Текст книги "Горничная для Медведя (СИ)"

Автор книги: Светлана Становая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Короче, фирма вышла на новый уровень, – довольно сообщил Дима. – Если в следующем месяце не получится, то к Новому году обязательно полетим в твой городок.

– Дима, нет, – мягко ответила Юля. – Я полечу в конце недели, как и планировала. Одна, потому что понимаю твою занятость. И, прошу тебя, не надо меня отговаривать. Я же объяснила тебе, что для меня это очень важно.

Дима взял в ладони Юлино лицо, посмотрел ей в глаза:

– Юланя, ты изменилась.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо. Ты стала увереннее и решительное. Главное люби меня всегда, и можешь меняться как хочешь. Хочешь – заделайся деловой женщиной, или светской львицей. Хочешь – займись поисками себя, сейчас это модно.

– Где мне себя искать? – с улыбкой уточнила Юля.

– Во мне, конечно, где же ещё? Могла бы и не спрашивать! Потом, когда будет время, я тебе целую философию придумаю, о том, как ты и я одно целое.

– Не будет у тебя времени, – грустно улыбнулась Юля.

Как она сможет жить без него? Просыпаться утром и знать, что они больше никогда не увидятся. Ложиться спать вечером и понимать, что их счастливые дни вместе закончились навсегда. Наверное, она и спать не сможет, будет лежать и думать о Диме.

Глава 22

А Дима? Как же он без неё? Что бы ни говорила Ольга про других женщин, Диме будет нелегко забыть свою Юланю.

Нет, сегодня она не будет об этом думать, и завтра тоже. Не испортит их последние общие дни мыслями о будущем. Лучше она будет наслаждаться каждой минутой, каждой секундой вместе, чтобы потом перебирать их в воспоминаниях.

Без звонка, неожиданно, к ним нагрянула Эвелина Платоновна. Приглашая её войти Дима изо всех сил делал вид, что нисколько не удивлён.

– Всё потому, что некоторые не умеют пользоваться мобильным телефоном! – с порога заявила Эвелина. – То есть телефон-то у них есть, только непонятно, зачем. Если родная мать дозвониться не может.

– Ой! – Дима прижал ладонь ко лбу. – Я же его в офисе оставил!

– А второй? – с подозрением в голосе спросила Эвелина. – Второй, рабочий, где? Тоже в офисе?

– Здесь. Звук выключил, как только Юлю встретил, – признался Дима.

Эвелина упёрла руки в бока и окинула взглядом их обоих: растерянно улыбающуюся Юлю, нисколько не смущённого Диму, который даже сейчас уверенно прижимал Юлю к себе.

– Вот и терпи за это гостей на ночь глядя! – заявила Эвелина, скидывая туфли. – Я чай буду!

Чай сели пить в уютной маленькой гостиной. Юля накрыла на стол и присела возле Димы, на край низкого, неудобного дивана.

– Специально меня сюда усадили? – возмутилась Эвелина, устраиваясь в таком же низком неудобном кресле. – Сейчас ногу сведёт, и ночевать у вас останусь, будете знать!

– Эвелиночка Платоновна, ты чего сегодня такая злая? – спросил Дима. – У мамы мигрень?

– Хуже. У неё хобби. А виноват во всём ты. Кто догадался подарить ей набор для вышивания? Гениальная идея, просто гениальная! Как будто не знаешь, то если твоя маменька чем увлечётся, то её не остановить! Иди теперь, дорогой, считай клеточки, вышивай крестиком, – сердито сказала Эвелина.

– Почему я? – удивился Дима.

– А кто? – Эвелина поставила на столик чашку и подалась вперёд. – Кто, я тебя спрашиваю? Кто придумал, тот и бонусы получает.

– Тогда Юлане все бонусы, это она придумала! – захохотал Дима. – Ой, Юль, ну не смотри на меня так, сама же говорила, что очень увлекательное занятие, нервы успокаивает.

