Текст книги "Воровка (ЛП)"
Автор книги: Тара Кресцент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
Лучия
Я попросила Антонио оставить меня в покое. Ожидала ли я, что он все равно позвонит мне?
Да, ожидала.
Но он не звонит. Проходят среда и четверг, а от него нет никаких вестей. В первый день я надеюсь. Но на второй день я чувствую себя дурой.
Ты попросила его держаться подальше. Он уважает твои границы. И тебя это раздражает? Ты просто лицемерка.
Хорошо, я признаю это. На каком-то уровне я думала, что он приложит больше усилий. Он ― хищник, а я ― добыча, и я наслаждалась охотой. Я хотела, чтобы он преследовал меня.
Боже. Какая же я идиотка.
К тому времени, когда наступает пятница, я уже в огромном раздрае. Когда Джиана Капути, ассистент нашего отдела, стучится в дверь моего кабинета, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не наброситься на нее.
Потом я замечаю вазу, которую она держит в руках.
Цветы пышно распускаются в сине-белой керамической вазе в буйном празднике весны, наполняя мой крошечный офис своим тонким ароматом. Сирень белая, гиацинты розовые. Жимолость желтая, а лаванда добавляет в букет глубокие пурпурные оттенки.
– Их принесли вам, пока вы были на обеде, ― говорит она, ее глаза сверкают любопытством. ― Но открытки не было.
Открытка и не нужна, я прекрасно знаю, от кого они. Улыбка расплывается на моем лице, когда я вдыхаю аромат цветов.
– Спасибо, Джиана.
– А еще принесли вот это. ― Она протягивает мне бледно-розовую прямоугольную коробку, перевязанную шелковой лентой. На логотипе изображена нитка жемчуга, выпадающая из морской раковины, а на дне выбиты слова La Perla Nera.
– La Perla Nera ― это магазин нижнего белья, ― говорит мне Джиана, ее голос становится тихим. ― Очень дорогой. Они принимают покупателей только по предварительной записи. ― Она не решается спросить, кто прислал мне подарок, хотя по выражению ее лица я понимаю, что ей этого очень хочется.
– Спасибо, Джиана, ― говорю я, забирая у нее коробку. Администратор отдела ― самая большая сплетница в музее. К концу дня все будут обсуждать, кто может присылать мне дорогое белье и цветы.
Джиана задерживается еще на десять минут, поддерживая светскую беседу и надеясь, что я раскрою личность моего таинственного дарителя, но я отказываюсь делиться этим. В конце концов она уходит, расстроенная. Я закрываю за ней дверь, запираю ее на ключ и открываю коробку.
О, вау.
Я теряю дар речи, осторожно вынимая каждый предмет из шелковой упаковки тишью. Здесь четыре предмета одежды ― трусики, бюстгальтер, неглиже и халат ― все из невесомого зеленого шелка, отделанного черным кружевом.
Бюстгальтер ― это произведение искусства. Чашечки из зеленого шелка с кружевной отделкой, бретели и резинки из той же ткани. Трусики такие же роскошные, из того же изысканного шелка, с прозрачным кружевом на бедрах. Неглиже с кружевными чашечками и разрезами по обеим сторонам, а халат ― это просто шедевр. Нежное кружево украшает вырез, манжеты и подол. Шелковая ткань мерцает на свету, ее глянцевый блеск побуждает меня погладить ее.
Я провожу пальцами по халату, удивляясь его мягкости. Каждый предмет выполнен с потрясающим вниманием к деталям. Мне никогда не дарили таких подарков. Никогда я не владела чем-то настолько красивым.
И все же…
Это не то белье, которое женщина носит каждый день.
Нет, это белье женщина одевает по одной-единственной причине.
Чтобы свести мужчину с ума от похоти.
Я сказала Антонио Моретти, что не собираюсь с ним спать, но он игнорирует мои слова.
Разве не этого ты хотела?
Если бы я надела это нижнее белье, он стянул бы с меня трусики зубами? Или он сорвал бы шелк с моего тела с рычащим нетерпением?
Дрожь чистого желания прокатывается по мне.
Цветы прекрасны, и я в восторге от них. Но посылать мне нижнее белье, как будто моя капитуляция ― это предрешенный вопрос?
Нет, черт возьми.
Я не позволю Антонио остаться безнаказанным.
Я сажусь на паром в Giudecca и направляюсь к дому Антонио. Двое охранников останавливают меня прежде, чем я успеваю дойти до парадной двери.
