Текст книги "Пьяная боль"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Опять белые? Это у него фетиш такой?

– Я же просила тебя, больше не делать мне подарков, – скрестила руки на груди, демонстрируя, что недовольна и цветы принимать не собираюсь.

– А я просил тебя не отказываться от моих подарков, – настойчиво ответил он, едва ли не топнув ногой. – Я хочу сделать тебя приятно. От тебя ничего не требуется в ответ, кроме улыбки.

– Так ничего или что-то, все-таки, нужно? – спросила я, сузив хитро глаза. – Я чую подвох.

– Хорошо, – улыбнулся он, опустив взгляд. – Всё это я делаю только ради того, чтобы ты улыбалась.

– Какой ты корыстный, однако, – покачала я головой, словно, делая выводы. – Всё с тобой ясно.

– Примешь? – протянул он снова букет, глядя на меня щенячьими глазами.

– Ты же не отстанешь, – вздохнула я и приняла его букет, прижав его к груди. – А ты чего без предупреждения?

– Чтобы ты не успела приготовить все ответы на мои вопросы, – ухмыльнулся он. Вернее, на один.

– И какой же? – спросила я с опаской, оперевшись плечом о дверной проем.

– Может, войдем в квартиру, а то тут не очень удобно говорить? – огляделся он, многозначительно указав взглядом на двери соседних квартир.

– Заходи, раз пришел.

Открыла дверь шире и пропустила Костю внутрь квартиры, где он предусмотрительно снял кроссовки уже у порога.

Хм, а я была уверена, что детишки богатеньких родителей ходят везде и всюду в обуви.

– Чем так вкусно пахнет? – спросил парень, с интересом разглядывая окружающую его обстановку.

Ни тебе арок, ни гипсовых статуй, к которым он, наверное, привык. Всё просто и скромно.

– Борщ готовлю. Будешь?

– Борщ? Сама? – еще немного и его глаза выпадут от удивления.

– Сама, – кивнула я и прошла в кухню. – Это плохо?

– Это почти фантастика! Чтобы девушка моего возраста сама готовила борщ, а не заказывала его из доставки!

– Чай, кофе? – предложила восхищенному парню, набирая в вазу воду для цветов.

– Чай, – ответил он и устроился за обеденным столом, опираясь о его столешницу локтями.

Снова с любопытством оглядел окружающую его обстановку, но, как ни странно, отвращения не выказал. Наоборот. Мне казалось, что он умиляется всеми этими маленькими корзиночками с цветами из бисера на столе, которые я плела еще в детстве. Цветные прихватки, стопка кухонных полотенец близ раковины, маленькая вазочка со сладостями к чаю – все это не прошло мимо его внимания. Его взгляд подмечал каждую деталь, но его реакция не заставляла чувствовать себя неловко или хоть сколько-нибудь приниженно перед ним.

– Держи, – поставила перед ним кружку с горячим чаем, которую он тут же обхватил обеими руками.

– Спасибо, – произнес Костя, и на секунду повисла неловкая пауза.

– Ну? – подтолкнула его к диалогу. – Какой у тебя ко мне вопрос?

– Ах, да, – опомнился парень и смущенно опустил глаза в кружку с черным чаем. – Почему ты мне не сказала, что перевелась на заочное? Я с родителями на месяц задержался в Европе. Ну, ты в курсе, в общем-то. Вернулся в политех, надеясь увидеть тебя там, а Аленка сказала, что ты с нами уже не учишься. Почему ты перевелась и ничего мне не сказала?

– Зачем тебе об этом знать? – повела я бровью и отвернулась к кастрюле, чтобы добавить в нее нашинкованную капусту. – Перевелась и перевелась. Значит, есть на то причины.

– Мы с тобой переписывались все это лето, и ты ни слова не сказала о своих планах. Я думал, что мы друзья.

Ополаскивая разделочную доску и нож, пыталась подобрать слова, чтобы не оскорбить его заботу своей черствостью.

Что я ему скажу? Что мои планы его не касаются? Грубо. Он мне не сделал ничего плохого, чтобы я с ним так обращалась. Более того, Костя стал единственным человеком, кроме мамы, от которого я чувствовала искреннюю поддержку, хоть он и находился на расстоянии.

