Текст книги "Воровка"

Автор книги: Тара Кресцент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Ладно, ― огрызается она, вскакивая на ноги. ― Я ухожу.

Она срывает с себя трусики, как будто они сделаны из наждачной бумаги, и быстро одевается.

На этот раз я не отворачиваюсь. Мужчина получше извинился бы, но из моего рта вырывается:

– Не забудь про нижнее белье.

– Пошел ты.

– Если ты не примешь его, оно отправится в мусорное ведро.

Она бросает на меня поистине ядовитый взгляд.

– Какой же ты мудак, ― выплевывает она. Схватив со стола коробку с нижним бельем, она уходит.

Оставив меня в кабинете, с измазанным ее соками ртом, и осознанием того, что я хочу большего.

Больше, чем удовольствие, которое я вырвал из нее.

Больше, чем вынужденный оргазм.

Я хочу всего.

К черту все это.

Глава 11

Лучия

Я просыпаюсь в субботу, чувствуя себя совершенно разбитой.

Уйти от Антонио вчера вечером было правильным поступком, но сейчас мне так не кажется. Вместо этого я борюсь с ощущением, что растоптала хрупкий росток, прежде чем он успел вырасти в прекрасный цветок.

Не помогает и то, что я просыпаюсь в пустой квартире. Она кажется метафорой моей жизни, голой и лишенной тепла. Единственное яркое пятно здесь ― это ваза с цветами Антонио.

Сине-белая керамическая ваза, похожая на те, которыми я любовалась в его доме.

Он купил мне нижнее белье под цвет моих глаз. Я прервала его встречу, а он, вместо того чтобы рассердиться, сказал, что у него всегда есть для меня время. Затем он усадил меня на свой стол, вылизал мою киску и довел до криков оргазма.

Черт возьми.

Мне трудно вспомнить, почему я не могу увлечься им. Антонио из моих фантазий проигрывает реальному мужчине; беда в том, что реальный Антонио тревожно привлекателен.

Он выгнал тебя из своего кабинета.

Да, выгнал. Но только после того, как я отклонила его приглашение на ужин. Может быть, мне следовало бы разозлиться на него, но я знаю, почему он так поступил. В конце концов, я эксперт по самосохранению, по тому, как отстраниться, прежде чем кто-то причинит тебе боль.

Если бы я осталась, мы бы переспали? Провела бы я ночь в его постели? В его объятиях? В начале этой недели он пригласил меня на антикварный рынок. Если бы я осталась, мы бы вместе пошли на Piazzola sul Brenta?

Тебя затягивает, Лучия. Хватит. Ты приняла правильное решение.

Я вскакиваю с кровати, быстро принимаю душ и отправляюсь на фермерский рынок. Мой холодильник пуст, и я твердо решила это исправить. Пусть у меня нет мебели, но нет причин, по которым я не могу хорошо питаться.

По дороге я звоню Валентине, чтобы узнать, не хочет ли она присоединиться ко мне, но ее телефон сразу переключается на голосовую почту. Я оставляю ей сообщение и посвящаю себя поискам хлеба, овощей и, самое главное, вина.

День солнечный, ясный, холодный и бодрящий. На рынке многолюдно, все пользуются хорошей погодой. Молодые пары держатся за руки, делая покупки. Дети шныряют между прилавками. Матери толкают коляски. Сцены идеальной семейной жизни повсюду.

Мои родители были счастливы в браке, и, будучи подростком, я всегда предполагала, что и я буду счастлива. Но когда мои родители умерли, я отказалась от любви и стала избегать длительных отношений. Я никогда больше не хочу быть такой уязвимой, такой сломленной, какой была после их смерти.

Но возвращение в Венецию выбивает из колеи. Теперь, когда я дома, я сомневаюсь в правильности своего жизненного выбора. Встреча с Антонио заставляет меня задуматься о том, что произойдет, если я позволю себе увлечься им.