– Это частная резиденция, синьорина, ― говорит один из них, его голос вежлив, но тверд.
– Я знаю это, ― огрызаюсь я. ― Я здесь, чтобы увидеть Антонио Моретти.
Второй мужчина ухмыляется.
– А хочет ли синьор Моретти видеть вас?
– О, я совершенно уверена, что хочет. – Я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться. ― Скажите ему, что здесь Лучия Петруччи.
Как только они слышат мое имя, их поведение меняется. Двое мужчин практически вытягиваются по стойке смирно.
– Сию секунду, синьорина Петруччи, ― говорит первый охранник, распахивая входную дверь. ― Пожалуйста, проходите.
Хм, ладно. Реакция охранников оказалась неожиданной.
Во что, черт возьми, я ввязываюсь?
Глава 10
Антонио
– Это была насыщенная событиями неделя, ― говорю я своим лейтенантам в пятницу. Данте, Хуан, Томас и Лео присутствуют здесь лично, а Валентина, которая редко посещает эти встречи, по моей просьбе подключилась удаленно. ― Илья Козлов вернулся во Владивосток. Он улетел в среду.
– Так это все? ― спрашивает Хуан. ― Он согласился с твоим отказом?
– Сомневаюсь. ОПГ Гафура не достигла бы своего нынешнего положения принимая «нет» в качестве ответа на свои предложения о сотрудничестве. Это всего лишь затишье перед бурей. Данте, предупреди наших людей в Падуе, Вероне и Брешии. Я хочу, чтобы они были начеку в отношении русских.
– Брешия находится практически на пороге Верратти, ― говорит Данте.
– И именно поэтому я посылаю тебя, ― отвечаю я. В организации Данте прозвали Посредником. Никто лучше него не умеет устраивать дела.
– Да, Дон.
Ситуация обостряется. Мое внимание должно быть сосредоточено на подготовке к предстоящей войне, но чаще всего я ловлю себя на том, что мне хочется поговорить с Лучией. Мои руки так и тянутся к телефону, и я постоянно нахожусь на грани того, чтобы набрать ее номер.
Как влюбленный дурак.
Я обращаюсь к своему финансовому гению.
– Томас, минимизируй риски для наших вложений. Нас вот-вот атакуют, и под удар может попасть что угодно.
Мой лейтенант выглядит не слишком взволнованным. ― Мы понесем некоторые убытки.
– Значительные?
– Нет, но…
– Тогда действуй. С деталями определись сам. Если грядет война, нам нужен надежный финансовый фундамент. ― Я обращаюсь к своему эксперту по безопасности. ― Лео, предупреди солдат. Я хочу, чтобы все были готовы к открытым боевым действиям.
Меня осеняет тревожная мысль. Я навестил Лучию в Palazzo Ducale. Мы вместе обедали. Если Гафур следит за мной ― а у меня нет причин думать, что это не так, ― то потенциально она могла стать целью.
– Назначь Лучии охрану.
Брови Лео поднимаются.
– Воровке? ― Он смотрит на мое выражение лица и быстро кивает. ― Да, Дон. Я лично прослежу за этим.
В дверь стучат, и Горан просовывает голову внутрь.
– Извините, что прерываю вас, Дон, ― говорит он. ― Но к вам пришла Лучия Петруччи.
Правда? Какое счастливое совпадение. Я поднимаюсь на ноги, предвкушая встречу.
– На сегодня мы закончили. Горан, пожалуйста, проводи Лучию.
Мои лейтенанты уходят. Через пару минут Горан вводит ее.
– Маленькая воровка. ― Она смотрит на меня, и моя улыбка расширяется. ― Это неожиданное удовольствие.
– Прости, что прервала твою встречу, ― говорит она сквозь стиснутые зубы.
– Не стоит извиняться, tesoro. У меня всегда есть время для тебя. Не хочешь выпить?
– Нет. ― Она сует мне в руки коробку, которую принесла с собой. ― Ты прислал мне на работу нижнее белье. Ассистентка отдела вручила мне эту посылку и чуть ли не потребовала сообщить, кто отправитель. Какого черта, Антонио?
Я подхожу к ней вплотную.
– Тебе нравится? ― От нее пахнет лавандой и розами, мягко и тонко, а ее глаза излучают чистый огонь. Лучия ― женщина ослепительных противоречий.
– Это не имеет значения.
