Текст книги "Остров Мертвецов (ЛП)"

Автор книги: Сюзанна Валенти

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)

– Все в порядке, – оборвала я ее, вздыхая и закрывая дверь. – Он присмотрит за ним. Он просто использует его как приманку, чтобы заставить меня вернуться к нему.

– Подробности, – потребовала Ди, садясь за маленький столик справа от моей гостиной. Белла втиснулась рядом с ней и открыла крышку коробки с пиццей, а я последовала за Лайлой, когда мы заняли места напротив них.

– Ну, я действительно не знаю, с чего начать, – призналась я. – Почему бы вам не рассказать мне, что здесь происходило, и я заполню все пробелы, какие смогу. – Я взяла кусок пиццы и удовлетворенно вздохнула, откусив большой кусок.

– Джей-Джей поручил каждой работнице секс-индустрии в городе искать тебя. И о любых слухах о девушке с радужными волосами нужно немедленно сообщать ему, – сказала Белла, прежде чем заговорщически понизить голос. – Он сказал, что ему все равно, если в это время в нас будет засунут член – мы должны поднять гребаную трубку и набрать номер.

– Да, и у Фокса каждый член его банды рыщет по улицам. Честно говоря, подруга, я не удивлюсь, если кто-то уже сдал тебя им. Он предлагает десять тысяч за информацию, которая поможет ему вернуть тебя. Мы все с ума сходили от того, что, черт возьми, с тобой случилось, – добавила Ди, и ее глаза наполнились беспокойством, а мое сердце немного подпрыгнуло, когда я поняла, что они трое решили прийти и поговорить со мной, а не сдать меня, получив кругленькую сумму. Верность действительно имела значение для этих девушек, и я была чертовски рада, что они решили принять меня в свою команду «своих не бросаем».

– Я этого не понимаю, – призналась я, переваривая эту информацию более тщательно, чем я пережевывала еду. – Они взяли меня на работу и сделали козлом отпущения. Они знали, что я была арестована, так почему же так переполошились из-за того, где я была? Им явно было наплевать на то, что копы меня поймали, так зачем придавать такое большое значение тому, чтобы найти меня после того, как я вышла из камеры предварительного заключения?

Девочки переглянулись, и Лайла начала качать головой. – Мне кажется, что тут что-то не так, детка. Фокс Арлекин действительно сходил с ума, пытаясь найти тебя. Если бы я не знала, что у этого мужчины сердце, вырезанное изо льда, я бы сказала, что он по уши влюблен в тебя. Я ни за что не поверю, что он сдал тебя. Если хочешь знать мое мнение, он скорее убил бы полицейского, чем позволил им схватить тебя.

Услышав эту оценку, я сморщила нос, но остальные согласно закивали.

– Джей-Джей тоже, – сказала Белла. – Я не раз видела его на тропе войны. Он заботится о девушка, которые на него работают, и, если кто-то из нас пострадает на работе, он становится полным психом. Но то, как он отнесся к твоему поиску, – это уже другой уровень. Говорю тебе, если бы он мог разорвать небо на части, чтобы найти тебя, он бы это сделал. К черту последствия. Насколько я понимаю, он скорее умер бы, чем позволил этим копам забрать тебя. Они ни в коем случае не скинули бы на тебя вину намеренно.

– Но они это сделали, – твердо сказала я. – Мы вчетвером выполняли работу на пароме до острова Баллена. Мы разделились и… – Я замолчала, обдумывая это. Чейз был со мной, пока мы уводили охранников от остальных. Он пользовался своим телефоном, чтобы поддерживать связь с Фоксом, но на самом деле я не видела, что он ему писал.

– А что с Чейзом? – Медленно спросила я, собирая по кусочкам головоломку, которая начинала вставать на свои места слишком легко. – Что он делал?

– Черт возьми, подруга, из-за него разгорелся такой скандал. Никто точно не знает, что он сделал, но, похоже, Фокс выгнал его из «Дома-Арлекинов», – тихо сказала Ди, и ее взгляд метнулся к двери, как будто она думала, что кто-то может подслушивать. – И потом, он не пошел ночевать к своей девушке, или к кому-то из других членов их банды.