Букет белых роз привлекает мое внимание, и я останавливаюсь, чтобы понюхать его. Продавец улыбается мне.

– Они прекрасны, не так ли?

– Да. Но слишком дороги для меня. ― Румяный молодой человек серьезно рассматривает цветы, выражение его лица задумчивое. Может быть, он покупает что-то для своей возлюбленной и пытается решить, что ей больше понравится?

Я отказываюсь от роз, но покупаю небольшой плющ в желтом горшке. Я отправляюсь домой, чтобы оставить продукты и отправиться на антикварный рынок.

В одиночестве.

Кража картины вывела бы меня из этого состояния. Я просмотрела список целей, составленный Валентиной, но ничего меня не зацепило. Я испытываю легкое искушение украсть всю коллекцию произведений искусства Артура Кинкейда, присвоенную нацистами, но даже я понимаю, что это слишком амбициозно. Такая работа требует более тщательного планирования.

Время идет. Уже середина ноября. Я всегда краду картины между ноябрем и февралем, но в этом году я даже не определилась с целью. Я позволяю себе отвлекаться на Антонио Моретти.

Я бесцельно брожу по рынку, мои мысли мечутся. Меня так и подмывает купить пару резных деревянных кресел с кожаной отделкой ручной работы из Марокко, но цена заставляет меня передумать. То же самое с черно-белым ковром. Я задерживаюсь у пары синих керамических подсвечников, но не покупаю и их. Какой в этом смысл? Я не останусь в Венеции. К февралю меня здесь уже не будет.

Мой взгляд то и дело возвращается к картине с изображением красной вазы с желтыми цветами. Хотя мне срочно нужна мебель, а не искусство, я все же решаюсь ее купить. Выходя из магазина, я качаю головой от своей глупости.

И тут я замечаю кое-что странное. Румяный молодой человек, которого я видела на фермерском рынке, тоже здесь. Он расплачивается за чашку кофе в соседнем ларьке.

Волосы на моем затылке встают дыбом. Каковы шансы? Следуя интуиции, я захожу в небольшой ресторанчик и сажусь поесть. Через час я выхожу на площадь.

Он все еще там. На этот раз он хмуро осматривает пару туфель в открытом ларьке.

Он следит за мной.

И только у одного человека есть причина следить за мной.

Антонио Моретти.

Во мне вспыхивает гнев. Вчера он велел мне покинуть его офис. Как он посмел организовать за мной слежку? Он еще пожалеет об этом. Игры закончились.

Я быстро разрабатываю план, а затем направляюсь к нему.

– Привет, ― говорю я радостно.

На его лице мелькает замешательство.

– Синьорина?

– Ты работаешь на Антонио, верно? Мы планировали пообедать в «Квадри», но он немного опаздывает. ― Я одариваю его своей самой очаровательной улыбкой. ― Он сказал, чтобы я встретилась с ним у него дома. Агнес нет, но Антонио сказал, что кто-то из его людей может меня впустить?

Мужчина отвечает так, как я и ожидала.

– Конечно, синьорина Петруччи. Я буду рад проводить вас в дом синьора Моретти.

Его зовут Игнацио. Он отвозит меня в дом Антонио. Мужчина подходит к двери. Они торопливо и негромко переговариваются, и Игнацио поворачивается ко мне.

– Синьора Моретти нет дома, ― извиняется он. ― Стефано думает, что он на встрече.

Каждому хочется думать, что он помогает своему боссу. Игнацио молод. Скорее всего, он горит желанием показать себя, и я собираюсь этим воспользоваться.

Я бросаю взгляд на свой телефон, словно читаю сообщение от Антонио.

– Да, он как раз заканчивает. ― Я изображаю преувеличенную дрожь. ― Я подожду его внутри.

Как я и ожидала, Игнацио впускает меня в дом, чтобы я не замерзла. Бедный ребенок. У него наверняка будут неприятности, и мне немного не по себе, но не настолько, чтобы отказаться от своего плана.