Одни его смс каждый день на протяжении всего лета чего стоят…

– Костя, – начала я, сев напротив него. – Мы друзья, но я не привыкла посвящать кого-то в свои планы. Понимаешь? Моя личная жизнь – это только моя личная жизнь и она не касается никого. Даже друзей. И если я что-то утаила, то не нужно в этом копошиться, хорошо?

– Ты самый закрытый человек из всех, кого я знаю, – усмехнулся он, проворачивая между ладонями кружку. – Я хочу тебя понять, разгадать, но каждый раз, стоит мне перейти какую-то тобой нарисованную черту, ты прячешься в панцирь и мне приходится все начинать сначала.

– Вот такая я – черепашка, – развела руками, улыбаясь Косте. – Не грузись. Ты классный парень, просто тебе немного не повезло с подругой.

– Может, мне повезет, если подруга станет моей девушкой? – произнес он, немного нерешительно растягивая слова.

Взгляд голубых глаз уверенно остановился на моем лице. Он не шутил. Он действительно хотел, чтобы мы стали больше, чем просто друзьями по переписке. Это было ясно еще из его смс.

– Костя, я… – опустила взгляд и кончиками пальцев смахнула невидимые крошки со стола. – Поверь мне, тебе это совершенно не нужно.

– Не поверю, – его голос был настолько серьезным, что я вновь взглянула в его глаза, чтобы убедиться, что это действительно говорит он. – Ты мне нравишься с первого курса. С первого дня нашего знакомства, когда у расписания ты не могла разглядеть номер аудитории, потому что забыла дома очки. Я не знаю, что происходит и происходило в твоей жизни до нашего знакомства. Ты не любишь об этом говорить и распространяться. Но я хочу, чтобы всё, что с тобой будет происходить дальше, было мне доступно. Иными словами, я хочу стать частью твоего странного закрытого мира.

Это всё я уже слышала от него. Правда, слова были попроще, но смысл был приблизительно таким же. И, возможно, его монолог не был бы для меня столь неожиданным и болезненным, если бы он в следующую секунду не достал из кармана джинсов маленькую коробочку, обшитую красным бархатом.

– Это что? – указала взглядом на коробочку, которую он положил прямо передо мной.

– Открой и узнаешь, – пожал он плечом, нервно поджав губы.

Его волнение в тот же момент передалось и мне. Нерешительно коснулась пальцами мягкого бархата. Секунду подумав, всё же открыла коробочку и лишилась дара речи.

Твою мать! Кольцо! Он серьезно?!

– Костя…

– Послушай, прежде, чем дать ответ, о котором ты сейчас думаешь, – остановил он меня. – Я думал об этом всё лето. Не было ни дня, когда бы я не думал о тебе и не мечтал, чтобы ты провела это лето со мной. Я восхищаюсь тобой, твоим внутренним стержнем, самодостаточностью… – он замолчал, подбирая нужные слова. – Ты сильная и это круто, но я хочу быть сильным для тебя. Понимаешь?

– Не понимаю, – покачала я головой и встала из-за стола. Меряя кухню быстрыми шагами, бросала растерянный взгляд на злосчастную коробочку. – Я не понимаю, Костя. Нам всего по двадцать лет. Какая, нафиг, женитьба?! Ты кого собрался смешить? Своих родителей? Одногруппников?

– Почему смешить? – встал он на моем пути и положил теплые ладони мне на плечи, остановив мои метания по кухне. – Что смешного в том, что я хочу быть с тобой? Не хочешь, чтобы о нас узнали одногруппники или какие-то родственники, мы можем тайно пожениться. У меня есть квартира, в которой нас никто не тронет. Ты будешь максимально защищена от любого вмешательства в нашу жизнь…

– Посмотри на меня внимательно, – оборвала я его.

– Смотрю.

– Ниже посмотри.

– И?

– Тебя ничего не смущает? – положила я руку на уже немного округлившийся животик под тканью обтягивающей майки.

– А меня должно что-то смущать? – нахмурил он брови.

– А ты считаешь, что ничего?

– Беременность трудно назвать ничем, – улыбнулся он уголком губ, без особого веселья. – Но это твоя беременность и, если ты захочешь, то я готов ее принять.

– Что ты несешь? – спросила я шёпотом, качая головой.

На глаза отчего-то навернулись слезы. Подняла взгляд к потолку и дала себе возможность отдышаться и прийти в себя.