– Так куда же он пошел? – Спросила я, чувствуя, насколько пикантной им показалась эта информация, по тому, как все трое напряглись, выглядя готовыми взорваться от нее.

– Он три ночи напролет спал под старым пирсом на пляже, – возмущенно сказала Лайла.

– И все это время он был пьян в стельку, – добавила Белла, накручивая прядь рыжих волос на палец. – Я сама видела его там. Один из моих клиентов повел меня на пляж, чтобы трахнуть, и я увидела его, лежащего рядом с бутылкой «Джека» и лужей блевотины. (Прим.: Джек Дэниелс – виски)

Я поджала губы, подумав об этом. Итак, бедного маленького Чейза выгнал из дома большой, злой Барсук за то, что он позволил копам поймать меня, маленькую старушку. Если, конечно, я не была абсолютно самонадеянной – но так оно и звучало. Двое других охотились за мной, а его бросили на произвол судьбы. Вопрос заключался в том, сделал ли он это нарочно или все это действительно было просто большим провалом? Неужели он потерял меня на борту того судна и не смог найти до того, как меня поймала охрана? Или он решил оставить меня там?

– В чем дело, Роуг? – Спросила Ди, прочитав подозрения на моем лице.

– Я думаю, – сказала я, проглатывая очередной кусок пиццы. – И если я права, то это все меняет.

Все они обменялись взглядами, но никто из них не потребовал от меня подробностей. Они знали, что я глубоко повязана с командой «Арлекинов», и они знали, что на песке была проведена черта, если только они не хотели увязнуть так же глубоко, как и я. Ты не задаешь вопросов об «Арлекинах» из Сансет-Коув, если только у тебя не было желания умереть. Их дела – это только их дела, а если я что-то и знала о них, то, скорее всего, для них было лучше, если они не будут нести никакой ответственности за эту информацию.

Подозрения, зародившиеся во мне, продолжали расти, пока мы ели пиццу, и я рассказала им о том, где я была. Ди протяжно и низко присвистнула, когда поняла, что я также связалась с «Проклятыми», и их вопросы быстро иссякли. Я их не винила. Они не хотели попасть под перекрестный огонь двух банд, и я была более чем счастлива защитить их от этого.

К тому времени, когда мы съели все до последней крошки и они рассказали мне о том, чем занимались, пока меня не было, у меня сложилось довольно четкое представление о том, что на самом деле произошло на том пароме.

Девчонки на этом закончили, пожелав мне удачи с «Арлекинами» завтра и едва сумев скрыть свое беспокойство за меня. Было мило, что они беспокоились о том, что может сделать Фокс, когда обнаружит меня стоящей на пороге его дома, но меня это не беспокоило. В конце концов, я была ходячей мертвой девушкой, и то, что не убьет меня снова, только сделает меня сильнее.

Когда я заперла за ними дверь, я, не торопясь подошла к розовому мобильнику, который оставила заряжаться на кухне, прежде чем взять его в руки и пройти в свою спальню.

Я переоделась в футболку и шорты, чтобы спать в них, и скользнула под простыни, натянув их на голову, прежде чем включить телефон.

Посыпались сообщения и пропущенные звонки, и мой пульс тяжело забился в груди, когда я открыла сообщения, датированные той ночью, когда мы грабили паром.

Барсук:

Где ты?

Барсук:

Все четко?

Джей-Джей:

Где ты, красавица?

Барсук:

Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, колибри.

Барсук:

Просто дай мне знать, что с тобой все в порядке.

Джей-Джей:

Мы тут начинаем сходить с ума…

Сообщения сыпались и сыпались, становясь все более и более раздраженными, и мой пульс все сильнее бился в груди, пока я пробегала их взглядом одно за другим, прежде чем нажать кнопку вызова голосовой почты.

– Где ты, черт возьми, шляешься? – Из динамика донесся взволнованный голос Фокса. – Блядь, я знал, что это плохая идея. Мне нужно тебя увидеть, колибри. Ты нужна мне здесь. Позвони мне.