Как только за мной захлопывается входная дверь, я спешу в спальню Антонио. Я не могу рассчитывать на то, что у меня будет слишком много времени. Игнацио наивный и его легко одурачить, но другой парень, Стефано, показался мне более бдительным. Если Антонио не появится в ближайшие несколько минут, он может даже позвонить ему, чтобы проверить мою историю. Мне нужно забрать Тициана и убираться отсюда.

По счастливому совпадению, картина, которую я купила сегодня, примерно такого же размера, как и Тициан. Печально улыбнувшись ― мне действительно нравились эти цвета ― я вешаю ее на место «Мадонны на отдыхе». Я поспешно заворачиваю шедевр шестнадцатого века в защитную упаковку и тороплюсь на выход.

Я не пытаюсь скрыть свои следы. Антонио поймет, кто виновен в краже. Но это не имеет значения. Я заеду домой, чтобы взять свой бейдж сотрудника, а затем сразу же отправлюсь в музей. Когда картина окажется в Palazzo Ducale, Антонио сможет кричать сколько угодно, но, если он не украдет ее снова, он ни черта не сможет с этим поделать.

Тридцать минут спустя, после мучительно медленной поездки на пароме из Giudecca, я поднимаюсь по лестнице в свою квартиру. Я открываю входную дверь, торжествующе улыбаясь своему удачному ограблению.

– Лучия, ― говорит Антонио вкрадчивым голосом. ― Если ты хотела увидеть меня снова, милая воровка, тебе стоило просто попросить.

Глава 12

Антонио

– Какого черта ты делаешь в моей квартире? ― требует она. ― Как ты сюда попал?

Черт возьми, она сногсшибательна. Ее щеки розовеют, глаза сияют, как драгоценные камни, а волосы роскошными волнами рассыпаются по плечам. Добавьте к этому ее алое пальто, и она станет похожа на огонь.

И она собирается сжечь тебя заживо.

Я снимаю пиджак и бросаю его на единственное кремсло в комнате.

– Твой сосед впустил меня в здание, и я взломал замок входной двери. ― Я делаю мысленную пометку, чтобы Лео усовершенствовал ее систему безопасности. Мое воровское прошлое давно позади, но проникнуть в ее квартиру было до смешного просто.

– Мне следует позвонить в полицию.

Я громко смеюсь.

– И как ты собираешься объяснить мою картину в твоей сумке? Ты собираешься сказать им, что украла ее из моей спальни? ― Я качаю головой. ― Я думал, мы достигли взаимопонимания по поводу Тициана, tesoro. Что привело к этой попытке?

– У нас не было взаимопонимания по поводу Тициана, ― огрызается она. ― И ты следил за мной. Это и жутко, и навязчиво. Какого черта, Антонио?

Ага.

– Несколько недель назад ко мне обратился один из членов русской мафии. Они хотят сделать Венецию перевалочным пунктом для торговли оружием. Я отказался.

Я начинаю развязывать галстук.

– Как бы мне ни хотелось надеяться на обратное, это еще не конец. Мы готовимся к войне. ― Я прямо смотрю на нее. ― Ты очень важна для меня, Лучия. Если с тобой что-то случится, я отреагирую плохо. ― Это чертовски мягко сказано. ― Нас видели вместе на публике. В твоем доме нет охраны. Соседи сверху ― пара за восемьдесят. Сосед снизу работает в Швейцарии во время лыжного сезона. Его квартира сейчас пустует. Ты ― легкая мишень. Охрана нужна для твоей защиты.

– О. ― Она обдумывает мой ответ. ― И это никак не связано со вчерашним…

– Если ты спрашиваешь меня, приставляю ли я охрану к женщинам, с которыми сплю, то ответ ― нет. Обычно встречаться со мной не опасно.

– Я не спала с тобой.

