Текст книги "Пьяная боль"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Сказав это, он сбросил вызов и несколько секунд бездумно смотрел в столешницу.
– Мог бы и помягче, – привлекла я его внимание.
– Нахрен надо?! Я ей ничем не обязан. Пусть думает, что хочет.
– А если она сейчас рыдает в подушку после твоего ответа?
– Больше поплачет – меньше поссыт, – глубокомысленно изрек Денис. – Нам обязательно обсуждать эту хрень?
– Нет, – покачала я головой. – И мне уже пора собираться на пары.
– А сосульно-лизульно? – расцвел мужчина, растянув губы в довольной улыбке.
– Я со вчерашнего дня не чувствую свои губы после твоих сосульно-лизульно, – рассмеялась я. – Еще и подбородок мне весь стер своей щетиной.
– Ради тебя, малыш, я готов впервые в жизни сбрить бородку под ноль.
– Не нужно. Мне нравится. Она тебе идет. Даже это лохматое черное гнездо на голове тебя не портит.
Обошла кухонный островок, желая снова запустить пальцы в его волосы, как делала это всё сегодняшнее утро.
Поняв мой замысел, Денис немного отодвинулся на стуле и, поймав меня за руку, одним рывком прижал к себе и сгреб в теплые объятия.
– Ты опять без трусов? – промурлыкала я, целуя его в кончик носа и пропуская черные пряди сквозь пальцы. – Денис-нудист.
– Вот, если ты будешь ходить по квартире без трусов, я тебе ни слова не скажу, – парировал он и тоже поцеловал меня в кончик носа, при этом крепко удерживая за ягодицы.
– Если я буду без трусов в твоей квартире, то ходить мне точно не удастся, – усмехнулась я.
– Не исключено, – плутовски улыбаясь, ответил мужчина и обнял меня так сильно, что ноги оторвались от пола.
– Куплю тебе семейные трусы, чтобы не смущал меня.
– Мои кокушки снова обнялись и трясутся, – рассмеялся Денис.
– Да, нелегко тебе со мной живется.
– Мне так еще ни с кем легко не было как с тобой, – произнес он нежно и захватил в плен свих губ мою нижнюю губу. Коснулся её кончиком языка и углубил поцелуй, не встретив моего сопротивления.
– Даже не пытайся, – прервала я его и запрокинула голову, чтобы остановить его натиск. – Я опаздываю.
– Вечером тебе пиздец. начну наказывать сразу на парковке кафе и дома продолжу несколько раз.
– Оу! – вдохнула я смущенно. – Тогда жду вечера. Всё, я побежала.
Чмокнула его в нос, схватила с дивана в гостиной рюкзак и быстрыми шагами удалилась в прихожую, где накинув пальто и ботинки, покинула квартиру. Подошла к лифту и нажала кнопку, ожидая его приезда.
– Ничего не забыла? – вышел из квартиры Денис, предусмотрительно завернувшись в полотенце.
– Что? – не поняла я.
– Ключ от квартиры, например, – произнес он и взял мою ладонь, вложив в нее ключ.
– А ты как?
– Дубликат, – пожал он плечом. – На днях сделал.
– С-спасибо, – сказала я немного растерянно.
– Целуй. Спасибом тут не отделаешься, – ехидно ответил мужчина.
– Может, договоримся?
– Пососемся, а там и договоримся, – произнес Денис и сгреб меня своими ручищами, даже не дав мне возможности хоть что-то ему ответить.
И снова этот требовательный, голодный поцелуй, вышибающий воздух и согревающий душу. Тепло, легко и уже не хочется никуда идти. Хочется целый день простоять с ним вот так в подъезде и просто целоваться. Страстно, трепетно, откровенно или нежно. Он владеет всеми оттенками поцелуя, заставляя дрожать мои колени.
– Всё, Денис, – с трудом высвободилась из его объятий, услышав, как разъехались створки лифта. – Мне, правда, уже пора. До вечера.
– До вечера, крошка, – подмигнул мне Денис и снял с бедер полотенце, демонстрируя, что поцелуй мог зайти гораздо дальше.
– Божечки! – покраснела и смущенно закрыла лицо ладонями, пока лифт не тронулся вниз.
