Текст книги "КотоФей и дачница (СИ)"

Автор книги: Тали Аксандрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21
Новые растения

Теперь она стала полноправной хозяйкой дома, и идти по сорняковому полю было почти удовольствием. Корни не ставили подножки, колючки не сыпались за шиворот, даже в корзинку никто не вцеплялся.

Нужное растение оказалось кустом, усыпанным цветами, напоминающими кувшинчики. Вершину кувшинчиков усыпали мелкие золотистые лепестки. Лера стала срывать их и складывать в корзину. Мягко светило вечернее солнце, заливая лучами растения вокруг.

Никто не жужжал над ухом и не впивался комариным носом. Она вообще ни разу не видела здесь насекомых, хотя в кухонном шкафу нашла пустой бочонок из-под меда. Лера собирала лепестки и напевала себе под нос.

Цветок качнулся, меняя положение, но она не заметила. Потянула лепесток – он не поддался. Лера дернула сильнее, оторвав его с глухим хрустом. И в тот же момент несколько кувшинчиков выстрелили пыльцой ей прямо в лицо. Густое желтое облако заполнило ее глаза, рот, нос. Пыльца забиралась под веки, прилипала к губам.

Она отшатнулась, чихнула, протерла глаза рукавом и с трудом открыла их. Все вокруг стало желтым – и поле, и небо, и дом на пригорке. Лера чихала снова и снова, чихала так, что слезы из глаз текли. Она кое-как добралась до избы, сопровождаемая тычками и подножками от сорняков. Рыжий, намурлыкивая, вышел из бани.

– Готово, теперь щелок настоится и…

Кот заметил Леру и так и замер. Его уши задергались, уголок губ тоже.

– Отмываться лучше сразу, – он заботливо подхватил обмылок и протянул ей, – а то потом год не сойдет.

Она глянула на свое отражение в ведре воды и сама едва не отпрянула. Словно желтая краска густо покрыла ее лицо, шею и уши. Пыльца осела на волосах и одежде, забилась под ногти.

Баня, как назло, была грязной, и Лера отмывалась дома. Использовала всю горячую воду из чугунка с печки, терла кожу долго и усердно, несколько раз мылила волосы. Пыльца сходила неохотно. Вытиралась куском чистой ткани, отрезанной от крапивного полотна. Пол пришлось перемыть.

Кот тем временем снова юркнул в сарай, порылся и вынес стопку маленьких деревянных ящичков, которые Лера раньше приняла за рассадные. Но они были совсем неглубокими и оказались формами для мыла. Рыжий уселся перед баней и стал начищать их щеткой и куском чистой ткани, отрезанной от полотна из крапивы. Он смотрел на свет, крутил, вертел, подносил к носу и принюхивался.

В вечеру все ящички были начищены, а Лера, наконец, отмылась. Пожелтевшее от пыльцы крапивное платье она замочила в мыльной воде в ведре, а сама переоделась в халат. Вся грязная посуда так и осталась лежать нетронутой в корыте. Она подхватила злосчастную корзинку с лепестками и разложила их на полке кухонного шкафчика.

Рыжий перелил щелок, освободив от осадка, и оставил его до завтрашнего дня. Затем настрогал в бане щепок и сложил возле поленницы.

– Это если печь будешь топить, – сказал он Лере.

В закатных лучах они сидели на крыльце, и кот чуть слышно намурлыкивал что-то. От этого становилось уютнее, и невольно хотелось погладить рыжую лохматую шевелюру.

За ужином Рыжий рассказал еще про несколько растений, пригодных в пищу. Судя по тому, как кот поморщился при упоминаний туманных грибов, он их не особенно любил. А вот Леру они заинтересовали.

Они показывались только в утреннем тумане. Ни днем, ни ночью их было не собрать. И только, когда стоит густой туман. Грибы нужно было обжарить на сухой сковороде и подсушить. Сохли они быстро и крошились потом легко. Грибы перетирали в порошок и хранили в холщовом мешке. Они прекрасно хранились и легко разводились в горячей воде, давая густой суп-пюре, который оставалось только посолить.

Мох-ворчун рос в самых сырых местах. При сборке он мог издавать неприятные звуки, похожие на ворчание. Его нужно было промыть и тщательно просушить. Затем замочить в чистой воде на ночь, а утром долго вымешивать. Из получившейся массы можно было печь лепешки.

