Текст книги "Книга Сэндри - Магия в Плетении"

Автор книги: Тамора Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Той ночью Трис спала крепко и без снов. Когда голоса привлекли её внимание сразу после рассвета, она уже проснулась, отдохнув так, как она уже давно не отдыхала. На секунду она съёжилась, боясь дополнительных доказательств того, что она сходила с ума. Потом она вспомнила слова Нико. Голоса не были признаком безумия – он хотел знать, о чём они говорили ей.

– Быстрее! Вон он …

– Нет, туда! Окружите его!

– Это проклятый мальчишка-вор!

Трис скатилась с кровати бухнулась на колени. Она зашарила под кроватью в поисках туфель.

– Осторожнее с деревом! ‑ крикнул голос. ‑ Это Янджинский шаккан, он бесценен, бесценен!

Трис вывалилась из комнаты и направилась к лестнице. Ушибясь лодыжкой о ящик, она заскулила.

Даджа, зевая, открыла свою дверь:

– Я не слышала, чтобы Ларк звала. Что ты делаешь?

– Собираю ушибы, ‑ проворчала Трис и заковыляла вниз по лестнице.

Сэндри, уже проснувшаяся и одетая, неуклюже нарезала на столе хлеб.

– Что такое?

Трис выбежала из входной двери. Как только она открыла её, удалённые голоса без помех достигли её ушей.

– Да объяснишь же ты наконец, что стряслось? ‑ последовала за ней Сэндри.

Оглядевшись в поисках источников голосов, Трис указала на них. Посвящённые в жёлтом и послушники в белом бежали к Дисциплине вдоль спиральной дороги и между ткацкими мастерскими на той её стороне. Впереди, прижимая что-то к груди, нёсся Браяр.

Сэндри подбежала к калитке и открыла её. Помахав, она позвала его внутрь.

– Стой, вор! ‑ тощий посвящённый в жёлтой одежде с чёрной каймой возглавлял группу на спиральной дороге. ‑ Ты, девочка, ‑ крикнул он, красный и запыхавшийся после бега, ‑ не смей помогать ему!

– Зачем мы тебе помогаем? ‑ осведомилась Трис у Браяра, когда тот прошёл мимо неё.

– Заткнись, ‑ огрызнулся он. ‑ Я не просил вашей помощи!

Сэндри закрыла калитку и крепко её заперла. Препятствие она из себя представляла аховое, но это было лучше, чем ничего. Она твёрдо встала посреди тропинки, поставив себя прямо между охотниками и жертвой. Лёгкий ветерок подхватил её чёрное платье и вуаль, заставляя их колыхаться подобно стягам.

– Впусти меня немедленно! ‑ закричал посвящённый, который похоже являлся лидером, достигнув калитки. Приказ потерял свою силу, когда его автор задыхаясь упёр руки в колени.

Послушник протянул руку поверх калитки, чтобы нащупать запор. Он отпрыгнул, когда девочка шлёпнула его по руке:

– Я не давала тебе разрешения войти в мои владения, ‑ закричала Сэндри, сверкая глазами. ‑ Я запрещаю тебе входить!

У Трис отвисла челюсть, когда она подумала: «Это либо сумасшедшая, либо самая храбрая особа, которую я когда-либо встречала».

– Девчушка, здесь титулы ничего не значат! ‑ огрызнулся послушник. Он вновь попытался достать до запора. Сэндри сжала кулаки и подошла к калитке.

– Что происходит?

Трис не думала, что настанет время, когда она будет рада видеть Розторн, но в тот момент она была рада. Посвящённая явно работала в садах. Её зелёное, мокрое от росы облачение было подоткнуто, открывая измазанные в земле ноги; на её коротко стриженых каштановых волосах сидела широкополая соломенная шляпа. Она придерживала Браяра рядом с собой, крепко обняв его за плечи одной рукой. Даджа и Ларк замыкали шествие, и Даджа несла свой посох.

– Не притворяйся невинной, ‑ огрызнулся согнувшийся посвящённый. Он выпрямился, его длинное лицо было тёмно-сливового цвета. ‑ Поскольку тебе заказана дорога в мою оранжерею, ты послала этого юного грызуна …

– Таракана, ‑ пробормотал Браяр.

– Заткнись, мальчик, ‑ произнесла Розторн сквозь зубы.

Обвинитель Браяра скрестил руки на груди:

– Твой шпион украл дерево-шаккан, которому сто тридцать лет, и я требую его возвращения!