– Пока. ― Я расстегиваю манжеты и закатываю рукава. ― Я должен был рассказать тебе об Игнацио, но вчера у меня не было возможности. Прости меня, за это. ― Мой голос твердеет. ― Однако если ты хочешь, чтобы я извинился за то, что беспокоился о твоей безопасности, то этого не произойдет. Я никогда не буду извиняться за то, что защищаю тебя. Ни десять лет назад, ни сейчас.

Ее глаза следят за движением моих рук.

– Что ты делаешь?

Мои губы растягиваются в улыбке.

– Я предупреждал тебя, что будут последствия, если ты попытаешься украсть мою картину. – Я начинаю расстегивать пуговицы на рубашке. ― Помнишь, Лучия?

– Ты собираешься трахнуть меня. Хочу я этого или нет.

Я закатываю глаза.

– Это то, в чем ты пытаешься убедить себя? Что ты этого не хочешь? ― Я киваю в сторону ее входной двери. ― Ты можешь уйти. Я не заманивал тебя в ловушку. ― Я отбрасываю рубашку в сторону. ― Будь честной, маленькая воровка, или уходи.

Глава 13

Лучия

Я ненавижу его.

Я хочу его.

Антонио сводит меня с ума.

Я не могу позволить ему уйти отсюда.

– Это моя квартира, ― выплевываю я. ― Это ты должен уйти.

Антонио не дурак, он слышит согласие в моих словах. Его глаза вспыхивают.

– Иди сюда.

Я делаю шаг к нему, и король Венеции уничтожает расстояние между нами.

Он прижимает меня к стене. В мою спину впивается штукатурка, но мне все равно. Его пальцы переплетаются с моими, затем он обхватывает запястья и поднимает мои руки над головой, вдавливая меня в стену своим телом. Его рот находит мой, он спускается губами по моей шее, целует впадинку горла, я чувствую тепло его губ на моей коже.

– Скажи мне, почему ты здесь, ― выдыхает он.

Потому что я тоскую по тебе.

– Я не знала, что у меня есть выбор, ― говорю я вместо этого.

Он прикусывает мочку моего уха.

– Лгунья, ― говорит он. Его взгляд блуждает по моему телу, горячий и жаждущий. ― Твои соски твердые. ― Он просовывает колено между моих бедер. ― Если я введу пальцы в твою киску, то наверняка ты окажешься мокрой, готовой к моему члену. Попробуй еще раз. Скажи мне, чего ты хочешь.

Так самодовольно. Я ненавижу то, как мое тело реагирует на него. Он заставляет меня терять контроль, разрушает мои стены со смехотворной легкостью, и я ненавижу то, что он заставляет меня чувствовать.

Ненавижу и люблю это, одновременно.

Часть того, что я чувствую, должно быть, отражается на моем лице. Антонио усмехается.

– Неужели так трудно попросить то, что тебе нужно?

Да. Потому что я хочу не только его член. Я жажду его. Я хочу его внимания. Когда он говорит, что ждал меня десять лет, я так сильно хочу ему верить, что это пугает.

Я отстраняюсь от Антонио, освобождаюсь от куртки и стягиваю через голову свитер. За ним следуют футболка и бюстгальтер.

– Ты собираешься трахнуть меня или просто будешь стоять здесь и разговаривать?

Его глаза пылают. На долю секунды мне кажется, что мне удалось его спровоцировать, но потом его губы растягиваются в улыбке. Он прижимается ближе, достаточно близко, чтобы стереть границы между нами. Настолько близко, что я не знаю, где кончается он и начинаюсь я.

Мой пульс бьется от предвкушения и адреналина. Антонио прижимается губами к моей шее, целуя трепещущую жилку.

– Я вижу тебя, ― бормочет он. ― Твой пульс учащен. Ты нервничаешь. И это не потому, что ты здесь в ловушке. Ты не хуже меня знаешь, что, если бы ты захотела уйти, я не стал бы тебя останавливать.