– Кому? – возмутилась Эвелина. – Юля, за что? Я же с тобой весь день шопилась, как с родной дочерью! Значит, ты иди клеточки считай.

Когда, наконец, Эвелина немного успокоилась, она рассказала, зачем пришла.

Подаренный Димой набор для вышивания некоторое время валялся в комоде, пока Елена Яковлевна не обратила на него внимания, и неожиданно не увлеклась. Сначала вышивка не получалась, Елена Яковлевна шила и распарывала, возмущалась мелким рисунком и восхищалась цветовой гаммой. Вышивать одной ей показалось скучно, для компании она привлекла Эвелину. Пришлось Платоновне, далёкой от прикладного искусства, каждый раз находить уважительную причину чтобы сбежать подальше от пяльцев.

Потом, то ли у Диминой мамы сказался старый опыт, то ли наработался новый, но вместо кривеньких узелков на канве стали ложиться ровные цветные ряды.

И здесь выяснилось, что мастерице не хватает ниток. Упаковку, разумеется, давно выбросили, название вышивки никто не запомнил. Эвелина, не мудрствуя, купила целый набор мулине, но там не оказалось нужного оттенка. Елена Яковлевна, которая вообще-то и раньше не отличалась терпением, взревела диким вепрем. Редкий оттенок цвета увядшей фуксии был нужен ей не позднее завтрашнего дня.

– Я скажу адрес магазина. Просто купите ещё один такой набор.

– Юля, поехали вместе, – попросила Эвелина. – Чтобы я не ошиблась.

В магазине продавец огорчённо развела руками: таких наборов в продаже не было. закончились.

– Может, в другом есть? – с надеждой спросила Эвелина. – Не один же магазин у нас вышивкой торгует?

Юля была готова поехать на поиски, но Дима, услышав по телефону об их проблемах, остудил её энтузиазм.

– Название знаем, так что найдём. Сейчас я озадачу кого-нибудь, будет у мамы к вечеру этот набор.

– Спасибо, – Эвелина благодарно приобняла Юлю за плечи. – Ты добрая девочка, отзывчивая. Я буду рада, если у вас с Димой получится.

– Но вы в это не верите? – уточнила Юля.

– Всё от тебя зависит. Не обижайся, но против Ольги ты наивная провинциалка, каких тысячи вокруг. Сможешь стать сильнее чем она – останешься с Димой. Нет – через какое-то время разбежитесь. Он в тебе разочаруется, ты в нём.

Эвелина вдруг прижала ладони к вискам и простонала:

– Вот зачем я всё это говорю? Зачем? Сколько раз я клялась, что не буду вмешиваться в чужие дела? Мне больше всех надо? Почему я к тебе с советами лезу?

– Потому, что вы тоже добрая и отзывчивая. Ещё вы умная, опытная, наперёд всё видите. Вот и не можете промолчать. Это как будущее предвидеть: если знаешь, что можешь предупредить, разве не скажешь?

Эвелина грустно улыбнулась:

– Сравнила. Юля, ты веришь, что будущее предопределено?

– Нет.

– А я верю. Каждым из нас для себя. Как бы объяснить? Понимаешь, будущее зависит от нас, от наших шагов и решений. Мы его сами создаём. Меняемся мы – изменится и наше будущее.

– Ничего не поняла. Что же тогда предопределено? – Юля тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Иди, тебя Дима ждёт. Как-нибудь в другой раз поговорим.

Эвелина села в машину, а Юля ещё долго смотрела ей в след. Как это – стать сильнее Ольги?

Два дня вместе прошли незаметно. На работе ей удивительно легко подписали заявление за свой счёт. Главврач прочитал, кивнул и подписал. Сказал, мол, в первый выезд многим нужен перерыв в работе, восстановиться и прийти в себя.

Провожая её, Дима спросил:

– Юля, ты мне ничего сказать не хочешь?

– Нет.

– Я же вижу, что с тобой что-то происходит. Уверена, что я не должен об этом знать?