Последнее растение он так и не смог нормально описать словами. Все твердил, что оно похоже на то, что Лерина тетка звала «капустой», только листья резные. Его срезали свежим, вымачивали ночь в соленой воде и долго томили в чугунке без воды на медленном огне.

Когда солнце село, кот ушел. Лера застелила лавку, забралась на нее и достала книгу. Стоило открыть первую страницу, как грибница засветилась ярче. Ясно было видно рисунки и буквы, но читать было непросто.

– Тетрентиум липутус, – с трудом разобрала Лера, не совсем уверенная, что произнесла верно. И вздохнула: – Звучит, как заклинание.

Но это было всего лишь название растения. Рядом красовалось изображение пышной травы с колючками. Она разобрала, что тетрентиус не любит соседей и изживает их колючками. Зато любит солнечные участки и не переносит повышенной влажности и застоя воды. Отзывчив на рыхление у корней, но неглубокое. Корни лучше не задевать, так как тетрентиум довольно злопамятен.

– Порошок для выживания соседей, – прочитала Лера дальше, опешила и перечитала.

Нет, все верно. Дальше шел рецепт именно под таким названием. И главным его ингредиентом был порошок из сухих колючек тетрентиума.

Она захлопнула книгу и убрала ее подальше. И утром, едва Рыжий показался на опушке леса, подошла к нему и после приветствия сразу спросила:

– Чей это дом?

Кот сделал добрейшие непонимающие глаза и промурлыкал:

– Твой.

Он хотел шагнуть вперед, но Лера перегородила ему дорогу.

– А до этого чей был, кто тут жил?

Глава 22
Хозяйка дома на пригорке

– Ведьма! – выдохнул Рыжий.

Хозяйкой этого дома долгое время была именно ведьма. Она вывалилась в этот мир из черного пруда.

– Или ее подтолкнули, – осторожно добавил кот.

Характер у ведьмы был несносный. Иногда в ее речи проскальзывали воспоминания, по которым становилось понятно, что в своем мире она была травницей.

– Ты работал у нее! – догадалась Лера. – Или как это называется, фамиль…

– Мой дед работал, он часто брал меня с собой, – ответил кот.

Дед Рыжего варил мыло, колол дрова, топил печь, ремонтировал дом и сарай. И всему этому научился и Рыжий.

По дороге к дому кот рассказал, что знал. Сам этот дом на пригорке стоял давно, его построил еще кто-то из магов, когда магия была разлита повсюду. Потом маги-аристократы все больше загоняли магию в формулы и трубы и совсем отделились от дикой магии, даже магическую стену поставили. К тому времени, когда сюда свалилась ведьма, в доме давно никто не жил.

– Некоторых растений здесь не было, – сказал Рыжий, – она посадила.

Ведьме местечко не понравилось. Но она осталась здесь и прижилась, стала заготавливать травы и разные сборы. Отправляла их в другие миры через портал. Взамен она получала плату или что-то нужное: семена редких растений, мед, рыбу, жир для приготовления мыла и многое другое.

С магами-аристократами ведьма не зналась. Она наладила торговлю через СНТ «Урожай», отправляя небольшие свертки с готовыми сборами. Чаще всего их уносил дед Рыжего, у которого был пропуск торговца.

– Он побывал почти во всех мирах! – с восхищением сказал кот.

Ведьма копила золото. Зачем уж оно ей было нужно, никто не знал. Иногда вместо золота она желала получить за сбор семена какого-то особенного растения, которое, как ей было известно, произрастает в том мире. При всем ее несносном характере травницей она была знающей.

Но травы на земле с дикой магией из этих семян вырастали другими. Дикая магия делала их порой неуправляемыми, но неожиданно ведьму все это заинтересовало. Она изучала их свойства, создавала новые сборы.

Так, у сонной мяты вдруг выросли зубы, и та стала кусачей. Ведьма выяснила, что на грядку попадало слишком много солнца и затенила ее. Но главное, после долгих опытов она создала из этой мяты сбор, от которого у любого жителя магических миров вырастал новый зуб. Или отваливался, это смотря как сбор сделать.