– Нет? Я думаю, это единственный вопрос, который имеет значение. ― Я достаю из коробочки трусики и беру их в руки. ― Они соответствуют цвету твоих глаз. ― Я притягиваю ее к себе и поворачиваю так, чтобы ее спина оказалась прижатой к моей груди. ― Примерь их, ― шепчу я ей на ухо.
– Ты с ума сошел?
В этой позе мой возбужденный член настойчиво прижимается к ее заднице.
– Ты знаешь, что хочешь этого.
– Я же просила тебя оставить меня в покое.
– Не совсем. ― Я целую ее шею, и она задыхается. ― Ты просила меня не звонить тебе. ― Я покусываю мочку ее уха. ― Ты просила меня не заходить в музей без предупреждения. Я сделал, как ты просила.
– Это формальность, и ты это знаешь.
– Значит, ты пришла сюда, чтобы бросить мне в лицо белье? Лгунья. ― Ее соски напряжены, а дыхание стало поверхностным. Ее тело предает ее. Джентльмен сделал бы вид, что ничего не заметил, но я совсем не джентльмен. ― Признайся, маленькая воровка. Ты хочешь меня.
Ее голос звучит вызывающе.
– Нет, даже если бы ты был последним мужчиной в Венеции.
Она здесь и изрыгает в меня огонь, ее глаза сверкают, как блестящие изумруды, а голос тверд, как алмаз. Но я не удерживаю ее. Она вольна уйти в любой момент.
Моя маленькая воровка любит погоню.
– Ну, ну, ― бормочу я ей на ухо, обхватывая рукой ее шею. ― Разве так можно со мной разговаривать?
Она резко вдыхает.
– Ты врываешься сюда без предупреждения, ― продолжаю я. Ее волосы собраны в узел, и я вытаскиваю шпильки одну за другой, роняя их на пол с легким звоном, пока ее великолепные локоны не распускаются. ― Прерываешь мою встречу. ― Я целую бьющуюся жилку на ее шее и облизываю это чувствительное место. ― Бросаешь мой подарок мне в лицо. ― Я отодвигаю ее пиджак в сторону и ласкаю ее грудь через свитер. ― Ты была плохой девочкой, Лучия. А ты знаешь, что бывает с плохими девочками?
Ее голос ― шепот, пронизанный вожделением.
– Их наказывают.
– Наказывают. ― Я наклоняюсь и провожу большим пальцем по ее нижней губе. ― А теперь, тебе нравится белье?
– Да, ― вздыхает она.
– Хорошая девочка. ― Я беру трусики и держу их перед ее лицом. ― Примерь.
– Зачем? ― спрашивает она. ― Ты подаришь мне картину, если я это сделаю?
Я ухмыляюсь.
– Нет, маленькая воровка. Я сделаю лучше. Я усажу тебя на этот стол, раздвину твои ноги… ― Я толкаю ее, пока задница не ударяется о мой стол, а затем поднимаю на деревянную поверхность и раздвигаю ее бедра. ― И буду лизать твою маленькую киску, пока ты не кончишь.
Она прикусывает нижнюю губу.
– А если я не буду слушаться?
– Ты уйдешь отсюда без оргазма.
– У меня есть пальцы, ― бросает она в ответ. ― Я могу сама позаботиться о своих потребностях.
Она блефует ― она не намерена уходить. Но и я тоже. Потому что я должен попробовать ее на вкус. Мне нужно, чтобы она кончила мне на язык.
– Да, ты позаботишься о себе. ― Я скольжу рукой по ее бедру. Ее ноги распахиваются, ткань юбки сбивается вокруг бедер. ― Но скажи мне, tesoro, тебя это удовлетворит?
Она смотрит на меня.
– Так высокомерно.
– Виновен по всем пунктам. ― Наклонившись, я накрываю ее рот своим. Я покусываю ее нижнюю губу и облизываю губы, требуя входа. Она приоткрывает рот. И, черт, она на вкус как амброзия, как лучший сорт темного шоколада. Роскошный и восхитительный, с нотками сладости.
Вызывающий привыкание.
Я провожу ладонью по ее киске. Ее трусики насквозь промокли от возбуждения. Горячее мужское удовлетворение взрывается внутри меня.
– И я думаю, тебе это нравится.
Она снова бросает на меня свирепый взгляд, но раздвигает ноги шире. Я сдерживаю улыбку. Моя маленькая сладкая воровка умирает от желания быть оттраханной.