– Крэйн, идиот, у меня нету шпионов. И ты не смог бы правильно ухаживать за шакканом даже если бы от этого зависела твоя жизнь. Ты сажаешь растения в этом своём стеклянном чудовище и хочешь, чтобы они пропускали времена года, потому что ты просишь …

– Пожалуйста, послушайте, дисгармония нарушает баланс в Круге, ‑ Ларк выступила вперёд с серьёзным выражением тёмных глаз. ‑ Посвящённый Крэйн, Розторн украла бы у тебя растение не раньше, чем ты бы украл у неё. Я это знаю, если не знаешь ты.

Трис заметила, что Крэйн на миг покраснел, и подумала, что он наверное уже пытался что-то взять у Розторн пару раз.

Ларк продолжала:

– Если же она хотела бы украсть у тебя, мы знаем, что она взяла бы сама, а не отправляла бы помощника.

– Спасибо, Ларк, ‑ сказала Розторн с полу-усмешкой.

Крэйн не собирался умолкать:

– Он – вор! Он украл у парня в общежитии для мальчиков …

– Никогда! ‑ крикнул Браяр. ‑ Эта брошь – шлак …

– Тихо, ‑ приказала Ларк.

– … и это очевидно любому! ‑ закончил Браяр. И прошептал Ларк:

– У меня есть гордость.

– Он был освобождён от вины собственным говорящим истину храма Воздуха, ‑ отрезала Розторн. ‑ В присутствии самой Мунстрим.

– И теперь он тоже невиновен? ‑ потребовал Крэйн. Всё больше посвящённых и послушников, которые должны были быть в столовой, присоединялось к группе за его спиной, слушая с интересом. ‑ Скажи мне, что он не крал мой шаккан!

– Он болен, ‑ сказал Браяр Ларк и Розторн. ‑ Что бы он ни делал, это не помогает!

– Я хочу мой шаккан, и чтобы вора изгнали! ‑ отрезал Крэйн. ‑ Ему здесь не место! Как только вернёшь мою собственность, я направлю жалобу Мунстрим!

– Стыдись! ‑ воскликнул Ларк с покрытыми румянцем коричнево-золотыми щеками. ‑ Кто ты такой, чтобы судить о том, кто должен остаться, а кто – нет? Этот парень здесь не без причины!

Дрожащими пальцами Браяр потёр чашу, в которой росло дерево. Если его выгонят, он сам засохнет и умрёт.

Розторн похлопала его по плечу. Подняв взор, он поймал её взгляд. «Пожалуйста», ‑ думал он, молясь, что она может читать его мысли. «Пожалуйста».

Розторн повернулась к своему сопернику:

– Томат, ‑ неожиданно сказала она. ‑ Отпусти мальчика – и шаккан – и получишь один из моих томатов.

– С парочкой слов на нём, которые заставят его умереть после пересадки? ‑ Посвящённый Крэйн насмешливо махнул рукой. ‑ Спасибо, не надо!

Розторн вздохнула:

– С парочкой слов на нём, которые заставят его процветать у тебя, Крэйн. Хотя как только ты заставишь его плодоносить вне сезона, плоды потеряют свой прежний вкус.

– Так значит вот как, ‑ гневно ответил тот. ‑ Один куст взамен шаккана? Ты меня оскорбляешь.

– Почему бы вам не поговорить внутри, ‑ предложила Ларк. Глянув на толпу зевак, она сказала:

– Я знаю, что столовая скоро перестанет обслуживать, ‑ несколько посвящённых и все до единого послушники заспешили прочь, ‑ и что некоторые из нас хотели бы приготовить свою собственную трапезу.

Браяр и девочки были отправлены в свои комнаты, пока посвящённые разговаривали. Как он ни напрягал уши, Браяр не смог услышать ни слова из их беседы. Он бросил попытки подслушать, и вместо этого поставил дерево на подоконник. Оно было сосной, это он знал. Но как оно оставалось таким маленьким? Он медленно провёл пальцем по изгибам ствола; тот рос под острым углом вправо. В ветвях была своего рода поэзия, как если бы их заставили расти именно таким образом.

– Вот что я тебе скажу …

Он ахнул, дёрнулся и чуть было не вытолкнул свою добычу из окна. Схватив её, он обернулся к Розторн. Та привалилась к двери, которую закрыла за собой.

– … лёгких путей ты не выбираешь. Успокойся, я не собираюсь тебя арестовывать.

– Ты заставишь меня отдать его?