– Дима, не выдумывай. Всё со мной хорошо, как обычно.

Он обнял Юлю, заглянул в глаза:

– Юленька, ты беременна?

Почему она сразу ему не сказала? Зачем надо было тянуть до последнего, до сегодняшнего неприятного вопроса? Она ведь не собиралась его обманывать, понимала, что рано или поздно Дима заговорит на эту тему. Что этого не избежать. Чего же раньше молчала? Дима не спрашивал у неё о предохранении, вероятно считая, что она не маленькая и сама в состоянии об этом позаботиться. А Юля трусливо замалчивала от него правду.

– Нет. У меня не может быть детей. Совсем.

У Димы вытянулось лицо – новость его явно шокировала. Юля ласково провела ладонью по Диминой щеке: как у него быстро щетина растёт, только утром побрился, а уже колется.

– Не расстраивайся, ладно? Просто прими как факт, – попросила она.

– Думаю, прежде чем заявлять это с абсолютной уверенностью, – начал Дима.

– Не надо, милый, не продолжай. Ты же знаешь, что Саша сын Ивана. Если бы я могла рожать, думаешь, я бы не родила ещё ребёнка? И не забывай, пожалуйста, что я медик, так что все возможные тесты и анализы я прошла много лет назад.

– Может за много лет что-нибудь изменилось?

– Я помолодела, например? – грустно уточнила Юля. – Дима, дело не в возрасте. Пожалуйста, я бы не хотела больше говорить на эту тему.

– Хорошо. Всё, забыли. В конце-концов, ты Сашу как сына воспитывала, и Катюшка у нас есть, – решил Дима.

Катюшка была не «у нас», а у Димы и Ольги. И скоро будет ещё кто-то, о ком Дима пока не знает. Юля понимала Ольгин страх и суеверие, но мужу она могла бы сказать. Или она уже сказала, но Дима не хочет обсуждать это с Юлей?

Стараясь не заплакать, не показать своего смятения, Юля вглядывалась в родные черты. Сейчас она улетит и всё, больше никогда не увидит Диму. Им нельзя встречаться, иначе Юля не ручается за свою силу воли. А если Дима не позволит ей уйти из его жизни? Если будет настаивать и пытаться её вернуть? Сможет ли она отказаться? Окончательно разрушить его семью?

Да, не самую образцовую, и оба, наверняка, наделали кучу ошибок. Но кто Юля такая, чтобы их судить? И чтобы лишить отца двух малышей? Милую, непосредственную, беззаботную, как бабочка Катюшку и того, кто родится?

А ещё говорят, что своя рубашка ближе к телу. Или всё дело в том, что Димино счастье, счастье Катюшки – это тоже Юлина «рубашка», и она никак не может о них не заботиться. Как всё сложно. Сложно, обидно, горько.

Теперь ей останется только одно – собраться с силами, закусить губу и жить дальше. Если Дима не смирится с её решением, придётся на год-два уехать куда-нибудь подальше, чтобы у него было время её забыть. Только как ещё раз оставить бабулей, не с собой же их везти?

Юлино возвращение подействовало на бабулей, как солнце на замёрзшие кусты сирени: бабули расцвели. Словно и не было раньше стонов о болезнях, страданиях, давлении и аритмии. Обе наперебой щебетали как птички и радовались любым знакам внимания. Заварила чай? Ах ты, наша умница! Купила молока и хлеба? Да что бы мы без тебя делали?

Юля прятала усмешку и думала, что надо было их раньше одних оставить, глядишь и бабули бы были здоровее, и она спокойнее.

Разговор с Сашей она откладывать не стала. Лучше сразу всё выяснить, тем более ему есть, в чём оправдываться.

– Ой, ну теперь ты! – простонал он. – Мне уже папа дырку в голове проел с этой карточкой. Баба Люда же сама сказала, мол, не надо от тебя ничего. Как я взял, так сразу надо стало.