Я это знаю. Что бы ни приходилось ему делать в своей мафиозной жизни, он никогда не взял бы меня силой. Даже сейчас, когда я выскользнула из его хватки, чтобы раздеться, мне не пришлось вырываться. Он сразу отпустил меня.

– Это не то, чего ты боишься, ― продолжает он. Его рука сжимает мое горло, и щетина царапает мою кожу, когда он прижимается, чтобы прошептать. ― Ты нервничаешь, потому что чувствуешь то, что я знал с нашего первого поцелуя. ― Он расстегивает пуговицу на моих джинсах и опускает молнию. Зацепив пальцами пояс моих трусиков, он одним движением стягивает и джинсы, и трусики. ― Это не просто секс. Это нечто большее.

Мои соски превратились в две ноющие вершинки. Между ног расцветает знакомый жар. Я могу притворяться, что Антонио меня не возбуждает, но мое тело посылает ему совсем другой сигнал.

– Заткнись и трахни меня.

– Такая требовательная. ― Он тихо смеется. ― Скажи ― пожалуйста.

Мне нравится смотреть, как Антонио смеется. Он преступно сексуален. Опасно нарушает мое душевное спокойствие.

– Мечтай.

Отстранившись от меня, он снимает ремень. Я не двигаюсь. Я прижимаюсь к стене, и вид его напряженных мышц лишает меня дыхания.

Он вводит в меня палец, и я сдерживаю всхлипывание. Я стала влажной, когда открыла дверь и увидела его в своей гостиной. Я стала мокрой, когда он сурово сказал мне, что кража у него чревата последствиями. Теперь я мокрая насквозь. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не толкнуться в его руку и не прижаться к нему своей ноющей киской.

Он держит свои пальцы перед моим лицом. Они блестят, подтверждая реакцию моего предательского тела.

– Я больше не буду просить, Лучия.

На этот раз в его голосе появляется жесткость. Что произойдет, если я продолжу вести себя вызывающе? Он перекинет меня через колени и отшлепает? Но нет, он знает, что мне это слишком понравится.

Или он совсем отступит? Наденет рубашку и уйдет?

От этой мысли меня пронзает страх. Есть упрямство, которым я страдаю, и глупость, которая меня миновала.

– Пожалуйста, трахни меня, Антонио.

Он отвечает низким рыком одобрения.

– Раздвинь ноги, tesoro, ― приказывает он, обхватывая мою грудь и сжимая ее. ― Открой рот. Слижи свою влагу с моих пальцев.

Его прикосновения подобны огню, и каждый раз, когда он трогает меня, я сгораю изнутри.

Жар прокатывается по мне, когда я раздвигаю ноги, открывая себя перед ним. Я беру его пальцы в рот, ощущая вкус своего желания на его коже. Его глаза темнеют от вожделения, когда он смотрит, как я вылизываю их дочиста.

Мое собственное возбуждение растет, желание достигает крещендо. Я хочу большего. Я хочу его, и хочу его сейчас.

Он видит отчаяние на моем лице. На его губах появляется улыбка, когда он наклоняется ближе.

– Я собираюсь трахнуть тебя сейчас, Лучия, ― говорит он, его голос низкий и хриплый. ― Я вытащу свой член и трахну тебя у этой стены. Прямо здесь, прямо сейчас.

– Да, ― задыхаюсь я. ― Пожалуйста.

Его губы встречаются с моими в голодном поцелуе, когда он освобождает свою эрекцию. Он достает из бумажника презерватив, надевает его, поднимает мою ногу на свою талию, чтобы притянуть меня ближе, и врывается в меня одним движением.

Каждый нерв в моем теле оживает. Одной рукой он удерживает мои запястья над головой. Он снова вонзается в меня, на его лице отражается дикая страсть. Каждый удар глубокий и мощный, и я с трудом сдерживаю вздохи. Моя голая спина царапается о штукатурку, но мне все равно.