Правда окутала меня, словно нежнейшая ласка для души и самый темный укол боли, который когда-либо знало мое сердце. Потому что сообщения от Фокса и Джей-Джея лились одно за другим, большинство из них с той ночи, когда оба они были в панике и страхе, умоляя меня быть в порядке и вернуться к ним. Но затем, по прошествии дней, когда они не смогли меня найти, голос Джей-Джея дрожал, когда он говорил мне, что не сможет пережить потерю меня снова.

Но последний гвоздь в крышку гроба моих подозрений был забит, когда я прослушала голосовое сообщение с неизвестного номера и грубый, явно пьяный голос Чейза заполнил мое ухо.

– Пошла ты нахуй за то, что вообще вернулась сюда, – невнятно пробормотал он. – С того момента, как я снова увидел твое лицо после всех этих лет, я знал, что ты меня убьешь. Я знал, что ты вырежешь бьющееся сердце из моей груди и плюнешь на него так же, как ты это сделала тогда. Я знал, что ты всегда будешь делать другой выбор. Выбор, который, блядь, погубил меня… – В трубке стало тихо, и у него вырвался сдавленный звук, который говорил о его боли и гневе и заставил мое собственное сердце расколоться, как яйцо, и истечь всем, чем я была, на землю, не в силах вернуть все на свои места. Когда он снова заговорил, его слова были подобны кинжалу, направленному прямо в мою душу. – Пошла ты на хуй за то, что заставила меня это сделать. Пошла ты на хуй за то, что тебя так чертовски трудно ненавидеть… Просто… Пошла ты, Роуг Истон. Любить тебя всегда означало сломать себя. Так что, думаю, я сломал тебя первым.

Линия оборвалась, и я снова выключила телефон, погружаясь в темноту под простынями.

По моим щекам текли слезы, но теперь и в моей душе была темная правда. Мальчики-Арлекины не предавали меня. Только один из них предал. Тот из них, кого я когда-то хотела спасти больше, чем кого-либо другого, бросил меня на растерзание волкам, чтобы спасти свою шкуру. Хуже того. Он сделал это нарочно. Я была не просто козлом отпущения. Он хотел, чтобы я ушла навсегда.

Что ж, не повезло тебе, Чейз Коэн, потому что я никуда не уйду. И завтра он узнает, как именно выглядит расплата.

Я не был уверен, что хуже. Чувство вины или тревога. Я был в смятении. Если я думал, что познал ад после того, как Роуг вырвали из нашей жизни много лет назад, то теперь мир доказывал, что я даже не был близок к этому. Осознание того, что ее украл Маверик, и все из-за моих действий, было особым видом агонии, которая привела меня в это гребаное состояние.

Ром даже особо не помогал, пока не вырубал меня. Каждый миг бодрствования и сознания был наполнен острым страданием, от которого мне хотелось вырвать разбитые куски своего сердца, лишь бы не иметь больше дела с тем, как они пульсируют и горят. Я бы выбросил их в океан и молился, чтобы эта боль ушла вместе с ними. К сожалению, у этого органа было и другое применение, – например, поддержания циркуляции крови в моем теле, и хотя я не боялся захлебнуться собственной рвотой во сне, или упасть с мотоцикла и удариться о тротуар, или того, что акула утащит меня под воду во время серфинга, я был не из тех, кто просто возьмет и покончит с собой. Я имел дело с болью всю свою жизнь, и на самом деле не было такого ее оттенка, который я не смог бы вынести. Хотя я бы предпочел огнестрельное ранение душевной боли.

В основном я старался избегать Фокса и Джей-Джея, опасаясь, что моя правда будет написана у меня на лице, но если быть до конца честным, то это потому, что я знал, что подвел их. Я все испортил и в процессе подверг жизнь Роуг опасности. Я никогда этого не хотел. Все должно было пойти не так. Но, может быть, я действительно был таким же бесполезным, как всегда считал мой отец.

– Ты кусок дерьма, – выплюнул в меня папа. Он снова был пьян, от его дыхания исходил запах PBR (Прим.: Марка пива), его желтые зубы были оскалены, в то время как его рука сомкнулась на моем горле. – Ради чего я столько часов провожу на рыбалке, а? Чтобы мой маленький крысеныш-сын ограбил меня?