– Поль, – произнес робко Костя, собирая подушечкой большого пальца, сорвавшуюся слезу.

– Ты хоть представляешь, на что себя обрекаешь?

– На счастье с любимой девушкой? – предположил он, тепло улыбнувшись.

– На осуждение со всех сторон. Я беременна, Костя. И беременна не от тебя.

– Скажем, что от меня. Заодно у всех отпадут вопросы касаемо нашей скорой женитьбы. Я для всех стану идиотом, который не умеет пользоваться резинкой, а ты будешь не при чем.

– Нет, Костя. Я стану корыстной сукой в глазах всех. Сукой, которая залетела только ради того, чтобы затащить такого хорошего мальчика как ты в загс.

– Пусть только попробуют так подумать или сказать. Будут иметь дело со мной, – его ладони захватили в плен моё лицо. Ясные голубые глаза на мгновение задержались на моих губах, но он сдержал себя и не перешел эту черту.

– Нет, – покачала я головой и высвободилась из его рук, отойдя к окну. – Забери кольцо и уходи. Прикол, явно, вышел из-под контроля. Думаю, больше нам лучше не общаться.

– Подумай еще, – ответил он. – И это не прикол. Я вполне серьёзно. Подумай, а я подожду. День, неделю, месяц, два… Сколько тебе будет нужно, но не спеши отказываться прямо сейчас.

За спиной послышались удаляющиеся шаги, а затем несильный хлопок двери.

Он ушел, оставив в моей голове и сердце смуту.

Повернулась к столу и увидела, что коробочка с кольцом, все еще ждет меня, призывно сверкая одиноким камнем.

Осела на пол и запустила пальцы в волосы. Бред какой-то…

Какая к черту свадьба? Это не входило в мои планы ни под каким соусом и ни при каких обстоятельствах. Еще с первого дня своей беременности я решила для себя, что лучше остаться одной, чем бояться того, что в какой-то момент от меня и ребенка сбежит какой-нибудь несостоявшийся и испугавшийся «папочка». И мне придется снова собирать по кусочкам не только себя, но и ребенка, который не поймет, почему это у него осталась только я.

Тяжелые мысли были со мной весь оставшийся день. Смена в кафе прошла, будто мимо меня. Все действия и прием заказов выполнялись на автомате. В каждом вошедшем блондине я видела Костю и в панике желала спрятаться.

Детский сад…

– Что-то ты какая-то вареная сегодня, – произнесла Катька. – Нормально себя чувствуешь? Может, домой пораньше уйдешь?

– Не выспалась просто, – попыталась я улыбнуться, но, судя по ее реакции, вышло у меня так себе. – Не заморачивайся. Полчаса осталось до конца смены. Доработаю.

– Иди, говорю, – сказала она настойчиво и развязала на мне фартук. – В твоем положении лучше больше отдыхать. Всё, чеши отсюда.

– Спасибо, Кать, – улыбнулась я, в этот раз искренне.

Сменив униформу кафе на свои повседневные вещи, покинула заведение через черный ход.

Уже почти октябрь. Вечера становятся всё холоднее, а темнеет все раньше. На всякий случай намотала вокруг шеи шарф. В моем положении не только отдыхать желательно, но и не болеть тоже.

Завернула за угол на парковочную площадку близ кафе, чтобы сократить путь до автобусной остановки, и тут же об этом пожалела.

Среди двух скромных иномарок стоял огромный черный внедорожник, призывно и коротко моргнув фарами для меня.

Глава 36

Серьёзно? Приехал спустя три месяца, как хрен с горы скатился и еще фарами моргает, чтобы подбежала к нему!

В этот момент серьёзно пожалела о том, что в рюкзак не помещается бензопила: распилила бы его, к чертовой бабушке, вместе с внедорожником.

Но даже такого моего внимания он не заслужил.

Сделав вид, что его не существует и, подавив в себе желание, подойти к машине и разбить фары, направилась в сторону остановки.

– Полина, – раздался за спиной смутно знакомый голос, который точно не принадлежал Денису.

Не нашел в себе силы приехать сам и подослал кого не жалко? Да и хрен бы с ним! Тем более не стану оборачиваться.