Ведьме было все равно, создать сбор для выздоровления или болезни, для примирения или ссоры. Ее интересовало только золото и изучение свойств трав. Дед Рыжего не одобрял всего этого.

– Тогда почему он работал у нее? – спросила Лера.

– Ведьма сохраняла дикую магию, – ответил кот, – и значит, наш лес.

Маги-аристократы хотели уничтожить любое проявление дикой магии, ведьма противостояла этому.

Она использовала дикую магию даже в доме, но с этим выходили казусы. Так, однажды ведьма проснулась на полу, потому что ее постельный плющ, который должен был убаюкивать и греть, вдруг решил, что хозяйка спит слишком долго. Он вытолкал ее с лавки корнями, свернулся под покрывалом и стал досматривать ее же сны.

В другой раз рассада щипательного щавеля вырвалась из горшков и оплела всю посуду. Ни к чему нельзя было прикоснуться, и хозяйка дома два дня сидела голодная и злая, пока не нашла способ усмирить наглеца.

– И где сейчас эта ведьма? – спросила Лера.

Кот помялся.

– Ушла в другой мир, – ответил уклончиво. Вздохнул и добавил: – Я этого не видел.

Травница прихватила золото и исчезла. В каком мире она вышла и что с ней стало дальше, никто не знал.

Дом пустовал уже очень давно. В мир дикой магии заглядывали маги-аристократы. Они проложили тропу через дикий лес, но справиться с наследием ведьмы не смогли. Их формулы были приспособлены для ровного потока магии, а не для бурного шторма. И сорняки сметали эти магические формулы, и даже избавились от парочки магов-аристократов, тоже отправив их в пруд.

Кот говорил, что раньше магия была подобна реке, непредсказуемой, своенравной и сильной. И маги были другими. Они словно плыли по этому потоку магии на лодке. Никто не знал, что ждет за поворотом – новые земли или опасный водопад. Маги просто учились управлять своей лодкой, в остальном доверяясь потоку. Учились управлять не только в спокойном потоке, но и в бурном, как разлившиеся воды весенней реки.

Но были среди них и другие, которые боялись непредсказуемости. И они решили проложить искусственное русло, проверенное, безопасное. Все происходило постепенно. Магию заперли в специальные проложенные трубы, теперь она текла только там, а не была разлита в воздухе. Каждому жителю полагалось строго определенное ее количество, и это отслеживалось.

Специальные магические службы могли также потребовать отчет, для чего использовалась магия. Так как для всего существовали строго прописанные формулы с указанием количества требующейся магии и все можно было проверить. Никто не мог использовать магию для преступлений или чего-то неразрешенного. При подозрениях специальные магические службы просто перекрывали кран в доме такого человека.

– И ты предлагал мне отправиться к ним с дикой магией? – покосилась Лера на кота.

– Все изменилось, – ответил Рыжий, – магия в трубах стала слабеть.

Это стало происходить не так давно.

Лера должна была изучать местные растения, но сначала нужно было закончить уборку.

Глава 23
Просто быт

КотоФей притащил жир из погреба. Нарезал его мелко и сложил в вычищенный с вечера котел. Щелок был перелит в ведро и стоял рядом. Рыжий принес дров и разжег огонь в банной печи.

– Будешь топить жир? – спросила Лера, заглянув.

– Обычно дед так и делал, – согласился он, – но иногда заливал сразу.

Рыжий подхватил ведро с настоем золы и залил кусочки сала с верхом. Щелок еще остался в ведре, и кот объяснил, что будет его подливать. Сам он остался в бане, зажав в руке большую деревянную ложку.

– Мне воды нужно нагреть, – сказала она, посмотрев на небольшую печь.

– Сейчас расплавится, и я его подвину, – кивнул кот на котел.

Лера принесла чугунок и ведро воды. Когда жир расплавился, Рыжий отодвинул котел в сторону, где жар был меньше, и оставил томиться, помешивая время от времени. На самое горячее место он водрузил котелок и налил воды. Она согрелась быстро, и Лера взялась перемывать посуду в корыте.

Чувство было такое, что предыдущая хозяйка не мыла ее никогда. Почти все было покрыто слоем гари и жира. В маленьком чугунке внутри стояла черная корка, похожая на обугленную кору. В миске застыло что-то, что когда-то было маслом, но давно превратилось в янтарно-бурую массу. В крынке разрослась плесень.