В политехе все было как обычно. Словно никто и не заметил моего отсутствия целую неделю. Разве, что преподаватели были немного озадачены и, увидев меня с насморком и кашлем, посоветовали еще несколько дней отлежаться дома. В общем-то, именно к этому я и стремилась все два года обучения – быть тенью. Чем меньше тебя замечают, тем меньше лезут под кожу, интересуясь жизнью. Да и детишки богатых родителей – это не тот контингент, перед которым хотелось бы выворачивать душу. Они не поймут, а мои проблему станут для них лишь поводом для насмешек в мою сторону. Поэтому, не заметили, и ладно.
Единственные одногруппники, с которыми я немного общалась, были Алена и Костя, но Аленка витала в своих мыслях, нервно грызя ручку и бросая на меня косые взгляды, а Костя лишь безразлично проходился по мне взглядом каждый раз, когда я попадалась ему на глаза.
В общем, другого я от них и не ждала, учитывая то обстоятельство, что ни один из них даже не потрудился узнать, где я пропадала всю неделю. Очередное доказательство того, что хорошее отношение – не синоним дружбы.
Но после пар, когда я уже подходила к гардеробу, чтобы забрать своё пальто и поехать на смену в кафе, мне пришла смс от Алены:
А: зайди в 106 аудиторию. нам нужно поговорить…
Где-то внутри, об ребра поскребли острые когти сомнения. Быстро набрала ответ:
Я: это может подождать до завтра?
А: нет. это серьёзно.
Вздохнув, сдала пальто обратно в гардероб и прошла в нужную аудиторию, что находилась в дальнем крыле, где уже не осталось ни одного студента. Открыла дверь сто шестой аудитории и увидела Аленку, стоящую рядом с преподавательским столом. Вот только она была не одна, а в компании еще трех наших одногруппниц, улыбки которых мне сразу не понравились. Не улыбки, а оскал гиен.
– Я думала, поговорить нужно только нам двоим, а не всей группе, – напряглась, оглядывая собравшихся.
– Я тоже о тебе многое думала, но почему-то забыла, что нищенки склонны к воровству, – произнесла надменно Алена и сделала ко мне несколько шагов.
– Ты сейчас о чем, вообще? – нахмурилась я, но не отступила, и с той же холодностью смотрела ей в глаза.
– О том, что ты трахаешься с моим парнем, сука.
– Да? – выгнула я иронично бровь и оглядела собравшихся «гиен». – А это что? Группа поддержки или у вас один парень на четверых?
– Чё ты скалишься, сука? – вышла из общей линии одна из девушек.
– Насть, не вмешивайся, – остановила её Аленка и продолжила испепелять меня взглядом. – Я сама разберусь, – снова обратилась ко мне. – Я видела, как ты утром выходила из подъезда его дома.
– Ты позвала их всех, чтобы разобраться со мной своими силами? – усмехнулась я, оставив её невиданную наблюдательность без внимания, и надела рюкзак на плечи на обе лямки. Развела руки в стороны и буднично добавила. – Ну, давай, разбирайся. Или мы еще кого-то ждем?
– Не слишком ли много гонора для зачуханной мышки? – сузила глаза Аленка и подошла ко мне вплотную.
– Ну, уж точно не больше, чем у девочки, которая ничего в этой жизни не добилась сама, – ответила ей в тон.
Девушка взмахнула рукой и вцепилась в мои волосы, схватив их мертвой хваткой. Не растерялась и схватила её за горло, не чувствуя ни капли страха, что нельзя сказать об Аленке. Растерянность и ужас в её глазах угадывались без всяких сомнений, но показать их, – значит, потерять весь свой авторитет и всю свою крутость перед девчонками, которым она, вероятно, хотела показать как нужно наказывать зарвавшихся нищенок в моем лицо. Но, что-то, явно, пошло не по её плану.
– Дернешь меня за волосы, я дерну тебя за глотку, – произнесла хладнокровно, глядя ей прямо в глаза. – Я без клочка волос прожить смогу, а вот сможешь ли ты прожить без глотки – сомневаюсь. Не подышать, не заработать.
Кулак, держащий меня за волосы, заметно ослабел. Губы, измазанные красной помадой, пытались выдать мне хоть что-то стоящее, но мыслительный процесс в её голове, совершенно точно, отказывался ей подчиняться.