Гордо продолжила свой путь, пытаясь распутать наушники, но не для того, чтобы послушать музыку, а для того, чтобы хоть чем-то себя занять и сделать вид, что возиться с проводами мне куда интереснее, чем с прихвостнями Дениса.

– Полина, подожди, – настойчивые шаги слышались всё ближе.

– Еще шаг и прибью твои яйца к асфальту, – пригрозила я, не оборачиваясь.

– Не сомневаюсь, – насмешливо ответил мужчина, и по этой его интонации я узнала, кто ко мне приехал.

– Михаил Ильич? – обернулась я, глядя на мужчину в строгом черном полупальто.

– Да, Полина. Здравствуй и прости, что напугал.

– Вы меня не напугали, а разозлили. Это совершенно разные состояния.

– Да, прости, – улыбнулся он тепло, отчего морщинки в уголках его глаз стали глубже. – Надо было потактичнее, а не так как я привык.

– Можно быстрее к делу? Мне холодно, – поторопила его и спрятала руки, с еще сильнее спутанными наушниками, в карманы куртки.

– Давай в машине посидим, потому что разговор будет не коротким, а еще лучше вернемся в кафе или поедем в ресторан.

– Никуда я с вами не поеду и нигде сидеть на буду, – произнесла холодно, чтобы было ясно, что я не склонна к диалогу ни сегодня, ни когда-либо еще.

– Замерзнешь.

– Будто вам есть до этого дело.

– До любой другой Денискиной девушки мне не было бы никакого дела, но не до тебя.

– И чем я отличаюсь от любой другой?

– Видимо, всем, – предположил мужчина, немного поежившись. – Правда, холодно, Полина. Давай, хоть в машину сядем. Даю слово, что я не замышляю ничего плохого.

– Вы еще на крови поклянитесь.

– Если ты этому поверишь, то хоть сейчас, – ответил он вполне серьезно.

– Не нужно. Хорошо, давайте посидим, но недолго.

– И на том спасибо, – согласно кивнул мужчина и сопроводил меня до пассажирской двери внедорожника. Открыв ее передо мной, пригласил устроиться в салоне.

– Только без глупостей, иначе…

– Да-да, яйца прибьются к асфальту. Я помню.

– Надеюсь, – устроилась на сиденье и проводила взглядом мужчину, который быстрым шагом обошел внедорожник и устроился за рулем.

– Вот держи ключ от машины, чтобы у тебя не было страха, что я пытаюсь тебя угнать, – вложил он мне ключ в ладонь и для большей убедительности спрятал руки в карманах пальто.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– О тебе и твоем ребенке, – ответил он ровным голосом, глядя мне прямо в глаза. При этом на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Какое ваше дело?

– Ты беременна от моего сына и мне есть до этого дело.

– Ой, нет! – рассмеялась я, качая головой. – Вы что-то путаете. Я же натрахала этого ребенка на стороне. Ваш сын свят и практически непорочен.

– Я знаю, что он мог тебе сказать и как это мог преподнести. Я сам такой же.

– А, так это у вас семейное бросать беременных девушек и выдавать их за шлюх? Теперь понятно.

– Не совсем, – произнес Михаил Ильич и включил свет в салоне авто. Немного склонившись ко мне, указал на светлую полоску в волосах близ виска. – Видишь этот шрам?

– И?

– Я его получил через несколько месяцев, после того, как начал работать на Давида, отца Арчи. В меня стреляли, но пуля прошла по касательной. Оглушила меня и напугала мою жену. На следующий день, после того, как я пришел в себя, жена объявила о разводе. Мол, не хочет носить статус вдовы и устала трястись обо мне каждую ночь. Я принял это и понял её. Денису тогда было восемь лет и мы преподнесли новость о разводе так, что это я такой плохой и работа у меня такая, и это я бросил его и маму…

– А зачем надо было преподносить всё именно так? – нахмурилась я, не понимая логики.

– Чтобы он не пошел по моим стопам.

– Смысл? Не помогло же, – не упустила я возможности позлорадствовать.

– Сначала помогло. Денис несколько лет отказывался со мной общаться, даже близко не подпускал. В общем, я тогда сполна впитал в себя всю ненависть собственного сына. Заслуженно, в общем-то.

– Но как-то же он стал с вами работать.

– Можно подумать, что меня кто-то спрашивал, – рассмеялся мужчина, смущенно почесав затылок.