– Это была всего лишь пара сигарет, – проворчал я, но знал, что это не прокатит. Я мог бы украсть у него клочок пыли, и он все равно жаждал бы моей крови за то, что я ему должен.

– Ты не должен брать то, что принадлежит мне, мальчик, – прорычал он, впиваясь ногтями мне в шею. – Я зарабатываю каждый пенни, который у меня есть, и трачу их на то, что хочу.

– Понял, – выдавил я, когда его пальцы сжались сильнее и начали перекрывать мне доступ воздуха.

– Я не думаю, что ты понимаешь, – прошипел он.

В кои-то веки моей мамы не было дома, она пошла за продуктами в местный магазин. А мой отец всегда был в десять раз опаснее, когда ее не было рядом, чтобы отвлечь его внимание от меня. Но я все равно не хотел, чтобы она это делала. Я хотел, чтобы она развелась с его задницей и сбежала в чертовы горы. Она была либо слишком чертовски предана ему, либо слишком боялась, что он найдет ее. Мне было всего пятнадцать, я не мог сам вытащить ее отсюда. Но еще пара лет, и, возможно, я смогу найти работу и снять жилье, куда она сможет сбежать.

– Я думаю, у тебя в голове слишком много всяких мыслей, парень. Ты слишком долго общался с Фоксом Арлекином, и его высокомерие передалось тебе. Но знаешь, в чем разница между тобой и им? – Он наклонился еще ближе к моему лицу так, что оказался нос к носу со мной, а его слишком длинные ногти пустили кровь из моей кожи. – Он добивается успеха. У него есть веские причины вести себя в этом городе так, будто когда-нибудь он станет его хозяином. Потому что на самом деле так оно и есть. А ты останешься в грязи, чтобы он мог ходить по тебе и использовать, как ему вздумается, потому что ты ни для кого ничего не стоишь.

Я стиснул челюсти, глядя ему в глаза и стараясь не верить этим словам, но они ранили слишком глубоко, вгрызаясь в мою неуверенность и заставляя ее кровоточить.

– Вот зачем он держит тебя рядом, понимаешь? – Папа продолжил. – Он может использовать тебя как захочет, заставлять бегать за ним, делать грязную работу. Но его папочка скоро научит его, что нет смысла держать таких парней, как ты, рядом по какой-либо другой причине, кроме как получить пулю в лоб, чтобы защитить его.

– Фокс – мой друг, – прорычал я, хотя сомнения уже закрадывались внутрь, ползая под моей плотью, как муравьи. – И его отец лучше, чем ты когда-либо будешь.

Мое сердце бешено забилось в груди, когда папа развернул меня и швырнул на кухонный стол. Мой затылок ударился о дерево, и в черепе зазвенело от этого столкновения.

Я толкнула его в плечи, испугавшись того, что он может сделать, ведь в его глазах клубилась тьма и ярость. Но он был слишком силен, а его тело подпитывалось яростью алкоголя.

– Ты никчемный кусок дерьма, – рявкнул он, и его кулак врезался в мой левый глаз, а другая рука сжала мое горло.

Он продолжал избивать меня, пока его гнев не иссяк, а затем оставил меня на столе истекать кровью на дерево.

Когда я был уверен, что он ушел, я соскользнул с него, пошатываясь, направился к задней двери и, выбравшись наружу, отчаянно вдохнул утренний воздух. Я схватил свой байк, поспешил через боковые ворота и так быстро, как только мог, поехал на «Игровую Площадку Грешников», стиснув зубы от боли в ушибах.

Я спрятал велосипед под пирсом, а затем, держась за больной бок, направился к лестнице, которую мы вырезали в одной из опорных балок, чтобы подняться в парк аттракционов. Я попытался подняться по ней три раза, прежде чем мне пришлось сдаться: боль в теле была слишком сильной и не позволяла мне сделать это.

Я с болью в душе смотрел на парк развлечений наверху, задаваясь вопросом, был ли прав мой отец, и действительно ли мне суждено всю жизнь прозябать в грязи. Фокс не стал бы использовать меня, он был одним из моих лучших друзей. Ничто не могло этого изменить.