– Чё ты её держишь? Гаси эту тварь! – неуемная Настя вырвалась в лидеры собравшихся и без предупреждения нанесла мне удар ногой в живот.
От сильной боли и большого урона меня спасло только то, что я успела немного отклониться и толкнуть на боевую подругу Аленку.
Но дальше Настю было уже не остановить…
Её так сильно возмутило моё неповиновение и отказ принять на себя всю силу её удара, что она с рычание домашней кошечки вцепилась мне в волосы. Что за бабская привычка: во время драки рвать волосы? Длинные руки и кулаки на них для кого придумали?
Не думала, что мне когда-то это снова пригодится, но детство, проведенное с пацанами не прошло для меня даром. Сжав пальцы в кулак, одним точным ударом врезала ей по воинственно вопящей роже и, к моему удивлению, ей этого оказалось достаточно, потому что уже через секунду она отпустила мои волосы, схватилась за свой разбитый нос и вопила уже по другому поводу:
– Конченная! – кричала Настя, пока я убирала волосы с лица и выжидающе смотрела на других девчонок.
Оставшиеся две, решили, что они умнее и напали вдвоем, но тут меня удивила Аленка, которая начала их останавливать:
– Не трогайте вы её! Я её хотела наказать, а не толпой отпиздить! – оттащила она одну из них, а вторая решила взяться за меня основательно. И тоже за волосы.
На помощь ей пришла Настя, которая так просто сегодня меня решила не отпускать. Только в этот раз она решила бить сразу ногами, чем и вывела меня из равновесия, попав точно в солнечное сплетение. Её подруга, не теряя времени зря, повалила меня на пол и пнула по ногам.
– Да, не трогайте ее! – вопила Аленка, которая, явно, не предполагала, что события могут повернуться таким образом. Вероятно, она планировала, что впечатлюсь их численностью и сучностью, и сама упаду к ногам, но… не сложилось. Хотя, сейчас я, в общем-то, лежала у их ног, жадно хватая ртом, выбитый ранее воздух, параллельно блокируя удары, взбесившихся стерв.
– Вы что тут, курицы, устроили? – внезапно ворвавшийся мужской голос, заставил девчонок отпрыгнуть от меня, словно тараканов от включенного света.
– Костя, мы… – начала что-то лепетать Аленка, но мыслительный процесс снова не был синхронизирован с ее ртом.
– Это ты, сука, устроила эту хрень? – рявкнул на нее Костя и схватил девушку за горло.
Поднялась на ноги, отряхнула одежду и порадовалась тому, что девчонки, все-таки, дерутся как кошечки, нанося незначительные удары своими мягкими лапками.
– Не ту взял, – усмехнулась я, собирая волосы обратно в пучок. – Тут Настюха самая опасная, – перевела взгляд на девушку, которая размазывала выступающую из носа кровь по смазливому личику. – Да же, Настюха? Самая тихая, но самая отбитая в нашей группе.
– Я хотела просто поговорить, – начала оправдываться Аленка, при этом виновато глядя на Костю.
Было странно видеть, что при всей сложившейся ситуации, вину она чувствовала перед ним, а не передо мной.
– Если еще хоть раз ты или твои подружки к ней приблизятся, – процедил сквозь зубы Костя. – То я сделаю всё, чтобы наши родители разорвали контракт, который, кстати, вытащил твою семью из дерьма. Поняла?
Ах. вот оно что… Ну, теперь хотя бы понятно, почему гнев Кости оказался для нее страшнее.
– Поняла, – обиженно ответила ему Аленка и парень, наконец, отпустил ее горло.
– Кстати, к разговору о том, что я трахаюсь с чьим-то парнем, – напомнила я девушке тему нашей недодискуссии. – Я трахаюсь со своим МУЖЧИНОЙ, который тебе еще утром вполне доступно объяснил кто ты и где твое место. Поэтому, будь добра, не пытайся натянуть сову на глобус, а себя на член чужого мужика. Пока, подруга.
Не глядя ни на кого из собравшихся, с высоко поднятой головой покинула аудиторию. Адреналин все же давал о себе знать и контролировать мелкую дрожь в руках и коленях оказалось невозможно.