– Посмотрим. Кто будет заботиться об этой штуке? Шакканы, в особенности – больные шакканы, требуют труда. Даже здоровый требует внимания – после десятилетий ухода они становятся настолько тщеславны, насколько тщеславным может быть растение. А я – женщина занятая.

Осторожно и мягко Браяр вернул дерево на подоконник.

– Если … если бы кто-нибудь сказал мне, что делать, то я … я бы хотел … ‑ он сглотнул. ‑ Да не может он быть сто тридцати-летним!

Розторн вздохнула:

– Янджингским садовникам потребовалась тысяча лет на разработку искусства миниатюрных деревьев, ‑ объяснила она. ‑ Если семя или саженец соглашается – и он должен согласиться – садовники укорачивают корни и ветви, и оборачивают ствол и отростки проволокой. Это всё для того, чтобы заставить их расти в форме, концентрирующей силу каждого растения, ‑ она подошла и взяла чашу шаккана в ладони. ‑ Как бы их ни делали, они – произведения искусства, так же как полотна или статуи. И этот – не ста тридцати-летний. Ему сто сорок шесть лет – сам спроси.

Браяр нахмурился, думая, что она подшучивает над ним – хотя, если подумать, она ведь ни над кем не подшучивала.

– Я научу тебя, как ухаживать за ним, ‑ сказала Розторн. ‑ Это не тот проект, который я бы выбрала для начинающего, но поскольку дерево выбрало тебя …

– Как оно может меня выбрать? Оно меня даже не знает.

Розторн покачала головой:

– Одной из причин существования шакканов – за исключением их красоты – является то, что они могут хранить магию. Они становятся магией. Она позволяет им призывать тех, кто сможет лучше всего позаботиться о них.

Браяр посмотрел на дерево с новоприобретённым уважением:

– Надеюсь, ты не пожалеешь, что вызвало меня, ‑ сказал он дереву. ‑ Я ничего не знаю. Вон, её спроси.

– Что касается этой комнаты, ‑ сказала Розторн, ‑ то я бы не назвала её должным образом убранной. У одеял и подушки есть своё надлежащее место – на кровати.

– Я там не сплю, ‑ пожаловался Браяр. ‑ Она слишком высоко. Что если под ней есть крысы? Они сгрызут еёйные кожаные ремни, на которых она держится, и набросятся на меня, когда я упаду.

– Ох, да … ‑ нетерпеливо начала Розторн. Затем остановилась, вздохнула, и сказала уже мягче:

– Ни одна крыса на осмелится здесь показаться. Но если тебя это беспокоит, мы избавимся от кровати. Будешь стелить матрац прямо на пол. И его-то ты будешь убирать надлежащим образом, и начнёшь сейчас.

– Но … ‑ начал возражать он, когда она направилась к двери. ‑ Моё дерево … и … завтрак …

– Это дерево ждало все эти месяцы у Крэйна, чтобы попасть к тебе; оно может подождать до обеда, когда у нас будет время поработать над ним.

Когда она вышла, Браяр начал собирать своё постельное бельё.

Жители Дисциплины завтракали, когда Трис сказала:

– Я думала, что обычно ждёшь, пока никого нет рядом, прежде чем крадёшь что-нибудь.

Мальчик глотнул сливового соку:

– Я думал, они ещё спят, ‑ покраснев объяснил он. ‑ Вместо этого они сидели посреди этой оранжереи, где я их не мог видеть, и пели хором.

– Обновляли на стекле заклинания против землетрясения, ‑ угадала Ларк. ‑ Учитывая все эти толчки, в этом есть смысл.

Браяр пожал плечами:

– Я двигался тихо и не попадался им на глаза, но …

Розторн изогнула бровь:

– Ты никогда не слышал о сторожевых заклинаниях?

– У Мешков они есть, да, но эт ж был не Мешкодом.

Ларк кашлянула и поскребла свою тарелку вилкой:

– Посвящённый Крэйн – Посвящённый Адепт Крэйн – является бывшим Мешком, ‑ объяснила она. ‑ Возможно поэтому он достаточно недоверчив, чтобы использовать сторожевые заклинания в храмовом комплексе. Чей он родственник, Розторн?

– Графа Албэннона фер Йорвэна, ‑ ответила та, и добавила, ‑ Это в Оларте, ‑ когда четверо посмотрели на неё.

– Мешки, ‑ с отвращением пробормотал мальчик. ‑ Они все одинаковые.