– Эйс? – Роуг окликнула меня сзади, и я замер, жар прилил к моим щекам от смущения из-за того, что она нашла меня здесь, похожим на кусок отбивной. Она и раньше много раз видела мои синяки, но сегодняшний день был еще одним дерьмовым примером моей слабости, поэтому я остался стоять лицом к опоре пирса, не желая поворачиваться и показывать ей состояние моего лица. Я сам еще этого не видел, но по тому, как пульсировал мой левый глаз, я был уверен, что он ужасно распух.

Ее рука внезапно взяла мою, и мне показалось, что от нее в меня хлынуло все тепло мира. Я отвернул голову, когда она попыталась взглянуть на меня, и мой желудок скрутило узлом.

– Дай мне посмотреть, – мягко сказала она, уже точно зная, что произошло.

– Я не хочу, чтобы ты видела, – признался я, но она нежно коснулась моей щеки, поворачивая мою голову к себе.

Ее глаза цвета морской волны заблестели, но в них не было ни грусти, ни жалости, – она выглядела разъяренной, потому что в ее взгляде бушевал целый морской шторм. – Подожди здесь, – решительно сказала она, затем отпустила мою руку и побежала прочь по пляжу.

Я отошел в тень под пирсом, мои ребра адски болели, когда я сел и прислонился спиной к одной из опор. Вскоре Роуг вернулась с баночкой мороженого «Ben and Jerry’s» со вкусом «Phish food».

– Где ты его взяла? – Я ухмыльнулся, хотя от этого движения мое лицо заболело еще сильнее.

– Стащила у продавца, пока он заглядывал в блузку какой-то девушки, – сказала она с усмешкой.

Она протянула руку и осторожно прижала баночку с мороженым к моему опухшему глазу, и мои брови изогнулись, поняв причину, по которой она ее украла. Она придвинулась ко мне вплотную и просто держала ее, пока я смотрел на нее, и мой пульс замедлился до спокойного, плавного ритма, который заставил меня забыть обо всей боли в моем теле. Но потом я немного пошевелился и поморщился, схватившись за ребра.

– Черт, дай-ка мне взглянуть, – сказала Роуг, прикусив губу, когда подняла мою руку и положила ее на ванночку с мороженым, чтобы прижать ее к моему лицу.

– Все в порядке, – выдавил я сквозь зубы.

– Нет, если что-то сломано, – серьезно сказала она, и я кивнул ей, позволив задрать мою футболку и начать водить пальцами по моим ребрам, слегка надавливая на каждое.

Я был так отвлечен ее руками на моей коже, что мне было даже наплевать на боль, расцветающую в этой области.

– Я думаю, они просто ушиблены, – пробормотал я, но она не прекратила осмотр, снова возвращаясь к моим ребрам и проводя кончиками пальцев по каждому из них. Ее темные волосы упали за загорелые щеки, и у меня возникло непреодолимое желание заправить их ей за ухо и узнать, каково это – чувствовать их между моими пальцами.

– Похоже, ты родился в рубашке. – Внезапно ее глаза встретились с моими, и она опустила мою футболку, снова прижимаясь ко мне. – Нахуй твоего папашу.

– Да, – пробормотал я, убирая мороженое от лица и снимая с него крышку. Оно уже начало таять, но выглядело как лучшее блюдо, которое я видел за долгое время. Я обмакнул в него пальцы, а потом обсосал их, чувствуя, как сахар растворяется на языке, и затем предложил его Роуг. Она сделала то же самое, и мы сидели и ели его вот так, наблюдая, как отступает прилив, унося с собой все мои тревоги.

Я спустился вниз в спортивной одежде без четверти шесть, пока остальные не проснулись, а мои глаза горели от похмелья и недосыпа. Иногда я питался блюдами навынос, но в основном я ничего не ел. Я просто пил, пока мой желудок не переставал урчать.

Я вошел в кухню, отчаянно нуждаясь в стакане воды, но обнаружил там Фокса и Джей-Джея, которые стояли плечом к плечу перед раковиной в своих боксерах, скрестив руки на груди и прищурив глаза. Мое сердце тревожно екнуло, и я нахмурился.