– Полина, подожди, – окликнул меня Костя.
– Чего тебе? – спросила, не оборачиваясь, продолжая идти по темному коридору.
– Ты с тем типом на черном внедорожнике трахаешься? – спросил Костя, преградив мне путь.
– Почему всем так интересно, с кем я трахаюсь? – вспылила я, всплеснув руками. – Не ваше дело, ясно?
– Ты хоть знаешь, на кого он работает и какие дела они воротят? Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, Поль…
– Повторяю, никого не касается моя личная жизнь. Никого! А теперь уйди с моей дороги и постарайся со своими подружками, больше не вставать на моем пути.
– Я помог тебе, если ты не заметила, – бросил он мне в спину.
– Я не просила, – ответила, не обернувшись.
Глава 22
Позже вечером, Денис забрал меня со смены в кафе, накормил жареной картошкой собственного приготовления и уложил спать, предварительно заставив выпить тонну таблеток от простуды.
И вот уже прошло часа два, а я всё еще не могу уснуть. Бездумно смотрю на стену прямо перед собой, чувствую крепкие объятия Дениса, его ровное дыхание в своих волосах и пытаюсь понять, правильно ли я поступила, отстояв свое право на счастье с ним.
Я не вхожа в круг богатых и влиятельных. Единственный круг, в который я могу позволить себе войти, это тот, что я сама нарисую мелом на асфальте, и то, если найду денег, чтобы купить мел. Может, и правда, не нужно было вмешиваться в игрища богатеньких? Трахались бы они и дальше в свое удовольствие и без обязательств. Зачем я во все это полезла? Хотя, меня как дворняжку приютили, возможно, еще немного попользуют, а затем снова вышвырнут на улицу. Не думаю, что мужчина, который не обременял себя отношениями, трахая всё, что движется, в один момент стал образцовым семьянином и готов идти со мной под венец.
Сказка о Золушке только в детстве кажется вполне реальной. Жизнь же показывает совершенно другую реальность, в которой нет принцев, жаждущих жениться на простолюдинках с грязью под ногтями.
Задержав дыхание и, чтобы не разбудить Дениса, аккуратно выпутываюсь из его объятий. Нащупываю в темноте на стуле его футболку и надеваю на своё обнаженное тело.
Нудизм Дениса становится заразным – я научилась спать голая рядом с ним.
Выхожу из комнаты и оставляю дверь приоткрытой, чтобы лишний раз не шуметь. Прохожу в кухню, совмещенную с гостиной, и встаю у окна, которое стало моим любимым. Из него открывается отличный вид на город. Да и какой еще может быть вид с пятнадцатого этажа новостройки почти в центре города? Только самый лучший.
Глядя на мерцающие вдалеке огоньки, вспоминаю вид из окна своей комнаты на втором этаже: два мусорных бака и кошка в истерике. Проще говоря, я смотрела из одной помойки на другую.
Выдыхаю и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. На мгновение прикрываю глаза, желая прогнать тяжелые мысли, но они лишь крепче цепляются за мое сознание. Мозг в полной мере осознает, что всё то, что сейчас происходит между мной и Денисом – временно. Рано или поздно ему захочется чего-то нового и наши отношения начнут его тяготить. Ему захочется новых острых ощущений с другой еще не познанной им девушкой. И в итоге, я окажусь в том же положении, в котором сейчас находится Аленка. Хотя, у них изначально была договоренность о том, что между ними только секс и ничего больше, мне же Денис таких условий не ставил или, по крайней мере, не оглашал их вслух.
Лучше бы он сразу поставил между нами такие условия. Я бы сейчас так не грузилась и не боялась потерять то, что, возможно, вообще мне не принадлежит.
– Малыш, – вздрагиваю от шепота Дениса за своей спиной. – Почему не спишь?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Не спится.
– Расскажи, что у тебя сегодня случилось? Весь вечер молчишь, – произносит Денис и обнимает меня сзади, притянув к себе. Зарывается носом в волосы и, глубоко вдохнув, просит. – Расскажи мне.
– Ничего особенного, – кладу свои руки поверх его. – Сама разберусь.
– Может, хватит быть такой независимой? У тебя теперь есть я, и любая твоя проблема – моя проблема. Просто скажи, кому надо свернуть шею, я быстро это сделаю, и мы пойдем спать.