Возле самого корыта стояло ведро с золой и мешок с песком, который отыскал Рыжий. Из крапивного полотна она нарезала тряпок. Вот и все, что у нее было, кроме кипятка.

Лера закатала рукава и взяла маленький чугунок. Она залила его до самых краев кипятком, и вода мгновенно потемнела. Когда он постоял, Лера вылила грязную воду в ведро для отходов и поскребла по дну. Гарь не ушла, но стала мягче и местами отходила кусками.

Лера набрала золы, добавила песка, смочила тряпку и принялась тереть получившейся смесью чугунок. Она терла не только дно, но и стенки, и ручку, потому что гарь была повсюду. Чугунок постепенно очистился, стал серым и матовым.

Затем Лера осмотрела самый большой чугунок. У него были толстые стены и широкие ручки. Снаружи скопилась черная копоть, отслаивающаяся местами. Лера заглянула внутрь. На дне лежало нечто, что-то когда-то было кашей. Сейчас это была сплошная черная масса, иссохшая, покрытая трещинами. Твердая, как камень. Она залила чугунок до краев горячей водой и накрыла миской, чтобы медленнее остывала.

Крынки были глиняными, и с ними нужно было обращаться осторожнее. Лера взяла самую большую крынку, залила горячей водой, сыпанула горсть золы и размешала. С другими крынками сделала также и оставила их отмокать. Когда прошло достаточно времени, воду она слила, насыпала на мокрую тряпку золы и принялась тереть.

Зола мягко скрипела, тряпка становилась серой. Крынка очищалась медленно, но дело шло.

Сковорода казалась самой страшной. Чугун был старый, толстый и тяжелый. Внутри сковороды застыло масло, оно лежало слоем почти в палец толщиной. Лера пробовала заливать кипятком. Вода покрылась сверху масляной пленкой, но сам жир на дне даже не дрогнул.

Лера соскоблила жир крепкой щепкой. Масло сходило пластами, похожими на воск. Когда основное было счищено, на дне остался тонкий липкий слой. Его она снимала пастой из золы. Она въедалась в масляный налет, но снимала его очень медленно. Руки уже ныли, спина затекла, но Лера сковороду одолела.

У Рыжего желтоватая жижа в котле все еще томилась. Кот помешивал ее, набирал в ложку, лил, и она стекала легко, как кисель. Между делом он настрогал еще щепок и сложил возле поленницы. Счистил с банных лавок, так и стоявших на улице, противный налет, теперь их оставалось только помыть.

Перемыв посуду, Лера тщательно ополоснула ее и поставила сушиться. Самый большой чугунок она оставила напоследок. Слила воду, которая за это время успела стать темно-бурой. На дне чугунка масса размякла. Лера взяла самый тупой нож и подковырнула массу. Та поддавалась кусками, и их приходилось выбрасывать в ведро. Отковыряв все, Лера залила чугунок водой с золой. Подхватила ведро для отходов, и вдруг заметила, как в одном из отковырянных со дна чугунка кусков что-то блеснуло.

Она достала черный кусок и разломила. Внутри был ключ. Маленький, серебряный, и непонятно было, что он делал на горелом дне чугунка. Лера отмыла его, сполоснула руки и отправилась к бане.

Рыжий помешивал желтую жижу в котле, которая успела стать гуще и теперь была похожа на эмульсию. Время от времени он подливал щелок и намурлыкивал что-то о процессе омыления.

– От чего этот ключ? – спросила Лера, протянув находку на раскрытой ладони.

Кот заинтересовался. Долго рассматривал ключ, крутил в руках, выносил на солнечный свет, но все-таки пожал плечами и ответил:

– Не знаю. Никогда такого у нее не видел.

Лера спрятала ключ в карман и вернулась к корыту. Слила воду из чугунка и принялась тереть стенки пастой из золы и песка.

К вечеру вся посуда была чистой. Лера тщательно отмыла корыто, ополоснула и поставила сохнуть. Посуду она перенесла в дом и расставила по полкам кухонного шкафа. Высохшие желтые лепестки убрала в корзину, чтобы на следующий день натолочь в ступке.