– Саша, ты взрослый парень, деньги я для бабулей клала. Ты сам на себя заработаешь, а они где возьмут? Пенсия маленькая, в магазине и в аптеке всё дорогое.

– И не выпендривались бы тогда, раз негде, чего было перед тобой выделываться? Ты им – нате вам помощь, а они – без тебя обойдёмся.

Юля тяжело вздохнула: как не грубо звучало Сашино замечание, он прав. Но это не снимает с него вины.

– Саша, с каждой зарплаты будешь отдавать часть денег, пока не вернёшь всё, что потратил.

– С каждой? – ахнул сын. – У меня самый низкий разряд, я, знаешь, сколько отдавать буду?

– Раньше надо было думать, когда с моей карты брал. Тебе надо объяснять, что это воровство, или сам понимаешь?

– Ничего не воровство, подумаешь. Отдам я деньги. Бабулям, значит, ты хотела помочь, а мне нет, – обиделся Саша.

– Тебе – нет, – отрезала Юля.

И сама поразилась своей решимости. Да что с ней такое творится в последнее время? Злая стала, раздражённая, с Сашей, сыном, даже не попыталась поговорить по-хорошему. Сразу отругала. И бабулям не позволила выговориться вволю, как они любят. Предупредила, что если будут, как прежде, искать в ней недостатки, жаловаться на каждый пустяк и требовать внимания – она от них уедет. В другой город, на край света, да неважно куда.

Теперь, когда она уехала от Димы, ей всё равно где жить. Только для начала надо пройти медицинское обследование, Юля всё чаще испытывала недомогание. То кружилась голова, то желудок словно поднимался вверх, или вдруг всю обдавало холодным потом. Юля понимала, что после стресса бывают последствия и похуже, но решила всё-таки обследоваться.

Дима звонил каждый день, и каждый день задавал один и тот же вопрос: – Когда ты вернёшься?

– Не знаю, – отвечала она.

Сказать правду, признаться, что они расстались, никак не получалось, Юля решила ждать подходящего момента.

– Юланя, я больше не могу один жить, я соскучился.

– Дима, у тебя есть семья.

– Моя семья это ты и Катя. Ещё мама. Так когда ты вернёшься?

– Как проект? Есть успехи? – спрашивала Юля, стараясь поменять тему.

– Всё отлично, мы в стадии подписания договора. Так что с возвращением?

– Димочка, давай потом поговорим, а то у меня голова болит. Наверное, из-за погоды, к обеду дождь обещают.

– Тебе надо к врачу! – волновался Дима.

– Да, я обязательно схожу в поликлинику, покажусь.

Только до поликлиники было никак не дойти. Обрадованные её возвращением бабули выложили все свои бытовые проблемы, накопленные за Юлино отсутствие. В кухне капала вода из смесителя, пора было поменять газовый счётчик. В ванной в углах и на стыках плитки появилась чёрная плесень, а из слива плохо уходила вода. Какая-то неразбериха была с субсидиями за коммуналку и с квитанциями за кабельное телевидение. Утро у Юли начиналось с составления списка: куда надо поскорее сходить и как работает очередная жилищная контора.

Глава 23

Сегодня по плану было кабельное телевидение. По пути как раз находилась поликлиника, и Юля решила зайти. Понятно, что там запись, но был шанс, что в регистратуре сидит кто-нибудь из знакомых девочек.

Пока надевала бахилы, в сумке заиграл телефон. Номер незнакомый, может не брать? Хотя, с какой стати, вдруг что-то важное, а она как пугливая бабка, сбрасывает тех, кого не знает.

– Здравствуйте, Юля.

Ольга? Как она узнала её номер? Зачем звонит?

– Что с Димой? – спросила Юля охрипшим от страха голосом. – Что с ним?

– А почему вы решили, что с ним что-то произошло? – удивилась Ольга.

– Зачем вы звоните? Ольга, немедленно говорите, что случилось!

– Какая вы, оказывается, нервная дама, – усмехнулась Ольга. – Звоню чтобы узнать, приняли ли вы правильное решение.