– Что происходит? – Спросил я хриплым голосом из-за бесчисленных сигарет, которые я выкурил прошлой ночью.

– Рискую показаться женщиной средних лет, пытающейся справиться с пристрастием своего ребенка к травке – это интервенция, – просто сказал Фокс, и его зеленые глаза уставились на мою спортивную сумку. (Прим.: Интервенция-мероприятие, которое проводят родные и/или друзья человека с целью указать этому человеку на его пагубное поведение)

Я покрепче зажал ее под мышкой. – Для чего? – Я усмехнулся.

– Отдай мне сумку, – прорычал Фокс, и маленький пес Роуг залаял, как будто он был чертовски согласен, и встал у ног Фокса.

– Нет, – просто ответил я. – Я иду на работу.

– Ну же, Эйс, – мягко сказал Джей-Джей. – Просто отдай ее. Мы не хотим делать это трудным путем, но мы сделаем это.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Я пренебрежительно махнул рукой, разворачиваясь и направляясь к двери, но две пары сильных рук схватили меня, втащили обратно в комнату и вырвали сумку из моих рук, пока чертова собака кусала меня за лодыжки.

– Ради всего святого, – прорычал я.

Джей-Джей крепко держал меня за руку, развернув к себе, и я выругалась, когда Фокс с громким стуком швырнул сумку на кухонный остров.

– Это смешно, – пробормотал я, когда он расстегнул молнию на сумке и достал бутылку рома из стопок моей одежды. Потом еще одну, и еще. И ладно, и еще одну.

Дворняга привлек мое внимание, когда сел на свою мохнатую задницу и склонил голову набок с самым осуждающим гребаным взглядом, который я когда-либо видел у собаки.

– Ты убьешь себя, брат, – яростно прорычал Фокс, но, когда его взгляд метнулся на меня, в нем была только озабоченность. – Это не поможет вернуть ее.

– Ты думаешь, я этого хочу? – Я сухо рассмеялся. – Что бы она вернулась в этот дом, была снова среди нас, готовая разорвать нас всех на части?

Мой взгляд метнулся к Джей-Джею, и его глаза умоляли меня не раскрывать Фоксу его маленький грязный секрет. Тот факт, что он думал, что я это сделаю, показывал, как плохо он обо мне сейчас думает. Но весь смысл этого был в том, чтобы попытаться удержать нас троих вместе. Я бы сделал что угодно ради своих братьев, и я не собирался рассказывать Фоксу, что он наложил свои лапы на Роуг. Никогда. Это было бы сродни взрыву гранаты прямо здесь, на этой кухне, и, честно говоря, последствия были бы куда хуже.

– Я не собираюсь сейчас спорить с тобой о Роуг, – спокойно сказал Фокс, подходя к раковине с бутылками рома и ставя их на край. Он открутил крышку с первой и вылил ее в канализацию, и бульк, бульк, бульк рома, льющегося из бутылки, наполнял мои уши. Он знал, что я могу достать себе еще. Но он высказал свою точку зрения, и я ее понял. Я действительно понял. Но если у меня не будет алкоголя, чтобы заглушить боль, мне придется столкнуться с ней лицом к лицу. А я, блядь, очень не хотел этого делать.

Когда Фокс повернулся ко мне спиной, Джей-Джей одними губами прошептал: – Не говори ему, – и я положил руку ему на плечо, одарив взглядом, который давал понять, что я этого не сделаю. Я ненавидел лгать Фоксу, но я не был идиотом. Моей единственной целью было сохранить нас как единое целое, а эта правда положила бы нам конец. Фокс никогда бы не простил этого Джей-Джею. Это погубило бы их. Нас. Именно поэтому ей пришлось уйти.

– Дай мне свой бумажник, – процедил Фокс, когда закончил выливать ром, повернулся ко мне лицом и протянул руку.

– Да ладно тебе, чувак, – попытался я, но он просто приблизился ко мне, пока Джей-Джей блокировал ближайший выход.

Я разочарованно вздохнул, затем достал из кармана бумажник и вложил его в руку Фокса. – И что теперь? Я наказан? – Я закатил глаза, когда Фокс положил его на столешницу и, взяв коробку рядом с ним, что-то достал из нее.