Отчего-то, именно сейчас, захотелось немного ему открыться. Показать ту сторону своих мыслей, которую я не открывала еще никому.
Когда-то же эту дамбу должно было прорвать…
– Знаешь… Когда с двенадцати лет сама себе и мама, и папа, то хочешь ты того или нет, но нужно быть эдакой сильной и независимой, чтобы никто не заподозрил, что жизнь твоя полна дерьма и разочарований. Знаешь, почему?
Чувствую, как он отрицательно качает головой, опираясь подбородком о моё плечо. Сильнее обхватывает меня руками, но не нарушает затянувшееся молчание.
– Потому что… – продолжаю я. – Потому что людям плевать на чужие проблемы, у всех есть свои собственные, которые кажутся серьёзнее проблем других людей. Да, они поинтересуются, как там у меня дела, но услышав ответ, они начинают перечислять свои проблемы. Потому что их проблемы важнее. Своя рубашка ближе к телу, как говорится. Поэтому я очень быстро научилась всё хоронить внутри себя. Зачем озвучивать то, что никому неинтересно? Зря только рот проветривать, – невесело улыбаюсь своим мыслям.
Кольцо сильных рук сильнее обхватывает талию.
– Со дня смерти отца мир перестал быть интересным. Я думала, что это временно. Ну, знаешь, боль проходит, шрамы затягиваются и прочее?… Нихрена. Жопа только ширится. На деле оказалось, что мне нужно тянуть за волосы мать из её алкоболота и параллельно еще и себя тянуть в эту жизнь, чтобы не скатиться так же как она. Это сложно, это больно, но никому нет до этого дела. Разве что жалостливые взгляды бросают, проходя мимо… Мир для меня не стал черно-белым, нет. Он просто стал серым. Иногда чуть светлее, иногда чуть темнее, но серый. Да и люди такие же, по большому счету. Серые, безликие, – судорожно сглатываю ком сдерживаемых слез и глубоко вдыхаю. – А потом появляешься ты… Ты другой. Ты… тёплый, что ли. К тебе хочется тянуться, тобой хочется согреться, за тобой хочется спрятаться… И меня это пугает…
– Почему? – шепчет Денис и невесомо целует в плечо.
– Потому что в один момент тебя тоже может не стать. Ты, либо уйдешь от меня сам, либо тебя заберут у меня обстоятельства. И я боюсь… – одна предательская слеза стекает по щеке. – Мой отец умер ночью. Тихо. Просто уснул и не проснулся. Рано утром меня разбудил крик матери. Она кричала ему «дыши!», пыталась привести в чувство, но он уже был холодным…
– Тише, малыш, – Денис разворачивает меня к себе лицом и обнимает за плечи. – Ты бы тоже ничего не смогла сделать.
– Нет, Денис, дело не в этом, – всхлипываю и вытираю влажные от слез щеки ладонями. – Дело в том… Знаешь, чем я занимаюсь ночами, когда ты дома? – он отрицательно качает головой. – Проверяю, дышишь ли ты. Еще, когда ты спал на диване в гостиной, я просыпалась по несколько раз за ночь, тихо приходила в гостиную и слушала, как ты дышишь. Я и сейчас просыпаюсь ночью несколько раз, чтобы услышать твое дыхание. Наверное, ты сейчас думаешь, что я дура…
– Нет, – качает он головой и касается моего подбородка кончиками пальцев, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты далеко не дура.
– И, однако, я всё равно боюсь.
– Не рядом со мной. Хорошо? Я, конечно, не образцовый мужик, но, если тебе будет так спокойнее, то ради тебя я буду дышать даже мертвый.
– Дурак, – улыбнулась и прислонилась лбом к его груди, вдыхая цитрусовый запах свободы и легкости.
– Пойдем спать, малыш, – предлагает Денис и обхватывает меня руками, крепко обнимая. Целует в макушку и прижимается к ней щекой. – Пойдем?
– Теперь – да…
Глава 23
– Денис, ты идешь ужинать или нет? – кричала я ему из кухни, пока он возился в комнате, иногда тихо посмеиваясь. – Остынет всё.
– Сейчас я всё согрею, – загадочно ответил мужчина. – Готова?