– Возможно, ‑ согласилась Розторн. ‑ Но учти, Браяр Мосс. Если бы ты попытался украсть растение у меня, я бы об этом узнала – и мне не нужны сторожевые заклинания.

Он потрясённо посмотрел на неё:

– Я бы никогда! ‑ возразил он. ‑ Никогда, вообще!

– Ох, ты, ‑ заворчала женщина. ‑ Ешь. Когда закончится послеобеденный перерыв, мы взглянем на украденный тобой куст, ‑ она встала и ушла в свою мастерскую.

Только когда он уверился, что Розторн вышла за порог слышимости, Браяр пробормотал:

– Это дерево. Дерево-шаккан. А не куст.

Глава 9

Ларк указала на висящую на стене доску:

– Работа. Хорошо потрудитесь сегодня – завтра времени не будет. Даджа, как только отчистишь уборную, попроси у Розторн трав для освежения воздуха. Браяр, не игнорируй углы, когда подметаешь и протираешь пыль.

Все принялись за работу. Даже посвящённые подметали в своих мастерских и чистили алтарь, приткнувшийся в углу между комнатой Сэндри и входной дверью. Как только закончили с этим, исчезли в своих мастерских.

Наливая горячую воду в корыто, где дожидались Сэндри тарелки, Трис увидела, что Браяр поскрёб пол метлой.

– Нет, нет! ‑ крикнула она. ‑ Сначала протирай пыль, потом подметай. Так ты соберёшь пыль, которую смёл на пол.

Он посмотрел на метлу и на тряпку:

– Правда?

Трис подошла к Браяру.

– Вот.

Она провела тряпкой по столу, аккуратно проходя по углам. Тётя Юрэйл, у которой она жила три года, всегда проверяла её протирание, и заставляла её делать всё заново, если она пропускала хоть пятачок.

– Плоские поверхности протирай так. Когда тряпка испачкается, вытряхни её в окно. Теперь ты. Вон, полка.

На указанной ею полке стояли маленькие предметы. Браяр нервно потыкал тряпкой в промежутки между ними.

– Нет! ‑ закричала Трис. ‑ Ты должен поднять их, протереть их самих, а потом полку под ними! Право слово, можно подумать, ты ни разу в жизни не вытирал пыль!

– Не вытирал.

«Кто бы мог подумать, что люди что-то делали для поддержания чистоты в доме – или что они вообще хотели поддерживать чистоту», ‑ подумал он.

– И я, ‑ отозвалась Сэндри от корыта.

Трис поправила очки на носу:

– Но …

– У нас были слуги, ‑ пояснила Сэндри.

Браяр пожал плечами:

– У меня не было дома. Может, у моей мамы была комната, но она давно умерла. А Повелителя Воров трудно назвать домовитым.

– Мила благослови! ‑ сказала Трис. ‑ Ну, что ж, следи за мной, ‑ она осторожно подняла вазу, которую Браяр протёр только по периметру, и протёрла её. ‑ Видишь? И прежде чем поставить её обратно … ‑ она быстро провела тряпкой по месту, где ваза стояла до этого, потом вернула её на место. Передавая тряпку мальчику, она указала на статуэтку собаки, стоявшую на полке следующей. ‑ Теперь ты.

Как только он начал протирать достаточно хорошо по её мнению, она вернулась к помытым Сэндри тарелкам и начала ополаскивать и сушить их. Качая головой, она проворчала своей соседке:

– Не было дома! Как-будто среди дикарей жил!

– У нас были прекрасные подземные тоннели, ‑ заметил Браяр. Протирая, он стоял к ним спиной, поэтому не видел брошенный в него Трис взгляд. ‑ Если, конечно, ты не имел ничего против крыс. Мой кореш Слизняк, он обучил крысу кусать торговцев за пальцы ног. Видели бы вы, как они прыгали! Смышлёная крыса, а?

– Мне это не кажется смешным! ‑ сказала Трис беспомощно хихикавшей Сэндри. После этого Трис держала свои мнения о воспитании Браяра при себе.

Мальчишка ухмыльнулся и начал протирать подоконники.

Тем утром Нико учил их медитации в Дисциплине. Прежде чем они начали, Ларк и Розторн произвели странные действия: они обошли коттедж по кругу, Ларк – по часовой стрелке, а Розторн – против. Ларк несла клубок белой пряжи, позволяя ему раскручиваться, пока пряжа не окружила дом полностью. У входной двери, откуда она начала, она связала концы вместе, сделав замкнутый круг. Розторн несла с собой корзину с сушёными травами и равномерно сыпала их вслед за собой, обходя дом кругом. Когда она закончила, сушёные листья и стебли образовали ещё один круг, в который был заключён коттедж. Только после этого они с Ларк присоединились к остальным в главной комнате.