– Катерина, моя бывшая жена, вышла замуж, когда Денису было около одиннадцати. Родила дочку и Денис стал, видимо, чувствовать себя лишним. Не знаю… Но он сам изъявил желание со мной общаться. Я записал его в спортивную секцию по борьбе и в один из дней, когда я отвозил его на тренировку, он познакомился с Арчи. Видимо, тогда они и решили вместе работать, дружить и погибать, наверное, тоже.

– А вы до сих пор ее любите? – спросила я в повисшей тишине.

– Кого?

– Свою жену. Бывшую жену.

– Не знаю, Полина. Я никогда об этом не задумывался. Наверное, что-то, все же, есть, – ответил он и запустил руку во внутренний карман пальто. Достал оттуда черное портмоне, раскрыл и протянул мне. – Вот она.

Приняла из его рук портмоне и немного прищурилась, чтобы разглядеть лица на маленькой фотографии в плохом освещении салона. На меня смотрела счастливая семья. Широкие улыбки на красивых молодых лицах. Михаил Ильич был поглощен своей женой, словно улыбаясь только для нее. Он даже в кадр не смотрел, потому что смотреть на то, как счастлива его жена, для него было важнее.

 Катерина являла собой красивую женщину с пышными вьющимися волосами, черными как вороново крыло. Её улыбка светилась добротой и теплом в момент, когда она смотрела вниз на Дениса, который, почему-то, был в кокошнике и беззубо улыбался так же задорно, как и его мама.

– Денис тогда был первоклашкой и это его первое выступление на родительском собрании. Он стащил кокошник у своей одноклассницы и вбежал в кадр, когда мы с женой фотографировались для какого-то классного альбома. В общем, с тех пор эта фотография всегда со мной.

– Это всё, конечно, бесконечно мило и трогательно, – откашлялась я и вернула ему портмоне, которое он тут же спрятал в кармане. – Но я так и не поняла для чего вы здесь.

– Но теперь ты поняла, почему Денис поступил так, как поступил?

– Нет, – покачала головой. – Если он хотел меня от чего-то обезопасить, то мог бы так и сказать, а не выкидывать из жизни как беспородную псину, которая умудрилась залететь, якобы не от него…

– Я стал для него таким примером, Полина.

– Нет, Михаил Ильич, в вашем случае всё было совершенно иначе. Жена была, хотя бы, в курсе и сама пришла к этому решению, предварительно все вам объяснив, а не выставляла за дверь. Вы хоть представляете, каково мне? Я оказалась одна с пьющей матерью и ребенком! Вы думаете, я была готова к такому повороту событий в свои двадцать лет? Вы думаете, я не испугалась?

– Ему тоже это решение далось нелегко. Он наказывает себя работой, спит в машине или, вообще, не спит сутками. Он несколько раз приезжал под твои окна пьяный в хлам. Спал в машине до утра и снова возвращался на работу.

– Откуда вы знаете, что он спал под моими окнами?

– Установил за ним слежку. Испугался, что он может натворить еще большую глупость, чем уже сделал и для собственного спокойствия приставил за ним пару человек. Если бы он не был занят мыслями о тебе, то заметил бы слежку уже в первый день. Но ты занимаешь слишком много места в его голове.

– И, что мне теперь? Пожалеть мальчика и попросить, чтобы больше так не делал?

– В этом есть и моя вина, поэтому я хочу тебе предложить свою поддержку. Финансовую. Я полностью обеспечиваю тебя и твоего ребенка до тех пор, пока ты сама не встанешь на ноги, ну, или Денис не возьмется за голову.

– А всё так хорошо начиналось…

– Не спеши отказываться, Полина, – перебил он меня, коснувшись руки, которой я все еще сжимала ключ от машины. – От тебя ничего не требуется. Я даже не прошу у тебя возможности видится с внуком. Я сниму или куплю тебе квартиру. Обеспечу всем необходимым: врачи, обследования, условия. Куда ты одна, да еще и с ребенком и пьющей матерью? Сама подумай.

– Знаете что, Михаил Ильич, – остановила на нем взгляд полный злобы. – Я вам не какая-то сиротка с улицы, которую нужно подобрать и обогреть, чтобы не вякала где-то на углу. Ясно?