– Ты хочешь этого, tesoro? Ты знаешь, что делать.
– Ладно, ― хмыкает она. Сползает со стола и снимает свитер через голову. Под ним ― шелковая сорочка цвета слоновой кости, ткань полупрозрачная, так что я отчетливо вижу очертания ее бюстгальтера под ней.
Она так прекрасна. Луна в беззвездном ночном небе, тихий глаз урагана.
Она тянется за спину и расстегивает пуговицу на поясе. Затем начинает расстегивать молнию и смотрит на меня, в уголках ее губ танцует неотразимая улыбка.
– Отвернись.
– Стесняешься?
– Предвкушение ― лучшая прелюдия, Антонио.
Она и понятия не имеет.
– Я ждал этого момента десять лет.
Она вдыхает, ее глаза огромны.
– Ты не можешь говорить мне ничего подобного, ― шепчет она.
Она права. Я не могу. И не должен. Я привык держать себя в руках, сохранять бесстрастное лицо и никогда не раскрывать больше, чем необходимо. Но с Лучией я теряю контроль. Я как пластилин в ее руках.
– Что бы ты предпочла, чтобы я сказал? ― Я отворачиваюсь. Я не защищаю ее скромность ― мы оба знаем, что через несколько минут она будет обнажена. Нет, это происходит по одной единственной причине.
Мне нужно защитить себя.
– Должен ли я сказать тебе, что, если ты не наденешь эти трусики в ближайшую минуту, я нагну тебя над своим столом и отшлепаю по твоей круглой маленькой попке?
Она не отвечает, не сразу. Ткань с шорохом падает на пол, и я трачу в ожидании минуту, жалея, что на стенах нет зеркал.
– Ладно, теперь можешь смотреть.
Я поворачиваюсь, и мой член превращается в камень. На ней только трусики и больше ничего. Ее грудь идеальна. Круглая и упругая, соски напряжены и просятся в рот.
– Покажи мне. ― Мой голос звучит хрипло. ― Повернись.
Она делает небольшой оборот, и у меня пересыхает во рту. Как только я увидел их в витрине магазина, я понял, что эти трусики идеально подойдут Лучии. Они достаточно короткие, чтобы изгибы ее попки выглядывали из-под ткани. Она выглядит озорной, дерзкой и чертовски сексуальной.
У меня практически текут слюнки.
– Думаю, я должен тебя вознаградить. ― Я маню ее к себе двумя пальцами. ― Иди сюда.
Я поднимаю ее обратно на стол. Раздвигаю ноги. Беру в рот эти идеальные соски, провожу по ним языком и царапаю зубами. Ее кожа ― как атлас, гладкая и невероятно мягкая, и я мог бы заниматься этим весь день.
Вот только я продолжаю бросать голодные взгляды на ее киску и не могу устоять. Ни минуты больше.
Отодвинув ластовицу ее трусиков, я опускаюсь и облизываю ее. Охренеть, какая она на вкус. Как мед, карамель и грех.
Я поднимаю ее ноги с пола и ставлю ее ступни на стол, чтобы обеспечить себе лучший доступ к ее киске. Она уже мокрая, мокрая для меня.
– Тебе это нравится, tesoro, ― бормочу я, целуя ее внутреннюю поверхность бедра. ― Ты хочешь, чтобы я преследовал тебя. Чтобы я охотился на тебя. ― Я ловлю ее клитор между губами, и ее голова откидывается назад, глаза закрываются. Из ее стиснутых зубов вырывается глухой стон. ― Почему бы не попросить то, чего ты хочешь?
Я наклоняюсь и провожу языком по ее шелковистым складочкам, а затем легонько шлепаю ее по киске. Она шипит и упирается бедрами мне в лицо. Да. Я борюсь с желанием вытащить свой член и погрузиться в ее нежность. Пока нет. Сначала я обещал ей оргазм.
– Я должен наказать тебя, ― рычу я. Я ввожу в нее палец, и ее мышцы крепко сжимаются вокруг меня. Я медленно провожу языком по ее клитору, и ее дыхание учащается.
Она такая скользкая и готовая. Ее бедра дрожат, когда я увеличиваю интенсивность, сосредоточенно облизывая ее клитор, добавляю еще один палец и делаю толчок.
– Пожалуйста, ― стонет она, извиваясь. ― Антонио…
Слышать, как она стонет мое имя, ― это афродизиак, не похожий ни на что другое.