– Зачем вы это сделали? ‑ любопытствовала Сэндри.

– Чтобы не дать магии втечь внутрь, пока мы медитируем, ‑ ответил Нико.

Розторн пробормотала:

– Или не дать вытечь наружу.

– Все, ‑ сказал Нико, неодобрительно посмотрев на неё, ‑ дышите и считайте. Один, два, три …

Посвящённые сидели на полу и делали дыхательное упражнение вместе со всеми. В тот день детям похоже было легче сконцентрировать свой разум в точку. Нико выглядел неподдельно довольным, когда они закончили, и сказал, что они несомненно продвинулись.

Выйдя наружу, Ларк развязала пряжу и скатала её. Розторн последовала за ней. Проведя ногой через линию трав в нескольких местах, она разорвала круг.

Во время полдника Ларк дала Дадже красные повязки на руку и голову, чтобы она могла показать себя как Торговку в трауре. Наблюдая, как Даджа одевает их, Сэндри посмотрела на свою собственную чёрную одежду. Её собственный траурный наряд не подходил для работы по дому, кардования или прядения. Даже после того, как она использовала отводящий шерсть наговор Ларк, её верхняя юбка сохранила пушистое белое покрытие.

Она закончила мыть тарелки после полдника, потом поднялась наверх. Её ящики были аккуратно сложены в углу чердака. Открыв их, она нашла свои старые повседневные летние платья – из розового муслина, два синих, две коричневых льняных, и нижние платья из белого или некрашеного хлопка и льна. Эти вещи она носила в прошлом году, простая одежда для путешествия. На секунду она обняла их, вдыхая сладкий запах ароматизирующего шарика, который Пириси всегда клала в её ящики.

Утерев увлажнившиеся глаза рукой ‑ «Тут так много пыли», ‑ пробормотала она – Сэндри сняла своё чёрное батистовое платье. Его заменило другое, из розового муслина, и она вздохнула с облегчением. Каким бы лёгким ни был батист, это платье было гораздо удобнее.

Как только она закончила со своими вещами, она огляделась. Двери в комнаты Трис и Даджи были открыты – куда они ушли? Она не думала, что они покинули коттедж.

Оборачиваясь, она увидела ведущую сквозь открытый люк на крышу лестницу. Сэндри вскарабкалась по ней и обнаружила двух других девочек сидящими на соломенной крыше.

– Она всё ещё мокрая после бури, не так ли? ‑ поинтересовалась она.

Трис похлопала по полотну, которое она принесла с собой, чтобы сидеть на нём:

– Однако если и дальше будет так жарко, она высохнет до завтра, ‑ откинувшись назад, она заложила руки за голову.

Даджа стояла у дымохода, обняв его одной рукой, будто мачту. Прикрыв рукой глаза, она обозревала Спиральный Круг:

– Вообще-то отсюда хороший вид, ‑ заметила она. ‑ Всё это место построено как чаша. Почти как Амфитеатр Героев в …

– Закдине, в Хатаре, ‑ поморщилась Сэндри.

Трис подвинулась, предлагая ей место на полотне. Дворянка села.

– Только там нет ни зданий, ни деревьев, ‑ продолжила Даджа.

Сэндри тихо сказала ей:

– Там и амфитеатра-то больше нету. После эпидемии оспы они стащили туда все тела, а потом сожгли. Он был всего лишь деревянный.

Трис спешно начертила божественный круг у себя на груди:

– Это ужасно, ‑ отметила она, вздрогнув.

Сэндри вытащила из крыши соломинку:

– Когда мы с Нико уезжали, Король говорил, что отстроит его заново из мрамора.

– Выглядеть должно здорово, ‑ одобрительно сказала Даджа. ‑ Он не говорил, белый или чёрный мрамор?

Уныние Сэндри прошло:

– Я забыла спросить, ‑ ответила она с лёгкой улыбкой. ‑ Я тогда ещё не особо разговаривала.

– Кстати, о твоих разговорах … ‑ Даджа подошла, усевшись на полотно вместе с ними. ‑ Тот послушник не забудет, что ты воспользовалась своим титулом, чтобы приказывать ему на глазах у Крэйна и остальных. Так же, как не забудут девочки из твоего старого общежития.