– И всё?

Юля откинулась на жёсткой скамейке, глубоко вздохнула. Не надо злиться, она же понимает, что Ольга беременна, а у беременных психика немного не такая, как у остальных людей.

– Ольга, я не буду мешать вам помириться с мужем.

Она хотела сбросить вызов, но Оля торопливо заговорила:

– Спасибо, я рада, что вы меня поняли. Где вы сейчас, Юля? Предлагаю встретиться и выпить по чашке горячего шоколада. Для утреннего тонуса самой подходящий напиток.

– Зачем? – удивилась Юля.

– Почему бы и нет? Могу я быть вам благодарной и угостить шоколадом?

– Спасибо, я не дома.

– Я за вами заеду, называйте адрес, – не отставала Ольга.

Параллельно пробивался ещё один вызов. Юля посмотрела на дисплей – Саша.

– Я улетела, я в своём родном городе и пока не знаю, когда вернусь. Так что кафе и утренний шоколад откладываются до неопределённых времён.

– Да что вы говорите? – протянула Ольга. – В самом деле улетели? Уже? Так быстро? Кстати, говорят билеты очень подорожали, правда?

– Понятия не имею, я летаю редко, – не слишком заботясь о том, чтобы быть вежливой, сказала Юля и, наконец, переключила вызов.

– Саша, ну что ты названиваешь? Что за срочность?

– Только не ругайся и быстро скажи: где мои кроссовки?

– Понятия не имею. Вчера тётя Люда ворчала, что от них сырые следы на полу, спроси у неё, – засмеялась Юля.

– Точно! Наверное она их в сушилку запихала! Ма, ну ты могла бы сразу мне ответить, я уже в коридоре всё перерыл. С кем ты трещала-то?

– С Ольгой, ты всё равно её не знаешь.

Кроссовки в самом деле нашлись в сушилке. Тётя Люда решила позаботиться о непутёвом внуке и высушить его мокрую обувь.

В регистратуре, вот удача, сидела бывшая однокурсница.

– Всё занято, всё по записи, но могу в смотровой кабинет без очереди проводить, хочешь? – предложила она.

– Даже не знаю, – растерялась Юля.

Ей бы анализы сдать и терапевту показаться, а смотровой как раз может подождать.

– Что ты не знаешь, там самая лучшая наша акушерка принимает, Шайтанова! – возмутилась однокурсница. – Думает она ещё, знаю не знаю. Иди давай, она очень внимательная и профи, не зря все к ней рвутся.

Раз все рвутся, Юля тоже пошла. Перед дверью быстро перекрестилась: она медик, она хорошо знает, сколько неприятных неожиданностей может подкинуть организм.

Невысокая сухощавая акушерка долго и придирчиво расспрашивала Юлю о здоровье, а потом кивнула на процедурную.

– Проходите, – сказала она.

Закончив осмотр, предложила сесть.

– Спасибо, я постою, – ответила Юля.

От волнения дрожали руки, в груди глухо, как-то неуверенно, билось сердце.

– Нет уж садись, дорогая моя, не заставляй меня нервничать, – не отрываясь от клавиатуры, неожиданно перешла на ты акушерка. – Садись, садись, водички хочешь? Вон на подоконнике графин стоит.

Юле стало ещё страшнее. Что такого она у неё нашла?

– Пожалуйста, скажите мне диагноз, – попросила она.

Акушерка подняла голову, широко улыбнулась:

– Беременность, милочка, самая настоящая беременность! – радостно сообщила она. – Поздравляю! Как я люблю такие новости сообщать, ты себе не представляешь! А уж в твоём случае – это же чудо чудесное.

– Не может быть… Вы уверены? Вы не могли ошибиться? Вдруг опухоль, например.

– У меня стаж сорок с лишним лет, я так, – Шайтанова сделала ударение на слове «так», – ошибиться в принципе не могу. Понимаешь? Сейчас пойдёшь в женскую консультацию, ну а там всё как положено. Встанешь на учёт, анализы сдашь, специалистам покажешься.