– Я не это имел…

– Я слушала вас, – оборвала его. – Теперь и вы дослушайте меня. Во-первых, моя мама не пьёт уже больше четырех месяцев и нашла отличную работу. Во-вторых, мой ребенок, моё здоровье и мои условия жизни, не ваше дело. Не лезьте туда, куда вас не просят. А, в-третьих, я выхожу замуж. Можете так и передать своему сынишке, когда в следующий раз будете утирать ему сопли. Всего доброго.

Швырнула ключ на приборную панель и попыталась открыть дверь, но она не поддалась.

– Откройте эту чертову дверь! – завопила я, сдерживая слезы обиды.

– Я хотя бы имел возможность с тобой поговорить, – неожиданно громко и серьёзно заявил Михаил Ильич. – А Денису ты дала бы шанс так же объясниться? Хоть немного выслушала бы его?

– Теперь я и вас не хочу слушать. Откройте дверь!

– Полина…

– Откройте! – завопила я, что было сил.

Дверь поддалась, и я практически выпала из салона на холодный мокрый асфальт. С размаху хлопнув дверью, продолжила свой путь к автобусной остановке.

Пряча нос в шарфе, старалась унять дрожь и редкие слезы, дорожки которых неприятно холодили лицо.

Помощники хреновы!

Глава 37. Дэн

Разрушающий бит с танцплощадки пульсом бьёт по венам. Каждый новый удар подобен тупому гвоздю, что технично вколачивают мне в висок.

Отгороженный от самой шумной зоны клуба звуконепроницаемыми стенами своего кабинета, не могу перестать чувствовать сумасшествие беснующейся толпы под очередной бессмысленный трек.

Середина недели. Четверг. А клуб набит под завязку, словно завтра воскресенье.

Снова пробегаюсь взглядом по бумагам и снова нихрена не понимаю в веренице бесконечных цифр и аббревиатур. Уже почти ночь. Мозг давно отказался работать и только я продолжаю делать вид, что катастрофически занят.

Пошло оно!

Отшвыриваю бумаги, откидываюсь на спинку мягкого кресла. Беру со стола пачку сигарет, достаю одну и закуриваю. Впечатываюсь затылком в подголовник и выпускаю столб сизого дыма в потолок. Устало закрываю глаза, чувствуя, как ноет каждая мышца тела, пропитанная табачным ядом.

Сон на диванчике в кабинете или сидя в кресле, явно, не идет на пользу. Да и хрен бы с ним. Лучше уж так, чем возвращаться в квартиру, где меня никто не ждет.

Она не ждет.

В сотый раз бросаю взгляд на очки Полины, которые, каким-то образом, стали моим талисманом. Сам того не замечая везде ношу их с собой. Они сопровождают меня в поездках, находясь на приборной панели внедора. Они со мной в любом заведении, будь то клуб, ресторан или кафе.

Пройдет… Убеждаю себя каждый день. Каждый день на протяжении вот уже четырех месяцев я пытаюсь себя убедить в том, что всё пройдет.

Жопа зажила и эта рана тоже заживет.

Вот только я обманываю самого себя. Эта рана гораздо глубже. Она оставлена во мне и разбросана по всему телу и душе, подобно последствию от взрыва осколочной гранаты. И самый большой осколок царапает грудак изнутри, не давая забыть. Особенно остро впивается вечером, когда нужно возвращаться в квартиру, где ее нет.

Я уже даже не помню, каково это – дом без неё. Ей хватило полтора месяца, чтобы впиться мне в мозг и выселить все те воспоминания, что были до нее.

Хотя… Кого я обманываю? Ей хватило одной секунды в раздевалке. Одного взгляда огромных голубых озёр, чтобы я утонул в них и даже не пытался спастись.

Несколько раз приезжал к ее дому и каждый раз останавливал себя. Что я ей скажу? Ой, прости, я тут тебе наплел всякой хуйни, но я уже передумал, возвращайся ко мне?

Идиота кусок…

Впрочем, один раз я напился до такой горячки, что всё же набрался смелости и поднялся к ней в квартиру. Правда, позже в отделении полиции выяснилось, что я ошибся этажом и довёл до нервного срыва какую-то бабку.

Этот случай стал для меня, своего рода, знаком того, что её пути для меня закрыты. Она хоть и сильная девочка, но не думаю, что мои слова и последующий аборт не озлобили её еще сильнее.