Трис приоткрыла один глаз:

– Она вела себя странно и в старом общежитии тоже?

– Она заступилась за меня, ‑ объяснила Торговка.

– Напомни мне написать им формальное извинение, ‑ ответила Сэндри, забрасывая косы себе за спину.

Даджа покачала головой:

– Зачем вмешиваться? Браяр украл то дерево, и оно было дорогое. Самый дешёвый шаккан, какой я видела, продавался за десять серебряных астрелей.

Впечатлённая, Трис прищёлкнула языком.

– Я должна была помочь, ‑ прямо заявила Сэндри. ‑ Он – один из нас.

Даджа моргнула:

– А что, есть какие-то «мы»?

Сэндри выглядела удивлённой:

– Конечно! Разве это утро тебя не убедило?

– Я стараюсь не дать дракам убедить меня ни в чём, ‑ Даджа улеглась на спину.

– До драки-то дело не дошло, ‑ возразила Трис.

– Ох, прекрати, ‑ по-дружески пихнула её Сэндри. ‑ Ты-то почему пошла помогать, если тебе было всё равно, поймают его или нет?

Трис густо покраснела и попридержала язык, не желая говорить о том, что она слегка надеялась увидеть его в действительно неприятном положении. Следовало ли ей сказать остальным, что он сейчас стоял у подножья лестницы, подслушивая? Тёплый воздух поднимался из дома через люк и нёс с собой к её чувствительным ушам звук его дыхания.

– Ты зарываешься, ‑ зевнув сказала Даджа. ‑ Я не хочу быть «нами» с кучкой каков.

– А я – с Торговкой, дворянкой и вором, ‑ сонно заметила Трис.

– Вот увидите, ‑ возразила Сэндри. ‑ Я знаю, о чём говорю.

С вершины Оси колокол прозвенел конец периода отдыха. Трис услышала, как Браяр на цыпочках удалился с чердака, пока девочки поднимались на ноги. Складывая полотно, она подумала: «По крайней мере ему хватит приличия притвориться, что он ничего не слышал».

– Что вы с Нико сегодня делаете? ‑ спросила Сэндри, спускаясь по лестнице. ‑ Передай мне полотно.

Трис так и сделала:

– Мы идём вниз к пещере, ‑ объяснила она, спускаясь на чердак после того, как Сэндри освободила лестницу. ‑ Он упоминал что-то об изучении приливов. И мне придётся ещё поработать над медитацией.

– Удачи, ‑ ответила Сэндри.

– Спасибо, ‑ сухо сказала Трис. ‑ Наверняка она мне потребуется.

Браяр с беспокойством следил за тем, как Розторн подняла его дерево со стойки в своей мастерской. Она обняла ладонями его маленький круглый горшок, ощупывая отверстия в его нижней части и проверяя каждую выпуклость глазури.

– Зачем там дырки? ‑ непоседливо спросил он. ‑ Разве земля не высыпется?

– Через них уходит вниз вода, как это и происходит в обычных условиях. Отверстия перекрываются перегородками, чтобы земля оставалась внутри. А теперь помолчи, ‑ закрыв глаза, Розторн пробежала пальцами по земле в горшке, по поверхности изгибов, являвшихся частью корней шаккана.

У Браяра зачесался нос. Стоявший в комнате запах – чернозёма, трав, цветов, дождя на горячих камнях – наполнял его уши и нос, щекотал ему глаза, прижимался к коже. Открыв рот, он глубоко вдохнул, чтобы почувствовать вкус воздуха. Что-то внутри него ответило за этот зов, добавив в воздух ощущение мха, шиповника и юных вьющихся растений.

Его ущипнули за нос.

– Ай! ‑ он потёр место щепка.

– Не делай так, ‑ беззлобно упрекнула Розторн. ‑ Ты их всех переволновал.

– Кого? ‑ он глянул на шаккан, проверить, всё ли с ним в порядке. К его удивлению на некоторых веточках были свежие зелёные почки. Оглядевшись, он заметил новые листья на стоявших у окон растениях.

– Веди себя пристойно, ‑ сказала Розторн миниатюрному дереву. ‑ Ты ведь прекрасно знаешь, что не сможешь сохранить большинство из них.

– Ты говоришь, как-будто оно понимает, ‑ пожаловался Браяр. Глаза Розторн смеялись над ним:

– Оно действительно понимает. После ста сорока шести лет оно больше нас знает о том, как оно должно расти и не расти.