– Какой у меня срок? – перебила её Юля.

– Десять недель, УЗИ покажет точнее, но не думаю, что с большой разницей. Ты что побледнела? Ну, милая моя, всё хорошо, всё просто замечательно.

Акушерка встала и сама налила Юле воды в стакан. Руки тряслись, зубы выбивали о стекло барабанную дробь. Если бы акушерка не держала стакан, Юля бы облилась водой.

Она вышла из поликлиники, села на лавочку в сквере и, наконец, попыталась прийти в себя. Сосредоточиться, успокоиться, собраться с мыслями.

Юля сидела с закрытыми глазами и прислушивалась к себе. Какой ты, её маленький, величиной со сливу, ребёнок? Как тебе живётся в животе, их с Димой дочке или сыну? У неё будет ребёнок… Она давно перестала верить и надеяться, но теперь у неё будет ребёнок. Говорить Диме или нет? Возможно, лучше ему не знать, а то как же разорваться между её ребёнком и тем малышом, которого ждёт Ольга?

Но если она скроет от Димы, как потом будет смотреть в глаза своему малышу? Он же обязательно спросит Юлю, где его отец. И что, врать старую сказку о папе лётчике или моряке дальнего плаванья? Нет, это будет нечестно по отношению к ним обоим.

Она потом подумает об этом. Сейчас было хорошо просто сидеть и просто знать, что в тебе живёт маленькая, самая нужная в жизни и самая родная драгоценность.

– Извините, вам плохо? – над Юлей склонился молодой приятной внешности мужчина.

– Нет, всё хорошо, спасибо, – улыбнулась она.

– Да кажется не слишком. Вы бледная и испарина на лбу. Давайте отвезу вас домой? У меня тут рядом машина припаркована.

– Спасибо. Не надо, я ещё немного посижу, и сама доберусь, – заверила Юля.

– Как же вы дойдёте, а если споткнётесь? Может быть, позвонить вашему мужу? Диктуйте телефон.

Заботливый молодой человек достал из кармана телефон, а вместе с ним какой-то то ли тюбик, то ли узкий флакон. Быстро оглянулся по сторонам и шлёпнул Юлю тюбиком по ноге.

Она ничего не успела сделать. Почувствовала укол в ногу, тихо охнула и попыталась оттолкнуть от себя мужчину. Бесполезно. Он присел рядом, закрыл её от окружающих. Юля мотнула головой в сторону, хотела закричать, но сильные пальцы как клещами сжали ей подбородок. Надавили на какую-то точку, мгновенная резкая боль забила крик назад в горло. Юля почувствовала, как мужчина поднял её за руку, подхватил под мышки. Она, не понимая, куда и зачем идёт, послушно перебирала ногами. Ноги запинались и дрожали, одна туфля свалилась со ступни, и Юля так и шла, припадая на босую ногу. Дальше было тесное сидение автомобиля, противный приторный запах незнакомого парфюма и пустота.

Очнулась от холода. Она лежала на земляном полу в неудобной позе эмбриона. Ноги затекли, и Юля, со стоном разгибаясь, попыталась их вытянуть. Упёрлась во что-то жёсткое, вскрикнула от неожиданности. Где она? Что с ней? Надо срочно позвонить Диме!

Сумочки не было, мобильного телефона тоже. Юля поднялась на локтях, огляделась. После неудобной позы шея болезненно заныла.

Похоже на подвал частного дома. Сыро, холодно, низкий потолок, прямо под ним вентиляционное отверстие размером с носовой платок. Юля зябко поёжилась, сняла с ноги уцелевшую туфлю, встала. От соприкосновения с ледяным полом по телу побежали зябкие мурашки. Глаза стали понемногу привыкать к полумраку: от малюсенького окошка света почти не было.