– Пожалуйста. ― Она выгибает спину, прижимаясь ближе к моему лицу. Я засасываю ее клитор между губами и грубо ласкаю его языком. Она тяжело дышит, а ее щеки раскраснелись. Я провожу рукой по ее ноге, желая прикоснуться к ней, когда она кончает. Мой член пульсирует от потребности, но я не обращаю на это внимания и сосредотачиваюсь на ее удовольствии, облизывая ее снова и снова и вгоняя в нее пальцы.
– О, Боже, ― кричит она, ее тело бьется на моем столе.
Я больше не смогу работать здесь, не вспоминая ее запах и вкус.
Ее бедра обхватывают мою голову, и я ввожу пальцы глубоко в нее, нащупывая ее точку G и делая все возможное, чтобы продлить ее оргазм. Я продолжаю нежно лизать клитор, пока ее ударные волны не утихнут. Я целую ее киску в последний раз и выпрямляюсь.
Она так прекрасна, лежа спиной на моем столе. Ее грудь вздымается и опускается, а дыхание медленно выравнивается. Я целую изгиб ее плеча. Она выглядит разгоряченной, потной и удовлетворенной, пряди ее волос прилипли ко лбу. Я борюсь с искушением убрать их, поцеловать ее лоб, заключить в свои объятия и никогда не отпускать.
– Оставайся на ужин. ― Это сформулировано как утверждение, но на самом деле это просьба.
Я вижу, что ей нравится эта идея, но она качает головой.
– Мне нужно идти. ― Она выпрямляется, ее глаза упираются в мою эрекцию. ― Но сначала я должна отплатить тебе.
Внутри меня что-то взрывается. Ей нужно оказать ответную услугу. Будто все это ― услуга за услугу. Полная, абсолютная взаимность. Мы ведем счет, как торговцы на рынке.
Я ненавижу это.
Лучия готова прийти сюда, чтобы высказать мне все, что думает. Она будет радостно стонать от удовольствия и кончать мне на язык. Но есть со мной она не станет. Ее ответ ― то, чего я ожидал, но ее отказ все равно обжигает.
– Нет, не должна, ― говорю я отрывисто. ― Если ты закончила, уходи. Мне нужно продолжить встречу.
В ее глазах мелькает обида, и я чувствую себя полным кретином. Затем обида сменяется гневом.
– Ладно, ― огрызается она, вскакивая на ноги. ― Я ухожу.
Она срывает с себя трусики, как будто они сделаны из наждачной бумаги, и быстро одевается.
На этот раз я не отворачиваюсь. Мужчина получше извинился бы, но из моего рта вырывается:
– Не забудь про нижнее белье.
– Пошел ты.
– Если ты не примешь его, оно отправится в мусорное ведро.
Она бросает на меня поистине ядовитый взгляд.
– Какой же ты мудак, ― выплевывает она. Схватив со стола коробку с нижним бельем, она уходит.
Оставив меня в кабинете, с измазанным ее соками ртом, и осознанием того, что я хочу большего.
Больше, чем удовольствие, которое я вырвал из нее.
Больше, чем вынужденный оргазм.
Я хочу всего.
К черту все это.
Глава 11
Лучия
Я просыпаюсь в субботу, чувствуя себя совершенно разбитой.
Уйти от Антонио вчера вечером было правильным поступком, но сейчас мне так не кажется. Вместо этого я борюсь с ощущением, что растоптала хрупкий росток, прежде чем он успел вырасти в прекрасный цветок.
Не помогает и то, что я просыпаюсь в пустой квартире. Она кажется метафорой моей жизни, голой и лишенной тепла. Единственное яркое пятно здесь ― это ваза с цветами Антонио.
Сине-белая керамическая ваза, похожая на те, которыми я любовалась в его доме.
Он купил мне нижнее белье под цвет моих глаз. Я прервала его встречу, а он, вместо того чтобы рассердиться, сказал, что у него всегда есть для меня время. Затем он усадил меня на свой стол, вылизал мою киску и довел до криков оргазма.
Черт возьми.
Мне трудно вспомнить, почему я не могу увлечься им. Антонио из моих фантазий проигрывает реальному мужчине; беда в том, что реальный Антонио тревожно привлекателен.
Он выгнал тебя из своего кабинета.