Рыжий сказал, что добавлять их надо будет завтра, когда он второй день проварит мыло и отсолит его. И завтра же нужно будет разлить его по формам. Зато мыла будет много, и для стирки, и для мытья. Тем более, что желтые лепестки придавали мягкость и нежность коже. Лера потерла свои шершавые, измученные золой пальцы, вздохнула и подумала, что нужно будет заглянуть в книгу и поискать рецепт мази или крема.

Все это время она не занималась растениями, не изучала книгу ведьмы, но сорняки присмирели. Словно все, что происходило с домом, касалось и каждого из них. Впрочем, тетя Вера всегда говорила, что начинать надо с уборки.

Глава 24
Заготовки

Утро выдалось туманное. Лера вспомнила про грибы, подхватила плетенную корзинку, нож и вышла. Она пошла по тропе, по которой обычно по утрам приходил Рыжий. Грибы выглянули почти сразу, но заметить их было непросто. «Туманными» кот называл их не просто так. Белые, полупрозрачные, как крошечные облака под ногами.

Лера взяла нож, срезала первый и поднесла к глазам. По форме он был похож на груздь, такие тетя Вера любила солить. Немного лохматый по краю шляпки, гриб как гриб, разве что полупрозрачный.

Все-таки она припозднилась. Солнце уже взошло и сейчас разгоняло туман, и стоило ему исчезнуть, как вместе с ним исчезали и грибы. Лера успела набрать всего полкорзинки. В это время пришел Рыжий, и она проводила его к дому. Он смешно пошевелил ушами, когда заглянул в корзинку.

– Можно в бане обжарить, – предложил кот.

Он растопил там печь, но котел с желтой жижей не поставил. Баня всю ночь простояла с открытой дверью и хорошо проветрилась.

– Нужно бросать их на хорошо раскаленную сковороду, – объяснил Рыжий, и сам поставил посудину на печь. – Целыми.

Туманные грибы не нужно было ни мыть, ни чистить. Лера с сомнением смотрела на их облакообразные шляпки и сомневалась, что они вообще обжарятся, а не испарятся, как туман.

Они обжарились. Схватывались корочкой быстро, даже слишком, нужно было только успевать переворачивать. Вышла полная миска грибов. Они приобрели плотность и стали похожи на ватные муляжи, правда, с подпаленными боками. Пахли они слабо, едва уловимо, аромат был незнакомым, чуть напоминающий кедровые орехи.

Теперь грибам нужно было обсохнуть. Рыжий сказал, что сохнут они дня два. На завтрак Лера приготовила последний клубень лопуха, который ей уже порядком надоел, но кот поел с удовольствием.

– Тыквенный пирог? – с надеждой спросил он, прижав уши к макушке и просительно глядя на нее желтыми глазами.

– Ты хочешь пирог? – уточнила она.

Кот кивнул. Видно было, что ему нравится эта еда, все эти лопухи и стебли.

– А что вы там в лесу своем готовите? – полюбопытствовала Лера.

– Мы не готовим, – ответил Рыжий.

– Совсем?

– Мы на деревьях живем. Все, кто обитает в этом лесу.

Она уже знала, что в древнем лесу не было земли, не было троп, и что Рыжий кот был одним из двумирников, которых называли КотоФеями. Он жил на ветвях деревьев, охотился на насекомых и других мелких обитателей леса, поедал плоды, спал в дуплах деревьев вместе со своими сородичами.

– На чем же они растут? – не поняла Лера.

Деревья росли на чем-то странном, похожем на густой туман. Если наступить на него, то можно было увязнуть. И, если сородичи снова не затащат на дерево, исчезнуть в этом тумане бесследно. Куда – никто не знал.

– Плохо, – посочувствовала Лера.

– Мне очень нравится лес, – Рыжий посмотрел на нее глазами, которые словно подсветились золотистым светом.

– Но ты каждое утро приходишь ко мне, – заметила она.

– У тебя мне тоже очень нравится, – он улыбнулся и мягко посмотрел на нее.

– Хорошо, я приготовлю пирог, – Лера улыбнулась в ответ.

После завтрака кот отправился доваривать мыло, а она – к полю с сорняками.