Я обхватываю его ногами и прижимаю к себе. Он проникает все глубже с каждым толчком. Он задевает мою шейку матки. Резкая боль смешивается с удовольствием, и я уже не могу их различить. Это дикая, животная страсть.

Она пугает меня.

Но мне это нравится.

Он обхватывает мои бедра и глубоко входит. Его рука ― та, что не держит мои запястья в плену, ― пробирается между моих ног. Он находит мой набухший, ноющий клитор и щиплет, и я снова задыхаюсь, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать. Дрожь удовольствия пробегает у меня по спине, заставляя поджаться пальцы ног.

– Солги мне, ― требует он, его голос низкий и хриплый. ― Скажи, что ты этого не чувствуешь. ― Он делает глубокий толчок. Я так возбуждена, что у меня все болит, и нахожусь на грани оргазма. Его рот проглатывает мой следующий вздох, губы встречаются с моими в голодном поцелуе. ― Скажи мне, что в этом нет ничего особенного.

Я не привязываюсь. Я не могу ― не могу позволить себе такую роскошь. Когда все закончится ― а оно закончится, ― мое и без того хрупкое сердце разобьется вдребезги.

И все же я не могу найти слов, чтобы сказать ему, что это неважно. Я не могу притвориться, что это не влияет на меня так же сильно, как и на него.

Я не умею так хорошо врать. Я не умею притворяться.

Антонио смотрит мне в глаза, пытаясь найти ответы на вопросы, которые не дает ему мой рот. Его палец касается моего клитора, и каждое движение вызывает во мне искры удовольствия. Сейчас он не вдалбливается, а толкается в меня с нарочитой медлительностью.

Я упрямо молчу.

В уголках его рта появляется улыбка. Он наклоняется ближе, его дыхание обдает теплом мое ухо.

– Тебе не обязательно говорить это, cara mia, ― говорит он. ― Я вижу ответ в твоих глазах. По тому, как ты смотришь на меня, как реагируешь на мои прикосновения.

Он медленно двигает бедрами, входит и выходит. Его палец делает ленивый круг вокруг моего клитора, затем еще один. Меня пробирает дрожь. Мое тело пылает. Я на грани, набухшая от потребности, содрогающаяся от желания.

Он не дает мне кончить.

– Но запомни вот что. Он выходит и снова вонзается в меня. Сильно. Мощно. Требовательно. ― Я не соседский мальчик. Я не милый и не хороший. Я безжалостен в своих желаниях, Лучия. ― Еще один выпад. ― Я целеустремленно добиваюсь того, чего хочу. ― Его пальцы поглаживают мой клитор, играя со мной, как с тонко настроенным инструментом. ― И я хочу тебя.

Его слова подобны молнии. Испепеляющие. Смертоносные. Я покрываюсь мурашками. Дрожу. Каждая клеточка моего тела пульсирует, требуя освобождения.

– Я спрошу тебя только один раз. Если я тебе не нужен, скажи, чтобы я отвалил.

Вот он. Мой выход. Я знаю, что Антонио согласится с моим решением. Он не будет принуждать меня.

Нет, то, чего он хочет, гораздо опаснее.

Он хочет меня. Без сомнений, без оговорок. Ни скрытых истин, ни завуалированной лжи.

Он хочет всего.

Антонио Моретти не способствует моему душевному равновесию. Но я не могу заставить себя отстраниться. У меня осталось очень мало здравомыслия, потому что прямо здесь и сейчас я хочу, чтобы он владел каждой частью меня.

Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы сказала «нет», но я снова молчу.

Очередная улыбка появляется на его лице.

– Хорошо, ― жестко говорит он. Он отпускает мои запястья и проводит пальцем по моей щеке. Его прикосновение мягкое, почти нежное, что резко контрастирует с его тоном. ― Не закрывай глаза, cara mia. Смотри на меня, когда будешь кончать.