Я нахмурился, глядя на портативное устройство с маленькой трубкой, выходящей из него. Я знал, что это такое. Алкотестер.

– У меня дерьмовое похмелье, я не пройду этот тест, брат, – я сухо рассмеялся, но ни один из них даже не улыбнулся.

– Я знаю, – сказал Фокс. – Я просто хочу, чтобы ты поздоровался со своим новым лучшим другом. – Он мрачно улыбнулся мне, и мое сердце упало. – Ты будешь носить этот алкотестер с собой, куда бы ни пошел. И если я напишу тебе с просьбой пройти тест, ты пришлешь мне видео, как ты это делаешь. И я хочу, чтобы цифры на нем были нулями после того, как алкоголь покинет твой организм сегодня, ты понял меня, Чейз? – Спросил он своим самым властным тоном.

Я стиснул зубы, и мое дыхание стало тяжелее. Ладно, возможно, в последнее время я стал слишком зависим от выпивки. Но я не был алкоголиком. Я не был своим гребаным отцом. Это был просто этап, период. Мне не нужен был ром, он просто… помогал.

– Это крайности, – сказал я. – У меня нет проблем.

– Так сказал бы тот, у кого есть проблема, – сказал Джей-Джей, подходя ко мне и бросая на меня обеспокоенный взгляд.

– Отвали нахрен. – Я оттолкнул его руку, а затем снова посмотрел на Фокса. – Это уже слишком, братан. Я ограничусь парой рюмок в день, но я не собираюсь становится трезвенником. – Я рассмеялся, а они – нет, и у меня скрутило живот.

Фокс скрестил руки на груди. – Если с завтрашнего дня ты не будешь предоставлять мне нулевые показатели, ты вылетишь из «Арлекинов».

Мое сердце загрохотало у меня в ушах, когда я уставился на него. – Ты опять со мной так поступаешь? – Я зарычал. – Ты что, собираешься угрожать мне этим каждый раз, когда захочешь, чтобы я прыгнул через одно из твоих колец, придурок? Я тебе не принадлежу.

Он подошел ко мне, грудь к груди, и его глаза были бесконечно темными. – Мне не нужен пьяница в моей команде, – сказал он смертельно низким голосом. – Ты – обуза. Ты опасен не только для себя, ты опасен для всех, с кем работаешь. Так что пока ты не докажешь мне, что можешь трезво мыслить и справляться со своим дерьмом, ты не будешь ходить на работу и не будешь участвовать в собраниях Команды. Покажи мне, что можешь оставаться трезвым в течение двух недель, и я, возможно, позволю тебе снова начать подниматься по служебной лестнице, но до тех пор ты новичок, и я ожидаю, что ты докажешь свою ценность мне и моей банде. – Он прошел мимо меня, стремительно вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Дворняга снова залаял, затем запрыгнул на растение в горшке и отлил, и я клянусь, что маленький засранец все это время не сводил с меня глаз, как будто это было направлено на меня.

Ярость пронзила каждую клеточку моего тела, и меня начало трясти. Он не мог так поступить. Я был частью этой команды так же долго, как и он. Лютер инициировал меня, а не он. Я повернулся к Джей-Джею, ища хоть какой-то намек на то, что он поддерживает меня в этом. Фокс зашел слишком далеко, но Джей-Джей только грустно нахмурился и опустил голову, как послушная маленькая комнатная собачка, и я зарычал сквозь зубы.

– Ты же не можешь всерьез думать, что это нормально? – Я зарычал.

– Тебе нужно позаботиться о себе, Эйс, – сказал он, протягивая ко мне руку, но я резко отпрянул от его прикосновения.

– Пошел ты, – рявкнул я, схватил свою спортивную сумку с острова и направился через дверь в гараж. Я схватил ключ от мотоцикла из ящика и побежал вниз по лестнице, закинув сумку на спину. Я подбежал к своему «Suzuki» и перекинул через него ногу, заводя двигатель.

Электрическая дверь открылась, и я вылетел из нее на большой скорости, устремившись к воротам, в то время как пара охранников «Арлекинов» поспешили вовремя открыть их. Я промчался сквозь них, двигатель ревел, когда я мчался по улице, ветер трепал мои волосы, и я лавировал сквозь поток машин, прежде чем сбавить газ, когда заехал на Милю.