Да, выгнал. Но только после того, как я отклонила его приглашение на ужин. Может быть, мне следовало бы разозлиться на него, но я знаю, почему он так поступил. В конце концов, я эксперт по самосохранению, по тому, как отстраниться, прежде чем кто-то причинит тебе боль.
Если бы я осталась, мы бы переспали? Провела бы я ночь в его постели? В его объятиях? В начале этой недели он пригласил меня на антикварный рынок. Если бы я осталась, мы бы вместе пошли на Piazzola sul Brenta?
Тебя затягивает, Лучия. Хватит. Ты приняла правильное решение.
Я вскакиваю с кровати, быстро принимаю душ и отправляюсь на фермерский рынок. Мой холодильник пуст, и я твердо решила это исправить. Пусть у меня нет мебели, но нет причин, по которым я не могу хорошо питаться.
По дороге я звоню Валентине, чтобы узнать, не хочет ли она присоединиться ко мне, но ее телефон сразу переключается на голосовую почту. Я оставляю ей сообщение и посвящаю себя поискам хлеба, овощей и, самое главное, вина.
День солнечный, ясный, холодный и бодрящий. На рынке многолюдно, все пользуются хорошей погодой. Молодые пары держатся за руки, делая покупки. Дети шныряют между прилавками. Матери толкают коляски. Сцены идеальной семейной жизни повсюду.
Мои родители были счастливы в браке, и, будучи подростком, я всегда предполагала, что и я буду счастлива. Но когда мои родители умерли, я отказалась от любви и стала избегать длительных отношений. Я никогда больше не хочу быть такой уязвимой, такой сломленной, какой была после их смерти.
Но возвращение в Венецию выбивает из колеи. Теперь, когда я дома, я сомневаюсь в правильности своего жизненного выбора. Встреча с Антонио заставляет меня задуматься о том, что произойдет, если я позволю себе увлечься им.
Букет белых роз привлекает мое внимание, и я останавливаюсь, чтобы понюхать его. Продавец улыбается мне.
– Они прекрасны, не так ли?
– Да. Но слишком дороги для меня. ― Румяный молодой человек серьезно рассматривает цветы, выражение его лица задумчивое. Может быть, он покупает что-то для своей возлюбленной и пытается решить, что ей больше понравится?
Я отказываюсь от роз, но покупаю небольшой плющ в желтом горшке. Я отправляюсь домой, чтобы оставить продукты и отправиться на антикварный рынок.
В одиночестве.
Кража картины вывела бы меня из этого состояния. Я просмотрела список целей, составленный Валентиной, но ничего меня не зацепило. Я испытываю легкое искушение украсть всю коллекцию произведений искусства Артура Кинкейда, присвоенную нацистами, но даже я понимаю, что это слишком амбициозно. Такая работа требует более тщательного планирования.
Время идет. Уже середина ноября. Я всегда краду картины между ноябрем и февралем, но в этом году я даже не определилась с целью. Я позволяю себе отвлекаться на Антонио Моретти.
Я бесцельно брожу по рынку, мои мысли мечутся. Меня так и подмывает купить пару резных деревянных кресел с кожаной отделкой ручной работы из Марокко, но цена заставляет меня передумать. То же самое с черно-белым ковром. Я задерживаюсь у пары синих керамических подсвечников, но не покупаю и их. Какой в этом смысл? Я не останусь в Венеции. К февралю меня здесь уже не будет.
Мой взгляд то и дело возвращается к картине с изображением красной вазы с желтыми цветами. Хотя мне срочно нужна мебель, а не искусство, я все же решаюсь ее купить. Выходя из магазина, я качаю головой от своей глупости.
И тут я замечаю кое-что странное. Румяный молодой человек, которого я видела на фермерском рынке, тоже здесь. Он расплачивается за чашку кофе в соседнем ларьке.
Волосы на моем затылке встают дыбом. Каковы шансы? Следуя интуиции, я захожу в небольшой ресторанчик и сажусь поесть. Через час я выхожу на площадь.
Он все еще там. На этот раз он хмуро осматривает пару туфель в открытом ларьке.
Он следит за мной.
И только у одного человека есть причина следить за мной.
Антонио Моретти.
Во мне вспыхивает гнев. Вчера он велел мне покинуть его офис. Как он посмел организовать за мной слежку? Он еще пожалеет об этом. Игры закончились.
Я быстро разрабатываю план, а затем направляюсь к нему.
– Привет, ― говорю я радостно.
На его лице мелькает замешательство.