– К чему? – насторожилась я и сложила кухонное полотенце на угол стола.
– К передозировке секса в своих глазах, – ответил Денис, выходя из комнаты в семейных трусах.
В тех самых семейных трусах, которые я ему купила еще на прошлой неделе, угрожая его нудизму, но он при виде них лишь посмеялся. А сейчас, подобно сексуальному котику, направлялся прямо ко мне, не сводя заигрывающего взгляда.
Едва смогла удержать себя на ногах от смеха. Денис в белых семейных трусах с красными сердечками ни чуть не смущался своего внешнего вида. Наоборот, он демонстрировал себя во всей своей внезапно-странной красе и плутовски улыбался.
Все-таки, месяц совместного проживания не слабо раскрепощает. Хотя, Денис и так не отличался скромностью, но эти трусы на нем бьют все рекорды.
– Ой, божечки! – смеялась я, обдувая лицо полотенцем и вытирая им же выступающие от смеха слёзы.
– А что ты скажешь на это? – спросил Денис и поставил одну ногу на подлокотник кресла, показывая как великолепно выглядит его задница в этих трусишках. – Чуешь, как стало в этой квартире тесно от количества секса, что я излучаю в этих труханах?
– Чувствую, что сейчас умру от смеха, – едва смогла ответить, держась за живот от смеха.
– Это еще что, – отмахнулся мужчина. – Ты посмотри, какой гусар, – сказал он и натянул трусы до самой груди.
– Ой, не могу! – села на стул, снова вытирая выступившие слезы. – На какого гусара мне смотреть? Того, что в трусах или на того, что из них выглядывает?
– Оу, мадмуазель, конфуз! – наигранно смутился Денис, краем ткани прикрывая «гусара». – Он, кстати, заблудился в этих труханах. Я их надел, а его потерял. Пока искал… нашел… Вот и задержался.
– Сейчас умру, – ловила я ртом воздух, пытаясь успокоиться. – Сядь за стол, чтобы я могла нормально думать.
– Что, крошка, едва держишь себя в руках? – поиграл он бровями и щелкнул резинкой трусов.
– Блин, Динь, хватит! – подняла взгляд в потолок, чтобы хоть как-то перестать видеть все это.
– Как ты меня назвала? – спросил он, словно возмущенно.
– Динь, – ответила робко, вспоминая, что я только что сказала. – Я случайно. Нельзя тебя так называть?
– Хм, – задумался он, почесал затылок и с блеском в глазах произнес. – А мне нравится. Но так меня называть будешь только ты. Хорошо?
– Как скажешь, – подняла я ладони вверх. – Но, тогда и Полли меня называть будешь только ты. Хорошо?
– Как скажешь, малыш, – улыбнулся он мне тепло. Подошел ближе, поддел подбородок кончиками пальцев и оставил на губах нежный поцелуй. – Полли.
– Динь, Диня, – подразнила я его и чмокнула в нос.
– Динь, – засмеялся Денис. А ведь когда-то я был Дэн – мощный тип, чей звон стальных яиц был слышен издалека. Звон, который вводил в страх и ужас всех врагов и недоброжелателей. А теперь появилась сумасшедшая блондинка и мои коконьки просто динь-динь. Колокольчик звенит, блин, – рассмеялся он и крепко обнял меня за плечи, прижимая щекой к груди.
На мгновения прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом, прислушиваясь к его сердцебиению, под размеренный ритм которого засыпала те ночи, что он проводил дома, а не на работе. Но даже, когда он не ночевал рядом, я все равно чувствовала его близость: в смс, в звонках, в новой толстовке, оставленной им однажды в моем рюкзаке на тот случай, если я замерзну в универе. Он знал, что я всегда мерзну. Это моя особенность – мерзнуть тогда, даже, когда тепло.
– Мы ужинать-то будем? – спросил Денис, целуя меня в макушку.
– Угу, – ответила я, не открывая глаза. – Еще пять минуточек пообнимаемся, а потом поужинаем. Я соскучилась.
– Моя девочка, – прошептал Денис и крепче прижал меня к себе. – Я знал, что ты не устоишь перед этими трусишками.