А потом он целует меня, глубоко и сладко, его язык ласкает мой в ритме, который повторяет темп его толчков. Его руки лежат на моей груди, пощипывая и мучая мои соски. Я чувствую его повсюду, мое тело слилось с его телом. Его запах. Его вкус. Его силу.

Он ― наркотик. Лихорадка. Зависимость. И он поглощает меня.

Его толчки становятся быстрее. Жестче. Его пальцы гладят мой клитор, а он зарывается лицом в мою шею, облизывая и покусывая меня, пока я не задыхаюсь и не стону, потерявшись в море ощущений и похоти, сходя с ума от запаха Антонио в моих легких.

Мой оргазм несется ко мне с силой урагана. Мое тело содрогается, а мышцы напрягаются, сжимаясь от предвкушения. Он так близок… Уже совсем рядом…

И вот я наконец кончаю в его объятиях. Я дрожу, пульсирую, выгибаюсь дугой и бьюсь бедрами о его бедра.

– Вот так, ― рычит Антонио, глядя мне в глаза, его взгляд прожигает меня насквозь, как лесной пожар. ― Возьми все. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Покажи мне, как сильно тебе это нужно.

Его толчки ускоряются, и он находит свое освобождение.

– Лучия, ― рычит он с неприкрытым наслаждением. Я прижимаюсь к нему, пока меня сотрясают волны оргазма, мое зрение расплывается, а тело дрожит.

Антонио обхватывает меня руками и прижимает к себе. Мы молчим, пока последние толчки удовольствия не утихают. Когда я наконец отстраняюсь, его взгляд задерживается на мне, полный удовлетворения. Он протягивает руку и гладит меня по щеке большим пальцем ― жест одновременно собственнический и странно нежный.

Я хочу раствориться в его объятиях, и это желание наконец-то вызывает у меня панику.

Я думала, что меня оттрахают до беспамятства. Но он дал мне нечто большее. Он не просто подарил мне свою похоть, он подарил мне страсть. Он не говорил бессмысленных комплиментов, он дарил мне честность. Он не просто трахал меня, он предлагал драгоценную близость.

Он ничего не скрывал.

Это намного больше, чем то, к чему я готова.

Но разве не этого ты хотела? На самом деле тебя не раздражал телохранитель. Ты просто искала повод, чтобы увидеть его снова. Ты украла Тициана не с благородным намерением вернуть его в музей ― ты знала, что Антонио выполнит свое обещание. Ты хотела продолжения погони.

Но теперь, когда я почувствовала вкус Антонио, я стала зависимой. Мы даже не успели войти в спальню, а у меня уже проблемы.

Он замечает, что я напряглась, и внимательно наблюдает за мной.

– Ванная в конце коридора, ― бормочу я, избегая его взгляда.

– Значит, я должен привести себя в порядок и уйти? ― Его губы трогает ироничная улыбка, когда он стягивает презерватив и завязывает его узлом. ― А я-то думал, что ты пригласишь меня остаться на ночь.

Он направляется в мою ванную. Когда он выходит, его брюки уже застегнуты. Сердце замирает, но я сдерживаю панику. Я должна выгнать его, пока не стало слишком поздно. Он должен уйти, пока не разбил мое сердце.

Он надевает рубашку, завязывает галстук и набрасывает пиджак на плечи.

– А как же картина? ― выпаливаю я и тут же жалею, что не могу взять свои слова обратно. Что, черт возьми, со мной не так? Неужели я настолько обеспокоена тем, что он уходит ― я же сама попросила его об этом, ― что напоминаю ему о Тициане? ― Разве ты не собираешься ее забрать?

Он качает головой, в его глазах появляется странный блеск.

– Если я сделаю это, ты предпримешь еще одну попытку украсть ее. И что тогда? Я приду и снова трахну тебя? ― Он переводит взгляд на меня. ― Эта игра между нами очень увлекательна, ― говорит он. ― Но следующий ход за тобой. У тебя есть мой номер телефона, Лучия. Если захочешь увидеть меня снова, позвони мне.