– Синьорина?
– Ты работаешь на Антонио, верно? Мы планировали пообедать в «Квадри», но он немного опаздывает. ― Я одариваю его своей самой очаровательной улыбкой. ― Он сказал, чтобы я встретилась с ним у него дома. Агнес нет, но Антонио сказал, что кто-то из его людей может меня впустить?
Мужчина отвечает так, как я и ожидала.
– Конечно, синьорина Петруччи. Я буду рад проводить вас в дом синьора Моретти.
Его зовут Игнацио. Он отвозит меня в дом Антонио. Мужчина подходит к двери. Они торопливо и негромко переговариваются, и Игнацио поворачивается ко мне.
– Синьора Моретти нет дома, ― извиняется он. ― Стефано думает, что он на встрече.
Каждому хочется думать, что он помогает своему боссу. Игнацио молод. Скорее всего, он горит желанием показать себя, и я собираюсь этим воспользоваться.
Я бросаю взгляд на свой телефон, словно читаю сообщение от Антонио.
– Да, он как раз заканчивает. ― Я изображаю преувеличенную дрожь. ― Я подожду его внутри.
Как я и ожидала, Игнацио впускает меня в дом, чтобы я не замерзла. Бедный ребенок. У него наверняка будут неприятности, и мне немного не по себе, но не настолько, чтобы отказаться от своего плана.
Как только за мной захлопывается входная дверь, я спешу в спальню Антонио. Я не могу рассчитывать на то, что у меня будет слишком много времени. Игнацио наивный и его легко одурачить, но другой парень, Стефано, показался мне более бдительным. Если Антонио не появится в ближайшие несколько минут, он может даже позвонить ему, чтобы проверить мою историю. Мне нужно забрать Тициана и убираться отсюда.
По счастливому совпадению, картина, которую я купила сегодня, примерно такого же размера, как и Тициан. Печально улыбнувшись ― мне действительно нравились эти цвета ― я вешаю ее на место «Мадонны на отдыхе». Я поспешно заворачиваю шедевр шестнадцатого века в защитную упаковку и тороплюсь на выход.
Я не пытаюсь скрыть свои следы. Антонио поймет, кто виновен в краже. Но это не имеет значения. Я заеду домой, чтобы взять свой бейдж сотрудника, а затем сразу же отправлюсь в музей. Когда картина окажется в Palazzo Ducale, Антонио сможет кричать сколько угодно, но, если он не украдет ее снова, он ни черта не сможет с этим поделать.
Тридцать минут спустя, после мучительно медленной поездки на пароме из Giudecca, я поднимаюсь по лестнице в свою квартиру. Я открываю входную дверь, торжествующе улыбаясь своему удачному ограблению.
– Лучия, ― говорит Антонио вкрадчивым голосом. ― Если ты хотела увидеть меня снова, милая воровка, тебе стоило просто попросить.
Глава 12
Антонио
– Какого черта ты делаешь в моей квартире? ― требует она. ― Как ты сюда попал?
Черт возьми, она сногсшибательна. Ее щеки розовеют, глаза сияют, как драгоценные камни, а волосы роскошными волнами рассыпаются по плечам. Добавьте к этому ее алое пальто, и она станет похожа на огонь.
И она собирается сжечь тебя заживо.
Я снимаю пиджак и бросаю его на единственное кремсло в комнате.
– Твой сосед впустил меня в здание, и я взломал замок входной двери. ― Я делаю мысленную пометку, чтобы Лео усовершенствовал ее систему безопасности. Мое воровское прошлое давно позади, но проникнуть в ее квартиру было до смешного просто.
– Мне следует позвонить в полицию.
Я громко смеюсь.
– И как ты собираешься объяснить мою картину в твоей сумке? Ты собираешься сказать им, что украла ее из моей спальни? ― Я качаю головой. ― Я думал, мы достигли взаимопонимания по поводу Тициана, tesoro. Что привело к этой попытке?
– У нас не было взаимопонимания по поводу Тициана, ― огрызается она. ― И ты следил за мной. Это и жутко, и навязчиво. Какого черта, Антонио?
Ага.
– Несколько недель назад ко мне обратился один из членов русской мафии. Они хотят сделать Венецию перевалочным пунктом для торговли оружием. Я отказался.
Я начинаю развязывать галстук.