– Я и усидела-то с трудом, – усмехнулась я и поцеловала его в тату у сердца в виде медвежьего следа.
– Сейчас поужинаем, и ты у меня уляжешь, – произнес он многообещающе и запустил пальцы мне в волосы.
Подняла взгляд и посмотрела в его глаза, что казались почти черными из-за слабого освещения на кухне. Спрыгнула со стула и поднялась на цыпочках, целуя его в губы.
– Ужин переносится на час, – резюмировал Денис и подхватил меня на руки, унося в комнату, постель в которой мы не заправляли уже почти три дня, так как Денис все это время находился дома. Из-за чего не было возможности, не то что постель заправить, а даже трусы надеть.
– Террорист, – рассмеялась я, сделав вид. что обречена.
Позже ночью, после того как мы, наконец, добрались до ужина и опустошили все тарелки, я спала под боком Дениса, положив голову ему на грудь. Снова проснулась, чтобы послушать как он дышит и водила кончиком пальца по широкой груди, что размеренно ходила вверх-вниз от его глубокого и спокойного дыхания.
Он спал. Крепко. Одна его рука покоилась на груди, а вторая моей талии, словно прижимая меня к нему. Невесомо поцеловала его в ключицу и подняла взгляд, чтобы полюбоваться лицом своего мужчины.
Красивый, уверенный, и даже во сне раздающий свою бескрайнюю харизму. Коснулась кончиками пальцев его щетины, очертила линию губ и улыбнулась, когда он ими причмокнул оттого, что стало щекотно. Аккуратно убрала черную прядь со лба и… насторожилась.
Со стороны прихожей послышались странные звуки, словно кто-то возился с замком.
– Денис, – позвала я мужчину шепотом, но он никак не отреагировал.
Ткнула его кулаком в бок, но он лишь нахмурил брови и наугад поцеловал меня в висок, продолжив свой крепкий сон.
Скинула его руку, неслышно опустила ноги на пол и прошла к стулу, на котором висела его футболка. Отточенными движениями надела ее и замерла, прислушиваясь к звукам внутри квартиры.
Входная дверь закрылась. Послышались шаги, словно кто-то крался. Целенаправленно к нашей комнате.
Схватила со стеллажа один из кубков Дениса, прижалась к стене и замахнулась им, чтобы нанести удар нежданному визитеру. Мысленно приготовилась кричать на весь дом, если сейчас в комнату зайдет действительно большая угроза для нас обоих.
Шаги остановились за дверью, которая через несколько секунд стали не спеша открывать. Словно специально, чтобы не разбудить. Дверь открылась шире и в комнату, крадучись, вошел человек. Перешагнул порог и остановился.
Мужчина. Высокий, примерно одного роста с Денисом. В деловом костюме, будто пришел на собеседование в офис. Лица было не видно. Лунный свет освещал только его подбородок, что был гладко выбрит.
Вжалась в стену еще сильнее, боясь, что он обратит на меня внимание, но он был сосредоточен на Денисе, что мирно спал на постели. В комнате было слышно только его размеренное дыхание. Я же старалась вовсе не дышать и нежданный гость, видимо, тоже.
Внезапно мужчина поднял руку и запустил ее, словно, во внутренний карман пиджака. В следующую секунду моё тело окатило ледяной волной страха, а сердце и вовсе перестало биться.
В лунном свете в руке гостя блеснула сталь пистолета.
Глава 24
На то, чтобы рационально взвесить и обдумать каждое свое действие времени не было. Счет шел на секунды. Секунда моего промедления и в Дениса будет пущена пуля. Сейчас он – отличная мишень для человека в костюме. Лежит, не двигается и не пытается скрыться.
Следующей мишенью, без сомнений, стану я. Вот только за мной придется побегать. Хотя, сомневаюсь, что успею сделать и пару шагов, когда этот человек поймет, что существует свидетель его преступления.
Как там говорят? Свидетели долго не живут? А раз они долго не живут, то, значит, много тоже не бегают.
Едва мужчина в костюме сделал шаг, как я ринулась в его сторону и с размаху ударила по руке, в которой он держал пистолет. Оружие выпало из ослабших пальцев и с глухим стуком ударилось об ковер.
– Денис! – крикнула так громко, насколько вообще хватило дыхания, и ударила злоумышленника кубком по лицу, пока он не успел опомниться.