Взяв его руку, она положила её на ствол шаккана. По нему огнём пробежала щекотка, от которой ему хотелось кататься по гравию и чесаться как собаке. Он заскулил и отдёрнул руку. Щекотка пропала.

– Ты почувствовал ничем не ограниченный рост, тёмную сторону Зелёного Человека, ‑ сказала Розторн. ‑ Если дать ему волю, всё растение ослабнет. Оно так спешит выбрасывать новые побеги, что не тратит времени на их укрепление. Нам надо отсечь большую часть новых побегов, потом укоротить несколько веток и корней. То, что останется, будет крепче и проживёт дольше.

Он схватил горшок и прижал его к груди:

– Ты будешь его резать?

Дерево запротестовало: он гнул ему ветки. Браяр перестал прижимать его.

– Обрезание придаёт шаккану форму. Оно как-бы чешет ему то, что чешется. Поставь его на стойку.

Он настороженно подчинился.

Но больше всего ему нужен новый горшок. Даже Крэйн должен был увидеть, что этот никуда не годится.

По крайней мере это имело смысл.

– Побольше, верно? ‑ спросил Браяр, почёсывая зудящие костяшки. ‑ Этот слишком мал для дерева.

– Нет – более плоский и более широкий.

Браяр осторожно коснулся погнутых им веток, поглаживая дерево:

– Но у него не будет места для роста.

– Оно и не должно расти, точнее не так, как ты думаешь. Именно так и удаётся уместить взрослое столетнее дерево в горшке. Х-м-м, ‑ подумала она секунду, скрестив руки и притопывая.

Браяр положил левую ладонь на ствол дерева и закрыл глаза. Он чувствовал что-то внутри живой древесины, будто мягкий огонь. Он толкнул его в сторону холодных точек, которыми были увядшие ветви шаккана, в которых огонь почему-то был заблокирован. Огонь пытался подчиниться, но мёртвые области были слишком сильны.

– Мне нужно, чтобы ты отправился к гончарам, ‑ сказала Розторн. ‑ И … ты потеешь. С тобой всё в порядке?

Ошеломлённый, Браяр отпустил и отёр лоб рукой:

– Я в порядке. Я просто … думал.

– Хм, ‑ она не выглядела убеждённой. Указав на стопку дощечек и коробку с белыми комками рядом с ней, она приказала:

– Две дощечки и кусок мела.

Браяр принёс их. С помощью мела Розторн начертила длинный прямоугольник с дырками на концах, потом короткий прямоугольник – всё на одной дощечке. Он догадался, что эти были для поддона, который был ей нужен, хотя не мог прочитать надписи рядом с каждым изображением.

Пока она писала на другой дощечке, он снова положил пальцы на ствол шаккана. Прежде он почувствовал рост зелени. Потом, посочувствовал пульс. На этот раз он обнаружил терпение, медленное и уверенное ожидание в течение лет под солнцем и облаками. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул тяжёлые зелёные запахи, вновь наполнившие мастерскую. Его нервы успокоились.

– Тебе надо держать твой шаккан снаружи, но под рукой. Полка на твоём окне отлично подойдёт, ‑ Розторн дала ему дощечки. ‑ Эта – для Посвящённого Уотэрграсс у гончаров, эта – для Посвящённого Лансвуд у плотников. Подождёшь их ответа, потом вернёшься. Я не буду подрезать шаккан – сам этим займёшься.

Браяр сглотнул, и скрылся.

Сэндри провела весь послеобеденный период пытаясь спрясть нить. Она осторожно следила за веретеном, обычно успевая придать ему вращение, пока оно не начало раскручиваться в обратном направлении, сводя всё её работу на нет. Её внимание – та часть, которая не была занята веретеном – было сосредоточено на её пальцах, которыми она пыталась подавать на нить только маленькие кусочки шерсти. Она хотела попробовать ещё одну вещь, хотя бы ради того, чтобы узнать, не померещились ли ей проведённые в кладовой дни.

Глубоко вздохнув, она попыталась думать только о том, чтобы призвать свет в нить. Кручение веретена, похожего на волчок на нитке, притягивало её глаза, навевая дрёму. Она представила, как частички солнечных лучей отрываются, сходят вниз и свиваются в нить из волокон и света. Вот появился светящийся кусок; ещё один кусочек света мигнул в выходящей из её рук нити. Пора было остановиться и намотать почти два фута светящейся нити на ось …

Когда торжество заполнило её разум, свет в её нити вспыхнул, ослепляя её. Шерсть в её ролаге, неровная посередине, разошлась. Нить выпала из пальцев. Упало веретено, закручиваясь в обратном направлении, разрушая всю её работу. Все частички света померкли.