Не открывая глаз, делаю новую глубокую затяжку, заполняя легкие дымом до самого основания. Каждую прокуренную клеточку щекочет горечь.

В один момент оглушающие биты музыки проникают в кабинет и, оттолкнувшись от стен, замолкают. Остается только размеренный стук каблуков, что приближается ко мне.

– Дэн? – мурлычет Аленка и садится мне на колени. – А что ты меня к себе не вызываешь? Я всё жду, жду…

– А нахуй ты мне нужна? – открываю глаза и выдыхаю дым ей в лицо, отчего она немного морщится, но продолжает улыбаться.

– Ну, как же? – надувает губки и начинает водить острыми когтями за воротом рубашки. Расстегивает одну пуговицу, другую… – Нам же есть чем заняться.

– Тогда ты не там расстегиваешь, – останавливаю её одной рукой и указываю взглядом на свою ширинку. – Там твое место.

– Ты ведешь себя как урод! – вспыхивает она, но с колен не сходит.

– И? – спрашиваю и снова выпускаю дым ей в лицо. – Ты исправно сосешь у этого урода. Не вижу, чем сегодняшний день отличается от предыдущих. Либо опускайся на колени и делай то, за чем пришла. Либо вали в зал и делай свою работу.

– Да ты ей нахрен не нужен! – толкает она меня в грудь ладонями, но всё равно продолжает сидеть и сдерживать слезы.

Плевать. Снова откидываюсь в кресле и упираюсь затылком в подголовник. Закрываю глаза и делаю новую затяжку. Без особого интереса спрашиваю у Аленки, чтобы она уже перестала раздражать меня своей трясучкой на моих коленях:

– Кому ей? Твоей глотке?

– Не прикидывайся идиотом, – всхлипывает она. – Я о Полине.

Концентрирую свой взгляд на ее разукрашенном личике и вопросительно выгибаю бровь, давая ей шанс опомниться и втянуть свои слова обратно.

– Что ты смотришь?! – она лишь начинает злиться, хоть в глаза уже старается не смотреть. – Не нужен ты ей. Замуж она завтра выходит! – выплевывает последние слова и замирает, словно поняв, что взболтнула лишнего.

– Замуж? –  подталкиваю её на продолжение бурной речи.

Молчит. Смотрит в пол и молчит.

– Отвечай! – хватаю её за подбородок и заставляю смотреть в глаза. – Замуж?

– А ты думаешь, чей мальчишник у нас сегодня в vip-зоне? Женишок её зажигает, – издевательски улыбается сквозь слёзы.

Стерва.

– Вали, – сталкиваю её с коленей и выпроваживаю из кабинета.

С хлопком закрываю за ней дверь и, сжав кулаки, несколько долгих секунд стою перед дверным полотном.

Едва сдерживаю себя от того, чтобы пойти в зал и лично разбить морду тому женишку.

Замуж? Она серьёзно выходит замуж?

Какого, сука, хуя?!

Вжимаю кулаки в стену. Напряженно дышу, пытаясь унять гнев, что жжет изнутри.

Отхожу к столу, чтобы взять ключи от внедора и свалить из этого клуба, пока в нем не нашли труп несостоявшегося жениха.

Рефлекторно хватаю очки и убираю их в карман брюк.

Покидаю свой кабинет и, стараясь не смотреть в vip-зону, направляюсь к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж и свалить отсюда нахрен.

Но любопытство и желание увидеть этого сраного женишка прожигает дыру в моем затылке.

Пробегаюсь взглядом по vip-зоне и безошибочно нахожу мальчишник, устроенный прыщавыми студентами – детишками богатеньких родителей.

По картонной короне и футболке с надписью «жених» нахожу того самого жениха. Пацан пьёт текилу из пупка стриптизерши, слизывает соль с ее тела и закусывает лаймом прямо из ее рта, в котором не брезгует поковыряться языком.

Кулаки сами сжимаются, когда я узнаю этого белобрысого сопляка. Того самого на белой спортивной плоскодонке, который учиться с Полей.

Взгляд наливается кровью. Я уже не отдаю себе отчета, когда вижу, как собственнически пацан лапает стриптизершу моего клуба.