Денис не заставил себя долго ждать. Сев одним рывком в постели, схватил из тумбочки пистолет и направил его в сторону мужчины, который, согнувшись пополам, держался за голову и тихо матерился. Не сводя с него испуганного взгляда, попятилась к Денису, который уже поднялся с постели и поспешил спрятать меня за свою спину, держа одну руку на моем бедре, а второй рукой держал на мушке непрошенного гостя.
– Ты кто, блять, такой? – прорычал Денис, усмиряя шумное дыхание.
– Отец я твой, придурок! – ответил мужчина, выпрямившись.
– Батя? – спросил Денис и опустил пистолет. Повернулся ко мне и, удерживая одной рукой за талию, включил свет лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. – Ты чё забыл у меня ночью и без предупреждения?
– Хотел узнать, какого черта мой сын вот уже месяц предпочитает ночевать в своей квартире, а не у Арчи, как обычно? – огрызнулся мужчина, потирая ладонью скулу. Поднял взгляд темных глаз на Дениса, заглянул ему за спину, где все еще пряталась я, и с усмешкой добавил. – Ну, теперь-то понятно. Я из такого плена тоже не смог бы вырваться. Хотя, тебя по голове быть бессмысленно.
– Это еще почему? – возмутился Денис.
– Ты и так дурак. Хуже уже не будет, – улыбнулся мужчина и подмигнул мне.
– Пошел ты, – прыснул Денис и повернулся ко мне. Забрал из моих рук кубок, который я все еще сжимала, готовясь нанести новый удар ночному визитеру. – Я, конечно, против не буду, если ты ему еще раз по башке двинешь, – улыбнулся он, видя замешательство на моем лицо. – Но для начала придется с ним познакомиться. Мой отец – Саидов Михаил Ильич. Батя, знакомься, это Полина – моя… моя девушка.
Перед нами стоял взрослый мужчина не старше пятидесяти лет. В костюме с прямой осанкой, словно военная выправка. Черты его лица были схожи с чертами Дениса, даже легкий прищур темных глаз был одинаковым.
Если Денис будет так же выглядеть к старости, то я готова выйти за него замуж прямо сейчас.
– М-Михаил Ильич, – произнесла я, заикаясь, а у самой сердце начало отбивать сумасшедший ритм от неожиданного обозначения меня, как девушки Дениса. – Простите, я… Я думала вы злоумышленник. Вы достали пистолет и…
– Ты достал пистолет? – удивился Денис, глядя на отца округлившимися глазами.
– Разыграть тебя хотел. Или проучить, – ответил Михаил Ильич, поднимая с пола оружие и пряча его в, как теперь выяснилось, в наплечную кобуру, что была скрыта под пиджаком. – А то к тебе в квартиру вошли среди ночи, прошли к тебе в комнату, а ты даже сердце из жопы не выронил от страха. Как спал, так и дальше спишь.
– Зато я всё выронила, – издала я нервный смешок, чем неплохо повеселила мужчин, которые начали тихо смеяться. – Вы как, кстати? Нормально? Я вас не сильно ударила?
– Сильно, – кивнул Михаил Ильич, затем неожиданно добавил. – И умница. Буду знать, как ночами по квартирам шариться.
– Простите, – извинилась я снова и одернула край футболки, стыдливо прикрывая бедра.
– Не извиняйся, – тепло улыбнулся мужчина. – Всё хорошо.
– Ничего хорошего, – деланно перебил его Денис. – Ты тоже извиняйся.
– Ты… – начал Михаил Ильич и сузил глаза, оглядывая сына. – Ты в семейниках, что ли?
– Да, – ответил тот ему гордо и взялся за края трусов, изобразив реверанс. – Хорош?
– Где ты их, вообще, взял? – смеялся отец Дениса, приглядываясь к его обновке.
– Это я ему подарила, – ответила смущенно. – Просто, иначе он вообще без портков по квартире ходит.
– О! – махнул рукой Михаил Ильич. – Это у него с детства. Стоит только отвернуться и всё… Дениска уже проветривает пипиську. Лет до пяти так делал, и вот опять началось, видимо.
– Потом поделитесь секретом, как вы его отучили от… проветривания?