На этот раз тыква что-то заподозрила, успела откатиться и вырасти на пару размеров. Лера бросилась за ней, но та откатывалась все дальше и угрожающе росла. Пришлось уйти, но теперь все тыквы или попрятались среди листьев, или окатывались и резко росли. Лера совсем не хотела, чтобы это шарообразное столкнуло ее в пруд, она уже как-то пообвыкла в этом мире. А что ее ждет там?

Зато нашелся мох. Лера попятилась от одной тыквины и наступила во что-то сырое. Это и был тот мох, из которого можно было напечь лепешек. Ворчал он как-то слабо, и она сорвала немного и отправилась к бане, чтобы знать точно.

Кот подтвердил. Он снова стоял у печки, помешивал свое желтое варево и что-то намурлыкивал.

Лера набрала мха и тщательно промыла его. Все равно он был настолько влажным, что ничего не изменилось. Дала стечь воде и разложила сушиться в тени. Сохнуть ему предстояло долго, из-за высокой влажности, и нужно было несколько раз в день переворачивать.

Плодов несъедобного дерева она набрала легко, дерево признало ее и сразу двинуло веткой ей навстречу, едва не угодив по голове. А вот с тыквой так ничего и не вышло. Тогда Лера просто набрала побольше корней чешуйчатого дерева.

Когда она принесла их в баню полную корзину, начищенных и аккуратно завернутых в листья, кот обрадовался. Плоды несъедобного дерева он посоветовал потомить в чугунке. Лера вымыла их, нарезала, сложила в чугунок и закрыла крышкой.

Рыжий убрал котел с мыльным варевом с печки и выставил его на улицу – остывать. Она видела, как он мешал его, загустевший, и струя с ложки теперь была тягучей и лилась змейкой сверху.

– Будешь разливать? – спросила Лера.

– Рано еще, – он покачал головой, – мыло не готово.

На печь поставили томиться плоды, в печи запекались стебли. Пока они готовились, она перебрала белье, которое нашлось в сундуке: простыни, полотенца, занавески, скатерть, длинные рубахи, отрезы ткани. Все вынесла во двор и стала развешивать на веревке. Но та, видимо, совсем истлела под дождями и солнцем, на этот раз она лопнула и свалилась вместе с бельем.

Рыжий принес из сарая новую и натянул. Лера развесила белье и выбила из него пыль широкой и плоской колотушкой. Потом она вытряхнула каждую вещь отдельно и сложила в корзину, подготовив к завтрашней стирке.

Платье из крапивы нужно было выстирать сегодня. Зелено-серебристое, оно пропиталось пыльцой и стало пятнисто-желтым. Кот сказал, что это уже не исправить. Она вздохнула и решила оставить этот наряд для хозяйственных дел, а на выход к магам-аристократам сшить новый.

Выстирав платье, она снова налила воды в чугунки, решив замочить часть белья с вечера. Когда та нагрелась, Лера перелила ее в корыто и в кадку и добавила щелок – столько, сколько сказал Рыжий. Раствор был скользким, мыльным, едким. Она намочила простыни и оставила их до утра.

К тому времени стебли запеклись, плоды в чугунке приготовились. Томленые в чугунке, плоды оказались совсем не такими, как в тыквенном пироге. Масса стала густой и тягучей, как ириски, темной, ароматной, слабосладкой. Они пили с ней травяной чай.

После чая кот отправился к котлу, в котором варил мыло. Масса уже остыла, и он слил из нее какую-то темную жидкость, потом снова поставил котел на теплую печь. В этот раз нужны были лепестки, и Лера перетерла их в ступке.

Перетирались они неохотно, запястье заломило. В горячее желтое варево Рыжий забросил перетертые лепестки, и баню почти сразу окутал незнакомый, но приятный аромат. В него затесалось что-то немного знакомое, кажется, вербена.

Потом кот снял массу с печки, остудил и разлил по формам. Когда оно затвердело в формах, Рыжий вынул его и разложил на куске крапивного полотна. Лера взяла один кусочек в руки. Мыло получилось глубокого медово-янтарного цвета, полупрозрачное и ароматное, с кусочками золотистых лепестков.

– Теперь ему нужно дозревать, – сказал кот. – Недели две. Хотя с магическими лепестками выйдет намного быстрее.