И за это ничтожество Поля собралась замуж? Это её изощренная месть – отправить женишка, проводить мальчишник у меня под носом?

Приближаюсь к их столику и, не сбавляя темпа, хватаю пацана за шкирку и как щенка тащу за собой на улицу.

Его компания попыталась вякнуть, но узнав меня, замолкла и продолжила глотать коктейли, сделав вид, что ничего не видят и веселье продолжается.

Ссыкуны.

– Эй! – машет руками белобрысый. – Отпусти, сука!

– Сейчас, щенок, я покажу тебе твоё место, – произношу я, не заботясь о том, услышал ли он меня.

Выталкиваю его из клуба через черный ход. Как тряпичную куклу швыряю о стену, на что он лишь ржёт.

Обдолбанный. Под алкашкой так не смеются.

– Полина… – хватаю его за грудки. – Ты женишься на Полине? – он лишь продолжает смеяться и едва стоит на ногах. – Отвечай, твою мать!

Ударяю его о стену, что немного приводит пацана в чувство.

– А чё? – выдыхает он насмешливо. – Думаешь, старику уступлю? – он снова начинает смеяться и я снова ударяю его о стену, что опять приводит его в некое подобие адекватности. – Целку её приручить смог, а саму – нет?

Башню в момент срывает. Бью его по роже. Он лишь продолжает смеяться. Бью еще раз и еще. Он валится на землю и прячет лицо в сгибе локтей, прижав ноги к груди. Смеха уже не слышно.

Из клуба выбегает Аленка и вцепляется мне в руку, пытаясь оттащить:

– Не надо, Дэн! Ты же убьёшь его! – верещит она и тянет меня в клуб.

Одергиваю руку.

– Что, сука?! – кричу я и толкаю ногой эту кучу обдолбанного дерьма. – Уже не так весело, да? Целку я приручил… Да ты и ногтя ее после таких слов не стоишь, гондон!

С асфальта раздается тихий смех. Аленка снова цепляется мне в руку, боясь, что сорвусь и точно убью этого урода. А я ведь хочу. Я действительно хочу убить его прямо здесь и сейчас. И плевать на последствия. Плевать, вообще, на всё, если его убийство поможет отгородить Полину от этого избалованного нарика.

– А кто стоит? Ты стоишь? – нагло спрашивает белобрысый, сев на мокром асфальте. Утирает кровавые сопли и сплевывает сгусток крови рядом с собой. – Ты, что ли, стоишь её ногтя?

Сжимаю кулак и бью, что есть силы. В стену. Потому что еще один удар по его тощей роже и он труп.

– Знаешь, сколько я мечтал, чтобы она так же бежала с политеха ко мне, когда выдел как она бежит к тебе? Знаешь?

Молчу. Тяжело дышу и пристально смотрю на то, как он пытается подняться с асфальта и не может. Аленка помогает ему.

– Ты её бросил. Беременную, – ядовито протягивает он. – А я подобрал. Подобрал. И теперь я для неё бог, а ты кусок говна под ногами.

– Подобрал?! – в два шага преодолеваю расстояние между нами и хватаю его за грудки, снова ударяя о стену. – Подобрал, сука?!

Трясу его. Он снова и снова бьётся о стену, то спиной, то головой, пока меня не оттаскивают от этого куска мяса.

Батя. Захватывает мою шею сгибом локтя и заламывает руку за спину.

– Денис! – кричит он мне в ухо. – Убьёшь, блять!

– Убью! – рычу я, не помня самого себя. – Убью, сука!

Аленка бросается на колени перед обмякшим обсосом. Трясет его за плечи и он приходит в чувство. Смотрит на меня затуманенным взглядом и снова начинает ржать.

Это выбешивает еще больше. На помощь бате приходит Арчи. Только их сдерживающая сила не позволяет мне довести начатое до конца.

– Уведи его! – кричит Арчи Аленке и та подхватывает его под руку, уводя прочь всё еще смеющегося гондона.

Мужики продолжают меня держать, пытаясь успокоить. Дергаю плечами и скидываю их нахрен.

– Дэн, блять! – толкает меня Арчи. – Какого хуя ты устроил?

– Нихуя! – огрызаюсь я и бью в стену.

Еще. Еще. И еще.

По трясущимся пальцам стекает кровь из разбитых костяшек. Похуй.