Сбоку, у стены, широкие деревянные полки с банками. Юля встала на колени, сняла одну из банок. Закатки! Огурцы, помидоры, патиссоны. Юля искала компот, хоть какой-нибудь, пусть даже старый, со вздутой крышкой. Пить хотелось нестерпимо. Но видно, в этом доме не закатывали компотов. В маленьких, закрытых винтовыми крышками банках оказалось варенье. Юля открыла одну, окунула палец, облизала. Кисло-сладкая красная смородина. Сейчас бы чаю горячего, или воды. Лучше воды.

Она сняла с деревянного бочонка крышку, присела на неё – всё не так холодно от пола. Потёрла пальцами виски, пытаясь сосредоточится.

Кричать? Звать на помощь? Требовать немедленно её отпустить? У кого? Если похититель держит её в подвале, значит у него есть какие-то причины.

Давно, когда Юля только-только надела медицинский халат и проходила практику в госпитале, в отдельной палате лежал говорливый дядечка-полицейский. Вечерами он развлекал медсестёр и ночную нянечку разными криминальными историями, одна другой интереснее. Юля понимала, что дядечка многое недоговаривает и пропускает, но какая им разница, интересно же. Попутно, видимо по привычке кого-то обучать, дядечка рассказывал, как вести себя в экстремальной ситуации. Почему-то именно сейчас в памяти всплыли его советы. Что оказавшись в паникующей толпе, нельзя ломиться вместе со всеми, а то затопчут. Как вести себя, если стал заложником. Что делать, если тебя похитили.

Юле тогда ни на минуту не приходило в голову, что такая информация может ей пригодиться. Зачем её похищать? За неё выкуп никто не даст, потому что в семье нет денег. Да и про похищения она видела и слышала только в кино.

Оказывается, она много чего запомнила из рассказов дядечки. Нельзя терять надежду, самое верное спасение – самостоятельное. Нельзя впадать в депрессию и биться в конвульсиях. Надо как можно больше узнать о месте своего заточения.

Где-то в глубине подсознания Юля понимала, что её спокойствие вызвано не железной силой воли и не уверенностью в своём бессмертии, а остатками лекарства, которое мужчина вколол ей в ногу. Что это было? Какой-то транквилизатор, не иначе. Главное, чтобы ребёнку не повредило.

Пока она в состоянии не истерить, надо понять, зачем её похитили. Кому и зачем она понадобилась в родном городе? Простая медсестра, без богатого наследства, без счёта в банке и каких-либо неожиданных прекрасных перспектив. Какую опасность она может представлять для сильных мира сего? Именно сильных, потому что похитителя она видела впервые, значит, никаких личных претензий у него к Юле быть не может. И его кто-то нанял, чтобы увезти Юлю в этот подвал. Она никогда не задумывалась, сколько стоит украсть человека, но была уверена, что дорого. И последний вопрос: сколько её ещё будут держать в этом подвале?

От голода она, конечно, какое-то время не умрёт: съест варенье и огурцы, но здоровье подорвёт существенно. Здесь нет даже стула, чтобы присесть, не говоря уже об остальных элементарных удобствах. А она теперь не одна и должна позаботиться о малыше.

В подвале едва заметно дуло. Юля закрутила головой по сторонам: откуда сквозняк? Низкая, грубо сколоченная дверь плотно прилегала к коробке, не оставляя щелей. От узкого вентиляционного окна не исходило никаких воздушных потоков. Тогда откуда сквозняк?

Света становилось всё меньше. Юля встала, вытянула руки и замерла, пытаясь почувствовать движение воздуха. Тянуло сверху, со стороны полки с вареньем.

Юля сняла банки, потянула за доску, на которой они стояли. Полка неожиданно легко поддалась, она не была прибита, просто уложена сверху на чурбаки. За ней Юля заметила ещё одно, едва прикрытое старым полинявшим одеялом, отверстие. Намного больше первого. А ведь она может в него пролезть. Или не протиснется, застрянет?

Что делать? Попытаться вылезти наружу? А если похититель войдёт? Тогда этот шанс будет потерян навсегда.