Я мчался так быстро, как только мог, мир становился размытым пятном, и все просто сливалось в цветное полотно по обе стороны от меня.

Я припарковался возле спортзала «Захватчики» и, опустив подножку, слез с байка, прежде чем открыть двери и войти внутрь. Я тренировался до тех пор, пока мои мышцы не начали ныть и все тело не начало гореть. Если мое сердце будет так болеть, то и все остальное мое тело может последовать его примеру.

***

Фокс:

Сделай это.

Я стиснул зубы, зажав телефон в руке, и жадно глотал воду, сидя на полу боксерского ринга после третьего раунда с Терри. Пот стекал по позвоночнику, а боль в черепе от вчерашнего алкоголя наконец-то утихла, потому что ее место заняли ноющие мышцы.

Я подумывал отказать ему, я действительно, блядь, хотел это сделать. Но это был просто упрямый мудак во мне. Через несколько часов я достаточно успокоился, чтобы понять, что собираюсь сделать именно так, как он просил, потому что я знал, что он был достаточно психопатом, чтобы действительно вышвырнуть меня из «Арлекинов», если я не буду подчиняться каждому его слову, и мысль об этом была ужасающей. Я потеряю своих братьев, свой дом. И не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы этого не случилось.

Я вскочил на ноги, направляясь в кабинет и прося Брэнди дать мне немного пространства. Она вскочила из-за своего стола и, пошатываясь, вышла в спортзал на своих ярко-оранжевых каблуках, закрыв за собой дверь. Я плюхнулся на свое место и положил телефон на стол, чтобы записывать, как я прохожу тест на алкотестере, попутно показав Фоксу средний палец, а затем прекратил дуть в устройство, когда оно подало звуковой сигнал. Я показал ему низкий результат, на который он надеялся, и выключил камеру, прежде чем отправить ему видео.

Несмотря на то что я просидел так пару минут, беспокойство вернулось с новой силой, и чувство вины за Роуг снова начало терзать меня изнутри. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, мои инстинкты говорили мне, что ром был решением. Но сейчас это был не вариант. Так что мне оставалось только страдать от этого и ненавидеть себя.

К обеду, после того как я проработал каждый мускул своего тела, принял душ и переоделся в темно-синие шорты и белую майку, я понял, что должен поесть. Меня трясло от недостатка еды, и голова у меня чертовски кружилась. Прежде чем я успел решить, какое блюдо на вынос я собираюсь съесть в одиночестве на пляже, Фокс написал мне еще раз.

Фокс:

Приходи домой на обед. Теперь ты официально ешь всю свою пищу со мной.

Я обругал его себе под нос, а затем вылетел из спортзала и сел на байк, чтобы поехать домой.

Когда я вернулся в «Дом-Арлекинов», играла кубинская музыка, и я направился на кухню, обнаружив, что раздвижные двери открыты, а Фокс сидит во внутреннем дворике за столом под зонтиком, и перед ним разложены всевозможные виды хлеба, сыров, фруктов и салатов.

На нем были очки авиаторы «Ray Bans», которые отражали мой измученный вид, а Дворняга сидел у него на коленях, пока его небрежно поглаживали по голове, и, клянусь, пес сердито посмотрел на меня. Загорелая грудь Фокса выглядела так, словно этим утром ее позолотило солнце, а искусно нанесенные татуировки, разбросанные по его телу, казалось, сияли ярче, чем обычно.

– Угощайся, – сказал он, пододвигая ко мне через стол очень зеленый на вид коктейль. – И выпей это.

– Кто ты, моя мамочка? – Спросил я, подходя, чтобы сесть напротив него и осмотреть смузи.

– Мы оба знаем, что твоя мама никогда не готовила тебе ничего настолько вкусного, брат, – сказал он, не издеваясь надо мной, просто констатируя старые факты.

– Обед! – Джей-Джей выскочил во внутренний дворик, и Дворняга завилял хвостом, хотя, по какой-то причине, казалось, был рад остаться на коленях Фокса.