Ларк, которая натягивала новую паутину нитей на свой ткацкий станок, увидела, чтобы девочка спрятала лицо в ладонях:

– Тебе надо отдохнуть, сказала она Сэндри. ‑ Выйди наружу. Посмотри на краски, на цветы, на людей. Получится лучше, если расслабишься.

– Я чувствую себя такой глупой! ‑ Сэндри собрала то, что осталось от почти двух футов свето-нити; теперь это были кусочки кардованной шерсти, которые распрялись там, где лежали. ‑ Я знаю, что дети хорошо прядут – почему у меня не получается?

– Возможно дети упражняются дольше недели, прежде чем у них получается правильная нить, ‑ намекнула Ларк. ‑ И они не пытаются одновременно творить магию.

– Но раньше я уже творила магию! ‑ воскликнула девочка.

– Когда тебе было больше не о чем думать. Да и стук, который мы слышали ранее, моей концентрации тоже не помогает. И в любом случае ты слишком долго этим занимаешься. Отдыхать тоже важно, ‑ Ларк улыбнулась. ‑ Выйди на улицу, Сэндри. Шерсть никуда не убежит.

Девочка повиновалась, выйдя на каменную плиту, служившую дому в качестве порога. В ушах у неё звенело; мускулы ощущались слабыми и бессильными. Она мрачно поискала источник стука рядом с мастерской Ларк. Долго искать ей не пришлось. На подоконнике Браяра была полка из яркого, свежего дерева.

Сам Браяр вышел из-за угла дома, держа украденное дерево в руках. Нежно и осторожно он поставил его на полку.

Шаккан каким-то образом казался отличным от растения, которое он украл ранее. Сэндри с любопытством встала на ноги. Браяр дёрнулся – он её не заметил – и отвернулся, когда она подошла посмотреть на его добычу.

– Привет, ‑ сказала ему Сэндри. У шаккана был новый горшок – широкий, неглубокий лоток с бледно-зелёной отделкой. На месте обрезанных веток виднелись свежие срезы, закрашенные коричневой жидкостью. Ветки на вид были слишком короткие, и через минуту она поняла, почему: побеги были удалены.

– Что ты с ним сделал? ‑ повернувшись, она заметила дорожки от слёз на его коричнево-золотых щеках. ‑ Почему ты плакал? ‑ порывшись в кармане, она вытащила один из своих носовых платков с чёрной каймой.

– Я не плачу, ‑ раздосадованно ответил он и провёл тыльной стороной ладони под глазом. С удивлением он обнаружил, что она была влажная. ‑ Подрезка делает нам больно, ‑ пробормотал он.

– Возьми, ‑ Сэндри сунула ему под нос платок, думая «по крайней мере мне не больно, когда моя нить разваливается на куски». ‑ Это была плохая боль, как если тебя кто-то бьёт, или хорошая, как если лекарь вставляет на место сломанную кость?

Он слегка подвинул дерево, чтобы оно получало идеальное сочетание солнце и тени.

– Никогда не был у лекаря, ‑ он вытер щёки тонкой белой тканью. ‑ Наверное, это была хорошая боль, как когда я потерял молочный зуб, ‑ он протянул ей платок обратно, и увидел оставленные его пальцами пятна грязи. ‑ Испачкался. Прости.

– Оставь себе, ‑ ответила Сэндри. ‑ Хатарская леди, которая покупала мой траурный наряд, взяла столько носовых платков, что наверное ожидала, что я буду плакать годами. Можно потрогать дерево?

Он глянул на неё, потом на шаккан:

– Не делай ему больно и не пугай его.

Она нежно провела пальцем по стволу. Две самые большие ветки были неплотно обмотаны металлическими завитками.

– Зачем проволока?

– Она помогает дереву расти в нужной форме, так Розторн сказала, ‑ он шаркнул босой ногой – свои удобные туфли он куда-то дел – по земле. ‑ Послушай, м-м-м, спасибо за … сейчас, ‑ ему было трудно произносить эти слова. ‑ Тебе не обязательно было это делать.

– Конечно обязательно. Может, и ты когда-нибудь что-нибудь для меня сделаешь.

– Не раскатывай губы, ‑ посоветовал он, вновь становясь собой.