– Как бы мне ни хотелось надеяться на обратное, это еще не конец. Мы готовимся к войне. ― Я прямо смотрю на нее. ― Ты очень важна для меня, Лучия. Если с тобой что-то случится, я отреагирую плохо. ― Это чертовски мягко сказано. ― Нас видели вместе на публике. В твоем доме нет охраны. Соседи сверху ― пара за восемьдесят. Сосед снизу работает в Швейцарии во время лыжного сезона. Его квартира сейчас пустует. Ты ― легкая мишень. Охрана нужна для твоей защиты.
– О. ― Она обдумывает мой ответ. ― И это никак не связано со вчерашним…
– Если ты спрашиваешь меня, приставляю ли я охрану к женщинам, с которыми сплю, то ответ ― нет. Обычно встречаться со мной не опасно.
– Я не спала с тобой.
– Пока. ― Я расстегиваю манжеты и закатываю рукава. ― Я должен был рассказать тебе об Игнацио, но вчера у меня не было возможности. Прости меня, за это. ― Мой голос твердеет. ― Однако если ты хочешь, чтобы я извинился за то, что беспокоился о твоей безопасности, то этого не произойдет. Я никогда не буду извиняться за то, что защищаю тебя. Ни десять лет назад, ни сейчас.
Ее глаза следят за движением моих рук.
– Что ты делаешь?
Мои губы растягиваются в улыбке.
– Я предупреждал тебя, что будут последствия, если ты попытаешься украсть мою картину. – Я начинаю расстегивать пуговицы на рубашке. ― Помнишь, Лучия?
– Ты собираешься трахнуть меня. Хочу я этого или нет.
Я закатываю глаза.
– Это то, в чем ты пытаешься убедить себя? Что ты этого не хочешь? ― Я киваю в сторону ее входной двери. ― Ты можешь уйти. Я не заманивал тебя в ловушку. ― Я отбрасываю рубашку в сторону. ― Будь честной, маленькая воровка, или уходи.
Глава 13
Лучия
Я ненавижу его.
Я хочу его.
Антонио сводит меня с ума.
Я не могу позволить ему уйти отсюда.
– Это моя квартира, ― выплевываю я. ― Это ты должен уйти.
Антонио не дурак, он слышит согласие в моих словах. Его глаза вспыхивают.
– Иди сюда.
Я делаю шаг к нему, и король Венеции уничтожает расстояние между нами.
Он прижимает меня к стене. В мою спину впивается штукатурка, но мне все равно. Его пальцы переплетаются с моими, затем он обхватывает запястья и поднимает мои руки над головой, вдавливая меня в стену своим телом. Его рот находит мой, он спускается губами по моей шее, целует впадинку горла, я чувствую тепло его губ на моей коже.
– Скажи мне, почему ты здесь, ― выдыхает он.
Потому что я тоскую по тебе.
– Я не знала, что у меня есть выбор, ― говорю я вместо этого.
Он прикусывает мочку моего уха.
– Лгунья, ― говорит он. Его взгляд блуждает по моему телу, горячий и жаждущий. ― Твои соски твердые. ― Он просовывает колено между моих бедер. ― Если я введу пальцы в твою киску, то наверняка ты окажешься мокрой, готовой к моему члену. Попробуй еще раз. Скажи мне, чего ты хочешь.
Так самодовольно. Я ненавижу то, как мое тело реагирует на него. Он заставляет меня терять контроль, разрушает мои стены со смехотворной легкостью, и я ненавижу то, что он заставляет меня чувствовать.
Ненавижу и люблю это, одновременно.
Часть того, что я чувствую, должно быть, отражается на моем лице. Антонио усмехается.
– Неужели так трудно попросить то, что тебе нужно?
Да. Потому что я хочу не только его член. Я жажду его. Я хочу его внимания. Когда он говорит, что ждал меня десять лет, я так сильно хочу ему верить, что это пугает.
Я отстраняюсь от Антонио, освобождаюсь от куртки и стягиваю через голову свитер. За ним следуют футболка и бюстгальтер.
– Ты собираешься трахнуть меня или просто будешь стоять здесь и разговаривать?
Его глаза пылают. На долю секунды мне кажется, что мне удалось его спровоцировать, но потом его губы растягиваются в улыбке. Он прижимается ближе, достаточно близко, чтобы стереть границы между нами. Настолько близко, что я не знаю, где кончается он и начинаюсь я.
Мой пульс бьется от предвкушения и адреналина. Антонио прижимается губами к моей шее, целуя трепещущую жилку.
