дорога была легче. Погода стояла солнечная, лошади бодро бежали по тракту, а Лисса думала о том, что жизнь налаживается. Не сразу, не без боли, но налаживается.

– Ты молчишь, – заметил Ксавьер.

– Думаю.

– О чём?

– О том, что мы сделали доброе дело.

– Спасли Дориана?

– И это. И ещё – дали ему второй шанс.

Ксавьер улыбнулся.

– Ты стала философом.

– Это ты на меня так влияешь.

Она пришпорила лошадь и поскакала вперёд, поднимая клубы пыли. В академии их встретил Торнберг – с Порохом на руках и встревоженным лицом.

– Всё в порядке? – спросил он.

– В порядке, – ответил Ксавьер, слезая с лошади. – Дориан выжил. Гелла помогла.